Жили (собственно, и поныне здравствуют) в одном селе два закадычных друга, и как-то раз решили прокатиться они до ближайшего поселка: себя показать, на других поглазеть. Было это в старые добрые советские времена. Увлеклись, изрядно приняли на грудь, и, как водится, попали в отделение милиции. Документов, естественно, при себе никаких
- Евгений, - ответил первый и молчит.
- Понятно. Фамилия как?
- Онегин.
Был уже вечер и дежурный, видимо, тоже устал. Он нехорошо посмотрел на гражданина и произнес:
- Шутки шутить надумал? Иди, посиди, юморист. Давай второго?
Вошел второй. Вопросы к нему те же самые.
- Александр, - отвечает второй, и тоже молчит.
- Вы что? Сговорились что ли? Фамилия как?
- Пушкин, - чуть ли не с виноватым видом отвечает тот, который Александр.
Понятное дело, что дежурный, если даже и не читал «Евгения Онегина» Александра Сергеевича Пушкина, то, во всяком случае, уж точно о нем слышал. И просидели два товарища до утра в обезьяннике до выяснения, так сказать, личностей. А утром, когда их благоверные привезли паспорта, то все и прояснилось.
Дежурный, несколько сконфуженный, отдает документы задержанных и, обращаясь к супруге Евгения (вот ирония судьбы! ), напутствует:
- Вы уж смотрите за своими… Извините, не знаю как вас величать? - Татьяна, - отвечает та.
- Татьяна, - отвечает та.
Нереальный сегодня эпизод.
В 1957 году мне было 16 лет. Прохожу на посадку в самолёт. С маленьким брезентовым рюкзачком из которого торчали два ружейных ствола моей курковки(трофейный Пипер Баярд купленный у соседа за 800 тогдашних рублей). Внутри же лежал патронташ набитый снаряженными патронам 16 калибра. Плюс дробь, порох, капсюли, барклай и всякое другое необходимое на охоте.
И никому в голову не пришло что-то проверять или запрещать. Никто просто не обратил ни малейшего внимания. Вылетал из Москвы , в дни прохождения Первого Международного Фестиваля. В это сегодня невозможно поверить, но это факт из моей биографии. Пенсионер.
Пенсионер.
Друг рассказал:
В конце 90-х он учился в очень крутой школе. 10 класс. Контингент - дети политиков, бизнесменов и пр. Простых детей нет в принципе. Каждый старается показать что он круче всех и все остальные по сравнению с ним - пустое место. Одежда, ручки, прически и пр. набор понтов - у каждого. Кроме мальчика Дениса. Он единственный из
И с утра укладку волос тоже никто не делает. И главное - Денис единственный ходит в школу сам - его не привозят с водителем. У Дениса нет звучной фамилии и его родители не приходят на родительские собрания.
В общем, Денису училось нелегко. И это мягко скажем. Но Денис был молчаливым и замкнутым парнем, а беспредела в школе не допускали. Посему его никто не бил, а просто стебали и не общались.
В те годы был дан приказ проверить прописку всех школьников. Занимались этим рядовые милиционеры.
В их школе это была женщина - сержант, работавшая в милиции явно не по собственной инициативе, а по причине под названием "жизнь приперла". Шел 99-й год, разгар кризиса и для многих это был способ остаться на плаву.
От общения с вышеобозначенным контингентом школьников у неё на лице нарисовалось не просто неприязнь, а просто натуральное чувство социальной несправедливости.
Проверив документы у всего класса, она остановил свой взгляд на Денисе. Напряженное лицо несколько расслабилось, и она взяла его паспорт. Быстро пролистав до нужной страницы, она внимательно посмотрела на прописку. Почему-то её взгляд завис, хотя операция обычно занимала не более 2-3 секунд. Затем внимательно посмотрела на первую страницу паспорта, затем на Дениса. Затем снова открыла прописку, и посмотрев на Дениса, спросила:
"Ты живешь по адресу Новоникольский переулок, 15? " "Да", - удивленно и даже испуганно ответил Денис. "А почему в паспортном столе номер квартиры не указали? " - грозно спросила женщина-милиционер. С соседних рядов, наблюдавших за процессом, сразу зазвучали шутки про проживание в подъезде, бомжей и пр.
"Так там нет квартир" - ответил Денис.
"Как это нет квартир?! "
"Ну так, нет квартир. Это наш дом" - спокойно ответил Денис.
"В смысле ваш дом? Это же адрес внутри Садового кольца! Что ты мне голову морочишь?! "
"Папа купил этот особняк с государственного аукциона. Мы всей семьей там прописаны. Это теперь наш дом. "
Женщина-милиционер молча отдала Денису паспорт и быстро вышла из класса. Вид у неё был дикий, а лицо было переполнено социальной ненавистью.
С тех пор над Денисом больше не смеялись - мерседесы и версаче рядом с частным особняком в двух шагах от Кремля смотрелись как-то убого и серо.
Интересную вещь увидел, хочу поделиться. В дублинском Таймон-парке зашёл в лесной массив, немного в стороне от стриженых газонов и прудиков с утками-гусями-лебедями. И там увидел детскую соску-пустышку. Правильнее написать СОСКУ. Размером больше двух метров, она была выдолблена из цельного ствола дерева, покрашена и стояла, прислонёная к огромному буку. Рядом на ветках висели десятки обычных сосок. В силу тупости и удалённости от темы, я не понял, что и зачем. Умные люди объяснили: это место, где малыш прощается со своей соской. Заблаговременно его готовят, что вот, он уже взрослый, может обойтись без соски, а ей уже пора вернуться к Большой Соске, Соске-маме. И вот они приходят, торжественно прощаются с соской, вешают её на дерево, и уходят. Всё - ты стал большим. Подумалось: хорошо бы так и нам, взрослым, хочешь от какой-то неполезной привычки избавиться, пришёл, повесил упаковку пива, ноутбук и ушёл не оглядываясь... Поможет ли?
Была у меня одно время дача. И решил я на даче баню построить. Подсказали мне, что в паре сотни километров от города, срубы на баню делают. По сравнению с городом – намного дешевле и качество на уровне. Заказал. Через некоторое время звонят: готов твой сруб, забирай.
Приехал, осмотрел изделие (класс! ), договорился с попутной машиной, загрузили
Тут я вспомнил об одном из своих друзей, Мите. В прошлом, мы вместе в ОМОН служили. Я потом перевелся на другую должность, а Митя там и служит. Думаю: чего они там в ОМОН без толку бегают, да железяки тягают? Пусть помогут бывшему коллеге! Звоню Мите, по голосу ясно, что человек с бодуна или недавно закончил гулять. Вкратце объясняю ему: приехал на дачу, привез сруб, один выгрузить не смогу, помощь нужна! На том конце провода тишина, видимо туго соображает братишка после гулянки. Потом слышу: "Всё, мне на телефон больше не звони, жди, я скоро буду"!
Ладно, это хорошо, что Митя скоро будет. Но, что-то он резко разговор прекратил. Странно как-то. Даже не обматерил, за то, что я как фашист с раннего утра ему свои проблемы рисую. Я сел на крылечко, жду. Водила с напарником в грузовике спать улеглись.
Минут через 30-40, через забор со стороны леса, запрыгивает ко мне на дачу Митя. Весь запыхавшийся и распаренный, как от маршброска по пересеченной местности. Подходит ко мне, косится на машину с баней в кузове и спрашивает, не здороваясь: «Ну и где труп»? Я в ахе: «Какой труп»? Митя пучит глаза и заявляет: «Ну, тот, что тебе выгрузить и спрятать нужно»…
Оказывается, Митя немного перепутал слово, используемое мною в разговоре «сруб» и воспринял его как «труп». Похмелье, 06 утра, качество телефонной связи… Поняв мою просьбу по-своему, он откликнулся на просьбу друга о помощи и на такси выехал из города. Километров за несколько до дачи, он отпустил такси, спрятал заранее выключенный телефон и лесом, стараясь быть не замеченным, бежал ко мне…
Сруб мы благополучно разгрузили. А потом весь день пили пиво и радовались жизни.
Вот тогда я понял – настоящие у меня друзья, готовые подносить патроны и разгружать трупы, не задавая при этом лишних вопросов. Все вопросы –потом…
В девяностые годы прошлого века был у московской строительной конторы филиал на Урале. Директор с главным инженером и замом по производству все время в уральской командировке. В Москве рабочих человек двести всего, им пяти прорабов и первого заместителя хватало для ценных указаний. Такова мизансцена, хотя не о способах организации строительства
На Урале помер чиновник. Не очень высокого ранга, но и не низкого. И вот Директору звонит Заказчик из местных газовиков и просит купить гроб. В Москве, мол, гробы нормальные, а у нас одни полированные дрова с кисточками. Директору самому-то неудобно в Москву звонить с такой просьбой. Не то что бы стесняется директор, просто подчиненные же как угрозу воспримут и расстроятся. Времена лихие, народ по подъездам только так шмаляют. Поэтому директор субботним вечером звонит главному инженеру. И сразу с наезда:
- Опять водку жрете?
- Да разве ж можно? Так чак-чак кына по чуть-чуть, - почему двум усталым строителям не накатить пару литров вечером выходного?
- Позвоните в Москву, пусть Миша быстренько гроб закажет и сюда пришлет.
- Вась, скажи честно, это для нас или для Мишки? И чего сразу гроб, когда сначала выговор положено в устной форме. Можно даже премии немного лишить.
- Так и знал, что нажрались. Делайте, что хотите, но чтоб через двое суток гроб в местном аэропорту был.
Убедить Мишку, что: гроб не ему, и не нам, и не нажрались, и директор не нажрался, можешь ему позвонить, можешь-можешь, ну подумает он, что ты слегка спятил, ну и что, нет не «все-таки нажрались», все-таки удалось.
- Еще поручено фотографии с родственниками покойного согласовать. Самолетом отправь, сначала каталог, потом гроб. Не надо по факсу.
Гроб купили красивый, палисандровый с дубовыми вставками или наоборот, вопреки традиции даже кармашечки внутри были и стекло на уровне лица бронированное. Классная вещь, только транспортировку в аэропорт забыли в этой конторе заказать.
Но это ничего, сами с усами. Сняли часть сидений с черного, тонированного микроавтобуса Мерседес, сделав его совершенно похожим на катафалк, которым он наверняка в Германии и работал. Забрали гроб, отправили в Домодедово. В аэропортах, кстати, подобный сервис настолько отработан, что пассажиры не догадываются, с кем и чем по соседству передвигаются.
Отправили машину в аэропорт, а тут директору, на Урале который, звонит Заказчик. Причем тоже директор, но из Москвы. Я, говорит директор, в Домодедово торчу, водитель мой в аварию попал. У тебя никаких машин в районе порта нет, чтоб меня довезли, я на совещание в колокольню опаздываю. Мне все равно на чем. Хоть на Газели. Жду.
Он ждет, а московский директор звонит своему диспетчеру гаража и требует любую машину, что рядом с Домодедово, туда отправить, и человека на Наметкина в колокольню отвезти. Быстро, срочно, аккуратно. И доложить об исполнении.
Диспетчер долго не думал. Машина же уже в аэропорту и телефон водителю выдали, поездка-то важная, пара миллионов полированных в салоне. Тем более Мерседес и подать не стыдно, там сиденья удобные, целый ряд еще остался. Постоянным перезвоном состыковали машину с Заказчиком.
Подходит заказчик к машине, открывается перед ним дверь, а там гроб. Не он не испугался. Но заопасался все-таки. Внутрь сел, ствол только, благополучно оставленный дома вместе с охранниками, вспомнил, но успокаивая себя тем, что вокруг очень много людей, набирает нашего директора по большому сотовому телефону.
- Это, - спрашивает Заказчик все мне?
- Конечно, тебе, ты ж сказал, что тебе любая машина подойдет, чем не доволен?
- Доволен, только я машину заказывал, а не гроб.
- Да ладно. Мне сказали, что Мерседес пошлют. Он новый и совсем не гроб. Там даже видео есть в салоне и бар.
- Мерседес нормальный. Но вместо салона, бара и видео здесь гроб. Это мне?
- Не, это Ринату, он умер, - понимает наконец ситуацию наш директор, -сначала тебя отвезут, потом им займутся. Ты только, я тебя прошу, у колокольни выйди на стоянке по-тихому, не надо чтоб все видели. Коньяк с меня.
- Ящик!
- Хорошо ящик, только ты никому не рассказывай.
Он и не рассказывал, потому что только к середине дороги обратил внимание, что Рината таки внутри еще не было.
В Москве, в дружеской беседе с молодыми беллетристами, граф Лев
Николаевич начал как-то упрекать их в нежелании работать…
– Ничего вы не делаете, ничего не пишете, нигде не видно ваших работ…
Изленились совсем, – говорил он.
Беллетристы сначала отмалчивались, а затем один из них прямо заявил:
– И пишем,
– Как, не берут? – изумился граф, – ведь вы, А. , несомненно талантливый человек, и вы, Б. , и вы, В.
– Все мы талантливы по вашему мнению, Лев Николаевич, – отвечали ему, – а нынешние редакторы изданий этого не находят.
Граф не хотел верить возможности такого грустного явления в печати, как полное отсутствие критического анализа у редакторов, и решил проверить его сам…
Для этой цели он написал небольшой рассказ и послал его в редакцию какого-то журнальчика, подписавшись вымышленным псевдонимом…
Недели через две граф лично отправился узнать участь своего произведения…
Редактор принял его довольно сухо и с первых же слов сообщил, что рассказ напечатан не будет!
– Почему? – спросил Лев Николаевич…
– А потому, – отвечал редактор, – что все написанное вами свидетельствует о полнейшем отсутствии у вас не только малейшего беллетристического таланта, но даже простой грамотности… Признаюсь, любезнейший, – добавил он фамильярно, – когда я читал присланную вами ерунду, то был вполне уверен, что это написано еще совершенно «зеленым» юношей, а про вас этого никаким образом сказать нельзя… Нет, уж вы лучше бумагомарание бросьте – начинать в ваши лета поздно. Ведь вы раньше ничего не писали? . .
– Писал…
– Вот как? . . Что же вы писали – признаться, «писателя», носящего вашу фамилию, я не слыхал…
Редактор совершенно бесцеремонно расхохотался прямо в лицо графу…
Тот отвечал ему спокойным тоном:
- Под присланным к вам рассказом я подписался псевдонимом… Вы, может быть, слыхали мою настоящую фамилию: я Толстой… Написал несколько вещичек, о которых прежде отзывались с некоторым одобрением, например, «Войну и мир», «Анну Каренину»…
Гроссмейстер В. , с кем я работал в одной школе, однажды попросил у меня в долг пятьдесят долларов, обещая вернуть через неделю. «Не торопись, — сказал я, протягивая деньги, — возвратишь, когда сможешь».
Через два-три дня я заметил, что В. изменился в поведении. Он старался «не замечать» меня, а когда мы всё же пересекались, здоровался подчёркнуто сухо. Спустя ещё несколько дней он при встрече демонстративно отворачивал голову. Не понимая, что происходит, я гадал, чем же мог обидеть коллегу. Но тщетно.
Наконец, до меня дошёл замысел В. Он хотел, чтобы я обиделся на то, что он «обиделся», и не просил бы вернуть свои деньги назад. Ему было неведомо, что я, живя по принципу «дал в долг — забудь, а взял — помни», не стал бы этого делать. Но циничная уловка В. сильно рассердила меня, и когда мы в очередной раз столкнулись, и он отвернулся, я его одёрнул:
— Мне жаль, что одолжив тебе пятьдесят долларов, я испортил наши отношения, и поэтому сейчас ты вернёшь эти деньги.
В. вздрогнул от неожиданности.
— Да, да, конечно, — засуетился он, доставая из кармана бумажник, — извини, что задержал. Со следующего дня В. был приветлив, как прежде.
Со следующего дня В. был приветлив, как прежде.
Еду с работы в троллейбусе. Несколько молодых людей стоят у двери и беседуют. Рассказывает один:
- У меня прадед был вообще удивительный. Он воевал ещё в Гражданскую.
Там надо было воевать за красных или за белых. Ему надо было выбрать, к кому идти: к красным или к белым. Если к белым придешь в войско, то тогда тебе выдают сапоги, но шинелей нет. А если к красным - то шинель получишь, а сапогами у них напряжёнка. И тогда дед взял и записался сначала к красным, а потом к белым. Получил и сапоги, и шинель. А потом взял и сапоги отнёс красным и на две шинели их обменял. А шинель наоборот к белым отнёс и на две пары сапог выменял.
Я потрясена историей, товарищи, видимо, тоже. Один спрашивает рассказчика:
- Слушай, а за кого он потом всё-таки воевал - за красных или за белых? - А он вообще не воевал, он часы чинил!
- А он вообще не воевал, он часы чинил!
Ветеран коммерческой структуры вспоминает прошлых директоров:
- Первый директор был курящий. В кабинете не курил, нельзя. Оборудовал в конце коридора отдельный кабинет под курилку. Расставил кресла, столики, пепельницы. Поставил вытяжку, кофе-машину, чашки. Очень уютная была курилка. Половина персонала весь день в курилке с ноутбуками торчала.
Потом он ушел, пришел второй директор. Весь такой спортивный, накачанный, на обеде калории высчитывал, фанатичный зожник, на велосипеде рассекал. В первый же день прикрыл курилку, всех курящих на улицу выгнал.
Потом пришел третий директор. Не только курящий, но еще "по стакану" большой любитель. В первый же день восстановил курилку. По пятницам, после работы, ввел "team building" - пьянки со своими сотрудниками. Из кафе курьер привозил бухлишко, контейнеры с закуской, все за счет компании. Золотое было время. Славно мы с шефом оттопыривались.
Но недавно ушел. Сейчас четвертый директор пришел. Опять зожник непьющий на нашу голову свалился. Никакой стабильности.
Выбрать спелый арбуз, не разрезав его, непросто. Каждый покупатель — если, конечно, он не покупает наугад — имеет собственные приёмы. Одни подносят арбуз к уху и сжимают двумя ладонями, пытаясь извлечь из плода нужный звук; другие осматривают хвостик, которому полагается быть сухим, но в то же время — не пересушенным; третьи обращают внимание на «загар» плода, который должен быть равномерным, но иметь на одном боку бледное пятно, свидетельствующее о том, что арбуз всё время спокойно лежал и зрел под солнцем, и в этот естественный процесс никто не вмешивался.
У моего же отца была собственная методика. Придя на рынок, он выбирал приглянувшуюся палатку с арбузами, подходил к ней и просил продавца разрезать один из них. При этом предупреждал, что если плод будет недозрелым или перезревшим, он его брать не будет. Продавец, будучи профессионалом в этом деле, выбирал, разумеется, самый правильный арбуз. И вот когда он подходил с выбранным арбузом к своему столику, брал нож, чтобы разрезать, отец в это же мгновение останавливал его руку с ножом, благодарил и начинал расплачиваться.
Так сложилось, что в последние 5-ть лет я домохозяйка. В ближайший мясной\рыбный магазин хожу почти каждый день часиков так в 10-ть, когда пенсионеры уже затарились, а трудящийся народ на работе. В магазине продавцы и рубщики все меня знают, соответственно и я здороваюсь по именам с каждым.
А вчера схема закупок у меня засбоила. Приготовив на ужин поджарку и картофельное пюре, я вдруг поняла, что если сейчас не съем с картошечкой копченую скумбрию, то умру через "захлебывания слюны".
Время 19-45. Я захожу в пустой магазин, где вовсю кипит работа по уборке товара с витрин в камеры хранения, со словами "Не ждали во второй раз? ".
Продавщица, которая была в тот момент за прилавком, отреагировала адекватно:
- А чтой-то ты во второй раз?
Я не успела ответить. Выбегает из подсобки полностью "упаханная" Леночка.
Описать словами весь ужас, отразившийся в ее глазищах - я не в состоянии. Она тупо смотрит на меня и выдает:
- А что, сейчас УТРО?! ?! ?! ... Так мне в холодильник баранину нести? Или на витрину?
Вот что значит "рефлекс Павлова". Если перед глазами "утренний покупатель", то и рабочий день еще впереди.
Как следует из решения Черемушкинского суда Москвы, бывший депутат столичного округа «Коньково» Алексей Панов был снят с муниципальных выборов по иску его соперника по округу. Тот ссылался на нарушение конкурентом правил агитации и, в частности, использование в его агитматериалах фраз «Дорогу осилит идущий» и «Делай что должен, и будь что будет».
Первая, по данным истца, принадлежит писателю Михаилу Лоскутову, написавшему книгу «Тринадцатый караван», и его авторские права на текст еще не истекли.
Автором второго высказывания, по информации заявителя, является древнеримский император Марк Аврелий, но в агитации цитата использована без ссылок на него, что тоже является нарушением закона.
И пофиг, что выражение «Дорогу осилит идущий» встречается якобы аж в Бхагават-Гите, а латинский вариант этого выражения "Viam supervadet vadens" известен тоже уже много веков.
В книге Лоскутова фраза "дорогу осилит идущий" объявлена "туркменской народной пословицей", если что. Лоскутов погиб в 1941 году...
Ждем снятия очередного кандидата с выборов за использование фразы "Волга впадает в Каспийское море" без указания ссылки на "автора" - Чехова А. П. (на всякий случай: это из рассказа "Учитель словесности").
Ода прогрессу, сушка белья или как обычный стул стал элементом бытовой техники
Когда-то жизнь была скучной, примитивной и, что особенно возмутительно для современных инженеров, — логичной.
Обычная квартира. Обычные потолки — 2, 55 метра. Ни тебе лофта, ни тебе «воздушного объёма», ни дизайнерских страданий.
И под потолком —
Потолочная сушилка, к слову, обладала выраженным вау-эффектом среди друзей и знакомых, приходивших в гости.
Экскурсия по квартире рано или поздно заканчивалась фразой: «А это что? » — после чего следовала демонстрация. Нажатие кнопки. Тихое жужжание. Медленно опускающаяся конструкция. Лёгкая пауза. Затем обратный ход — и вся эта бытовая проза уезжала под потолок, исчезая из поля зрения, как фокус с ассистенткой.
Техника служила, молчала и не требовала философских размышлений о смысле бытия.
Но прогресс не терпит покоя, да сбылась давняя мечта о жизни на море в теплой стране...
Переезд в просторную квартиру с потолками 3, 8 метра внезапно открыл страшную правду: для высоких потолков подобных сушилок не существует. Архитектурная роскошь оказалась несовместима с сушкой носков.
Зато "Интернет" заботливо предложил вариант лучше — сушильную машину с тепловой помпой: внутри мини-кондиционер, радиатор, на котором пар превращается в воду, второй радиатор, который греет воздух, воздух ходит по кругу, бельё сохнет, человечество ликует.
Первая реакция была: «…ля, как мы вообще жили раньше? »
Мягчайшее бельё и полотенца.
Одежда, не требующая глажки.
И всё это — всего лишь за половину стоимости нового iPhone Pro Max.
Да, выбор пал на Gorenje. Всё сходилось: характеристики, цена, наличие и доставка — в тот же день.
Машина честно отпахала в режиме жёсткой эксплуатации целых три с половиной года — срок, по современным меркам, неплохой, но далекий от рекордов.
А потом, при самом обычном закрывании слегка просевшей дверцы, произошло то, ради чего и существует современное приборостроение: пластиковый фиксатор (крючок) дверцы разломался пополам.
Пластиковый... .
Ну, бывает. Деталь же, не ядерный реактор. И действительно — деталька нашлась. Всего за 920 рублей. В России.
Была ещё в Украине. И на немецком Amazon — правда, в три раза дороже, потому что европейский пластик, видимо, сушит бельё элитарнее.
Решено: поменяем... когда приедет.
И тут начинается главное инженерное шоу.
Чтобы убедиться, что деталь соответствует оригиналу, логично попробовать разобрать дверь. И вот тут — большой, жирный, концептуальный сюрприз: на дверце нет болтов.
Вообще.
Никаких.
Как её разбирать — неизвестно. Поиск в интернете показывает: ты не один, таких попавших - полно.
Официальный сервис же сообщает с кристальной честностью: Дверца неразборная. Меняется в сборе.
То есть из-за пластикового крючка предлагается купить и заменить дверь (люк) целиком.
Хорошо хоть не всю сушильную машину. Хотя, возможно, это просто вопрос следующей версии прошивки.
Стоимость новой дверцы — как подержанная сушильная машина целиком.
Вероятно, дверь изготовлена из редкоземельных материалов, освящена инженером-дизайнером и несёт в себе философию устойчивого развития.
В итоге реальность побеждает маркетинг.
Единственный способ сохранить внешний вид:
- высверлить изнутри пластик дверцы по контуру крепления сломанного крючка,
- заменить его,
- залить всё эпоксидкой, и молиться, чтобы прослужило хоть сколько.
Сколько это проживёт — неизвестно.
А самый надёжный и честный вариант внезапно оказывается самым примитивным: приколхозить защёлку типа «утиный клюв», или поставить обычный шпигалет.
В 10–15 раз дешевле нового куска фирменного пластика.
И в 100–150 раз дешевле новой дверцы.
Сижу. Думаю. Матерю современных инженеров, искренне верящих, что техника должна быть:
- неремонтопригодной,
- одноразовой, и обязательно с элементом морального унижения пользователя.
А пока — дверь работающей сушильной машины подпирает стул.
Надёжный, проверенный временем, полностью ремонтопригодный. В отличие от современных технологий.
В отличие от современных технологий.
Рассказали про некоего западного эко-туриста. Который приезжал с подругой.
Турист оказался знающим русский язык. Но разговаривал как-то странно. Необычный стиль речи. И дело не в акценте или плохом знании.
Собеседники спросили: как учили язык? носителями-учителями были не эмигранты в третьем поколении? как-то необычно разговариваете.
Эко-турист рассказал свою систему. У любого человека есть любимая книга, которую он знает близко к тексту. У него - Библия. Он взял двуязычную Библию: левая часть страницы на родном английском, правая - на русском. Так и читал каждый день несколько лет. (Конечно, были и другие учебники, словари и т. д. Но в основном учил по Библии).
У эко-туриста была ситуация: с подругой заблудились в горах. Целый день блуждали. Поднялись на вершину горы и увидели поселение. Спустились, их встретили, накормили, дали проводника. Который и вывел их к дороге.
Эко-турист рассказывал об этом так (не дословно, примерно):
- В горах потеряли мы путь истинный. Ходили долго. И был ветер, и был холод. С горы увидели селение людей, овец стада, очагов дым. И вошли мы в селение их. И была горячая еда и хлеб. И сказано нам было... Как-то так разговаривал. Очень необычно.
Как-то так разговаривал. Очень необычно.