Детские истории #девочка

одно только плохо — нет в посёлке морских свинок, и где их брать — неизвестно. А ей очень хочется морскую свинку, не поможет ли президент Медведев её достать?

И письмо отправила.

В Москве есть специальное Управление Президента Российской Федерации по работе с обращениями граждан. Там зафиксировали получение обращения из станицы Калитвенской, прикрепили к обращению бумажку, поставили большую красную печать и, не читая, отослали в администрацию Ростовской области, к губернатору Чубу для разбирательства с обращением по поводу морской свинки на месте.

В администрации Чуба есть такое же управление по работе с обращениями граждан, там письмо из президентского управления приняли, зафиксировали принятие, прицепили к нему ещё один лист, поставили ещё печать и, так же — не читая — направили в районную администрацию для рассмотрения обращения на месте.

Глава районной администрации обращение про свинку тоже не прочитал, но у него в аппарате тоже оказалось кому заняться обращением и, в итоге, его прочли. Офигели. И послали чиновников в школу, где учится талантливая девочка, написавшая письмо президенту Медведеву.

Чиновникам бы позвать родителей да сказать — купите ребёнку свинку. А если денег нет, то съездить в город и самим купить, а на вручение свинки позвать прессу и рассказать, как у нас выполняются поручения президента Медведева. И всем будет хорошо. Но на это мозгов ни у кого не хватило и чиновники напали на директора школы: кого, мол, вы тут воспитываете? чем у вас дети занимаются? письмо президенту писать, чего придумали!

Позвали все вместе с уроков девчонку и стали её мордовать, вызывай–де родителей. Дитё в слёзы. Мама в командировке, позвали тётю.

Тётя пришла, её тоже мордовать: кого вы растите? тут в стране кризис, а вам свинку морскую подавай, больше у президента Медведева дел нет, как свинок раздаривать… пишите от свинки официальный отказ!

Тётя поначалу офигела, но как пришла в себя — сказала им, кто они есть и откуда произошли, а так же что могут сделать со своим отказом. И поехала в редакцию местной газеты в городе Каменске.

В газете, как я уже упоминала, долго не могли проржаться. Но в итоге решили, что кризис там или не кризис, но ребёнок есть ребёнок и надо относиться снисходительно, тем более, девочка интернетом и компьютером пользоваться умеет, не дура, значит. А тут взяли ребёнка и замордовали, дитё говорит — я думала, моя мечта тоже исполнится, никого больше ничего не попрошу… Посмотрел на это редактор, взял 500 рублей, пошёл в зоомагазин и купил ребёнку морскую свинку.

Директор зоомагазина, услышав, куда пойдёт свинка, тоже долго ржал и дал в подарок свинке клетку и корм. Свинку в клетке с кормом отдали ребёнку, ребёнок счастлив, а редактор пошёл сочинять убойную статью и консультироваться, что ему за это будет от местной власти.

Вечером редактору позвонила тётя девочки и сообщила, что это ещё не конец истории!

После того, как она съездила в газету, тётя вышла в интернет и написала президенту Медведеву ещё одно письмо! Про то, как девочка написала президенту и что из этого вышло — в школе скандал, ребёнок замордован, чиновники требуют подписать отказ от предыдущего обращения, то есть от морской свинки.

Через два часа (почти ровно) к дому тёти прибыли чиновники с извинениями и ДВУМЯ свинками. Теперь у ребёнка уже три дарёные свинки, в газете вышла статья а чиновникам, судя по скорости реакции, всё ещё снится кошмары.

с подругами по телефону. Людей в вагоне было совсем мало и девочка смело взялась за меня:

- Дядя, а почему у вас женская сумочка?

Мама, не отрываясь от телефона, без энтузиазма упрекнула:

- Лиза, не приставай к дяде.

Я возразил:

- Ну что вы, она мне нисколько не мешает, наоборот, за разговорами и дорога веселее.

Мама удовлетворённо кивнула и уже больше не возвращалась из глубин своих телефонных интриг.

Я ответил:

- Это сумочка не женская и не мужская, это сумочка для фотоаппарата.

Потом Лиза рассказала, что они с мамой были в Москве на танцевальном конкурсе и что она заняла там четвёртое место. Девочка задавала железнодорожные вопросы, а я подробно отвечал: Почему рельсы стучат, зачем нужны шпалы и для чего электричка упирается в провода.

Потом она предложила:

- Дядя, а давайте во что-нибудь поиграем.

Я, не долго думая, предложил играть в города, но дело у нас не пошло, ведь Лиза ещё не знала ни одного города кроме Одинцово и Москвы. Тогда я предложил играть в рифмы и быстренько объяснил что такое рифма.

Девочка сразу поняла и со скоростью компьютера стала выдавать очень необычные, но филигранные рифмы на любые, самые сложные слова. Уже тогда я почувствовал что-то не ладное, но не подал виду, а Лиза сказала:

- Просто рифмы – это не интересно, давайте, вы мне будете говорить слово, а я буду придумывать маленький стишок с этим словом.

А не слишком ли самоуверенно, для шестилетней девочки? Подумал я и сразу решил начать с чего потруднее:

- Ну, придумай мне стишок со словом... со словом, скажем – Укупник.

- А что это такое?

- Это такой человек, у него фамилия Укупник.

Лиза закрыла глаза и без всякой паузы, дирижируя себе рукой, с выражением произнесла:

- Ко мне под юбку заглянул Укупник, но, я не испугалась, там подъюбник…

Я просто остолбенел и почувствовал себя сеньором Сальери, слушающим Реквием Моцарта.

Ни я, ни кто либо из моих знакомых, кроме, наверное, Димы Быкова, не смог бы вот так сходу выдать что-то подобное, а тут шестилетний Пушкин в электричке.

Мама Пушкина зашевелилась и не отрываясь от телефона бросила:

- Лиза, на следующей выходим, скажи дяде "до свидания", не забудь веер и пойдём.

Девочка встала со скамейки и быстро заговорила:

- Давайте скорее, а то нам выходить, последнее-припоследнее слово, чтобы я сочинила последний стишок.

Я, ещё не до конца очухавшись от подъюбника, выпалил совсем уж немыслимое:

- Павка Корчагин.

- А что это – павкакарчагин?

- Это тоже человек, Павка, ну, Павел – имя, а Корчагин – фамилия. Павка Корчагин.

Пушкин кивнул, закрыл глаза и с выражением выдал:

- В домике том, где жил Павка Корчагин, было темно, только палки торчали…

До свидания, дядя.

После того, как Лиза с мамой вышли, я ещё целых полчаса приходил в себя, чуть свою остановку не прозевал, ведь такого уровня рифмы мог выдавать как минимум Высоцкий, да и тот, наверняка не моментально, а после бессонной ночи.

Хоть бы ей поскорее объяснили, что она – Пушкин.

Ай да Лиза, ай да сукин сын…

так что, наверное, не ветрянка или чесотка, а какие-то безобидные болячки. Но выглядело жутенько.

Из-за этих болячек девочки постарше ее гоняли, называли паршивой. А она тянулась ко всем, видимо, не хватало ласки в своем детдоме. И в первый же день, когда я пришел в столовую и сел на стул, она подбежала, по штанам вскарабкалась ко мне на колени, обняла и замерла пугливо. Видно было, что она и боится, и надеется, что не прогонят.

А я не стал ее прогонять. Мне самому очень не хватало тактильных ощущений. У нас в семье телячьи нежности были не приняты, родители почти никогда нас не обнимали, с братом мы если не дрались, то играли во что-нибудь шумное. А в больнице пропало и то немногое, что было. Так что я обнял эту малышку, прижал к себе и стал покачивать. А она что-то такое завыла-запела, без слов, но очень уютное и ласковое.

Не помню ее имени. Все называли ее Мартышкой, у нее и правда было что-то обезьянье в личике. Когда я утром выходил из палаты, нянечки мне говорили: «Ну где же ты, невеста уже заждалась». Я негромко звал: «Мартышка! », и она, где бы ни была, слышала и бежала по больничному коридору мне навстречу с радостным воплем. Я подхватывал ее на руки и потом таскал на себе весь день, то на плечах, то под мышкой, то садился и сажал на колени.

Хотелось бы написать что-то вроде: «Мои родители удочерили Мартышку, и теперь она моя сестра». Но я рассказываю не рождественскую сказочку, а кусочек реальной жизни. Я ничего не знаю о ее судьбе. Может быть, ее и правда потом удочерили. Может быть, нет, и она покатилась по наклонной и спилась, как 90% детдомовцев. Может, преодолела всё и прожила достойную жизнь. А может, так и не научилась говорить и кончила свои дни в инвалидном доме.

А меня эта встреча перевернула. Я потом очень сильно тосковал по этому ощущению, когда мелкое теплое существо сидит у тебя на коленях и доверчиво обнимает. До сих пор считаю, что это – самое восхитительное, что может почувствовать человек в своей жизни, никакие сигары с коньяком, орг@змы и спортивные победы рядом не стояли.

Тоска прошла, когда родились мои собственные дети, а родились они довольно рано. С первого дня я их бесконечно обнимал, ласкал, таскал и тискал – но, конечно, не только тискал, но и укачивал, переодевал, мыл, кормил и делал всё остальное, что полагается делать с маленькими детьми. Случился в моей семейной жизни такой момент, когда я влюбился в другую женщину и задумался об уходе. Но задумался ровно на минуту, пока не задал себе вопрос: смогу ли я прожить хотя бы день без моих мартышек? Сразу понял, что нет, и вопрос был решен.

У моей жены была подруга Галя, которая вышла замуж за человека, помешаного на чистоте и порядке. Он мыл руки по двадцать раз в день и мог закатить скандал из-за одной крошки на полу или одной капли воды в раковине. Человек вырос в доме, полном грязи и тараканов, и двинулся на этой теме. Конечно, о детях в этой семье нечего было и думать, они ведь писают, какают, пускают слюни, срыгивают, размазывают еду по столу и так далее. Галя сперва переживала, потом смирилась.

Году на шестом этого брака Галя привела мужа к нам в гости. Он с опаской сел на наш не слишком чистый диван, держа руки на весу, как хирург перед операцией, чтобы ничего не коснуться. Но тут подошла наша младшая дочь, ей как раз было два года, и не говоря худого слова полезла к нему на колени.

Я прямо видел внутреннюю борьбу на его лице. Согнать вроде неудобно, не кошка всё-таки. Трогать – страшно и противно. Задал какой-то светский вопрос, типа как зовут твою куклу. Дочка охотно ответила, она в два года неплохо говорила. Сказала ему еще что-то, он ответил. Всё это держа руки на весу. Но постепенно он почувствовал, что ничего страшного не присходит, а происходит что-то хорошее, и перестал следить за стерильностью рук. Обнял дочку за плечи, покачал на колене, погладил по голове. Видно было, как человек оттаивает. Минут через двадцать он уже вел себя как любой другой гость в доме с детьми. Уходил очень довольный и жал всем руки, как нормальный человек.

А назавтра Галя позвонила моей жене в радостном потрясении: вернувшись от нас, муж потребовал немедленно, не откладывая ни на день, завести ребенка. Вот такая эстафета от Мартышки через мою дочь к Галиному сыну, который в ином случае мог бы и не родиться.

За оградой на зеленой траве роятся голуби. Даже клубятся вокруг какого-то желтого куска засохшего пирога или чего-то подобного. Если присмотреться, то клюет кусок один крепкий, сине-черный самец, отгоняя всех остальных голубей. Клюнул кусок, стукнул-пихнул очередного претендента, клюнул кусок, оттолкнул очередного. Во время стычек далеко не отбегает. Два шага в сторону и обратно кусок клевать. Никакой куриной солидарности и петушиного рыцарства. Тут съем сам, никому не дам. Дам, не дам, всех гоняет.

Девочка обращает внимание отца на эту голубиную свару. Ей не нравится синий жадина. Папа оживает, смотрит с интересом, но поддерживая ребенка, уточняет: “Жлоб, конечно, но грамотно территорию держит”.

Подлетает голубь, почти белого цвета. Сшибается с сине-черным, один раз, другой, и отгоняет сине-черного.

Девочка радостно подпрыгивает, держась за большую ладонь отца: добро побеждает зло. Но отец ласково поглаживает ее ручонку: он знает жизнь.

Победитель начинает клевать кусок. Отношение к другим, желающим поклевать, нисколько не отличается от поведения предшественника. Также гоняет всех дам и не дам. Но только этот гонорный, как польский шляхтич.

За иными соперниками бегает так долго, что у бесхозного куска успевает собраться целая стайка смельчаков. Белый пижон возвращается, стайка разбегается. Тот клюнет пару раз и опять рысит за очередным нахалом.

Длинные пробежки заканчиваются тем, что остатки пирога умыкают два воробья.

Мужик снова расслабляется на солнышке, удовлетворенно утвердив дочке:

“Вот, видишь, тут или клевать или понты показывать“.