Курьёзы

по числу живущих там рядом народов.

Иду голодная, уставшая мимо магазина «Наташа», веселых филиппинок, не менее радостных эритрейцев, бесконечных лавочек с конфетами, чехлами для телефонов и прочим ассортиментом «все по 10 шек. ».

Сворачиваю раз, сворачиваю два, три и вижу классное домашнее эфиопское кафе. Запах — кайф. Внутри только свои. Захожу, вижу на плите что-то.

— Шалом!

— Шалом, хамуда! Ты что-то ищешь?

— Да нет, я поесть просто хотела. А что это такое?

— Это типа овощных котлет.

— Класс. Можно две?

— С радостью. Вот тебе еще лепешка.

Беру котлеты, сажусь за пластмассовый столик, рядом за большим столом группа эфиопов сидит ужинает, смотрит телевизор и периодически ржёт, поглядывая на меня. Минут через 10 встаю, подхожу к женщине, которая накладывала мне еду:

— Сколько с меня?

— Мы с гостей денег не берём.

— Ну ладно, это ж ваша работа.

— Нет.

— В смысле нет?

— Это наш дом.

Тут я оглядываюсь, вижу ванную, семейный фотографии, детские игрушки и наконец-то понимаю, что я просто зашла с улицы в чужой эфиопский дом и попросила меня накормить. Что ела не поняла, но было вкусно. А хозяевам — весело. В наше время это уже замечательно.

бумаги, акции и пр. ». Большая часть приходивших по этому объявлению людей несла всякую хрень типа бумаг МММ – подобных и давно почивших пирамид, или акции всяких непонятных структур, которые в лучшем случае стоили копейки. Так же было много владельцев честно приватизированного газпрома и пр. в расчете на 1 ваучер получавших пару зеленых стодолларовых бумажек.

И среди всей этой кутерьмы приходит женщина. Интеллигентная такая, только взгляд грустный и по глазам, да и по внешнему виду видно, что находится она уже давно не то что в острой нужде, а почти в нищете. И рассказывает женщина историю: Сама она учительница младших классов, честной советской закалки (в плане взяток не берет и тп. ), живет на одну зарплату. В начале 90-х по большой, хоть и поздней любви вышла замуж за мужика из далекого села, который в Москве был на повышении квалификации, а прописан был в неком рабочем поселке (это ответ на вопрос почему не доходили письма из компании). Жили они душа в душу, в её с мамой двухкомнатной квартире в сталинке. Когда мама умерла, они решили переехать в однушку на окраине (все равно детей нет), вложить деньги во что-нибудь ценное и жить на проценты. Так как муж вроде как глава семьи, то ему и решать. Квартиру они продали в 98 году, на самом пике цен. Да и однушку купили совсем маленькую, так что разница была весьма ощутимой по тем временам. (Пояснение автора - в двушку жена мужа сходу не прописала по глубоко сидящему пунктику о возможных брачных аферистах, желающих попасть в Москву, а после вроде как забылось. А в однушку она его прописать собственно не успела).

В общем, муж пару месяцев подумал, погадал, и принял решение вложить деньги в «серьезную контору». Проблема в том, что жене он, когда в неё поехал с деньгами, название не сказал. И по дороге обратно случилось с ним то, что называют медики «резкий и внезапный сердечный приступ с летальным исходом». Причем самое обидное, что «добрые люди» помогли мужу остаться без куртки и без денег, а вместе с курткой – и без бумаг. Жена так и не узнала тогда, обчистили ли его до покупки или же он что-то купил.

Родных у мужа только мама-старушка, полтора класса образования, в рабочем поселке в отдаленной российской глубинке, телефона дома нет, звонит редко. На похороны приехать денег нет, погоревали они вместе пару раз по телефону да и перестала мама его звонить. А тут вдруг набирает – письмо какое-то странное получила, от Сбербанка, да только тут непонятных слов много и бумаг ворох. И на имя мужа пришло. Женщина ей и говорит - отправь мне по почте – я посмотрю. И то ли почта сработала как обычно, то ли адрес неверный был, письмо вернулось, и мать мужа про него забыла как-то. Через год опять звонит – снова письмо пришло, давай я тебе перешлю. Переслала. И снова письмо вернулось. Думает мать мужа – судьба значит такая, не нужно его отправлять.

И пару лет молчала. Но письма то каждый год приходят. Накопилось их у неё целый ворох.

И как-то раз этот ворох увидела у неё соседка, грамотная женщина, и говорит – письма-то важные да нужные, давай я сама позвоню, адрес точный напишу и заказным отправлю.

И отправила. И женщина наша в Москве получила сие увесистое хозяйство, с которым и решила зайти в нашу контору разобраться что к чему.

Женщина рассказывала все это сидевшему рядом со мной молодому менеджеру, который явно ждал, когда она наконец покажет ему свои 50 акций газпрома или очередной фантик МММ-подобной фирмы. Людей в тот день не было, да и по женщине было видно, что она не сумасшедшая и явно пришла по делу, поэтому её длинный рассказ мы хоть и с неохотой, но дослушали до конца.

Я до сих пор помню лицо менеджера, который смотрел бумаги. Сначала он изумился. Потом взяв второе письмо побелел и у него задрожали руки. Я сразу понял, что это было письмо из рассылки для акционеров Сбербанка РФ, но подробностей не видел.

Наконец менеджер оторвал глаза от письма и ломающимся голосом сказал – если это настоящие письма, то у вас 3 000 акций, по 80 000 рублей каждая, итого 240 миллионов рублей……( рублей сегодняшних, дорогие читатели, сбербанк в 99 году стоил 450 современных рублей за бумагу- был пик кризиса, а в конце 2000-х его акции поделили на 1000 частей , поэтому они сейчас и стоят 80-90 рублей за бумагу).

Женщину, оседавшую на пол, держал я. Хозяин конторы сам не бедный человек и видавший в 90-е всякое, был не в меньшем шоке чем менеджер.

Заперев нас с ним в кабинете, он взял с нас честное бандитское (в плане СБ–шное) слово никому не рассказывать «лет 10 минимум».

Занимался женщиной он лично и насколько я знаю она все получила честно.

Р. S. Прошло уже почти 10 лет. Надеюсь меня простят))

это за гендерная дискриминация? Я брал массаж в самых экзотических уголках планеты, цена для обоих полов везде одинакова. Да и вообще дичь какая-то. Придешь в следующий раз - а у вас дополнительный сбор на рыжих появится. Или на лысых. В чем логика сбора на мужчин именно при массаже? Стрижете же вы нас еще без наценки, надеюсь?

На администраторшу жалко было смотреть, видимо я далеко не первый задал ей эти вопросы. Принялась нести какую-то хрень:

- Понимаете, мужчины в целом крупнее, труда массажистки требуется больше...

Я развеселился.

- Так вы и с толстых баб этот сбор взымайте. Живо примутся за похудение, им только на пользу будет. А для стимула просто взвешивайте перед массажем, с фиксированным ценником - 1 килограмм клиента 50 рублей, к примеру. Или сбор за каждый лишний сантиметр талии. Да вы своих баобабиц через месяц не узнаете!

Администраторша вздохнула.

- Вам все хиханьки, а мне грусть. Массажистка у нас сменилась, этот сбор - категорическое требование новой. Иначе уволится, а у нее полно заказов. Для нашего заведения она вне конкуренции. Да вы попробуйте, мужики к ней валом прут.

- Гм, принудительный эротический массаж за 200 рублей? А можно мне обычный массаж, и без сбора?

- Да нет там никакой эротики. Скорее, эээ... курьез природы. Предупреждаю - девушка порядочная, никаких интимных ласк не устраивает и не принимает. И вообще она классный массажист, а мужики ее просто задолбали. Вот и установила свою таксу. Я сама в шоке, но чисто по-женски я ее понимаю.

Заинтригованный, я пошел. В силу природной политкорректности, в знак уважения к законодательству Российской Федерации и во избежание политсрачей в обсуждалке, категорически умолчу национальность массажистки. Но ее бюст! В этой истории его умолчать невозможно. Как две спелые дыни торчали из халата. Что бы ни затевала дивчина при вполне себе приличном массаже, периодически на меня сваливалось или шлепало по касательной что-то увесистое, теплое и упругое. Незабываемые впечатления. Чую, скоро подымет до пятисот.

- дружище, сейчас груз отгружу и приду, там прогреемся. И я убежал.

Через 20 минут возвращаюсь - мужик ждет меня у машины.

Ну что, деваться не куда. Ну садись говорю.

Сидим. Греемся.

Я - как тебя сюда занесло?

Он - утром пошел в магазин, купил молока (показывает на пакет) сел в автобус. Еду, еду. Кондуктор ругается. Второй круг пошел. Назвал ей адрес. Она сказала где выходить. Я вышел. Искал дом. Не нашел

Вот тут и очутился.

Я- говори адрес. Закину по дороге.

Он - назвал адрес. Он оказался рядом с транспортной компанией.

Приехали. Твой дом?

Он- не помню точно

Но вроде этот подъезд.

Пошли с ним. Этаж не помнит. Позвонили в квартиру первую попавшуюся. Там ответили что его не знают. Посоветовали главную по дому. Она мол знает.

Пошли к ней.

Не знаю его говорит. Не живёт тут.

Сели в машину с ним. .

Он говорит - меня не бросайте.

Я- ну деваться не куда. Звонить в полицию надо. Не найдемся.

Он- ну не знаю.

В общем позвонил я. 15 минут звонок шел. Соединение. Оператор выслушал. Перевел в участковый отдел. Там спросили его имя и отчество. Пробили. И просто по телефону сказали что это его старая прописка. Лет 15 назад жил там. А сейчас он живёт по другому адресу.

А мужик говорит жена волнуется...

Полиция спросила ФИО жены. Пробили. Мне говорят - умерла она 5 лет назад. Прописана была там же, где он сейчас подписан. На Холмогорова (Ижевск). Сейчас приедем. Ждите.

Приехали. Опросили его. Опросили меня. Составили протокол. Подписал его.

Полицейские поблагодарили. Сказали поедем на адрес его прописки. Дети у него есть. Найдем их.

С мужиком попрощались. Сказал не переживай, сейчас найдут, где ты живёшь. Не бойся.

Он-покивал и сел в машину полиции.

Разъехались.

Приехал домой. Припарковал машину.

На следующий день нашел его пакет с молоком, хлебом, пивом.

продолжали кричать в след деду обидную скороговорку.

Дед Степан на детей внимания не обращал, как не обращал внимания и на взрослых. Ходил он по улице, ни с кем не здороваясь, низко опустив голову, как будто думая свою тяжелую думу.

Когда-то, будучи еще молодым, женился он на вдове с двумя детьми. Муж у этой вдовы Матрены погиб на германской войне в 1915 году. Сам Степан был единственным сыном в семье зажиточного крестьянина. Женился он сразу после гражданской войны. А в 1925 году всю семью отца его раскулачили и сослали в Сибирь. Но семью Степана не тронули, так как жили они уже своим хозяйством в соседней деревне Ольховке. К этому времени в семье Степана росло уже трое сыновей.

Вернулся Степан с войны в 1944 году по ранению. С тех пор и прихрамывал, ходил с палочкой. Про войну ничего не рассказывал.

- Воевал как все, - только это и говорил.

В отличие от отца, трое его сыновей с фронта не вернулись. Похоронки пришли одна за другой. Матрена вмиг постарела и слегла. Промучилась она недолго, дождалась мужа с фронта и через месяц ее не стало.

С этого времени Степан жил один. Соседи, видя, что Степан не женится, дали ему очередное прозвище – Бобыль. Хотя в отличие от настоящего бобыля, вел он свое домашнее хозяйство на своих двадцати пяти сотках земли. Держал лошадь, двух коз, десяток кур, небольшую пасеку.

Часть своей продукции приходилось ему сдавать государству, но люди видели, как раз в неделю, погрузив всю свою продукцию на телегу, он уезжал в город.

- Торгаш несчастный. Куда только складывает свои деньги, в могилу хочет унести с собой, - так судачили про деда Степана односельчане.

В их маленькой деревне Ольховке было еще несколько семей, в которых сыновья и мужья не вернулись с фронта. И вот странное дело, на крыльце этих дворов люди утром в День Победы каждый год находили деньги. Лежали они на ступеньке крыльца, придавленные камушком.

И еще было странным то, что дед Степан этих денег у себя на крыльце не находил.

- Да кто его отблагодарит, крохобора. Он в войну-то воевал, наверное, в обозе.

Случайно ранили, а сейчас прикрывается своим ранением, - такое мнение можно было услышать в День Победы про деда.

- Да не воевал он вовсе. Полицаем служил, партизаны ему в ногу-то стрельнули, - сплетничали старики.

Ребятишки быстро усвоили эти взрослые сплетни и дали ему очередное прозвище – Полицай.

- Полицай идет, полицай! – кричали ребята, увидев деда Степана, прихрамывающей походкой шедшего по деревенской улице.

И тут-то можно было заметить, как у деда текут по щекам слезы. Но он, также низко склонив голову, шел дальше своей дорогой.

Зимней ночью, когда всю ночь дула метель деду Степану приснилась Матрена. Стояла она в комнате и призывно махала деду рукой.

- Матренушка, как я устал без тебя. Я хочу к тебе.

И снится деду Степану, как он встал с кровати и пошел следом за своей Матренушкой.

После обеда соседи обратили внимание, что возле дома деда Степана никто не убирает снег, и воет дворовой пес Шарик.

Чувствуя неладное, люди вызвали участкового милиционера.

Хоронили деда Степана с военными почестями. Приехал сам военный комиссар из города. Там-то односельчане и узнали, что дед Степан до своего тяжелого ранения воевал в партизанском отряде. И не просто воевал, а три года был командиром этого отряда.

Лежал он в гробу в костюме, рядом на трех подушечках блестели его ордена и медали.

Выступила на митинге и директор городского детского дома. От нее односельчане узнали еще одну новость – дед Степан каждую неделю несколько лет привозил продукты в детский дом. Деньги за это не брал.

После похорон деда Степана, в деревне перестали появляться деньги на крылечках в День Победы.