Истории о армии #товарищ

укладывает быстро — тот падает красиво, но один раз.

Запомнил на всю жизнь.

Первый прыжок — почти последний

День прыжка выдался как в кино "В бой идут одни старики", только без стариков и с бетонной свалкой. Ветер был, как в тундре, только без оленей.

Прыжков было три: один — чтобы понять, как страшно, два — чтобы закрепить травму. Но рядом крутились мастера спорта, которым платили 10 рублей за прыжок — почти как инженеру за полмесяца. Они лезли без очереди, улыбаясь, как будто прыгали в ванну с вареньем.

Я же прыгал с травмой лодыжки, полученной в результате боевого приземления с двухметровой табуретки, имитирующей вышку. Попросил инструктора отпустить — а он, как настоящий советский командир, сказал:

— Ногу повредил? Отлично. Будет легче найти, если оторвёт.

Дилемма будущего кибернетика

На беду, меня параллельно пригласили на Олимпиаду по кибернетике, где я решил сложнейшую задачу по-простому:

— Надо стереть пять палочек? Так сотрём всё и нарисуем заново. Экономика движений, товарищи!

За это обещали награду. Но я выбрал прыжки. Потому что — романтика, небо, бетонная смерть.

Прыжок веры... и гравитации

Прыгнул я с парашютом Д-5, который управляется хуже, чем советская стиралка в режиме «отжим без воды». Меня сносит — вперёд по ветру!

Вижу: в 50 метрах впереди— колючая проволока забора аэродрома, а в 100 метрах по направлению приземления — свалка железобетонного комбината, где арматура торчит, как иголки на пьяном ёжике — в разные стороны и с явным намерением покалечить.

Я тяну передние стропы — меня тащит над проволокой. Тяну задние — и с криком души, инстинкта самосохранения и всех доступных богов — включая забытых языческих и дежурного прапора с вышки — падаю между колючей версией ада, бетоном и арматурой.

Приземлился. Цел. Ушиб только гордость.

Карма по-советски

Одноклассники завидовали. Особенно один — КМС по боксу, которого потом взяли в ту же школу. Говорил:

— Вот бы мне так же пролететь между адом и арматурой!

Ну и что? Он прыгнул через пару лет… и приземлился прямо в арматуру. Итог: нога в гипсе, десантура мимо.

А я остался жив, без медали, но с опытом.

Советская мораль в трёх пунктах:

Не хочешь быть героем — не прыгай с табуретки.

Хочешь быть кибернетиком — стирай всё к чёрту и думай заново.

Хочешь выжить — тяни за задние и молись всем богам, включая Гагарина.

идти и постоянно прислонялся к стене, чтобы не упасть. Алексей проникся сочувствием к беспомощному человеку и предложил ему свою помощь. Полковник принял предложение о помощи как должное, навалился на Алексея девяностокилограммовой тушей, и попытался двигаться дальше при поддержке Алексея. Это получалось у него плохо, и Алексею пришлось практически тащить полковника на себе, что с учетом его габаритов было делом непростым. Промучившись с полковником десять минут, Алексей оказался у своего дома.

- Все, я пришел, – с трудом выдавил он из себя. – Дальше вы пойдете без меня.

Слова Алексея повергли полковника в смятение. Он стал упрашивать Алексея довести его до центральной площади, которая находилась в полукилометре от них. По доброте душевной Алексей не смог отказать человеку попавшему в беду и согласился проводить его дальше. Вновь обхватив двумя руками непослушные телеса полковника, он повел его к центральной площади. Когда они почти достигла цели, навстречу подъехал милицейский экипаж на мотоцикле. Милиционер, который был за рулем, спросил полковника:

- Товарищ полковник, у вас все в порядке?

- Все в порядке, - ответил полковник, отстраняясь от Алексея.

- Вы знаете человека, который рядом с вами, - решил уточнить ситуацию милиционер.

- Первый раз вижу, - неожиданно трезво и по-военному четко ответил полковник.

Этих слов было достаточно, чтобы оба милиционеры направились к Алексею и потребовали у него документы. Документов, естественно, не оказалось, и милиционеры, проигнорировав объяснения Алексея, заставили его сесть в коляску мотоцикла и повезли в отделение милиции для опознания. С полковником же они вежливо простились, пожелав счастливо добраться до дома. Добрался полковник до дома без происшествий или нет, Алексей не знает, а вот ему пришлось в милиции пробыть почти два часа, пока пинкертоны неспешно выясняли его личность.

Макарыча ("бросил завуч Макарыча с самолёта без парашюта").

Макарыч из тех людей, которые не ропщут, а получив приказ, выполняют его... После звонка урок начался, как обычно на ОБЖ, со встречи командира и доклада дневального по роте, строго по строевому уставу.

Осмотрев класс взглядом бомбометателя, новоявленный "историк" чётко, командным басом спросил:

- Какое задание было на дом, товарищи?

Вова поднял руку и доложил:

- Изучить и пересказать миф об Икаре.

Военспец попросил пересказать миф Вову. Ученик вышел к доске и бодро доложил:

- Мифический герой Икар под руководством мастера Дедала и с уведомлением о полёте бога Зевса сделал крылья, на которых полетел к Солнцу. И когда подлетел к светилу, крылья расплавились. Он упал в море и погиб.

- Да, - вздохнул Макарыч, понимая, что детей надо было чем-то занять, а офицер был из тех людей, которые пикировали в горящих самолётах на врага, поэтому у Макарыча не было невыполнимых задач - он считал, что приказ должен быть выполнен любой ценой, не жалея самой жизни и крови. Да и как задача ставится, так она и выполняется.

- Что мы имеем? - прогремел военспец. - А имеем мы, товарищи, тяжкое лётное ЧП с гибелью человека. Но давайте разберёмся в причинах катастрофы и определим виновных.

- Итак, у лётчиков была задача - перелететь над Средиземным морем с острова Крит на Мальту. (Рисует маршрут на доске. ) Расследованием установлено:

1. Летчики Дедал и Икар произвели взлёт и набор высоты.

2. Лейтенант Икар отклонился от маршрута и нарушил боевой порядок. Не зная технических ограничений летательного аппарата, пытался восстановить ориентирование по Солнцу. В ходе поиска ориентиров были грубо нарушены ограничения по высоте, скорости и прочности летательного аппарата, в результате чего он разрушился и упал в море, а лейтенант Икар погиб.

3. Причины происшествия:

- личная недисциплинированность лейтенанта Икара;

- плохая теоретическая подготовка группы;

- безграмотное управление полётом по маршруту ведущим капитаном Дедалом.

В ходе расследования также установлено:

- постановка задачи на перелёт группе командиром полка полковником Зевсом и подготовка к полётам по маршруту не проводились;

- предварительная подготовка проведена некачественно, и контроля готовности к полёту не было;

- метеообеспечение отсутствовало;

- аварийные маяки и система опознавания не включались;

- поисково-спасательное обеспечение отсутствовало;

- сертификация летательного аппарата не осуществлялась;

- журналы подготовки техники к полетам отсутствуют;

- формуляры на авиационную технику не велись;

- средства объективного контроля не использовались;

- радиолокационный контроль за перелётом не проводился;

- тренажи по штурманской подготовке и действию в особых случаях в полете не проводились;

- лейтенант Икар проявил личную недисциплинированность и слабые знания ТТХ и эксплуатационных ограничений.

Итак, товарищи, записываем мероприятия:

- полковнику Зевсу за утерю контроля летной подготовки экипажей объявить о неполном служебном соответствии;

- капитана Дедала, проявившего слабые навыки руководства полётом группы и подготовкой, с должности снять и назначить с понижением;

- материалы расследования изучить в частях и доложить мне письменно...

Проведя это расследование, он улыбнулся и широко перекрестился. А что, военспец имеет на это право. Он провёл расследование, не прибегая к расшифровке чёрного ящика, которого заведомо не было на теле горе-пилота Икара; потеснил языческого бога Зевса, объявив ему неполное служебное соответствие.

Звенит звонок... В классе гробовая тишина, точнее, оторопь... Дети напрочь забыли, что они, оказывается, недисциплинированные школяры!

Они были под неизгладимым впечатлением от первого урока суровой жизненной действительности...

в

Калинине был назначен военный парад и демонстрация трудящихся. Весь город был в плакатах - Ленин, красные гвоздики, "Аврора" с прожектором, везде крупными цифрами - 70 лет, на улицах растяжки - "70-летию Великого октября - достойную встречу! " и т. д. Военный парад - дело серьезное - дневные тренировки, ночные, кто служил знает. Принимать парад должен был начальник гарнизона. Ни на одной тренировке он не был (наверное из-за занятости), и его роль играл какой-то клерк. Да и роль-то была несложная

- принять рапорт от командующего парадом, подойти к первой "коробке", поздороваться, поздравить личный состав с великим праздником, и под троекратное "ура! " перейти к следующей "коробке", дойти до конца, вернуться на середину, приложить руку к головному убору, и смотреть на проходящие торжественным маршем подразделения. И вот настал знаменательный день - 7 ноября, скопление людей, много высокого начальства, войска построены... "Равняйсь! Смирна-а-а-а! Равнение направо! " И появляется начальник гарнизона (который никогда не был на тренировках) - высокий, красивый, румяный, молодой, видно, что

"дикорастущий" полковник. Светло-серая парадная шинель, ослепительно-белое кашне, белые перчатки, фуражка-аэродром с красным околышем, аксельбанты, сверкающие сапоги "бутылками". В общем как с картинки сошел. Командующий парадом: "Товарищ полковник! Войска

Калининского гарнизона для торжественного парада по случаю 70-й годовщины ВОСР построены! " Начальник гарнизона подходит к первой

"коробке" (нашей) - "Здравствуйте, товарищи офицеры! ", - "Здра жлам тав палков!!! ! ", - "Поздравляю вас с семидесятой (пауза)...

Отставить! С семьдесят первой годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции!!! " Наше троекратное "ура!!! " было гомерическим. Остальные коробки он также поздравил с 71-й годовщиной... Что с ним стало дальше, я не знаю... Если жив, дай Бог ему здоровья. Это был самый веселый парад за всю мою службу.

в марте 1944 года овладели островом.

Йокои, как и все солдаты, принял воинскую присягу в которой было сказано, что солдат императорской армии не имеет права сдаваться на милость победителю и должен сражаться до смерти. Это требовал император, это изо дня в день твердили офицеры и он верил им как и тысячи японских солдат.

Когда американцы захватили остров он не сдался и, следуя присяге, вместе с десятком выживших солдат, ушел в самую дикую и неприступную часть острова, где они обнаружили удобную пещеру и обосновались в ней. Спрятав в пещере оружие они стали дожидаться возвращения японской армии.

Шли годы, армия не возвращалась, постепенно умирали друзья Йокои. Вскоре их осталось трое, да ещё случилась беда — жуткий ураган обрушился на остров, сметая все плодовые деревья. Пищи осталось лишь на одного, пришлось бросить жребий. Соити выйграл, а остальным пришлось перебраться в другую пещеру. В течении нескольких дней они умерли, отравившись ядовитым плодом федериковой пальмы.

Йокои остался совсем один. За восемь лет он не обмолвился словом ни с одним человеком. Иногда он видел островитян, но тщательно прятался от них, так как их было много, а японскому солдату нельзя сдаваться в плен ни при каких условиях. Сети и капканы, сделанные из подручных средств, обеспечивали его пищей. Одежда истлела и Соити пришлось делать ее из подручных средств — пальмовых листьев и коры, благо до войны он был портным. Но ему на это было наплевать, лишь оружие бережно хранилось и смазывалось все эти годы, ведь в любой момент на остров могли вернуться японские офицеры и приказать ему идти в бой. Долгие годы он жил в джунглях избегая малейшего контакта с местным населением и лишь в 1972 году его схватили два местных парня когда он ловил рыбу в реке. Этого странного старика в странной одежде они отвели в свою деревню. Йокои сгорал от стыда — шутка ли его, японского солдата, присягнувшего императору, что он никогда не сдастся, взяли в плен какие-то крестьяне. Он знал, что его ждет, но ничего не мог поделать. Офицеры не раз и не два ему твердили, что в случае поимки его сначала будут долго пытать, а потом казнят. Так что он морально уже был готов к смерти, склонил голову, сложил вместе ладони и медленно брел на казнь.

Однако рыбаки отвели его не к палачу, а в полицию откуда его отправили в больницу. Поняв, что его не убьют он прежде чем отправиться в больницу вместе с одним из рыбаков отправился обратно в пещеру, где выкопал останки товарищей и сложил их в небольшой мешок с который не выпускал из рук даже на аэродроме. В больницу ему все таки лечь пришлось, на обследование. Однако он оказался совершенно здоров, несмотря на худобу. Уже на следующий день его навестил японский консул, которому пришлось отвечать на множественные вопросы Соити, которые у него скопились за двадцать восемь лет. Прежде всего он узнал, что война уже давно закончилась, Япония проиграла, а от новости, что Япония и США ныне союзники и партнеры у него вообще голова пошла кругом. Лишь узнав, что Рузвельт давно умер, он впервые улыбнулся. Японское правительство послало за своим забытым солдатом гигантский авиалайнер. В аэропорту его как героя встречали десятки тысяч людей. Император, верность которому он сохранял все эти годы, даже отправил ему приветственную телеграмму, а военное ведомство выплатило жалование за двадцать восемь лет.

Удивительно, насколько можно промыть человеку мозги.

© DI HALT

было очень малое количество личного состава в том подразделении. Уже не помню за давностью лет почему так случилось. Так вот мы с Васей заступили в наряд радостные. Наряд-то халявный. Личного состава мало, отцы-командиры практически не появляются. «Ну выспимся ночью! » - думали мы. Ага?! Наивные. А надо сказать что Вася был человеком уникальным. Поспать он очень любил. Нет, я понимаю, что в армии вообще мало кто спит нормально, но Вася был настолько уникален, что даже если рано ляжет спать и проснётся сам, когда выспится, то всё равно при нащупывании хоть какой-то точки опоры обязательно уснёт. Однажды он умудрился заснуть, сидя на стуле и мешая в ведре обойный клей. Я даже испугался сначала, подумал что ему плохо стало. Сами представьте. Сидел себе человек, клей мешал, голову над ведром склонил, и тут внезапно захрапел… Так вот. Мы с Васей сразу договорились, что первую половину ночи спит он, потом я, а днём - как получится, поровну поделим. И строго-настрого я ему наказал, чтобы не дай бог, ни в коем случае не спал, когда на тумбочке стоять будет, ато спалимся и получится из такого халявного наряда полная ж@па. Вася проникся просьбой, покивал утвердительно, типа понял, всё будет в ажуре. Пол ночи я отстоял, убрался в расположении, даже никто из проверяющих не зашёл ни разу. Ну, думаю, скорее всего во второй половине ночи никто не должен появиться. Офицеры тоже люди, поспать хотят. Даже если Вася стоя уснёт, спалиться не должны. Хрен там плавал! А дальше всё как по закону подлости. Расталкал я Васю еле-еле, дескать иди на тумбу, моя очередь спать, да очень строго (чтоб даже с просонья понял) напомнил ему про наш уговор. Он уверил меня, что всё понимает и помнит и ни за что в жизни не заснёт до утра. Спокойный я отправился спать в сушилку, сделав лежанку из двух столов. Только я заснул, вдруг сквозь сон слышу кто-то в дверь ломится и громко матерится. Но просыпаться не хотелось. Подумал, что Вася где-то задремал. Но как только услышит грохот, проснётся и откроет дверь. Да щас… Где-то через пару минут сознание ко мне вернулось и я полностью проснулся, так как мат и стук не прекращались. Я наполнился злостью, что этот Вася умудрился испоганить такой лёгкий наряд, не выполнил уговор и заставил меня проснуться, когда я честно нёс службу первую половину ночи, а он меня подставил. Я готов был взорваться, но сейчас надо было идти открывать дверь и получать заслуженных [ман]дюлей от проверяющего. Получать за него по шапке очень не хотелось (ведь дежурному не объяснишь, что это не я виноват и люлей должен получить мой товарищ, который, падла, спал не в своё время), поэтому я решил предпринять последнюю попытку докричаться до него в надежде что он всё таки услышит, проснётся и пойдёт исполнять свои обязанности. Громко во весь голос на всю казарму пару раз я крикнул: «ВАСЯ, Б@@@ТЬ! ВАСЯ! » От неожиданности даже дежурный за дверью притих и прислушался. Казалось он тоже ждал когда же этот б@@@ть Вася уже наконец откроет. Но никакой реакции не последовало и офицер стал колотить в дверь ещё громче. Попутно, наряду с матом из-за двери стали слышаться угрозы как он нас вы[дер]ет, потом высушит и снова вы[дер]ет... и всё в таком духе. Здесь надо заметить, что в армии вообще матом не ругаются, на нём там разговаривают, но этого офицера я запомнил тем, что он такие трёхэтажные конструкции компилировал, что даже мой привыкший за три года слух резало. И если это записать, то можно потом такой записью нечистую силу изгонять. Не буду описывать подробно, что именно он кричал, но поверьте, он на нас с Васей столько запутанных и трудновыговариваемых заклинаний наложил, что сам лорд Воландеморт умер бы от зависти, если всё это услышал. Короче говоря, я настолько испугался, что хотел застрелиться, дабы избежать всего, что обещал проверяющий за дверью. Но делать нечего, пришлось идти открывать. Я приподнялся со стола и тут заметил, что Вася, этот засранец, эта редиска, этот гад… мирно спал рядом со мной на столе и не то что не проснулся, даже похрапывать не перестал. Попытки растолкать его и объяснить что нам грозит долгая и мучительная смерть, которую даже самые изощрённые маньяки за всю историю человечества не придумали, вообще ни к чему не привели и я, предвкушая вагон [ман]дюлей, пошёл сдаваться. Но не тут то было. Кто служил и кому приходилось долго лежать на твёрдой ровной поверхности, наверняка знают, что от длительного лежания нарушается кровообращение ног и они затекают и несколько минут совсем тебя не слушаются. Я вскочил со стола и рванул было из сушилки открывать дверь, но мои ноги сказали: «Не, не чувак. Подожди минут пять, пока кровоснабжение восстановится, тогда мы может быть подумаем нести тебя или нет, а пока поваляйся у двери, отдохни» и я грохнулся на пол. Хотел было послушаться и чуток помассировать ноги, но к угрозам, проклятиям, трудновыговариваемым эпитетам, метафорам и сравнениям и грохоту из-за двери добавилось требование, что если дверь немедленно не откроется, то он возьмёт из пожарного щита топор и вынесет её нахрен. Тот чувак за дверью вполне мог это сделать. А после получения такой дозы п@@дюлей ещё и дверь ремонтировать мне вообще не хотелось и я решил продолжить свой трудный путь. Цепляясь за ручку двери и все попутные предметы, я как сраный Рембо с простреленными ногами, которому во что бы то ни стало надо выполнить задание и спасти человечество, полз к входной двери иногда переходя на движение на четвереньках, если цепляться было совсем не за что. Так я дополз до двери. Моему ужасу не было предела, но открывать надо. Я последний раз попытался подняться на ноги, но тут же рухнул обратно и потянулся к массивному шпингалету, чтобы открыть дверь… Если честно, к тому моменту, я уже был готов ко всему и если проверяющий тут же убил бы меня нахрен за такое нарушение даже не обиделся бы. Когда я открывал шпингалет передо мной пронеслась вся моя жизнь. Напуганный, в безысходном положении, и с виноватым видом я открыл дверь и, стоя на коленях, приложив руку к голове, начал доклад: «Товарищ подполковник! Во время вашего отсутствия... » и так далее. Товарищ полковник со зверским выражением лица смотрел перед собой, готовый разорвать кого угодно, но не обнаружив никого в поле видимости принял удивлённый вид. Что-то явно не сходилось. Дверь открыта, доклад дневального слышен, а где же сам дневальный? - подумал он. Посмотрел вниз и увидел источник звука-меня, стоящего на коленях и докладывающего о происшествиях в подразделении. Он тут же понял в чём дело, сам ведь был когда-то таким и спал, наверное, в нарядах и возможно даже попадался. Неожиданно для меня подполковник расхохотался аж до слёз и, еле стоя на ногах, держась за дверной косяк и, вытирая слёзы, только смог выговорить сквозь смех: «Сколько лет служу, сколько всего повидал, но такого... ». И, минуты через три, когда проржался, говорит: "Я никому ничего не скажу, даже проверять не стану, но если ещё хоть раз попадётесь-мало не покажется" и, смеясь ушёл. Больше в ту ночь нас никто не проверял, а я ещё минут 15 отходил от произошедшего, и не мог поверить, что так легко отделался. 3 сигареты подряд скурил и потом только успокоился. Вот такой случай. Артиллеристам привет!

общества. Тут он был прав.Если целый день ждешь разрешения на вылет, то чем-то надо заниматься.

Кто-то спит, играют в карты - особый разговор, некоторые читают. Но это вызывало подозрение у бдительных товарищей, да и политотдел не дремал.

Разговор не об этом. Такую операцию готовили, ждали подходящую кандидатуру.

Представьте: пара "прапоров" бегает по службам с обходным листом. Проходя мимо финчасти, наш кандидат видит, как другой "прапор" у кабинета финансиста, слюнявя пальцы, пересчитывает толстую пачку рублей.

- Это чего?

- Да за баню...

- Какую баню?

- Мы - прапорщики, сверхсрочники, нам по уставу полагалось бесплатно мыться в солдатской бане. Мы же не ходили? - Нет. Так вот, 1800 рублей - за 25 лет.

Течет слюна, и он ничего не видит, кроме этих денег. Рыба клюнула.

- А че делать?

- Зайди к финансисту.

- Ага...

1800 рэ по тем временам - это "Урал" с коляской, который в соседней деревне оторвут с руками за 2500!

- Товарищ капитан, мне бы 1800 за баню.

Капитан (наш человек) протягивает бумагу:

- Пишите рапорт.

- Какой?

- Можно в свободной форме.

- А как?

- Ну, пишите: Я, прапорщик Нечипоренко, прослужил в армии 25 лет и ни разу не был в бане. Прошу выплатить компенсацию.

"Воистину, золото сводит с ума". (Паниковский)

Тот трясущейся рукой пишет.

Капитан ставит пару печатей и посылает его в санчасть.

- Зачем?

- Порядок такой, потом - ко мне.

Бедный прапор, под бдительным оком наблюдателей, бежит в санчасть к полковому врачу.

А там - тоже наши люди.

Врач приглашает комиссию (так положено), заставляет прапора раздеться, и на этой бумаге пишет:

"Комиссия в составе (полк. врач, зубной врач, ухо-горло-нос, рентгенолог и ГИНЕКОЛОГ! ) путем углубленного осмотра пациента подтверждает, что он 25 лет не мылся в бане и заслуживает полагающейся компенсации". Подписи, печати...

Финансист, удовлетворенный бумагой, посылает прапора к начальнику штаба дивизии. Этажом выше.

Начштаба дивизии, собачья должность (ведь на нем все: от боевой подготовки до последней пьянки у солдат, кражи, драки, недостача, самострелы... ), спускает с лестницы прапора с его бумагой, и мат стелется густым слоем по военному городку.

Выговора получили все соучастники событий. Но их сняли к 7 ноября. Иначе 13 получку не получить...

parrot

как-то автоматически, он ничего об этом не знал.

И вот Юлий Борисович Харитон, будучи очень ответственным человеком, с оттопыренными прозрачными ушками, в беретике, такой маленький-маленький, пришел по месту прописки в Москве в военкомат. Он пришел, жмется – там здоровенный какой-то такой капитанище, который в этот момент по телефонной трубке болтает с возлюбленной, обсуждая, значит, ее коленки и задницу, и который при виде маленького Харитона в этом беретике сказал: ты погоди, сиди, дед, сиди.

Харитон подождал 10 минут, наконец снова сказал, что, вот, вы знаете, мне надо было бы узнать, в каком я звании и состою ли я на учете. Ему сказали: ну вам же сказали подождать, да? Харитон терпеливо ждет. Наконец прошло 40 минут, и капитан соблаговолил двинуть свою тушу туда в картотеку и в архив. А дальше, — Харитон рассказывает, — я услышал странные звуки. Я услышал, что что-то упало, потом я услышал топот. Через несколько минут ко мне вышли перекошенные и белые начальник военкомата, совершенно белый капитан – у них у всех были приставлены к вискам руки. Они сообщили, что он находится в звании: «товарищ генерал! ». Причем сам Харитон рассказывал это без особенных эмоций, поскольку значения таким мелочам не придавал.