Курьёзы

события. Поэтому мы запланировали день шоппинга. День шоппинга! Не знаю, как вам, по-моему, это запланированный кошмар. Выбирать одежду я просто ненавижу, поэтому, когда мы вошли в магазин, и я увидел бесконечные ряды стоек со шмотками, то впал в грех уныния — впереди был мучительный день, наполненный утомительными примерками, раздражённым обменом мнениями («На такого урода вообще ничего выбрать нельзя! ») и жалкими компромиссами.

По случаю буднего дня и раннего часа огромный магазин был абсолютно пуст — на всём пространстве не наблюдалось ни единого человека. Взяв костюм, который, вроде бы, отвечал требованиям, мы зашли в примерочную. Типичное не то! Жена оставила меня одного и отправилась за следующим вариантом. Когда она уже подходила к кабинке с другим костюмом, дорогу ей преградил серьёзный солидный мужчина, появившийся неизвестно откуда. Не говоря ни слова, он забрал выбранный ею костюм, повесил его на место и вручил другой. Очень удивлённая, жена пришла с ним ко мне. Я надел, посмотрел в зеркало, и понял, что я вовсе не тот корявый невзрачный человек, каким себя представлял, а именно тот чувак, с которого скульптор ваял Аполлона Бельведерского, только в костюме. Что удивительно, супруга согласилась с этим мнением! Ура, костюм есть! Выйдя из примерочной я спросил молчаливого человека, где можно выбрать рубашку и галстук. Он знаком показал нам с женой оставаться на месте, отошёл на минуту и вернулся с рубашкой и галстуком. И никаких дурацких вопросов про размер шеи и степень приталенности! Да, но нужен ещё ремень! Однажды в таком же магазине я убил кучу времени, бродя вдоль стоек с сотнями ремней всех возможных размеров, цветов, фактур и материалов, в итоге ушёл с пустыми руками! «Белт? » — я с трудом вспомнил слово. Молчаливому потребовалось не больше тридцати секунд, чтобы дойти до нужной стойки и вернуться с нужной вещью. «Ещё нужны «шуз», — выдавил я, уверенный, что тут-то молчаливый разведёт руками и скажет что-то типа «Уж извиняйте, не моя секция, ищите другого консультанта! » Не тут-то было! Уверенным шагом, по-прежнему молча, он провёл нас через весь зал, и, усадив меня на банкетку, поставил передо мной пару обуви. По-моему, он снял её с полки, не глядя, вслепую, как опытный шахматист. Обувь подошла идеально. Но не может же всё быть так хорошо! «Они же лакированные, — завопил я, — Я ненавижу лакированные ботинки! Я ненавижу людей, которые носят лакированные ботинки! » «Ты что, слепой? — сказала жена. — Они идеально подходят к галстуку и ремню! »

Поняв, что он больше не нужен, молчаливый человек исчез также внезапно, как и появился. С того момента, как мы вошли в магазин, прошло не больше четверти часа, а я был обладателем безупречного комплекта одежды. Только одно «но» — в моей жизни крайне мало столь пафосных событий, для которых требуется такой прикид. Но это вопрос не к работникам торговли.

как-то прозевал. Молоко не то уже разобрали, не то вовсе не завезли, и он отправился решать насущный вопрос молокодобычи в другой магазин, подальше от дома, поближе к центру города.

Там в одном из магазинов молоко было, но только в бутылках. И только в обмен на пустые бутылки.

Папуля, смолоду лелея в себе креативность мышления и поступков, проблему решил изящно и просто - пока продавщицы в отдалении чесали языки, он хлоп, хлоп, и попереливал молоко из бутылок в бидончик. Бутылки вам, молоко нам.

Как эти тетки орали, лопаясь от злости, но сделать ничего не могли - вам надо бутылки в обмен на молоко? Так вот они! Ааа, вам чистые нужны были? Ну, хотите, помою их, где тут у вас раковина с водой? В подсобку к раковине нас с папулей, естественно, не пустили, взяли деньги за молоко и выгнали нафиг. Я этот магазин потом всю жизнь ненавидела - там посмели повысить голос на МОЕГО ПАПУ! Почему-то запомнилось, как я мечтала тогда, чтобы маленькая плюшевая собачка, которая была у меня в руках с собой, вдруг превратилась бы в огромную злобную собачищу, которая загрызла бы этих вредных крикливых тёток.

И только уже став взрослой, я поняла, каким лихим троллем был мой папуля, и смогла оценить его смелость и бесшабашность.

Хотя... Каким ещё он мог быть, если дома его ждала с добычей мамуля?! У которой, в свою очередь, стояла задача быстро и бюджетно накормить троих детей, самого папулю, да еще и бабушку! Так что выбора у него, собственно-то, и не было!

возьмет бутылочку горячительного, махнет стаканчик и настроение улучшилось. Другой вспомнит, что хотел в газету написать, достанет лист бумаги, ручку и: «Дорогая редакция! ». А третий тоже напишет: «Начальнику отделения милиции такому-то! Довожу до Вашего сведенья, что мой сосед…» – полегчало. Знакомая ситуация? Ещё бы. А в магазине, в поликлинике всегда найдется кто-нибудь, которому надо показать свое я, растолкать всех, обхамить. А если получится обхамить врача, медсестру, продавца, кассира, парикмахера – вообще день удался. Во времена СССР были такие «Книги жалоб и предложений», вот было раздолье – пиши не хочу.

В середине 80-х я дружил с девушкой-парикмахером, естественно был в курсе всех дел в ее заведении. В тот знаменательный день я пришел к ней на работу с довольно прозаической целью, починить телевизор, который успешно сдох и не хотел что-либо показывать. На мои робкие предложения вызвать телемастера было категорически заявлено: «Ты специалист или где? » «И я уже обещала девочкам». Дело было к вечеру, я очень надеялся на хорошее продолжение, поэтому сложил в портфель инструмент, радиодетали и поехал в парикмахерскую.

Зашел, поздоровался, мужская половина клиентов тут же мне организовала рабочее место. Притащили стул и свободный маникюрный столик. Я разложил инструмент, отвинтил заднюю крышку телевизора, включил его в сеть, извлек из портфеля тестер и занялся поиском неисправности.

Среди щелканья ножниц, жужжания машинок и завывания фенов были слышны взрывы смеха. Я оглянулся. Какой-то дедушка, в пиджаке с несколькими рядами наградных колодок что-то рассказывал и показывал в лицах. Народ вовсю веселился.

- Дядь Юр, а кто это такой веселый дедушка? – спросил я подошедшего ко мне Юрия Яковлевича, заведующего парикмахерской.

- Это, брат, легендарная личность, наш «бриллиантовый фонд», ты знаешь, как его у нас называют - «Неунывающий».

- То, что дедушка геройский – это видно по количеству наградных колодок, но почему «неунывающий»?

- А он мой сосед, мы с ним знакомы лет сорок. На фронт пошел добровольцем. Как воевал, сам видишь. Попал в плен, бежал, партизанил, когда наши наступали, вернулся в регулярную армию. Закончил войну в Кенигсберге. Приехал домой, а семьи нет, все погибли – эшелон с эвакуированными разбомбили. Работал, снова женился, хорошая у него была жена - тетя Нина, добрая, умерла два года назад. Вот он и приходит сюда раз в месяц, посидит среди людей, потравит байки, повеселит народ, пострижется и домой.

- Дядь Юр, а все-таки почему «бриллиантовый фонд»?

- Так на нем все наши ученицы практикуются. Ведь не каждый клиент согласится, чтобы его ученица стригла. Потому и «бриллиантовый фонд». Мы таких клиентов любим и бережем. Ладно, пошел я работать. А что у тебя? Получается?

- Все в порядке, будет жить, никуда не денется, ещё лет пять протянет.

Я углубился в работу и не заметил, как ко мне подошла моя девушка.

- Ну все, день пропал, сейчас начнется.

- Что начнется? – я положил паяльник и обернулся.

- Слон пришел.

- Какой слон?

- Самый обыкновенный, сейчас орать начнет, потом потребует «жалостливую» книгу и начнёт строчить, какие все вокруг негодяи.

Вот тут я вспомнил. Как-то я зашел в парикмахерскую, полный зал людей, я долго ждал свою подружку, было скучно, я развлекал себя и девчонок чтением «жалостливой» книги. Действительно, большая половина записей была подписана «Слон» - видимо это фамилия жалобщика. Особенно мне понравилась одна из последних записей:

«Я такого-то числа посетил парикмахерскую номер такой-то. Меня постригла мастер такая-то. После ее стрижки я стал похожим на козла» Подпись: Слон.

- Вика, на тебя он писал?

- На всех он писал, и ходит эта скотобаза только сюда. Прикинь, сначала он наваял заявы почти на всех соседей, а потом и на участкового, типа, почему все соседи ещё на свободе, а участковый с ними в доле.

- А ты откуда знаешь?

- Так участковый мой постоянный клиент.

- Пойду его построю, что за хрень такая.

- Не связывайся, сделай телевизор и пойдем домой, я утром пирог испекла с маком, как ты любишь.

Я снова углубился в работу, телевизор начал подавать признаки жизни, появился звук и даже засветился экран. Меняя очередную лампу и поглядывая в зал, заметил, что Слон игнорируя очередь сел в освободившееся кресло. Неунывающий дедушка не спеша поднялся и прошел в зал.

- Ты чего расселся, здесь очередь, люди ждут.

- Мне положено без очереди.

- В бане и цирюльне все равны. Вставай, говорю, и жди как все.

- Я участник войны, я воевал!

- В Ташкенте на продуктовом складе ты воевал.

- Да я, да я сейчас, я тебе такое покажу… - Слон, начинает привставать с кресла.

- Бабе своей покажи, если есть, что показать, вставай говорю, вояка ташкентский, не задерживай.

Слон вскочил с кресла, едва не сбив с ног мастера, схватил свою палку и не снимая простыни, по дороге смахнув на пол прибор для бритья, бросился мстить. Мыльная пена и горячая вода брызнули во все стороны. Девчонки взвизгнули разбегаясь кто куда. Неунывающий не отступил. Перехватив свою палку на манер винтовки старый вояка показал класс штыкового боя, сразу было видно мастера фехтования на штыках. По залу летали полотенца, бритвенные приборы и матюги. Девчонки испуганно жались по углам. Клиенты пригнулись в креслах, мужики делали ставки и спорили на пиво. Отбивая оружие Слона Неунывающий переходил к коротким атакам нанося быстрые удары в корпус тесня его к выходу. Отступая Слон поскользнулся на пролитой им же бритвенной пене. Грохнулся, вскочил, сорвал с себя простыню, бросил ее в противника, побежал к выходу, плюнув по дороге в ржущих мужиков. Неунывающий гнался за ним по пятам, и кажется успел наподдать ему возле двери. Судя по грохоту, входную дверь Слон открыл без помощи рук.

В это время полностью ожил телевизор. Шла вторая серия фильма «Операция Трест». Победной мелодией ворвалась в зал песня:

Так громче, музыка, играй победу,

Мы победили, и враг бежит-бежит-бежит.

Так за царя, за родину, за веру

Мы грянем громкое ура,

Ура, ура!

Победителя со всеми почестями внесли на руках в зал и посадили в кресло. Стриг и причесывал Неунывающего самый лучший мастер. Оплату за работу не взяли, а подарили флакон одеколона «Красная Москва». Мужики наперебой предлагали пойти отметить победу рядом в пивной.

Я привинтил крышку телевизора, убрал инструмент в портфель. Через полчаса Вика тоже закончила работу и попрощавшись мы ушли.

P. S. Насколько я знаю, Слон больше не появлялся в этой парикмахерской.

P. P. S. Оздоровительная киздюдина приводит в чувство любого злобного тролля.

Люди! Уважайте друг друга.

в котором наша контора несколько лет назад снимала офис, решили переделать бомбоубежище под какие-то более мирные нужды, вроде как под вычислительный дата-центр. Вычистили от стеллажей, систем регенерации воздуха, выкинули нары и кучу противогазов.

Осталась только одна стальная труба, которая шла через весь подвал посередине и поэтому очень мешала. Решили её срезать. Предварительно проверили строительную документацию на здание, которая весьма ко времени была найдена в архиве - никакой трубы на планах коммуникаций нет. На всякий случай сантехник дядя Вася постучал по ней молотком и уверенно заявив "- Да она пустая", резанул её 230-й болгаркой. История умалчивает успел ли он перепилить трубу целиком или только хорошенько понадрезал, но подвал очень шустро начало заливать водой. Сантехник не забыв болгарку, выбежал из подвала. Обморочное закрывание им всех известных водопроводных задвижек во всех канализационных люках на территории предприятия эффекта не дало.

Позвонили в Водоканал, объяснили ситуацию, те вошли в положение и рубанули воду на весь район. Вода стала течь с меньшим напором, но не прекратилась, пока весь подвал не заполнился под потолок.

Уже позже в Водоканале объяснили, что эта труба из-за своего назначения питать водой бомбоубежище была засекречена и отсутствовала на всех общедоступных планах и схемах.

Потом воду за неделю откачали мотопомпой и ещё несколько месяцев сушили стены специально установленными вентиляторами.

P. S. Почему трубу предварительно не просверлили дрелью с тонким сверлом для проверки, никто ответить не сумел - наверное не додумались.

продолжали кричать в след деду обидную скороговорку.

Дед Степан на детей внимания не обращал, как не обращал внимания и на взрослых. Ходил он по улице, ни с кем не здороваясь, низко опустив голову, как будто думая свою тяжелую думу.

Когда-то, будучи еще молодым, женился он на вдове с двумя детьми. Муж у этой вдовы Матрены погиб на германской войне в 1915 году. Сам Степан был единственным сыном в семье зажиточного крестьянина. Женился он сразу после гражданской войны. А в 1925 году всю семью отца его раскулачили и сослали в Сибирь. Но семью Степана не тронули, так как жили они уже своим хозяйством в соседней деревне Ольховке. К этому времени в семье Степана росло уже трое сыновей.

Вернулся Степан с войны в 1944 году по ранению. С тех пор и прихрамывал, ходил с палочкой. Про войну ничего не рассказывал.

- Воевал как все, - только это и говорил.

В отличие от отца, трое его сыновей с фронта не вернулись. Похоронки пришли одна за другой. Матрена вмиг постарела и слегла. Промучилась она недолго, дождалась мужа с фронта и через месяц ее не стало.

С этого времени Степан жил один. Соседи, видя, что Степан не женится, дали ему очередное прозвище – Бобыль. Хотя в отличие от настоящего бобыля, вел он свое домашнее хозяйство на своих двадцати пяти сотках земли. Держал лошадь, двух коз, десяток кур, небольшую пасеку.

Часть своей продукции приходилось ему сдавать государству, но люди видели, как раз в неделю, погрузив всю свою продукцию на телегу, он уезжал в город.

- Торгаш несчастный. Куда только складывает свои деньги, в могилу хочет унести с собой, - так судачили про деда Степана односельчане.

В их маленькой деревне Ольховке было еще несколько семей, в которых сыновья и мужья не вернулись с фронта. И вот странное дело, на крыльце этих дворов люди утром в День Победы каждый год находили деньги. Лежали они на ступеньке крыльца, придавленные камушком.

И еще было странным то, что дед Степан этих денег у себя на крыльце не находил.

- Да кто его отблагодарит, крохобора. Он в войну-то воевал, наверное, в обозе.

Случайно ранили, а сейчас прикрывается своим ранением, - такое мнение можно было услышать в День Победы про деда.

- Да не воевал он вовсе. Полицаем служил, партизаны ему в ногу-то стрельнули, - сплетничали старики.

Ребятишки быстро усвоили эти взрослые сплетни и дали ему очередное прозвище – Полицай.

- Полицай идет, полицай! – кричали ребята, увидев деда Степана, прихрамывающей походкой шедшего по деревенской улице.

И тут-то можно было заметить, как у деда текут по щекам слезы. Но он, также низко склонив голову, шел дальше своей дорогой.

Зимней ночью, когда всю ночь дула метель деду Степану приснилась Матрена. Стояла она в комнате и призывно махала деду рукой.

- Матренушка, как я устал без тебя. Я хочу к тебе.

И снится деду Степану, как он встал с кровати и пошел следом за своей Матренушкой.

После обеда соседи обратили внимание, что возле дома деда Степана никто не убирает снег, и воет дворовой пес Шарик.

Чувствуя неладное, люди вызвали участкового милиционера.

Хоронили деда Степана с военными почестями. Приехал сам военный комиссар из города. Там-то односельчане и узнали, что дед Степан до своего тяжелого ранения воевал в партизанском отряде. И не просто воевал, а три года был командиром этого отряда.

Лежал он в гробу в костюме, рядом на трех подушечках блестели его ордена и медали.

Выступила на митинге и директор городского детского дома. От нее односельчане узнали еще одну новость – дед Степан каждую неделю несколько лет привозил продукты в детский дом. Деньги за это не брал.

После похорон деда Степана, в деревне перестали появляться деньги на крылечках в День Победы.

в этот момент, Юрка бережно спрятал хрустящие купюры во внутренний карман куртки.

После уроков, окрылённые только что полученными деньгами, пятнадцатилетние пацаны были готовы к кутежу.

Вскоре окрестные магазины были атакованы весёлыми пэтэушниками. Каждый тряс серебром по-своему: Парни в одинаковых костюмах скупали мороженое, импортные сигареты, газировку из рекламы. Старшекурсники, практически не таясь, затаривались пивом и недорогим портвейном в вино-водочном отделе.

И тут из магазина вышел Юрка. На лице у него было то же выражение, что и у раскрасневшихся одногруппников, но содержимое его сумки, в которую легко можно было заглянуть, разительно отличалось от того, что покупали они.

Там лежали две бутылки подсолнечного масла и свёрнутая в трубку игра в монополию.

Мысленно покрутив пальцем у виска, несовершеннолетние любители сладкого и пенного пошли тратить остатки своей первой получки.

Юркой его назвали в честь Гагарина. Он был первым ребенком в семье водителя и телефонистки с городской подстанции. После него родились две девочки-погодки - Рита и Маша.

Когда Юрке было четырнадцать лет, отец ушел из семьи, нашел себе новую женщину в городе, куда часто ездил в рейсы. Именно в этот день Юркино беззаботное детство закончилось. Мама и сестры неделю ревели, новый 1990 год встретили без привычной праздничной суеты, молча усевшись перед стареньким телевизором.

Резкие перемены в жизни Юркиной семьи совпали с переменами в стране. Все чаще стали отключать свет в их микрорайоне, котельной постоянно не хватало угля, и тепла в батареях было ровно столько, чтобы не замёрзли трубы. Рукастые соседи сооружали в своих квартирах печки-буржуйки, выводя трубы прямо в форточки.

Возвращаясь из школы, Юрка с завистью смотрел на сероватые струйки дыма, поднимающиеся вдоль стен его дома. Но денег на печку не было, маминой зарплаты только-только хватало на продукты, да и то - на самые простые. Поэтому и пошел он после восьмого класса в строительное ПТУ.

Там Юрке и его одногруппникам выдали костюмы и рубашки, грубые, но вполне пригодные к носке ботинки, и ватные зимние куртки. Иные ребята воротили нос от казённой одежки, а Юрка в этот день чувствовал себя именинником.

- Юрик, какой ты бравый в новом костюме, - сказала мама, когда он примерил на себя обновку, - ну точно Гагарин.

Сестрёнки тоже крутились вокруг и восхищённо цокали языками.

- Юр, а девочки у вас там есть? - Спросила старшая, Рита. - Тоже в твое училище пойду! Учат, одевают, да ещё и кормят два раза в день!

- Есть, одна даже староста группы у нас - Таня, но в основном девчонки в малярно-штукатурной группе, - ответил Юрка и подумал, что действительно можно будет и сестру через пару лет устроить в училище.

Здесь действительно было неплохо, а теперь вот ещё и стипендию стали выдавать.

Через двадцать лет после окончания ПТУ, которое сейчас стало называться лицеем, та самая староста Юркиной группы решила собрать выпускников девяносто пятого года.

Кинула клич в "Одноклассниках", создала чат, и через месяц Таня с однокурсниками встретились в кафе, неподалеку от места своей трехлетней учебы. Под холодный алкоголь и горячую закуску завязался душевный разговор о том, как сложилась жизнь у каждого из них.

Через час после начала встречи в кафе вошёл очень респектабельный мужчина. Оглядевшись по сторонам, он с улыбкой направился к столу, за которым сидела компания строителей.

- Юра, привет! - Таня единственная узнала в импозантном посетителе Юрку Симакова.

Он действительно мало походил на того худого и вихрастого пацана с последней парты в неизменном коричневом костюме.

Юрка присоединился к уже захмелевшей компании и тут все, конечно, вспомнили его странную покупку после первой стипендии.

- Юр, а нафига тебе тогда это масло сдалось? - спросил один из одногруппников, - я ещё тогда хотел спросить, но ты был такой закрытый, что решил не лезть с вопросами.

И Юрка рассказал. Причем, когда он начал говорить, все притихли, настолько был роскошен его голос и манера повествования.

Его история началась с тех самых холодов и отключений отопления в начале девяностых. Именно эта критическая ситуация заставила Юрку начать что-то предпринимать в качестве главы семьи.

Перво-наперво он прочно законопатил все щели в квартире - дверной проем, окна, трещины в панелях. Стало немного теплей, но все равно мама и сестры ходили в двух кофтах. Потом решил перенести из спальни в зал кровати сестер, спать в одной комнате было не так холодно. И самое главное, он понял, что им нужен постоянный источник тепла, в этом качестве как нельзя лучше подходила огромная чугунная сковородка, доставшаяся маме от бабушки. Нагревшись на газовой плите, она долго отдавала свое тепло и на несколько градусов поднимала температуру в квартире.

- Ну а раз сковородка горячая, грех на ней что-то не поджарить, - продолжал рассказ Юрка, - сестрёнки наловчились делать лепешки, замешивали тесто на воде и соли и жарили их в масле. И сытно и тепло. Да что только не готовили на ней - и сухари сушили, и картошку жарили и яичницу, но это в хорошие времена, а бывало, что кроме мороженого лука и приготовить нечего было.

- Так что, ребята, масло мне в те времена очень нужно было. - Объяснил ту необычную покупку Юрка.

После его рассказа возникла довольно долгая пауза, которую нарушила Таня.

- А монополия тогда зачем тебе нужна была, ведь перебивались практически с хлеба на воду?

- О, та штука тоже важна была. Это ведь настольная игра, в которую всей семьёй можно было сражаться. Мы и играли - бросишь кубик - и ты миллионер, покупаешь фирмы, продаешь, богатеешь. Доллары игрушечные младшая сестра Маша отсчитывала, так интересно ей было деньгами заведовать.

Представьте, за окном хмурый зимний вечер, фонари не горят, да и выходить по темноте на улицу опасно было, сами помните. А у нас хорошо, вся семья за столом, подначиваем друг друга по-доброму, рядом сковородка лепешки печет, красота. Так и жили. - Юрка улыбнулся.

- Так ты сейчас, наверное, директор маслозавода? - спросила Таня, - или инвестор, игры в монополию, поди, не зря прошли?

- Нет, в бизнесе у нас только сестра Маша, - ответил старосте Юрка, - ей точно монополия жизненный путь определила. А я психолог, в том числе семейный, если буду нужен - звони.

"Кому же ещё быть психологом, - подумала Таня, - если не тому пятнадцатилетнему пацану, радостно спешащему домой с двумя бутылками подсолнечного масла и капиталистической монополией".