Истории о армии #офицер

(сдаюсь). Естесвенно после этого все офицеры испытывали приступы гомерического хохота. И вот однажды старшина решил этого суслика прибить. Достал пистолет и говорит - Ребят вы постреляйте немного, он выползет. Они постреляли, суслик выползает и движеться в сторону средней мишени (ничего не подозревая), Старшина выстреливает - милиметр от головы, Второй - тоже мимо. Суслик невозмутимо продолжает двигаться к намеченной точке. Третий - милиметр от лапы. Наконец суслик доползает до середины и встает на задние лапы. Старшина потирая руки (щас я его!) выстреливает, и пуля проносится рядом с мордочкой суслика, естественно подняв фонтан земли. Суслик принюхивается (что это еще за екало-палколо блин!) и начинает путь домой, старшина, выходя из себя стреляет несколько раз подряд, но каждый раз суслик словноо уворачивается от пули - и вот остается последний патрон. Весь состав изнемогая от хохота ждет что будет дальше. Старшина тщательно прицеливается, в этот момент суслик залезает в нору, и... Попадает! Суслик забит в нору пулей. Старшину поздравляют бла-бла. И вот, сменили мишени, вышли офицеры начинают стрелять. .. Из норы высовывается суслик... :))))))))))))))

В один из кабинетов, для разбирательства привели двенадцатилетнюю девочку. Ее поймали на улице, есть подозрение, что еврейка.

На свою беду, она и вправду была еврейкой. Родители уже месяц, как поджидали свою доченьку на небе, и вот пришла пора Адочки. Месяц она бродила по городу, жила, где придется. Приютить опасную девочку никто не решился.

В комнате работали два офицера за двумя письменными столами. Один оторвался от бумаг, перекинулся парой слов с конвоиром, глянув на Аду, сказал:

- "Я! Дас юдише швайн! " и опять углубился в бумаги. Советская пионерка, хоть и не понимала по-немецки, но что такое "юдиш" и что ее ждет, знала.

Она вдруг в отчаянии бросилась к дверям и опрометью выскочила в коридор.

Присутствующие не кинулись догонять беглянку, а дружно заржали, ведь в здании не было ни одного окна без решетки, а внизу на выходе - круглосуточная охрана, и только немецкая. Бежать-то некуда, разве что заскочить в другой кабинет... А толку? Но страх смерти не имеет логики.

Ада из коридора кинулась на второй этаж и забежала в первую попавшуюся открытую дверь.

Немцы обрадовались новому развлечению и, не спеша, планомерно, как инопланетяне в поисках человека, обходили комнату за комнатой:

- " Тефощка. Ау! "

"Кте ты ест? "

"Ком, дас кляйн юдише швайн... "

"Ау! Ми тепя искать! "

Инопланетяне обошли все помещения на обоих этажах, потом еще раз, еще...

Им уже было не смешно. Еврейки нигде не было. Через пару часов поиска они поняли, что девчонке удалось просунуть голову между прутьями в туалете, и она сбежала. И какие же маленькие головы бывают у этих подлых еврейских детей...

Тут же вызвали "майстра" из местных, и он присобачил дополнительную перемычку к туалетной решетке.

В комендатуре наступила ночь. Офицеры разошлись по домам, темный особняк опустел, только охрана у входа еле слышно переговаривалась.

С самого утра Ада лежала внутри старинного камина, но до сих пор боялась дышать. Камин зиял чернотой в самой большой комнате купеческого дома.

При советской власти барство было не в почете, экономили дрова, топили буржуйками, и каминную трубу заложили кирпичом, но так удачно, что внутри на высоте полутора метров получилась кирпичная полка. Сантиметров сорок в ширину, тут пока можно было переждать. Пока...

В эту ночь девочка так и не покинула своего убежища.

Наступило утро, в комендатуре затрещала работа, и о вчерашней сбежавшей еврейской девочке все, конечно, забыли.

Только во вторую ночь Ада решилась покинуть свою норку. Она неслышно, как привидение, пробралась в туалет, без которого уже почти падала в обморок.

Жадно напилась воды и вернулась в «свою» комнату, По запаху нашла в чьем-то столе спрятанное печенье и залегла до следующей ночи.

Так, из ночи в ночь, Ада все расширяла свой жизненный круг. Доходила даже до первого этажа, влезала в буфет, а там всегда можно было поживиться кусочком хлебушка, не обделяя господ офицеров. Она понимала, что если пропадет хоть кусочек сала, то будут подозрения, и могут здание обыскать с собакой. А это - смерть. Но пока сама Ада превращалась в дикую собачку, или, скорее, в затравленного мышонка с огромным не мышиным телом, которое нужно кормить. Все чувства ее обострились. Девочка слышала даже, сколько существ находится на втором этаже и сколько - на первом. Лежа в камине, она чувствовала вибрацию стен от входящих в здание инопланетян. Днем не спала, боялась, что во сне пошевелится. Девчонка знала всех солдат и офицеров комендатуры, хоть никогда их и не видела. Различала по голосам, походке и запаху. Вскоре приноровилась мыться и стирать белье в туалете.

Самым страшным еженочным испытанием был слив воды унитазного бачка. Со временем Аду уже невозможно было застать врасплох. Она по своим внутренним часам знала, когда под утро придут истопники, работники кухни, а уж охранники, по ночам обходящие этажи, для нее казались просто махорочными топающими слонами.

Человек ко всему привыкает.

Ада стала привидением, о котором даже не ходило слухов...

Девочка сначала интуитивно, а потом - и по словам, начала понимать немецкую речь.

Жизнь шла. Ведь, несмотря на ежесекундный смертельный риск быть обнаруженной, это была все же жизнь. Чтоб не сойти с ума, она мысленно разговаривала с родителями и со "знакомыми" немецкими офицерами.

Однажды ночью, когда девчушка привычно прокралась в туалет, ее, как громом поразило. На умывальнике лежали: ломтик хлеба и малюсенький кусочек мыла. Это был не офицерский туалет, и мыло каждый приносил свое, могли, конечно, забыть, но хлеб откуда! ! ?

О НЕЙ КТО-ТО ЗНАЛ!

Ада не притронулась к этому богатству. Вдруг - западня... На следующую ночь все повторилось. Эх, будь что будет, взяла. В конце концов, немцы - люди педантичные. Если б что и заподозрили, то не мыльцем бы выманивали, а овчарками.

Через неделю девочка поняла, что доброй феей была уборщица тетя Зина.

То ли по маленьким мокрым следам, то ли еще как, но тетя Зина догадалась о «привидении». Жизнь у Ады началась царская: целый кусочек хлеба в день, иногда - даже с кубиком сахара.

В одно прекрасное утро в комендатуре перестала звучать немецкая речь.

Все шло совсем непривычно. Дом наполнился новыми запахами и звуками.

Незнакомые люди говорили только по-русски. Ада целых три дня еще сидела в камине, прислушиваясь, пока не решилась выйти к нашим.

Был 1943 год...

Четырнадцатилетнюю еврейскую девочку Аду вначале отправили в полтавский детский дом, а в 44-ом - во Львовский интернат. В этом городе она и прожила всю свою жизнь.

Детей у Ады не было - расплата за подорванное в камине женское здоровье.

Я знаю тетю Аду, сколько себя помню. Мы жили дверь в дверь. Меня часто с ней оставляли родители, когда шли в кино. От нее я и услышал всю эту жуть.

Году в семидесятом, тетя Ада съездила на Полтавщину, где и разыскала уборщицу тетю Зину, которая к тому времени уже давно отмотала свою «десятку».

Узнала по голосу...

из тех же бойцов. Один из парных нарядов (т.е. 2 человека) неуклонно приближался к обеденному времени. Покидать пост обоим сразу нельзя. Ребята (положим, Петя и Вася) договариваются, что Петя, который очень-очень сильно захотел в туалет, туда и пойдет, а Вася в это время пойдет обедать.

Счастливый и вновь полный сил бодро и непринужденно нести наряд Петя выходит из лагерного санузла (на самом деле длинная - на 40 одновременных посадочных мест - выгребная яма, прикрытая доской с прорубленными отверстиями). При этом он обнаруживает острейшую нехватку военного имущества. Но что еще хуже - это не просто имущество, вверенное ему Родиной, а оружие. Это штык-нож (автоматами отцы-командиры решили не вооружать молодых курсантов). Петя заметно меняется в лице, на смену благодушию и состоянию, близкому к нирване, приходит тихий ужас и осознание скорой смерти, причем насильственным образом. После панической проверки результат неутешителен: по выходу из зловонной клоаки отсутствует только один предмет - штык-нож.

Сержант, бывший старшим над всеми патрульными, мужественно принял новость, обещавшую ему не менее безрадостное будущее. Вместе с Петей он направляется уже к дежурному офицеру и объясняет, прикаких обстоятельствах потеряно оружие. Офицер же, в отличие от скорбящих ребят, наоборот пришел в неописуемую радость и пояснил, что оружие НЕ ПОТЕРЯНО, А ПРОСТО ПРОВАЛИЛОСЬ ВНИЗ!!! Все, что остается - просто слазить в туалет и поднять злополучный кусок железа. Или идти под трибунал.

Петя было засомневался, что лучше, однако сержант идти в дисбат из-за "какого-то засранца в буквальном смысле" не собирался. Быстро и качественно он убедил Петю пойти на это ответственное мероприятие (сам Карнеги удавился бы от зависти). В итоге сержант где-то раздобыл штаны от костюма химзащиты (представляют собой литую резиновую конструкцию из сапог и брюк, доходящую до солнечного сплетения), пояснив, что "там неглубоко, всего по колено или чуть выше". Наконец Петя спускается в эпицентр ада, где и обнаруживает некоторую неточность в расчетах сержанта: зловонная жижа колышется ровно на уровне груди. Причем не только вокруг Пети, но и внутри химически защитных штанов, обрамлющих несчастного. После глубокого шока (не каждый день оказываешься не в буквальном, а прямом смысле по грудь в дерьме) Петя начинает осторожно нащупывать ногами на дне утерянное имущество. По истечении изрядного количества времени Пете удается нащупать беглеца, но все попытки достать нож ногами закончились полным фиаско неутомимого защитника Родины.

Что же делать? У сержанта такого вопроса, достойного самого Чернышевского, как выяснилось не было. "Петя, друг (тяготы и лишения быстро сближают людей), я душ тебе организую и 5 пачек мыла дам, надо ПРОСТО НЫРНУТЬ..." Через некоторое время изрядно потертый жизнью Петя согласился и на это. Вздохнул - нырнул - достал - и выбросил невесть как попавшую в туалет деревяшку.

В это время с обеда возвращается Вася. С удивлением обнаруживает у туалета толпу, увлеченно рассматривающую его содержимое. Он пробивается в первые ряды и спрашивает у Пети, что заставило его нести патрулирование в столь редко посещаемом врагами месте. Близкий к помешательству Петя вкратце, но емко поясняет другу, что им утеряно военное имущество строгой отчетности ("Нож просрал!"). После чего Петя понял, что лучше бы его все-таки сразу посадили - Вася сначала просмеялся, а затем показал Пете штык-нож, который сам Петя и отдал Васе перед походом в туалет "чтобы не потерять".

Весь вечер и начало ночи Петя один мылся в душе. На удивление больше никто не захотел освежиться перед сном.

седьмого ноября - красный день календаря, и должны были к нам в полк приехать на праздник большие шишки в погонах из политотдела штаба округа. Вы, наверное, знаете, что такое посещение политработников из штаба. Это значит, что полк вылизывают со страшной силой;

старшины, выпучив глаза, выдают солдатам новое х/б; по плацу в сапогах ходить жалко - такой он чистый; самолеты только что не с мылом моют; замполит, мечтающий попасть в академию, изображает из себя мышь в родах, - короче говоря, общая долбанутость личного состава приближается к наивысшей точке.

Бате вся эта суета была глубоко противна, и участия в ней он не принимал, а тихо выпивал в своем кабинете.

Мне это было отлично видно, так как кабинет его находился на втором этаже, и я как раз под личным руководством замполита, особиста и комсомольского вожака вешал над его окнами плакат с незабвенной надписью "Партия - наш рулевой".

Выпивающий Батя, сидящий совершенно спокойно среди всеобщей истерики и хаоса, представлял собой настолько увлекательное зрелище, что, засмотревшись, я поскользнулся и грохнулся на землю, выпустив плакат, который по неумолимым законам аэродинамики плавно влетел в окно Батиного кабинета, высадив стекла.

Видимо это было последней каплей, переполнившей чашу терпения комполка. Вылетев из кабинета, он поддал ногой плакат, схватил меня за шиворот и заревел:

- Ларин! Третий год служишь, а плакат повесить не можешь!

Потом еще раз пнул плакат и проревел:

- Понаписали тут всякой х[ер]ни!!!!

Замполит, особист и комсомолец онемели разом. Первым пришел в себя замполит.

- Тов. полковник, как Вы можете говорить такое!!! - заверещал зам.

Глаза Бати налились кровью. Он медленно подошел к замполиту, взял его за отвороты парадной шинели, приподнял и со словами,

- А таких, как ты, Я БОМБИЛ !!!! - швырнул несчастного зама задницей на клумбу с грязным и мокрым черноземом.

В итоге замполит встречал комиссию необычайно тихий и в повседневной шинели.

об этом, папаша его из части похитил - как, это отдельная история - уложил в элитную больницу. А пока сын получал надлежащее лечение, отец тряс всех своих знакомых, прокуратуру и журналистов.

Словом, папаша раздул скандал, почище чем комитет солдатских матерей. Дело пахло увольнением всех офицеров части, от полковника, аж до младшего сержанта (который, хоть и унтер, но всё-таки офицер). А кое-кому и вовсе грозила тюрьма.

Офицеров это почему-то не радовало, и сообща они разработали боевую операцию по спасению себя любимых.

Ранним утром в элитную больницу города ... ска ворвалось шестеро вооружённых автоматами мужчин, не менее элитная охрана больницы героически сбежала. Мужчины допросили первого попавшегося врача на предмет, в какой палате проводится лечение избитого солдатика.

Пятью минутами позже, шестеро автоматчиков вторично похитили пацана.

План вояк был прост - вернуть пацана в часть, уложить в гарнизонный госпиталь, и там заставить его дать нужные показания. Мол, какие синяки от дедовщины, это я с кровати упал.

Но лечащий врач позвонил отцу похищенного, и сдал вояк с потрохами. Дескать стоят под моим окном, прячут вашего мальчика, в багажник такой-то машины, такой-то цвет, такой-то номер, отъезжают, машина движется на север.

Папа недаром был связан с криминалом. Он мгновенно поднял на уши всё городское гаи. Так что на всех постах машину с нетерпением ждали.

А теперь ситуация. Одни вроде бы, вояки, но похитили человека. То есть действуют незаконно. Другие вроде бы органы, но действуют по просьбе чуть ли не бандита. Тоже законного мало.

Иначе говоря, вызывать подмогу (милицию) никому из сторон не выгодно. Более того, стрелять ни в коем случае нельзя.

И вот один из постов гаи указанную машину обнаружил...

Представьте себе удивление водителей, которые проезжали в тот день мимо поста гаи и наблюдали битву вида "стенка на стенку" между людьми в синей и зелёной форме.

"Долго бились они на крутом берегу... " Победа досталась продавцам полосатых палочек. Солдатика вернули в больницу, а остальное - совсем другая история.

кататься по взлетке.

Инициатива воодушевляет другого дембеля. Он берет вторую грузовую телегу для продуктов, запрягает еще одного молодого бойца, одевает шлем "Сфера" для безопасности.

Начинаются гонки. Народ начинает болеть за один из болидов. На шум просыпается помощник каптера. Выглянув из каптерки ,он оценивает ситуацию, и на старте появляется 3 болид - тележка из Ашана.

Каптер в трусах решает одеть валенки, чтобы сберечь колени в случае падения. Натягивает бушлат на голое тело, чтобы сберечь спину и локти. На голову одевает зимнюю шапку и обычную солдатскую каску. Для усиления драйва берет гармонь и начинает игру во время заезда, подбадривая духов.

Тележка из Ашана выигрывает 1 заезд с отрывом.

Все возвращаются на старт и жаждут реванша. Дана отмашка. Болиды разгоняются, гармонь бодро играет. Открывается дверь, и в казарму входит полковник. Дневальный подает команду "Смирно! ", бойцы грузовых тележек останавливают телеги и выполняют команду дневального. Боец , толкавший телегу из Ашана, просто отпускает ее и встает по стойке смирно.

Помощник каптера в каске, бушлате, валенках и труселях , с гармошкой на коленях проносится мимо полковника, не забыв отдать воинское приветствие, и уезжает вдаль.

особенно мне нравилась медаль «За отвагу»), прилетел домой и напряг родителя срочно съездить за 30 км в село к дедушке с бабушкой. Выяснилось следующее. На войне дед служил старшиной в артиллерийской батарее и дело было в Венгрии, у какой-то дороги около озера. То ли немецкая авиация сильно зверствовала, то ли место было открытое (точно уж не помню), но расположение наших орудий на местности было очень тщательно замаскировано и комбат приказал солдатам вообще не появляться на открытых участках. Незадолго до этого противник пытался провести разведку дорог с участием бронетехники и пушкам батареи пришлось поучаствовать в их торможении... После чего на берегу остался подбитый танк. И вот дед в бинокль разглядел на этом танке ящики, в которых немцы, обычно, возили продукты. В батарее старшина занимается не только продуктовым снабжением и другим обеспечением, но и "фельдфебельскими" обязанностями, а именно, следит за дисциплиной среди рядовых, естественно, являясь сам примером. . Несмотря на это, нарушив приказ, дед сползал с подчиненными ездовыми-обозниками и притащили трофеи в расположение. А на следующий день офицеры из вышестоящего штаба увидели на кухне принесенные ночью ящики с нанесенным на них тактическим знаком. (У каждой немецкой части был свой тактический знак: обычно, рисунок на всей технике этой части) и очень им заинтересовались... Деду от комбата сильно влетело когда все раскрылось, но высшие офицеры заступились. А через какое-то время приехал полковник и вручил награды всем 3 тыловикам, участвовавших в этой "разведке" (как сказано на проверенном мною специально архивном сайте в Инете: "... за разведку резервов немецко-фашистских (так в тексте) войск... " ) Но когда в классе трое моих одноклассниц рассказали о своих героических дедушках, я, на фоне их рассказов, постеснялся... Прости меня, дед! С Днем Победы!