Детские истории #дом

опускает сыну в открытый рот. Снаружи остается только шевелящийся кончик.

- Фкажу еу, фто это макавона... - радостно сообщает сынуля и послушно бежит в дом, на ходу торопливо запихивая жирного, не сладкого червя в рот поглубже. Отец еле сдерживает смех, глаза полны слез. Сын:

- Мууу, а пааа, ууу! Макавон! - радостное чадо показывает перемазанное грязью личико с торчащим изо рта червячком.

- Что, сыночек? Ой, сколько грязи нанес! - а в следующую секунду грохот выроненного из рук половника и дикий женский вопль:

- А-а-а! Что это у тебя?!

Сын с гордостью демонстрирует единение с природой, доставая облизанного дождевого червя, который чудом уместился у него во рту.

- Папа дал! - глаза ребенка горят от счастья: маме понравилось. Визг повторяется с еще большей силой. Понятно, так все тети выражают признательность. Окно с треском распахивается:

- Саша, ты меня в могилу свести хочешь?! Чему ты ребенка учишь? Меня чуть не вырвало!

Сдерживая рвущийся наружу смех и отворачиваясь от окна, чтобы жена не видела мокрые от слез глаза, папа с трудом напускает задумчивый вид. ..

Пора научить сына делать из кота музыкальную шкатулку...

наших проказ), Каштан (самый младший в нашей команде),Колесник (самый рассудительный), Кривохижа (циник), Вован (чудо в перьях). Кроме этого, засветились родители Гарика, а также его младшая сестра Марьяна. Собственно, сама история.

Как-то по нашей деревне пронесся слух, что Гарик копает огород по ночам голым (мол, чтоб днем в дикую жару не маяться). Конечно же, эта информация взволновала народные массы и мы непременно должны были проверить эти сплетни. НА ревизию подрядились самые отчаянные из нашей кампании. Итак, лунной ночью, мы подползали к дому Гарика (нам очень не хотелось попадаться на глаза ни жертве, ни его сумасбродному папаше) через заросли помидоров и картошки... Притаившись, мы начали выжидать появления нашего гвоздя программы, нудиста этого недобитого. Через час, потирая затекшие конечности, Гасаненко вынес на суд конструктивное предложение - раз жертва сама не идет нам в руки, то нужно хотя бы разбудить ее посредством воплей под окном и смыться (нельзя же, чтобы пропадал весь план). Лично мне эта идея очень не понравилась, и я предпочла залезть на близлежащую грушу и следить за развитием событий оттуда. Ребята решили рискнуть и уползли с сторону Гариковского дома... А я в это время очень удобно устроилась на дереве и смачно хрустела грушами =) Но через пару минут со стороны дома донеслось нечто такое, отчего фрукты выпали из рук и я сама чуть не слетела с дерева. Вопли, лай, рев, шум мотора, визг, кудахтанье... Но я решила никуда не бежать, рассудив, что ребята и сами прекрасно во всем разберутся, и осталась на дереве. Неожиданно нечто пронеслось мимо меня с диким топотом. Через минуту что-то маленькое, что впоследствии оказалось Гасаненко, подлетело к груше и мигом вскарабкалось на нее. Заметив меня, он принялся лихорадочно делиться впечатлениями... Выяснилось, что они неправильно рассчитали местоположение Гариковской комнаты и проорали "Нудист, подъем!" прямо в форточку его папаши. При этом они еще добавили несколько крепких слов, которые не печатаются публично =)) Ребята решили не уходить, не убедившись, что жертва все-таки проснулась... И она-таки проснулась, несмотря на большую отдаленность от места побудки - Гарик спал во дворе в гамаке. Дальше все было как в кино. Он на долю секунды успел опередить папочку и заорать, чтобы народ сматывался. Но наши не успели сориентироваться и кинулись в рассыпную. Во двор выскочил хорошо датый папа в майке и семейных трусах. Узрев чужих на своей территории, он рысью кинулся за ружьем и с воплями "Бей этих гадов, армянский орел!" попытался выстрелить в запутавшихся в рыболовных сетях ребят. Но, видимо, нам в тот день везло, у него вышла осечка. Разорвав сети нафиг, обезумевшая от страха толпа ринулась в единственное видимое убежище - сортир во дворе, и закрылась там. Все, кроме хитрого Гасаненко, затаившегося за толстым абрикосом, и шустрого Каштанчика, который в панике влетел в сарай, посшибал все перегородки и выскочил через противоположную дверь. При этом он умудрился больно пнуть мирно спящую свинью. Дико завизжав, армянская хрюшка прошибла двери и метеором понеслась в огороды. За ней, кудахтая и гогоча, посыпали куры и гуси.. Поднялся дикий лай со всех окрестностей, зажглись окна у соседей. В это время папочка понял, что ружье не поможет и решил протаранить туалет грузовиком, стоящим во дворе. Наши поняли, что дело дрянь и приготовились пасть смертью храбрых в столь негероическом месте...

Спасение пришло неожиданно - на крыльцо вышла мама Гарика и его сестра. Эта маленькая женщина с мощным басом в секунду укротила разбушевавшегося супруга, превратив его из разъяренного тигра в нашкодившего котенка. А наши под шумок благополучно удрали из туалета.

И вот, собравшись все вместе (включая Гарика, боявшего возращаться домой) под грушей, мы направили наши стопы в сторону нашей пятиэтажки, на крыше которой можно было всем вместе заночевать. Но не сделав буквально и пяти шагов в этом направлении, я поняла, что в кампании не хватает Вована! Где он?! Никто не помнил, был ли Вован с ними во время штурма туалета. На всякий случай, мы решили вернуться в уже затихший двор и поискать нашего павшего товарища (я уже готовилась лицезреть хладный труп горячо любимого друга)... Обшарив все вокруг, мы нашли лишь потерянный Колесниковский кроссовок. Тогда решили разделиться и обшарить огороды. Печально я ползла через заросли кукурузы, думая, что же будет дальше... Как вдруг меня что-то схватило за ногу! Заорав дурным голосом, я на всякий случай, хорошенько лягнула это нечто. Нечто ойкнуло и нехорошо меня обозвало. Не веря своим ушам, я повернула голову и увидела Вована - живого и невредимого!!! Едва сдерживая крики радости, я спросила, как же он выжил в этом кошмаре и где вообще был. На что мне последовал роковой ответ (цитата): "Да я на самом деле ЗАСНУЛ тут недалеко. Понимаешь, устал как собака, за день набегался - спать хотелось - жуть!" "А как же ты проснулся?" - растерянно спросила я, в душе понимая, что от царящего здесь грохота невозможно было не проснуться. "А МНЕ КУРИЦА ПО МОРДЕ ПРОБЕЖАЛА - Я ЧУТЬ НЕ УМЕР ОТ СТРАХА! ВЫ РАЗВЕ НЕ СЛЫШАЛИ КАК Я ОРАЛ?"

Я просто легла на землю, даже смеяться сил не было. С остальными, когда узнали, случилась неимоверная истерика =)) Кончилось тем, что мы все лето копали Гарику огород =)))

меня в страну приключений, которые она же к себе и притягивала. Немудрено, что она за это страдала и вынашивала планы мести. Отец её бил смертным боем (иногда действовало, но не долго).

Если отца я мог понять и простить в силу его статуса, то посторонние вмешательства в моё воспитание были чреваты "акциями возмездия" этим маргинальным педагогам, нихрена не смыслившим в педагогике. Больше всех преуспел в этом местный "Макаренко" . Дяденька был весьма скверным. К своим 40-ка годам он нажил сомнительную репутацию не в меру правильного "стукача" и гордо называл это проявлением активной гражданской позиции. Смысла этой фразы он скорее всего не понимал, но я точно знаю откуда он её почерпнул. Так как у дяденьки не было телевизора, он запоем читал газеты преимущественно в сортире. Его стремление к знаниям было настолько сильным, что в позе орла мог сидеть очень долго.

Самым гнусным поступком этого человека была демаскировка нашего укрытия оборудованного специально для прогуливания школы. Берлога была неказистой, но функциональной. А находилась она в заброшенном доме недалеко от школы. И если бы не этот злопёрдыш, явка ещё долго существовала. Этого простить было нельзя...

После неприятной беседы с родителями (опять же через [п]опу), я срочно созвал соратников на внеочередное совещание. Боевой клич был услышан. Совет стаи постановил подвергнуть подлеца aн@льной каре через расстрел. Обострённое чувство справедливости было катализатором гениальной идеи.

Несмотря на то, что хотелось отомстить, операцию готовили тщательно. Мы не имели права на ошибку. После рекогносцировки было решено выбрать самое слабое место-сортир. Разведка доложила, что одиноко стоящее здание на заднем дворе весьма ветхое и с большими дырами (этакая вентиляция местного гения) отлично подходило для операции. Сама конструкция строения подсказала идею катапульты. Туалет был слегка наклонён, под него просунута доска. Один конец доски был в яме с говном, а другой на улице. осталось только ждать, когда жертва сама зарядит катапульту.

Часа Х ждали долго. Нас распирало чувство скорой расправы, что выражалось диким ржачем и фонтаном новых идей на план "Б". Наконец таки говнюк решил сбросить балласт. Шёл он оглядываясь, будто что-то заподозрил. Этакий, с@ка, осторожный лев. Но зов природы оказался сильнее осторожности. "Подсудимый" вошёл в здание "суда", не зная того, что приговор уже вынесен заочно и обжалованию не подлежал. Сидел он долго (выносливый). Напряжение росло, губы кусали чтобы не смеяться и вот наконец раздался характерный шелест газетной бумаги. Прозвучала команда "Огонь". Что происходило в здании суда мы не видели, но отчётливо был слышен характерный шлепок и крик раненого в [п]опу слона. Мы считали его условно убитым так как [п]опа является наиважнейшим органом человека, ведь к ней крепится позвоночник и остальное навесное оборудование.

Месть злопёрдыша была страшна, но оно того стоило. Отец перед тем, как меня о[ман]дюлить ржал аки конь. Я прикладывая мокрый компресс к жопе думал, что всё это не зря.

накалу борьба с шариковыми . Ручками. С шариковыми ручками , я имею ввиду.

Да, мне 300 лет, я выполз из тьмы, я писал чернилами. Из-за чего все было в чернилах. И кляксы, кляксы! Забытое слово! Когда х[рена]к -и надо переписывать все! И да, ручки эти надо было заправлять чернилами толькотуставного цвета!

И тут в нашу жизнь пришел прогресс! Шарик! Не кляксится, не надо его заряжать, не пачкает все вокруг собой.

И все учительская гвардия, вся завучевская рать встала на праведный бой! Нет шарику! Тетради не принимаем! Домашки тоже!

Почему?

Объяснения были разными, но близкими по степени абсурда. Шариковые ручки… тадаммм… ПОРТЯТ ВОЗ… ПОЧЕРК!

Вот так вот. Как хочешь, так и понимай. И девок тоже портят, видимо. А так же наводят порчу на домашний скот и потраву на посевы.

На самом деле , ответ один: не положено.

Тогда-то до меня дошла простая истина, что раз за школу платит государство, то делается там все в его интересах.

Юниты обучаются вставать утром, [ман]довать туда, куда не хочу , зевая и матерясь, и делать то, что скажут. Чем абсурднее, тем тщательней делать. И не [зв]издеть.

Сам я имел на эту систему свои взгляды, потому как-то приперся на урок с гусиным пером.

Соседский дачный гусь с говорящей кличкой Полкан лишился пера в кровавой битве. Все руки, сволочь, мне исщипал. Орал страшно.

За партой я сидел , мнил себя пиитом, задумчиво вперяясь взглядом в потолок, и элегически шкарябал оным по папиру.

Соседи выли от хохота. Дальше было все предсказуемо: крики, вышвыривание в коридор, директор, родители, давящиеся от хи-хи, одобрительный [ман]дюль дома, и вот меня уже спрашивают школьные негодяи : где перо взял?

Полкана я сдал быстро.

Ободрали его, сердягу, так, что хоть сейчас в духовку суй.

И понеслась.

По Ленину. Партия школьных негодяев, вооруженная передовой теорией, увлекла с собой массы. Идея пошла в народ.

Учителя не смогли остановить вал народной фронды, и шариковые ручки узаконили.

Но мне, гадине такой, припомнили все.

Пришлось менять школу. Из этой я бы вышел с таким аттестатом, что и в тюрьму б не взяли. Палкой через ворота б от стен отпихивали.

мелкие пацаны ну никак не могли пройти мимо.

- Дядя, а дай нам немного гудрона? – два уличных хлопца с ведром стояли перед прорабом, который, только что пообедав и приняв на грудь, был в весьма прекрасном расположении души. Одним из этих хлопцев с ведром был я.

Дядя доброжелательно оглядел нас, сказал что-то типа да йтытьблнахбись оно в рот, берите, жалко что ли, нах? И отлил полведра черного, горячего месива.

Мы поначалу собирались его залить в разные формы и понаделать всяческого интересного, но сосед, существо никогда не трезвое и поэтому регулярно битое женой, встретившись нам на пути буркнул что-то типа «опять что-то сперли, бандиты малолетние», и тем самым предрешил свое ближайшее будущее.

Нам стало резко обидно, тем более, что в этот раз мы ничего не сперли, а очень даже честно выпросили. Фактурные изделия из гудрона отошли на второй план, а на передний вылез вопрос – как напакостить соседу за его слова несправедливые, ранящие трепетные детские души?

То, что нас опасались почти все взрослые соседи, никоим образом не говорит о пробелах в воспитании и огрубевшей духовности. А вот сосед этот нас не опасался. Он был смелым и глупым, этот сосед.

На повестке дня резко обозначился вопрос, как наказать соседа, чтобы впредь он не говорил про нас всякости несправедливые и порочащие.

Предложение залить гудроном замочную скважину было отметено ввиду его неэстетичности. Также не было принято во внимание предложение нассать на коврик перед дверью. Во-первых, писать мы не хотели, а во-вторых хорошо помнили, как за этим делом заловили пацана с нашего двора. Сначала его воспитывала предполагаемая жертва в виде шарообразной тетки, потом его воспитывал папа лично, потом его папу воспитывала тетка, потом папа, вдохновленный теткиными непедагогическими словами, опять воспитывал его, потом все вместе дружно пошли к тетке и пацан собственноручно стирал коврик в теткиной ванне. Потом пацан пошел домой, а папа остался. Потом пришла с работы мама и с виртуозностью средневекового иезуита выпытала все события дня минувшего. Потом он вместе с мамой пошел показывать квартиру, где писал на коврик. Но мама почему-то на коврик даже не посмотрела. А посмотрела она взглядом тяжелым, как кузнечный молот на дверь и сказала – «Иди сынок домой».

Что там было не знает никто, только испуганные соседи тихим шепотом рассказывали друг другу, как мама катала шарообразную тетку по лестничной площадке, и как папа, после теткиного самогона кривой как ветка саксаула, скакал по подъезду в семейных трусах и кричал, что он де тимуровец и помогает людям стирать обосанные хулиганами коврики.

В общем, вспомнив сию трагедию, мы отказались от такого мщения.

Мы зашли в подъезд, посмотрели на соседскую квартиру… Кто помнит, раньше, когда все было плохо и застойно, обувь выставляли в коридор. Да, все тогда было плохо, но обувь стояла. И никто ее не воровал. Хотя было все плохо. Да.

В этот раз перед соседскими дверями стояли его валенки. Нам, тогда еще мелким мальчишкам, эти валенки казались туннелями в вонючую преисподнюю.

Про вонючую я ни капельки не преувеличиваю. То, что сосед выставил свои валенки за дверь, можно было определить по запаху еще с первого этажа.

Собаки, инстинктивно опасаясь сжечь свои обонятельные органы, боялись заходить в подъезд. А летом к нам даже мухи не залетали по той же, наверное, причине. Потому что у всех нормальных людей над дверью висела подкова, а у соседа – валенки. То, что один раз он спрятал в них бутылку водки, а валенки не выдержав упали на крашенную макушку его супруги, не отвратило его от привычки развешивать вонючие войлочные произведения искусства над дверью.

Но сейчас была зима, и два валенка, прижавшись друг к другу, дружно пованивали стоя на посту около двери.

Не скажу, что идея пришла внезапно. До этого мы много всяких перебрали, но остановились именно на этой.

На какое-то время валенки исчезли, а через час опять появились. С виду все как было, так и осталось. Даже запах. Запах мазута, котором они были испачканы снаружи и запах мертвых носков пополам с запахом мокрого войлока изнутри.

Сосед как обычно пришел вечером, выписывая ногами такие кренделя, будто тащил на себе не тело худосочное, а минимум вагон с арбузами.

- Ведро выкини! – раздалось от его двери и мы прильнули к глазку, стараясь одновременно рассмотреть эффект. А эффект был! Не зря же мы, проявляя чудеса художественной лепки, целый час лепили из податливого гудрона к валенкам дополнительные десять сантиметров к носку, а потом, выкинув из холодильника все полки, остужали это вонючее произведение искусства. То, что валенки стали на десять сантиметров длиннее, сосед вроде бы и не заметил, списав это на лишний самогон в теле. Это мы поняли, когда он не сумев совладать с новым размером, навернулся еще на подходе к лестнице. Кряхтение соседа, собирающего содержимое рассыпавшегося ведра про «забористый самогон» и «нифига себе поужинал» намекало на то, что к валенкам у него претензий не было. В щелку приоткрытой двери мы смотрели как сосед, напоминая уже три раза подорвавшегося сапера, ползает по лестничной площадке таща за собой потяжелевшие валенки и ничего не подозревая. Выглядело все так: - увидя очередную картошкину очистку, сосед, стоя на коленях, вытягивал вперед руки, опирался на них, потом со стоном рожающей двойню подтягивал одну ногу, секунду отдыхал, потом подтягивал вторую. Противостояние с валенками, обретшими новую силу, давалось нелегко. Соседа становилось жалко. Еще тревожило одно обстоятельство. В процессе перемещения тела и подтягивания ног с валенками, последние шаркались вылепленными гудронными носами об пол и немного деформировались. А мы их так тщательно замазывали мазутом, который соскребли с этих же валенок! За соседом оставались два черных следа и возникало впечатление, что он резко ударил по тормозам и пошел юзом, оставляя следы шин.

Когда сосед встал и опустил глаза вниз… В общем ведро, упавшее из ослабевших пальцев опять упало и немного разгрузилось на пол неопрятной кучкой. Но соседу было пофиг, он с ужасом смотрел на кончики валенок, которые после ползанья по полу теперь напоминали ласты моржа, правда не такие пропорциональные, как у этого прекрасного животного. Мужик шлепал губами, шевелил в воздухе грязными пальцами, будто плел невидимую паутину и пытался найти логичное объяснение увиденному.

Логичного объяснения найдено не было. Это мы поняли, когда сосед осторожно, будто его за яйца держит бешенная горилла, покинул валенки, двумя пальцами поднял их и на вытянутых руках понес на помойку. Босиком.

На его лице блуждала… Не, не улыбка… Скорее выражение человека, постигшего вселенскую мудрость, или открывшего источник вечной молодости. С тех пор валенок перед его дверью не наблюдалось.

Подъезд задышал полной грудью.

Я играю зайца. В 10 утра надо быть в школе с костюмом. Слова я выучил. Где костюм?

Остаток субботы и большую часть воскресенья я ищу костюм, попутно надеясь, что проблема рассосется как-нибудь сама, ну например, упадет гигантский метеорит, и все спектакли с костюмами резко станут неактуальны. Покупать на один раз, во-первых, давит жаба, во-вторых, вы пробовали найти карнавальный костюм в магазинах через три недели после Нового года? И не пробуйте, пожалейте свои нервы.

Друзья-родные предложили один наряд пирата, один - белочки и один костюм зайца, в котором на утреннике выступал их трехлетний карапуз. Трещащий по швам заяц, которого я вообразила, меня не вдохновил.

К вечеру воскресенья проблема так и не рассосалась.

- Так ты сшей, мама! Ты же умеешь шить! – предложила деточка.

Я аж прослезилась. Кто-то в этом мире в меня верит! Я, видите ли, шью вдохновенно, но хреново. В стране слепых мои изделия, может, и проканали бы, но не желать же ослепнуть всему второму Б вместе с учителями и зрителями!

- Окей, - говорю, - щас я отпорю рукава от твоей белой водолазки, пришью их к трусам, остаток от водолазки натянешь – готово! Так пойдет?

- Я, - говорит, - тогда с тобой разговаривать не буду.

- Если ты в таком костюме придешь на спектакль, ни с тобой, ни со мной больше вообще никто разговаривать не будет. Так что волей-неволей будешь общаться с родной матерью…

«…Ехидной» - высвечивается в глазах сына.

- Может, отделаемся шапочкой? Ну там брюки, водолазка белая (с рукавами! ) и шапочка? С ушами? Шапочку я осилю.

- Нам сказали – надо костюм!

Сын сопит и дуется. Хорошо, дорогой. Будет тебе костюм.

И вот два часа ночи. Сын спит. Весь второй Б спит. Учитель, выдавший моему сокровищу роль зайца, доброго ему здоровья, тоже спит. И только я в ночи леплю костюм привычным дендрофекальным методом. Слава моим хомячьим привычкам – кусман белой ткани у меня нашелся. Хватило ровно на все. Без выкройки, без нихрена – сметала штаны. Посмотрела.

Боги, у нас будет первый в истории заяц, похожий на санитара дурдома.

Сметала шапочку. Ну что там шить – четыре клина, в швы уши, набитые синтепоном (вот когда он мне пригодился, собака! Как знала! ). Сын спит. Примерила на себя.

Память услужливо подсунула словосочетание «свинья в ермолке».

Ткани больше нет. Пришью уши, пойдет так.

Почему ему не досталась роль, допустим, елки? Я как раз нашла тот заныканный котами зеленый габардин…

Что вы себе думаете, все так и кончилось? Ага. Щас.

Только не в нашей семье.

Утром растолкала деточку. Примеряй, говорю, будем смотреть, что получилось. Сначала давай шапку, я посмотрю, не надо ли уши переставить.

Примерил.

- Мама, - сказал сын.

- …, - сказала его мама.

Ну как вам сказать… Вот вы точно видели в сети фото костюма птички, который заботливый папа сляпал для дочери. Ну тот, который одновременно похож на чумного доктора и ночной кошмар? Так мы бы его затмили в момент.

«И ведь какая-нибудь зараза придет с камерой», - с грохотом проносится у меня в голове.

Триста тысяч просмотров на Ютубе. Придется менять фамилию, школу, город и страну. Может, лучше сразу харакири?

Я не представляла, насколько способен менять внешность головной убор из белой тряпочки. Чадо скалилось. Уши, набитые синтепоном, гнусно торчали в разные стороны.

Дальше надо было вдернуть резинку в штаны.

Нет резинки.

Буквально на днях, разбирая кладовку, видела большой моток бельевой резинки. Сегодня его там нет. И в коробках с шитьем нет, и в пакетах, и в ящиках, и вообще нигде нет. И в холодильнике нет.

Хыка и Тай-Лунг, если вы это читаете (а я знаю, что читаете), всеми богами прошу, не выходите из-под дивана. Ну до вечера хотя бы. Не дайте взять грех на душу.

Шнурка подходящего тоже не нашлось. Я посмотрела внимательно на сына. Остальные артисты могли сидеть дома. Достаточно выпустить на сцену мою деточку, и пусть он там немного постоит в своей ермолке с ушами, придерживая у пуза белые штаны. Зрители будут в обмороке, режиссер тоже.

- И все-таки я предлагаю взять маркер и крупно где-нибудь на тебе написать, что ты заяц. Чтоб не перепутали.

- На лбу давай напишем, - советует деточка. – Или табличку сделаем и на грудь мне повесим, а на ней напишем…

«… Он помогал партизанам», - мрачно додумываю я. Вот не думала, что чувство юмора по наследству передается. Хороший мальчик. Далеко пойдет.

- Спокойно, - говорю, – Щас появятся Мистер Пропер и Аркадий Паровозов и что-нибудь придумают. Я в телевизоре видела.

Подождали. Никто не появился. Видимо, для спасения кошмарных зайчиковых костюмов супергероя еще не придумали.

Но спасать-то было надо. Чадо уперлось. Нужно костюм. А то все подумают, что мы лентяи!

Боги, думаю, пусть лучше все считают нас лентяями, чем маньяками. Потому что я бы, увидев ребенка в таком костюме, немедленно накатала бы телегу в опеку. С фотографиями.

Вот тебе, говорю, хвост, вот булавка. И пусть тебе его этой булавкой приколют куда полагается. А уши… что уши, неси осеннюю шапку, щас мы к ней эти уши и приколхозим.

И приколхозили. Получилось больше похоже на осла, чем на зайца. Но все равно лучше, чем было.

Так и пошел. Так и выступал. Говорят, это был очень артистичный заяц.

Про коричневую осеннюю шапку с ушами и приколотый булавкой хвост тактично не сказали ни-че-го... )))

после службы в Морфлоте. Альбина, почему-то всё детство так и думала, что геморрой это болячка, которая у папы на ноге. С чего она это взяла до сих пор никто не знает, но разубеждать ребёнка мы тогда не стали.

Даже однажды когда я ей сказала: «Альбина, не сиди долго в туалете, геморрой вылезет», она ответила, что когда сидит, у неё ножки до пола не достают, поэтому геморроя не будет.

Ну так вот, поехали мы отдыхать на озеро Чарвак. Местные жители, увидев экзему на ноге, стали утверждать, что лекарь из соседней деревни сможет это вылечить. Мы все отправились к лекарю. Он зашел к нему, лекарь сказал, что экзему нужно расчесать, потом отваром какой-то травы обвел эту болячку, написал на ней слово «Аллах», почитал молитву, и дал какую-то таблетку. Поставил диагноз, что это связано с печенью. Ну, он вышел от лекаря, рассказал, как дело было, показал ногу, и мы поехали обратно.

Когда мы вернулись домой, Альбина, сидя во дворе на скамеечке с радостью рассказывала соседям, как мы ездили отдыхать.

Позже мы выяснили следующий диалог:

Соседка(С) – Ну как вы съездили?

Альбина (А) – Хорошо съездили, заодно папе геморрой вылечили

С – Как геморрой вылечили?

А – Ну дедушка один есть, он геморрой лечит.

С - И как же он лечит?

А – Ну он сначала попросил папу геморрой расчесать, ну не будет же он сам ему геморрой чесать, потом вокруг обвёл, и посерединке «аллах» написал.

Соседка чуть в обморок не свалилась от таких методов лечения, но взяв себя в руки стала дальше выяснять:

С - А ты Альбиночка откуда знаешь?

А - А папа от доктора когда вышел, он нам показал?

С – А мама где была?

А – Мама с нами была, папа ей геморрой тоже показал. А ещё он таблеточку ему дал, потому что геморрой уже до печени доставал.

Мы потом еще долго смеялись, после того как мама с соседкой выяснили, кто какой геморрой имел ввиду.

это у них называется. Вожатая встретила её улыбкой людоеда.

Я не сразу уехал. Сел в ресторане неподалёку. Это не ближний лагерь, а помощь хороша, когда мгновенна. Ждал, ждал – ничего. Видимо, дочь выросла и сама справляется с людоедами. Это немного грустно.

Как только Ляля вошла, в неё тут же влюбился Денис. Сбегать до окончания любви глупо. На вечерней дискотеке Ляля получила четыре приглашения на танец, но Денис проявил себя как настоящий боксёр. Целый королевский бал с дуэлями получился. На ужин подали макароны по-флотски, удивительно вкусные. Ляля съела три порции, что составило 3 % её веса. Дома я пытался повторить это волшебное блюдо, ничего не вышло. Какие-то общепитовские принципы ускользают. Быть может, слишком чисто мою посуду – и сразу вкус не тот.

Во второй день лагеря разучивали танец для дискотеки, не хотелось пропустить фурор. Потом ночью вызывали дух Сергея Есенина. Поэт не явился, но и без него было страшно, как и планировалось. Жизнь в лагере оказалась возможна. Ледовитый океан в этом смысле всё-таки хуже.

На третий день устроили «зарницу» с деревянными автоматами. Ляле в бою отдавили палец ноги. Пришлось бинтовать. Подходили другие дети, спрашивали о переживаемой боли. Уезжать домой на пике популярности втройне глупо, Ляля снова осталась. Тем более, вечером жгли костёр, пекли картошку по технологиям каменного века. У картофеля-фри появился реальный конкурент.

На шестой день приехал я. С проверкой. Подозрительно всё тихо, мне показалось. Времени общаться не было. Ляля забрала фрукты, поцеловала и поскакала назад. Взрослая такая, незнакомая. Потом, за день до окончания срока, вдруг звонит. Приезжай, говорит, забирай срочно. В машине призналась: в день прощания все реветь будут, я этого не переношу. Вернусь домой, сама поплачу. Мне кажется, это очень по-взрослому. Я сам всегда реву без свидетелей, благодаря чему и прослыл эмоционально зрелым человеком.

У меня было много планов на Лялино детство. Чапаева посмотреть. Поймать щуку или головастика хотя бы. Прыгнуть с тарзанки мимо озера, но не убиться, а заявить себя отцом с хорошим чувством юмора. Найти, в конце концов, этот проклятый боровик. Но Лялино детство короткое оказалось. Вжик – и всё. Оглянулась и пошла.