Курьёзы

который достался мне по жребию судьбы, был не лыс, костюм его был не с пошорканными локтями и задницей. Он был весел, вежлив и опрятен. С первого взгляда в нем не было ничего бюрократического. Он даже при знакомстве протянул руку и как-то немного по-офицерски представился:

- Заместитель начальника ветеринарной инспекции, Сергей Петрович.

На этом все мои лучшие представление о нем ушли в небытие. Потому что начался обычный бюрократический процесс. С требованием каких-то бумажек, о которых я как предприниматель и слыхом не слыхивал. Но это ведь не освобождает от ответственности. И это я знал.

- К нам поступила информация, что вами получена партия мясного фарша и сейчас им активно ведется торговля?

Все было так и я в согласии кивнул головой.

- А имеется ли у вас ветеринарное свидетельство на данный продукт?

Здесь головой я кивать не стал, а глубоко задумался. Наверное потому, что свидетельства у меня не было и представить этот фарш в виде животных, которые имели отношение к ветеринарии, мне было довольно проблематично. Фарш-то прибыл из-за бугра. Где-то под Питером его сертифицировали на право торговли в России и ни о каком ветеринарном свидетельстве разговор не шел. А наверно должен был, раз целый зам. начальника приехал на него посмотреть.

- Фарш придется изъять из продажи.

- Но почему? - опешил я. - Вот же сертификат, где черным по белому написано о его безопасности и сроках реализации. У меня еще полгода на его продажу. .

И тут он как настоящий чиновник достал какую-то замусоленную книжку из имеющегося у него портфеля. Настолько замусоленную, что я увидел в ней смерть, мою как предпринимателя. Он послюнявил палец и изрек: ГоСТ на фарш, срок хранения 12 часов с момента изготовления.

- Ты не охуе... - дрожащим голосом выдавил я, но быстро все исправил — вы уверены, что здесь нет ошибки?

- Здесь нет никаких ошибок, читайте сами — и протянул мне книжонку.

Написано было именно так и я сделал еще одну попытку:

- Я его не готовил. И ничего не хранил. Здесь написано охлажденный, а у меня глубокой заморозки.

- В любом случае фарш, согласно ваших же документов.

При этих словах я понурился. Потерять сорок тысяч баксов в самом начале для предпринимателя подобно смерти, тем более, что весомая часть из них кредитная. О своей смерти думать не хотелось и я прокручивал в голове картинки с Сергей Петровичем. Вот он лежит в зеленой траве растоптанный быком-производителем. В руке у него шашка или даже меч-кладенец, он же должен был чем-то обороняться. А вот здесь на него напала стая бездомных собак им кастрированных. Они разнесли куски его плоти по всей округе. А вот здесь он заварен в бочке с кошками и задыхается от их мочи. Нет, вы не подумайте, что я садист, но с моей точки зрения ветеринар должен погибнуть как-то по ветеринарски. Героически.

- Наверное убить меня хочешь — вывел он меня из раздумий. - Зря, ведь за мной государство. А я тебе еще и помочь могу!

- Нет, что вы, что вы. Я же не бандит, я предприниматель. Мое дело не с ножом бегать, а договора подписывать. А как вы мне можете помочь?

- Ну отправить твой фарш на промпереработку. Не ахти выход, но хоть какой-то. Вот где-то у меня номер телефона директора мясокомбината записан. - поковырявшись в блокноте, он произнес — Переписывай. А я пойду пока холодильники опломбирую. Дня три тебе на раздумье хватит?

Не успел он уйти, как я набрал данный им номер. Представился, выслушал ответное представление и пожаловался на судьбу злодейку.

- И много у тебя там этого фарша? - раздалось в трубке.

- Да почти сорок тонн без малого, что за день успели продать. Народ метет, но ветеринары одолели.

- Ну хорошо, если анализы качество подтвердят, тысяч десять баксов могу дать. Но не сразу, по реализации.

Это был еще один пинок ниже пояса. И я представил как он крутится в мясорубке, но на самом деле сказал:

- Хорошо, я подумаю.

Думать было о чем. За этим наверно тоже стоит государство. Завод еще не приватизировали. Вот говорили же мне друзья, иди в рэкет. Нахрен тебе этот геморрой с предпринимательством. Не послушал их тогда, а сейчас придется идти к смотрящему. Благо знакомый, бригадиром был на зоне, когда я там был вольнонаемным механиком цеха. Наверно поэтому на меня пока не было наездов.

«Фигура» встретил меня с интересом. Поинтересовался жизнью и мое предложение, что я в «общак» хочу отстегнуть тысяч восемь баксов прослушал с непониманием.

- »Крыша», что ли нужна? Ты ж вроде никогда не платил?

- Да и сейчас не собираюсь. Если у тебя какая-то левая фирма есть, передам ей по договору фарш на промпереработку и реализацию на сорок тысяч бакинских. Дам клиентуру из покупателей. Двадцать процентов от суммы будет твой навар. Остальное мне, больше не могу, кредиты.

Он хмыкнул и в согласии кивнул головой.

Остальное было дело техники. Моей, предпринимательской техники. Договор, накладные, этикетки и прочее. Все сделалось быстро и правильно.

Когда дня через три заявился Сергей Петрович, я был ему немножко рад.

- Ну как у нас дела? Вернее у вас? - поинтересовался он.

- Нормально. Вот нашел фирму, которая взяла весь фарш на промпереработку. Я им и холодильники продал вместе с этим фаршем.

- Как продал? Они же опломбированы? - ошалел он.

- Так я никакие пломбы не трогал. Они и так взяли.

- Что за компания? Пойду им выпишу предписание. - и метнулся к дверям.

Обратно его притащили за шкирку.

- Говорит, ваш человек, шарился там у холодильников. Если ваш, забирайте, а если нет, то грохнем! - произнес какой-то двухметровый менеджер новой фирмы.

- Да мой, мой! - успокоил его я. - Котлеток зашел покушать из фарша, но не знал, что фарш уже ваш.

- Ну ладно. - менеджер нехотя отпустил шкирку пиджака. - А мож, все же грохнуть, что-то его рожа мне не нравится. Про какие-то пломбы орал. Я б грохнул!

- Да ладно, сейчас все решим. Все хорошо. - успокаивал его я.

- А как же ветеринарное свидетельство? - немного успокоившись и поправив пиджак, произнес Сергей Петрович. Оглядываясь на двери.

- Твою ж медь, забыл, забыл. Подождите секундочку, сейчас я ихнего представителя вызову, вы с ним все и решите.

- Да ладно. - Сергей Петрович сделал какое-то мне неведомое движение, то ли пригнулся, то ли под стол хотел нырнуть, - вы же на промпереработку передали, так что все нормально.

- А государство не будет против? - когда он аккуратно заглянув за двери, хотел уже прощаться.

- Да нет, что вы. Разве государство такие мелочи интересуют. Это ваши дела, предпринимательские.

интерес к теме колдовства обострился, и в марте 2008 года в прямом эфире сошлись два оппонента: известный индийский тантрик (это колдунщик такой) Пандит Суриндер Шарма и уже знакомый нам индийский рационалист и скептик Санал Эдамаруку.

Тантрик, кстати, непростой: раскручен на всю страну, ведет телешоу, оказывает политикам магические услуги. Классический случай.

Идет эфир, колдунщик, как положено, всячески пиарит свое ремесло, и надо бы ему вовремя остановиться, но чувство меры отказало. Достав слепленного из теста человечка, он затягивает вокруг него петлю и заявляет, что может убить любого за три минуты при помощи черной магии.

«Докажи это. Убей меня здесь и сейчас», – ответил Санал. Это, скорее всего, было полной неожиданностью для тантрика. Когда шарлатаны бросаются такими заявлениями, мало кто решается ответить «убей меня». Это непросто, даже если знаешь, что магия не работает. Мало ли, что они за фокус провернут. И редко кто заявляет, что может убить прямо на месте. Обычно эти проходимцы подстраховываются и говорят о «наложении проклятия».

Вызов был принят. Тантрик начал бормотать свои мантры. Прошло три минуты. Ничего не случилось. Еще три. Санал жив–здоров. Эфир продлевали снова и снова, перекроив сетку вещания; новости о состязании привлекли внимание сотен тысяч зрителей.

Колдун сменил тактику: на Санала полетели брызги воды, а перед носом возник нож. Лично я здесь бы уже напрягся, но, к счастью, ножом маг лишь размахивал. Опять неудача.

Собрав остатки маны, тантрик попытался третий раз: он стал тереть и лохматить голову оппонента, давить на лоб, накрывать ладонью глаза Санала и сдавливать ему виски. Тантрик давил на виски все сильнее и сильнее, и тут уже его оппонент вынужден был заметить, что убивать договаривались, все–таки, магией, а не раздавливанием черепа.

Через два часа было объявлено поражение колдунщика, в ответ тот заявил, что оппонента «защищало какое–то сильное божество, которому тот, очевидно, поклонялся». Санал, улыбаясь, заявил, что он атеист (напомню, что атеизм – это отсутствие веры в каких–либо богов).

Тогда маг заявил, что для таких сложных случаев у него есть особая, никогда не подводящая магия, но применить ее можно только ночью. Коготок увяз – всей птичке пропасть. Магу предложили ночной эфир.

Его смотрели уже сотни миллионов индийцев. Испытание проходило под открытым небом. Тантрик с двумя помощниками разжег огонь. Санал лишь улыбался, а тантрик стал описывать его участь. В течение первых двух минут должно было наступить помешательство, а еще через минуту – последовать дикая боль, последний крик и смерть.

Санал не воспользовался последним шансом, а только рассмеялся, и тантрик начал свое колдунство. Он бормотал свои мантры, издавал разные звуки, произносил какие–то странные слова все быстрее и быстрее. В огонь летели волшебные порошки, пламя меняло цвет (трюк, знакомый каждому, у кого в детстве был набор «Юный химик»), что–то затрещало, появился белый дым.

Продолжая произносить заклинания, колдунщик подошел к Саналу и стал его трогать. Тут уже пришлось вмешаться ведущему, ведь договаривались действовать магией, не прикасаясь к оппоненту.

Замечу, что опасность была вполне реальна. Существуют яды, которые могут поступить в организм через кожу и вызвать довольно быструю смерть от паралича дыхательной мускулатуры.

Шло время, звучали мантры, сыпались порошки, а скептик все не умирал.

Тогда колдунщик написал имя оппонента на бумаге, разорвал записку на мелкие кусочки, кинул их в сосуд с маслом и отправил все это в огонь. Ничего не случилось. В ход пошли перья, горчичные зерна и брызги воды. Снова ничего.

Тут уже известный тантрик, ведущий телешоу и друг политиков, решил прибегнуть к своему самому страшному оружию: пшеничному тесту. Он мял его, посыпал своими порошками и снова мял, затем попросил Санала дотронуться, что тот и сделал. Несчастное тесто было проткнуто гвоздями, разрезано ножом и брошено в огонь.

Ничего не случилось. Тесто жарилось, время шло, Санал Эдамаруку не умирал.

Наконец, время истекло, и в прямом эфире на всю Индию было объявлено о победе Санала Эдамаруку, президента Индийской ассоциации рационалистов, над самым раскрученным индийским магом. «Омм, блин–блин–блин, ахалай–махалай! »

– не задумываясь ответил мой собеседник.

– Как? – возопил я, – ты же говорил, что несколько раз бывал на Кавказе. А именно народы Кавказа славятся у нас традиционным гостеприимством.

– Вот именно, – подхватил швед, – если тебя пригласили в дом на Кавказе, стол будет накрыт самый богатейший: наисвежайшие фрукты-овощи, нежнейшее мясо, невообразимое многообразие кушаний. Хозяин достанет свое самое лучшее вино и будет изо всех сил стараться ублажить гостя. Но… За вечер хозяин или кто-нибудь из его гостей обязательно скажет несколько раз: «Ты обратил внимание на наше кавказское гостеприимство? Это наша многовековая традиция».

– Если же тебя пригласят в русскую семью, все будет гораздо скромнее. Наблюдательный гость заметит, однако, что хозяева несколько смущены тем, что не могут предложить гостю больше, чем у них есть. А если их поблагодарить за гостеприимство, то они искренне удивятся и кто-нибудь обязательно скажет: «Да Господь с вами. Поезжайте на Кавказ, вот где настоящее гостеприимство».

– Получается, – продолжил мой сосед, – что кавказское гостеприимство идет от традиции, а русское – от души. Это, конечно, прекрасно, когда народ хранит добрые традиции, но мне как-то больше по душе русский вариант, – завершил свое рассуждение мой случайный попутчик.

становым хребтом всей бронетанковой мощи и военно-морского флота страны. И именно сюда, в центральную лабораторию пришел никому не известный, двадцатишестилетний научный сотрудник, вчерашний аспирант Андрей Завьялов. Молодой, дерзкий. с горящими глазами, он ещё не знал, что его прозрение, это лишь начало долгой и смертельно опасной войны. Завьялов с головой погрузился в работу, и то что он увидел, повергло его в ужас. За фасадом бравурных отчетов скрывалась чудовищная ложь.

Технологии, по которой варили броню для новейших советских танков, безнадежно устарели. Производственная дисциплина хромала на обе ноги. А качество конечной продукции не выдерживало никакой критики. Это была не просто халатность, это было преступление, которое в случае войны неминуемо привело бы к трагедии, тысячам напрасных смертей. Молодой инженер понял, молчать нельзя. Он начал бить в набат, доказывать, требовать немедленной реконструкции и полной модернизация производства. Но его голос был "гласом вопиющего в пустыне". Но это был лишь первый удар о глухую стену непонимания.

К 1934 г. благодаря своему таланту и немыслимой работоспособности Завьялов возглавил лабораторию предприятия. Получив хоть какую-то власть он перешел от просьб к ультиматумам. Он потребовал перестроить весь технологический цикл по новому, революционному образцу. И тут против него поднялась вся старая гвардия - заслуженные ветераны производства. убеленные сединами специалисты, привыкшие работать по дедовским методам. Для них дерзкий выскочка был угрозой их спокойствию, их авторитету. Они объявили его идеи ненужной тратой сил и пустой фантазией, а за спиной уже шептали страшное по тем временам слово - "вредительство". Противостояние перешло в настоящую подковерную войну, которая длилась два мучительных года . Завьялова травили. на него писали доносы, его проекты саботировали, старые специалисты создали вокруг него кольцо изоляции. Это было настоящее предательство интересов страны ради сохранения собственного теплого места. И в 1936г. они добились своего. Несгибаемого инженера вместе с горсткой его сотрудников буквально выжили из стен завода. Это было сокрушительное поражение. Система перемолола и выплюнула гения посмевшего пойти против течения. Но для Андрея Завьялова, самая главная битва в его жизни, только начиналась. Для любого другого это был бы сокрушительный финал. Уволен, опозорен с клеймом скандалиста и смутьяна. Но Андрей Завьялов был выкован из другого металла. Поражение не сломило его. Андрей нашел способ, как доказать свою правоту. Его целью стал контакт с Андреем Ждановым. Всесильный глава Ленинграда, один из ближайших соратников вождя. Пробиться к фигуре такого масштаба было немыслимо. Но Завьялов подготовил доклад, схемы, расчеты, результаты испытаний, которые он успел провести. Всё это положилось на стол Жданову. Но ответа не дождался. Тогда Завьялов написал в Кремль. Сталину.

17 мая 1936 г Завьялова вызвали на заседание Совета Труда и Обороны. На этом заседании Сталин предложил дать слово этому "нахальному инженеру". Завьялов понимал, что это его единственный шанс и пошел "ва-банк". Он обвинил присутствующих во лжи и очковтирательстве. Он заявил, что на производстве царит чудовищный бардак, а технологическая дисциплина находится на нуле. Он заявил. что хваленая танковая броня, это миф. При попадании снаряда в броню она раскалывается на куски, превращая экипаж танка в фарш. Глядя в глаза Сталину Завьялов назвал советские танки "ходячими гробами". Сидящие на совещании очень надеялись, что Сталин даст команду и Завьялова уберут. Навсегда. Но Сталин, выслушав Завьялова, отложил трубку, задал Завьялову деловой вопрос, затем ещё один, ещё один. Начался самый настоящий допрос. Но это был допрос не следователя, а допрос гениального управленца, который почувствовал на проходившем совещании запах лжи. Сталин задал Завьялову массу вопросов. И в результате Сталин дал команду уволить директора Ижорского завода. Назначить Завьялова главным металлургом Ижорского завода. На этом Сталин не остановился. Конструкторскому бюро Завьялова выделить дополнительное финансирование, Превратить его в полноценный Институт Брони. ЦНИИ48. Сталин, как гениальный кадровик понимал, что Завьялову нужны помощники. Соратник Завьялова Михаил Попов, который был уволен вместе с ним, был назначен Главным инженером Ижорского Завода. Затем Попов стал руководителем предприятия. Вот так в то время решались проблемы молодой страны Советов