Истории о армии #полковник

мнению это было обычное заурядное воскресенье.

Однако, в пропитании воинства была одна интересная продуктовая традиция.

Каждое воскресение, к завтраку, каждому бойцу полагались куриные яйца.

По два яйца на бойца : )))

С чем это связано, с сакральным смыслом, "анатомическим" юмором Министра обороны или научными познаниями армейских диетологов - не ведаю.

Суть не в этом.

По той же традиции, по воскресеньям, столовую посещал один из главных начальников с небольшой свитой.

В тот день, как по иронии, начальник политотдела училища, т. е. главный ответственный за идеологическую составляющую.

Входит это ответственное лицо, большого чина и невысокого роста в столовую и... превращается в соляной столб.

На каждом столе... между бачками каши, кастрюльками с мясом и прочей "снедью" по две алюминиевые миски с аккуратно покрашенными пасхальными яйцами...

После нескольких всхлипываний и невразумительного мычания начальника, свитские бросились и выволокли на свет божий дневального по столовой...

Далее состоялся короткий диалог:

- Кто-о-О-о посмел?!

- я, тащ полковник...

- да... кааааак ты мог?

- да легко, тащ полковник... Берете луковую шелуху и ... (далее последовал краткий рецепт)

После чего, окончательно утратившего дар речи полковника, под руки, сопроводили "на воздух"...

ПыСы: Хотя наглая политическая диверсия была на лицо, в итоге для парня всё обошлось благополучно. тем, кто не уверовал в истину событий - ищите летописцев Пермского ВАТУ времён 80-х прошлого века.

личном концертном зале, построенном во

дворе ее дома (такие люди там в тесноте не живут).

Когда я приехал, она, подавая руку, представилась: «Анна Бендер». Я,

естественно, вспомнил нашего знаменитого Остапа Бендера. «Почему Вы

улыбнулись?» - тотчас же спросила она меня. Ну не стану же я объяснять

ей, что у нее точно такая же фамилия, как у знаменитого на всю мою

страну мошенника? Говорю, что-дескать мне просто очень стало приятно от

нашего с ней знакомства.

После концерта пригласила она меня в свой дом на ужин, провела по залам

и комнатам. Повсюду на меня смотрел с картин и фотографий красивый,

высокий мужчина в военной форме полковника на большинстве из фотографий.

«Это – мой покойный муж» - сказала она. - «Он был исключительно

образованным и талантливым человеком, у него были докторские степени в

нескольких, совершенно разных областях науки. К сожалению, мы мало были

вместе, он очень много и долго работал за рубежом».

На прощание она подарила мне книгу, которую очень любил и ценил ее муж,

он привез в ЮАР эту книгу из России (сама она и дочери все равно не

могут ее читать – совершенно не знают русского). Я поразился: как ее муж

мог «привезти книгу из России», если всем ЮАРовцам всегда был строжайше

запрешен въезд в СССР, и «никаких отношений с расистами» у нас в те годы

не было?

Она сказала, что не должна была бы показывать мне эту фотографию, но так

и быть разрешает взглянуть разок. На фото был ее муж в штатском с

группой других мужчин на фоне МГУ им. Ломоносова. «Что он там делал?»,-

спросил я ее. «Как он мог оказаться возле университета? Это же как раз

такое место, за которым наши спецслужбы, наверняка, всегда внимательно

наблюдали?»

«Он был много лет профессором этого университета» - ответила мне она.

«Но это - официально. На самом же деле он был резидентом нашей разведки

в вашей стране, и на фотографии (на фоне МГУ) - он со своей

разведгруппой».

Подаренная ею книга называлась: «Золотой теленок» и «12 стульев» Ильфа и

Петрова. Она знала, почему я улыбнулся, услышав ее фамилию.

у них в части праздничный концерт. И решили привлечь этого балагура, чтобы и он с юмористическим номером выступил. Тот, подумав, согласился, но выставил твердое условие: пусть сюрприз будет, никто о содержании его номера выспрашивать не должен. Замполиту это, понятно, не очень-то понравилось, но, поторговавшись с ним безуспешно, согласился.

И вот идет концерт. И объявляют юмористический номер. Выходит на сцену наш затейник. Сам – мрачный, задумчивый, а в руках – сетка-авоська с самыми обыкновенными красными кирпичами. Потоптался на месте, посмотрел в зал исподлобья, вынул из сетки кирпич, да и ТРРРАХ его об пол! Грохот! Кирпич – вдребезги! Зал – недоумевает и тревожится.

А юморист невозмутимо нарезал, не торопясь, кружок по сцене, опять неторопливо полез в авоську, достал второй кирпич, да и снова об пол! Прям об остатки первого! Ба-бааах!!! Гром! Осколки!!!

…В зале - кто хихикает, кто плечами пожимает, кто матерится недоуменно.

А весельчак гуляет себе по сцене, уже на третий заход вышел. Опять медленно обвел зал мутным взглядом. Не торопясь, вытянул из сеточки третий кирпич. Взвесил его на ладони. Призадумался... Да ка-а-а-ак швырнет кирпич прямо в зал, в первые ряды!!!

Что тут было... Все взвыли, ломанулись в стороны. Снесли напрочь передние скамьи. Многие шарахнувшиеся сильно побились. Нанесли серьёзную травму супруге полковника... А третий-то кирпич - пенопластовым оказался.

Парня этого, шутника, направили в дисбат. Жалко.

конкуренты из КГБ. Чтобы не светиться, числился приятель при одном штабе на незаметной должности. Под него была выстроена целая параллельная биография.

Служебная необходимость периодически гнала приятеля за рубеж и заставляла застревать там надолго. Но начальство требовало от него добывать из американцев информацию всегда за пределами их родины, на всяких международных выставках. Может, валюту экономили, или считали, что так безопаснее для самого агента. Попасть в США оставалось для него недостижимой мечтой. Понятия не имею, насколько успешно ему работалось – несмотря на откровенность по многим вопросам, этот общительный человек умеет молчать. Своё удостоверение полковника ГРУ он показал мне только в начале 90-х в день, когда его уволили под сокращение. Не думаю, что от обиды – про своих коллег и начальство он по сей день не сказал ни единого худого слова. Просто счёл, что ничего его больше не связывает с организацией, выкинувшей его на улицу в 35 лет в середине успешной карьеры. В тот год он рано поседел. Но это у них в роду, ему идёт.

Полковничье звание объяснил тем, что в те годы старшие офицерские звания раздавались в российской армии легко, вместо зарплаты, которую всё равно тут же сжирала инфляция.

Отставной офицер средних лет, ни хрена не умеющий делать, кроме своей бывшей работы – в начале 90-х это была обычная, грустная история.

Кончалась она обычно должностью топтуна-охранника. Но отставной офицер военной разведки великолепно знал язык вероятного противника и умел добывать информацию. Он немедленно подал заявку на грантовый конкурс, на обучение в магистратуре США по теме «Информационная безопасность».

Никаких подписок о невыезде своей бывшей конторе он никогда не давал. Для офицера ГРУ это было бы просто смешно. В графе «род занятий» честно указал «безработный». В тот год одним из приоритетов американского конкурса была адаптация уволенных российских офицеров молодого возраста, наверное, чтобы не пошли в международные террористы. На собеседовании обаял всю комиссию и прошёл по конкурсу тридцать человек на место.

Так бывший полковник ГРУ с американской специализацией впервые попал в США, на целых полтора года. После первого года учёбы у него появилось право на летнюю стажировку. Которая оплачивалась стипендией программы примерно в 2 тысячи долларов в месяц, из средств наивных американских налогоплательщиков. В США таких летних вакансий море – работай, пожалуйста, всё лето бесплатно или за гроши, пока нормальные сотрудники отдыхают. Но в самых крутых организациях очень строгие входные требования. Без пяти минут магистр одного из лучших американских университетов мог претендовать на любую. По старой памяти ему приглянулась одна вакансия в Вашингтоне. В результате, всё лето недавний полковник ГРУ с интересом проработал скромным сотрудником отдела информационной безопасности Пентагона. Бывшие российские коллеги пытались к нему подкатиться всего один раз. Они откровенно пояснили, что вербовка нужна им только для галочки и для прокатиться в Вашингтон. В ответ он процитировал им знаменитый закон Паркинсона в собственной редакции: «Всякое заветное желание исполняется только тогда, когда в нём отпадает всякая необходимость…»

борта и размещении экипажа (если будут ночевать). Служу я, значит, тут мне звонит дежурный штурман (он у нас определял, на какое место стоянки ставить прилетевший самолёт) и сообщает, что к нам сейчас прилетит Ту-134, и его следует поставить на стоянку №2. Лайнер садится, встречаю его на второй стоянке и помогаю сигналами зарулить на эту стоянку. Но на мой сигнал остановиться экипаж что-то сразу не отреагировал и немного ещё проехал, как ему было удобно, и там встал. А встречало на том борту каких-то крупных шишек наше военное начальство в лампасах. После остановки борта подзывает меня к себе это самое начальство взмахами руки. Семеню к нему и думаю, как мне его назвать при представлении (до полковника я погоны выучил, а дальше мне, двугодичнику, было учить влом). Херня, думаю, назову его генералом, а уж он пускай там сам разбирается, кто он там с приставкой какой, лейтенант или майор, это его проблемы. Не успел я подойти к генералу, как на меня обрушилась мощная армейская речь, где слово "самолёт" было одним печатным существительным, а слово "перекрыл" - одним печатным глаголом! И сводилась эта его речь к следующему: по мнению генерала, самолет по стоянке проехал настолько далеко, что случись сейчас война, так наши Ан-12 не смогут в ней героически участвовать по причине того, что не смогут прорулить перед этим самым самолётом.

По мне, так там места оставалось! Разве что не хватило бы, только если наши Ан-12 взлетали бы парами, о чём я ему и доложил.

Генерал встретил каких-то прилетевших шишек и укатил с ними. Наверное, готовиться к войне. Я спросил экипаж, будут ли они ночевать у нас и нужна ли им моя помощь в заправке самолёта? Они мне ответили, что привезли шишек и сейчас подпишут бумаги и улетают восвояси через час. Улетели, и я пошел к себе служить дальше.

Но спокойно мне служить дальше в эту ночь не дали... Пришло откуда-то сверху, от того самого генерала, решение - необходимо срочно переставить самолет: "Перегнать Ту-134 на другую стоянку". А надо сказать, что на этом же самом аэродроме, под названием Терек, базировался приписной Ту-134 для перевозки местных военных шишек. И его экипаж в это время мирно охранял покой нашей Родины у себя дома, еще ничего не подозревая. И к ним срочно были отправлены солдаты-посыльные, чтобы сообщить им эту новость и довести до них срочный приказ генерала.

Экипаж нашей тушки срочно собрался и всю ночь перекатывал свой самолёт с места на место, так и и не определившись, куда всё-таки его нужно поставить. Ведь он стоял там, где и всегда стоял - на приписанной стоянке.

Когда я утром увидел их, утомлённых, в столовой за ранним завтраком и рассказал им о причинах ночной вводной, то потом мы долго не могли решить, кто же всё-таки в авиации идиоты.

второй взрослый разряд.

В армии  бег попахивал принудиловкой, но в общем терпимо.  

Три месяца, которые родная страна давала мне для реабилитации в гражданское общество проходили вполне сносно. Через месяц уже не хотелось по ночам жареной картошки, слова паразиты практически удалились ко второму месяцу, а ближе к третьему, мой шаг начал хоть как-то напоминать шаг прогулочный, а не спортивную ходьбу, за что моя девушка была особенно признательна.

От мыслей о предстоящем будущем  месте работы, меня отвлёк звонок в дверь. За дверью обнаружился сосед, который на год раньше меня вернулся с эстонской границы  и уже прикрепился  к составу  всеми уважаемого Министерства Внутренних Дел для обеспечения порядка на улицах нашего города.

Раз в год, соседа Лёху, направляли на всяческие занятия по повышению боеспособности и короткому периоду здоровой жизни, которую он терпеть не мог. А бег на три километра целиком и полностью вышибал из него последние оптимистические нотки. Собственно цель визита несколько прояснялась.

Мне предлагалось за порядочный гешефт (ящик пива «Хамовники»), заменить его на гаревой дорожке стадиона. Ха! Да не вопрос! Так как документов никто не спрашивал, внедрение состоялось.

Стайка сотрудников органов, была разномастной. В большинстве своём это были сорокалетние мужи с оформившимися пивными животиками и намёками на скорую пенсию во взгляде.

Их я догнал уже через круг и ещё раз через два круга. Когда до финиша оставалось всего ничего, а все соперники были далеко позади, вздумалось мне пофилонить. Снял  майку  и  обмахиваясь   не спеша трусил к ленточке.

Из релакса меня вывел крик полковника, который бежал ко мне с секундомером и кричал:

- Пелеганчук, [м]лядь, прибавь!

Ха! Да ради бога!

Обещанного  гешефта, я не дождался.

Спустя десять минут после финиша, выяснилось, что мой результат, оказался вторым в районе и старший сержант, а по совместительству мой сосед, будет защищать честь родного отделения на городских соревнованиях, а если откажется, то он глубоко пожалеет.

Две недели сосед грустил на больничном, а потом полгода в ночных дежурствах. Здороваться начали спустя год, но это уже совсем другая история.

и Кольке, что перед завтраком тут надо просто заправить койку и навести порядок - не надо кормить скотину, колоть дрова, разжигать печку, носить воду, готовить еду. Тут есть горячая вода.

На завтрак дают много вкусного - сок, каша, масло, тушенка - но нет нормальной еды - каши с маслом и настоящего молока, поэтому не всегда наедаюсь. Но всегда можно сесть между двумя городскими парнями, которые пьют только кофе. Их порций и моей вполне хватает до обеда. Поэтому городские такие слабаки!

А еще бывают "марш-броски". Сержант говорит, что это для тренировки. Раз он так считает, то я не возражаю. "Марш-бросок" - это примерно , как у нас от дома до магазина, но эти броски раз в неделю, а не так, как ты, мама , меня посылала в магазин каждый день. После этого городские парни падают со стертыми ногами, и нас везут назад в грузовике. Местность тут неплохая, но слишком ровная.

Сержант - это примерно, как учитель в школе, иногда ворчит. Капитан - директор школы. Майоры и полковники, как председатель в сельсовете, бухают, а в свободное от синьки время , в основном, заняты своими делами и нас не трогают.

Сашка и Колька умрут со смеху, но я тут -лучший стрелок. Не знаю , почему - мишени размером почти, как волк, но не бегают и навскидку стрелять не надо. Все , что надо сделать - лечь на плащ- палатку поудобнее и выстрелить! Не надо даже набивать патроны порохом и дробью - их привозят уже готовые. Каждый месяц дают деньги, называют зарплатой по контракту. В месяц дают, как в селе за 4 месяца. А ещё тут есть магазин , и пряники в нём свежие, и их не надо размачивать а колбаса , оказывается, на цвет розовая, а не зеленая.

Пусть Сашка и Колька поторопятся, пока никто не знает, какая тут халява!

P. S. Кстати - посылаю вам 5000 руб. на ремонт сарая и мамке на зубы.

Ваша дочь Галина.