Детские истории #бабушка

воды опустили туда пару яиц, поставили на плитку, засекли по настенным часам четыре минуты, вытащили яйца, стали чистить - что за дела, яйца сырые совсем... Мишка решил, что у нас часы на стене слишком быстро идут, повторили процедуру использовав дедов хронометр. Через четыре минуты тот же результат. Мишка высказал ценную мысль, что так как мы кладем два яйца в ковшик, то видимо они тепло поделить не могут и им не хватает чтобы свариться. Повторили процедуру с одним яйцом, Мишка засекает время, результат тот же. До меня наконец доперло проверить что будет, если подержать яйцо подольше. Стали проверять, Мишка дрожащим голосом вслух считал секунды после четырех минут с видом сапера, удивляющегося почему бомба еще не взорвалась. Результат уже стал получше - белок слегка свернулся. Зато были сделаны важные выводы о взаимосвязи кипения воды и его влияния на яйцо. В общем путем проб и ошибок получили мы таки нужный результат, а дед к обеду гигантскую яичницу - бабушка не стала ругаться, увидев кучу разбитых сырых яиц в чашке, а даже похвалила нас за сообразительность. Но когда через некоторое время нам предстояло самостоятельно сварить себе макароны - бабушка инструктировала нас уже гораздо подробнее...

успевал. Поэтому телеграфировал семье, обязательно быть на похоронах и максимально помочь во всём, о чём попросят. Мама подчинилась и быстренько собрав меня и старшую сестру, выдвинулась на малую родину в п. Лосиный Свердловской области.

Для понимания дальнейших событий надо сообщить, что моя бабушка была старой закалки человеком, перенёсшим такое, чего не под силу большинству. В 1937 её мужа, руководившего оркестром в Вятской губернии, закрыли по статье за то, что исполнял на танцах "антинародный" джаз, а после отправили копать уран для нужд страны. Где он спустя непродолжительное время стал вдруг светиться по ночам и скоро сгинул в невыносимых мучениях. Тогда матриарх, прикинув варианты, не стала дожидаться дальнейшего развития событий и свинтила подальше от "бдительных" соседей. А именно на Урал, где устроилась на торфоразработки и пахала в две смены, пытаясь не дать сд@хнуть с голоду своим четверым детям. Что собственно оказалось палкой о двух концах, поскольку дети выжили, а вот её в возрасте шестьдесят с небольшим парализовало. После чего она - видимо от безделья - ударилась в христианство, умудрившись сплотить вокруг себя все "прогрессивные силы" из числа местных богобоязненных старушек.

Когда наша семья прибыла на место, то старшая сестра, сославшись на то, что боится покойников, свалила к деревенской подружке. Мама, состоящая в сложных и запутанных отношениях с семьёй папы, тоже долго там не задержалась и упылила делиться бедой по старым знакомым. В итоге единственным официальным и полномочным представителем нашей фамилии на мероприятии выпало быть мне. Чем не преминули воспользоваться престарелые товарки почившей, поручившие мне в качестве жеста доброй воли почитать по усопшей Псалтирь. Чем я и занялся со всем усердием девятилетнего отрока.

Честно скажу... было ох... . как страшно, поскольку комната с открытым гробом освещалась всего десятком свечей и лампадкой перед образами. А из компании имелись лишь навязчивая книжка с трудночитаемым церковнославянским шрифтом с ятями и пара задремавших от моего заунывного прононса старушек.

Прошла вечность, когда я оторвал от ортодоксального текста усталые глаза и вознамерился попросить бабулькиных подружек подменить чтеца. Да вот только вокруг никого не оказалось. Видимо верующие пенсионерки решив, что я вполне себе справляюсь, разошлись по домам заняться вечными деревенскими делами и заботами, оставив меня в одиночестве.

Это был пи... ! Хорошо, что я на тот момент ещё не успел посмотреть кино про Вия от режиссёров Ершова и Кропачёва. А иначе видимо разделил бы судьбу главного героя этого фильма и остался в памяти современников "вечно молодым, вечно пьяным".

Собрав всю волю в кулак, я двинулся к выходу и уткнулся в закрытую снаружи дверь: "Опаньки. Вот это подстава. Видимо, бабки решили делегировать ответственность и отдать тему на аутсорс. Любимая тётка вернётся с дежурства на телефонной станции не раньше восьми утра. Сестра не покажется до обеда или вообще. Мама явно прибухивает с подружками и скоро можно её не ждать. Значит дело спасения утопающих в руках самих утопающих. Нам бы только день простоять и ночь продержаться".

Спустя час я был вынужден смириться с положением, успокоился и чувствовал себя вполне уверенным в том, что скоро всё наладится. Либо вернутся ушлые старушки и освободят меня от почётной обязанности, либо вернётся с работы любимая тётушка и тогда тем, кто виноват в моём заточении, не позавидуешь. Поэтому забросил чтение и стал развлекать себя чтением вслух анекдотов и сольным исполнением пионерских шлягеров. А в это время... . .

Догорев, погасла одна из свечей. Потом другая. Третья. Через полчаса в комнате стало темно и страшно. Стало казаться, что в пыльных углах кто-то шуршит и обсуждает, как половчее сожрать потенциального пионера.

Ну что ж, подумал я, суровые времена - отчаянные меры. После подошёл к бабулькиному иконостасу, где одиноко светила лампадка. Взял её и перекрестившись свободной левой рукой, обратился к самой большой из икон: "Дорогой товарищ бог! Извините, что не уверен насчёт вашего имени-отчества. Иосиф Виссарионович? Вы здесь? Если да, то поймите меня правильно. Мне надо книжку читать и свет нужнее, а то есть такая вероятность, что мою единокровную бабулю из-за моей халатности могут отправить не по тому адресу, который она планировала. К примеру в Ад или Чистилище. Что, согласитесь, несправедливо".

Прошло ещё два часа. Товарищ бог никак не отреагировал на явное неуважение, чем вызвал мой скепсис по поводу его существования. Поэтому я на время оставил чтение религиозной литературы и вернувшись к иконостасу, стал задавать неудобные вопросы: "Почему Вы, уважаемый, так плохо работаете? На Земле чёрт-те что творится. Луиса Корвалана вот осенью посадили. А Анжела Дэвис свободу получит? Во Вьетнаме не пойми что происходит. С болезнями и детской смертностью полный бардак. Апартеид опять же распоясался. Доколе? Поэтому делаю выводы, что вы, товарищ Бог, или прокрастинатор или, что вполне вероятнее, Вас просто нет".

Спустя два часа меня, так и не дождавшегося внятных ответов от бога на вполне резонные вопросы, выпустила на свободу вернувшаяся со смены тётка. Я оделся и вышел в морозное утро. Вдумчиво посмотрел на восток, где занималась заря нового дня. Прислушался к себе и вдруг осознал окончательно и бесповоротно, что разочаровался в религии. А после, плюнув в знак протеста в затянутое облаками хмурое небо, пошёл записываться добровольцем в анархический батальон.

забыли в ванне. Ну вот! Теперь мы никогда не познаем истину!

Все правильно, размышляю я, малыш любит засовывать белье в стиральную машинку, его хвалят за то, что он помогает бабушке. Он проявил инициативу и неординарность мышления, ждал, что за это его похвалят еще больше. Ему же никто не объяснял, что книги не стирают в машинке. Ругать за это нельзя. Он стоит рядом, радостно улыбается и ждет похвалы. Мягко объясняю ему, что он очень хороший мальчик, но в стиральную машину можно закладывать только одежду, а книги нельзя. Интересно, когда он успел это сделать, как я могла не заметить?

То, что раньше было книгой, отправляется в помойное ведро, а я отправляюсь в комнату, собираясь перевести дух и немного поскорбеть о загубленном платье. Но опуститься в кресло я не успеваю, застываю в положении «полуприсев»: в комнату входит малыш, держа в обеих руках по кухонному ножу. При этом он делает ими такие движения, как будто затачивает друг об друга. В голове проносится: «Где он мог это видеть? ». На полусогнутых приближаюсь к нему, стараясь не делать резких движений, а он доверчиво отдает мне ножи, не его лице написано: «Я знаю, что мне нельзя брать ножи, поэтому я принес их тебе! » Уфф! Опускаюсь в кресло.

Перевожу дух, тем временем малыш выбегает из комнаты. Через секунду спохватываюсь: дверь-то в кухню не заперта! Со всей скоростью, на которую я еще способна, бегу в кухню и вижу такую картину – малыш сидит на стуле и стягивает со стола кастрюлю с двумя литрами молока, поставленного на творог. Перед моим мысленным взором проносится картина, как я собираю тряпкой с пола два литра молока, молоко затекло под плиту и под холодильник, малыш хохочет и радостно шлепает по луже. Подбежать я не успеваю, так как уже примерно треть кастрюли свисает со стола. Тогда я испускаю ужасный крик. Не знаю, что услышал малыш в моем крике, может быть он услышал одновременно как кричит петушок, как визжит соседский мальчик, как мычит коровка и как храпит дедушка во сне? Однако этот звук его удивил и даже заставил замереть на мгновение. Этого мгновения мне хватило, чтобы сделать полтора прыжка и перехватить кастрюлю.

- Я хотела сказать, это трогать нельзя, - объясняю я малышу, выношу его из кухни и запираю дверь. Ну теперь-то я могу наконец опуститься в кресло и передохнуть! Иду по коридору, держась за стенку. Это меня и спасло, когда ноги запутались в каких-то нитках. Это малыш стащил с полки и распустил по всему коридору мое вязание. Причем, я могу поклясться, что когда я выходила из ванны, чтобы выбросить книгу, ничего такого на полу в коридоре еще не было!