Детские истории #дом

оборачивается ко мне и с какой-то безумной надеждой во взгляде тянет

ко мне руки:

- Мама, я больше всего люблю мочу сдавать!

* * *

В больнице Санька научился считать, я этому порадовалась и это дело

поощряла. Ходили с ним на процедуры, общались с больничным людом, и

часто я наблюдалала, как он, видя новые предметы, беззвучно шевелит

губами и двигает пальчиком - считает. Иногда роняет: "Три лампы в палате

у нас", или: "Пять пуговиц на халате у тети", или: "Четыре мухи на стене

сидят", ну и т. д.

В палате нашей лежат - кроме него и меня – еще три мальчика, школьники

младших классов. И вот как-то пришла медсестра, загнала всех четверых на

кровати, сделала уколы и ушла. После этого в палате тишина, дети

подавленно молчат, переживают случившееся. Потом один из мальчиков

решает встать. С трудом сползает с постели, тихо жалуясь:

- Блин, [п]опа болит...

Небольшая пауза, после чего Санек ровным голосом уточняет:

- Четыре жопы болят.

* * *

В песочнице трое друзей: пятилетние Маша с Димой и мой трехлетний Санек.

Маша говорит Диме:

- Давай играть. Я буду хозяйка дома, а ты будешь хозяин дома.

Забытый по малолетству Санька суетится:

- А я буду... А я буду... Ваш папа!

* * *

Стараюсь выманить Саньку на прогулку. Говорю ему:

- Давай мы с тобой сейчас оденемся и поедем зверей в Африку лечить.

Рассказываю, уговариваю. Не помогает.

Спряталась от него в ванной. Слышу, он ходит, ищет меня и говорит

растерянно:

- Где мама... Мама в Африку ушла...

* * *

Суечусь на кухне по хозяйству. Нехватка времени, ничего не ладится. Тут

еще Санька пристал с расспросами. Только объяснила, спрашивает опять то

же самое. Я громко выговариваю ему:

- Саша, у тебя зачем голова на плечах? Соображай хотя бы немного сам!

Санек обиженно замолчал. Потом тихонько говорит:

- Морда мохнатая.

* * *

Делаю Саньке воду с вареньем. Он с нетерпением прыгает на своем

стульчике, тычет пальцем в направлении стакана:

- Вот это вот... Стаканчик... Дать... Полное баланды... (см. "Кошкин дом")

* * *

Читаем с Санькой "Золушку". Он спрашивает:

- Мама, что такое слуга?

Я отвечаю:

- Это, Саша, у богатых были такие люди – слуги. Они и стирали, и

убирали, и готовили – все делали.

Саньку озаряет:

- Мама, а ты – слуга?

* * *

Купила Саньке детское домино. Говорю ему:

- Вот здесь на коробочке написано: игра, детское домино.

Спустя какое-то время вижу, как он "читает", водя пальцем по коробке:

- Дет-ска-я до-мо-ва-я иг-ра.

* * *

Саньке подарили новую книжку про животных. Листаем ее вдвоем с ним.

Обсудили понятия травоядных и хищников. Я ему привела примеры: "Корова,

лошадь – травоядные животные, а лев, тигр, волк – хищники". Убежал

играть. Потом бежит с вопросом:

- Мам, а спиногрызы – хищники?

* * *

"Пасем" наших драгоценных отпрысков во дворе. Они копошатся в песочнице,

а мы, несколько молодых пап и мам, стоим рядом и что-то увлеченно

обсуждаем. Рядом с песочницей – невысокое раскидистое деревце ранетки,

на которое любят лазить дети. И в этот раз один из мальчишек, Фаиль,

оставил свои куличи и решил слазить. Залез на нижнюю ветку - и ни туда,

и ни сюда. Один из взрослых, Серега Ионов, отвлекшись на секунду от

разговора, спустил древолаза на землю, после чего продолжились игры и

разговоры. В какой-то момент из песочницы слышится осуждающий Сашкин

бас:

- Дядя Сережа, положите Фаиля обратно на ветку – он дразнится!

* * *

- Ма-ляв-ка! Ма-ляв-ка! Мне семь лет, а тебе – только пять! Я в школу

пойду! Ты – малявка, а я – уже большой! - дразнит Сашку сосед Сережка.

Приунывший было Санек защищается:

- Зато ты раньше меня старичком станешь.

* * *

Выбиваясь из сил, тащу санки с Сашкой через длинный грязный рыхлый

сугроб, а он там в санках играет в шофера и кричит мне:

- Мама, быстрее, быстрее! Я третью скорость включил!

* * *

У нас сидит в гостях знакомый. За разговором поинтересовался, как мы

встретили Новый Год. Потом говорит:

- А я на Новый Год болел.

Я спрашиваю:

- Чем?

- Да черт его знает чем. То ли ОРЗ, то ли грипп подхватил.

А Санька, хихикая, острит:

- А, может, мухомор съел...

* * *

Санек плещется в ванне, "плавает", "ныряет". Лег на спину, выставил свой

стручок из воды и радостно говорит мне:

- Смотри, труба на корабле!

* * *

Переодеваю Саньку. Тут меня из другой комнаты позвал муж, и я

откликаюсь:

- Подожди, у меня тут Санек в костюме Адама.

- В каком костюме? – насторожился сын.

- Когда человек голый, про него говорят, что он в костюме Адама.

Санек немного подумал, а потом заявил:

- Мама, а у тебя лицо в костюме Адама.

* * *

Октябрь. Саньке очень понравилось плескаться в лужах, но мне, конечно,

это не пришлось по душе. Чтобы избежать слез, старалась его отвлечь.

Когда он приближался к луже, я начинала отходить быстрым шагом и

говорила:

- Саша, я пошла! До свидания! – и он, помедлив, догонял меня.

И вот это перестало действовать. Теперь, когда на нашем пути попадается

симпатичная - глубокая, грязная - лужа, Санек резво бросается в самую

середину и, опережая меня, орет оттуда моими же словами:

- Я пошла! До свидания!

Мол, ну и проваливай.

мелкие пацаны ну никак не могли пройти мимо.

- Дядя, а дай нам немного гудрона? – два уличных хлопца с ведром стояли перед прорабом, который, только что пообедав и приняв на грудь, был в весьма прекрасном расположении души. Одним из этих хлопцев с ведром был я.

Дядя доброжелательно оглядел нас, сказал что-то типа да йтытьблнахбись оно в рот, берите, жалко что ли, нах? И отлил полведра черного, горячего месива.

Мы поначалу собирались его залить в разные формы и понаделать всяческого интересного, но сосед, существо никогда не трезвое и поэтому регулярно битое женой, встретившись нам на пути буркнул что-то типа «опять что-то сперли, бандиты малолетние», и тем самым предрешил свое ближайшее будущее.

Нам стало резко обидно, тем более, что в этот раз мы ничего не сперли, а очень даже честно выпросили. Фактурные изделия из гудрона отошли на второй план, а на передний вылез вопрос – как напакостить соседу за его слова несправедливые, ранящие трепетные детские души?

То, что нас опасались почти все взрослые соседи, никоим образом не говорит о пробелах в воспитании и огрубевшей духовности. А вот сосед этот нас не опасался. Он был смелым и глупым, этот сосед.

На повестке дня резко обозначился вопрос, как наказать соседа, чтобы впредь он не говорил про нас всякости несправедливые и порочащие.

Предложение залить гудроном замочную скважину было отметено ввиду его неэстетичности. Также не было принято во внимание предложение нассать на коврик перед дверью. Во-первых, писать мы не хотели, а во-вторых хорошо помнили, как за этим делом заловили пацана с нашего двора. Сначала его воспитывала предполагаемая жертва в виде шарообразной тетки, потом его воспитывал папа лично, потом его папу воспитывала тетка, потом папа, вдохновленный теткиными непедагогическими словами, опять воспитывал его, потом все вместе дружно пошли к тетке и пацан собственноручно стирал коврик в теткиной ванне. Потом пацан пошел домой, а папа остался. Потом пришла с работы мама и с виртуозностью средневекового иезуита выпытала все события дня минувшего. Потом он вместе с мамой пошел показывать квартиру, где писал на коврик. Но мама почему-то на коврик даже не посмотрела. А посмотрела она взглядом тяжелым, как кузнечный молот на дверь и сказала – «Иди сынок домой».

Что там было не знает никто, только испуганные соседи тихим шепотом рассказывали друг другу, как мама катала шарообразную тетку по лестничной площадке, и как папа, после теткиного самогона кривой как ветка саксаула, скакал по подъезду в семейных трусах и кричал, что он де тимуровец и помогает людям стирать обосанные хулиганами коврики.

В общем, вспомнив сию трагедию, мы отказались от такого мщения.

Мы зашли в подъезд, посмотрели на соседскую квартиру… Кто помнит, раньше, когда все было плохо и застойно, обувь выставляли в коридор. Да, все тогда было плохо, но обувь стояла. И никто ее не воровал. Хотя было все плохо. Да.

В этот раз перед соседскими дверями стояли его валенки. Нам, тогда еще мелким мальчишкам, эти валенки казались туннелями в вонючую преисподнюю.

Про вонючую я ни капельки не преувеличиваю. То, что сосед выставил свои валенки за дверь, можно было определить по запаху еще с первого этажа.

Собаки, инстинктивно опасаясь сжечь свои обонятельные органы, боялись заходить в подъезд. А летом к нам даже мухи не залетали по той же, наверное, причине. Потому что у всех нормальных людей над дверью висела подкова, а у соседа – валенки. То, что один раз он спрятал в них бутылку водки, а валенки не выдержав упали на крашенную макушку его супруги, не отвратило его от привычки развешивать вонючие войлочные произведения искусства над дверью.

Но сейчас была зима, и два валенка, прижавшись друг к другу, дружно пованивали стоя на посту около двери.

Не скажу, что идея пришла внезапно. До этого мы много всяких перебрали, но остановились именно на этой.

На какое-то время валенки исчезли, а через час опять появились. С виду все как было, так и осталось. Даже запах. Запах мазута, котором они были испачканы снаружи и запах мертвых носков пополам с запахом мокрого войлока изнутри.

Сосед как обычно пришел вечером, выписывая ногами такие кренделя, будто тащил на себе не тело худосочное, а минимум вагон с арбузами.

- Ведро выкини! – раздалось от его двери и мы прильнули к глазку, стараясь одновременно рассмотреть эффект. А эффект был! Не зря же мы, проявляя чудеса художественной лепки, целый час лепили из податливого гудрона к валенкам дополнительные десять сантиметров к носку, а потом, выкинув из холодильника все полки, остужали это вонючее произведение искусства. То, что валенки стали на десять сантиметров длиннее, сосед вроде бы и не заметил, списав это на лишний самогон в теле. Это мы поняли, когда он не сумев совладать с новым размером, навернулся еще на подходе к лестнице. Кряхтение соседа, собирающего содержимое рассыпавшегося ведра про «забористый самогон» и «нифига себе поужинал» намекало на то, что к валенкам у него претензий не было. В щелку приоткрытой двери мы смотрели как сосед, напоминая уже три раза подорвавшегося сапера, ползает по лестничной площадке таща за собой потяжелевшие валенки и ничего не подозревая. Выглядело все так: - увидя очередную картошкину очистку, сосед, стоя на коленях, вытягивал вперед руки, опирался на них, потом со стоном рожающей двойню подтягивал одну ногу, секунду отдыхал, потом подтягивал вторую. Противостояние с валенками, обретшими новую силу, давалось нелегко. Соседа становилось жалко. Еще тревожило одно обстоятельство. В процессе перемещения тела и подтягивания ног с валенками, последние шаркались вылепленными гудронными носами об пол и немного деформировались. А мы их так тщательно замазывали мазутом, который соскребли с этих же валенок! За соседом оставались два черных следа и возникало впечатление, что он резко ударил по тормозам и пошел юзом, оставляя следы шин.

Когда сосед встал и опустил глаза вниз… В общем ведро, упавшее из ослабевших пальцев опять упало и немного разгрузилось на пол неопрятной кучкой. Но соседу было пофиг, он с ужасом смотрел на кончики валенок, которые после ползанья по полу теперь напоминали ласты моржа, правда не такие пропорциональные, как у этого прекрасного животного. Мужик шлепал губами, шевелил в воздухе грязными пальцами, будто плел невидимую паутину и пытался найти логичное объяснение увиденному.

Логичного объяснения найдено не было. Это мы поняли, когда сосед осторожно, будто его за яйца держит бешенная горилла, покинул валенки, двумя пальцами поднял их и на вытянутых руках понес на помойку. Босиком.

На его лице блуждала… Не, не улыбка… Скорее выражение человека, постигшего вселенскую мудрость, или открывшего источник вечной молодости. С тех пор валенок перед его дверью не наблюдалось.

Подъезд задышал полной грудью.

- НЕТ! - рявкнула подруга жизни в домофон и тут же, чтобы я не испугался, добавила - Лифт не работает!

"А не пойти ли мне на девятый этаж пешком? Пум-пум! " - подумал я - "Кроме того, что это оригинально, это ещё и единственно доступный для меня вариант. " И так как больше умных идей почему-то не было, я стал подниматься по лестнице.

Путь был долгим, где-то на середине я незаметно для себя стал громко думать вслух -

Ес-ли б ми-шки бы-ли пчё-ла-ми, то о-ни бы ни-по-чём, ни-ко-гда и не по-ду-ма-ли так вы-сО-ко стро-ить дом.

Этажом выше раздался радостный визг и быстрый топот ног, какая-то девчонка мелкой наружности с косичками, взахлеб тараторила:

Мишкаоченьлюбитмёд.

Бум! - вслед за ней, едва поспевая, через две ступеньки прыгал дедушка, похожий то ли на профессора, то ли на интеллигентного Бармалея.

Почемуктопоймёт?

Бум!

Всамомделепочему?

Бум!

Мёдтакнравитсяему?

ХОБА! - с победным ревом ветерана-космодесантника мелкая спрыгнула с последней ступеньки.

Держась за сердце, Бармалей прислонился к стенке и злобно сверкнул на меня глазами:

- И незачем было так орать!

- Он и в первый раз прекрасно слышал! - восторженно завизжала добрая внучка и запрыгала вокруг деда.

Дедушка закатил глаза и открыл дверь в квартиру, оттуда на лестничную площадку выскочил шикарный котище, хвост метлой, морда - ВО! и пушистый, зараза, до такой степени, что чисто визуально казался раза в два больше девчонки. Однако, увидев смысл всей жизни её родителей, он как-то резко уменьшился в размерах и попытался куда-нибудь по тихому зашкериться, но мелкая с победным кличем Чингачгука уже схватила его и со всей дури ласково прижала к себе, после чего широко расставляя ноги, чтобы не наступить на волочившийся по полу хвост, понесла страдальца в квартиру. Хоть дед ничего и не сказал, но я могу поклясться, что когда он провожал взглядом кота, то в его взгляде явственно читалось - "Каждый сам за себя! "

Дедушка ещё раз обреченно вздохнул и посмотрел на меня:

- А вас, молодой человек, я пригласить не могу. Я смотрел мультик про Винни Пуха и знаю, чем он заканчивается.

Через неделю я встретил эту парочку. Улыбнувшись малой, я назвал её Пятачком... У дедушки непроизвольно начался нервный тик, а мелкая отбежала на безопасное расстояние, показала язык и, прыгая вокруг нас, стала обзываться дядей Винни Пухом и дедушкой Кроликом.

А что подумал дедушка никто не узнал, потому что он был очень воспитанный.

нее начала уходить из под ног, ведь вожделенная квартира была так близко... Переворачивание вверх дном комнаты результата не дало. Опрос отца впрочем тоже. Остался я, маленький п. . дюк пяти лет от роду. Естественно, я сначала ничего не знал. Родители начали уговаривать, чтобы я рассказал куда я дел деньги, в ход пошло "мы тебе ничего не сделаем, сынок, просто скажи куда дел". И я наконец после часа уговоров сдался:

- Бумажки были там красные такие и еще зеленые? Так я их на коридор выносил, мы с ребятами ими играли. А еще подошел Ваня (пацаненок, которому на тот момент лет 10 было) и сказал, чтобы я отнес это домой немедленно, потом я их потерял.

Конечно, маман сразу начала опрос всех детей с этажа, но они только удивленно пожимали плечами. Вся надежда оставалась на Ваню. Ваня был в этот день у бабушки в деревне. Но ничего страшного, всего два часа езды и родители уже у той самой бабушки. К сожалению, реакцией пацаненка было только искренние удивление, ведь никаких детей, которые играли деньгами, он не видел.

Несолоно хлебавши, поехали домой. А в комнате картина та еще, одним словом бардак. В общем, что делать, мама начала убирать. И вот комната убрана, остается только подмести. И раз такая серьезная уборка , то можно подмести и за холодильником. Как вы догадались, та женская сумка, набитая деньгами, была за холодильником.

А на самом деле все было банально. Папенька, будучи далеко не в трезвом состоянии по приходу домой и после очередного ритуала с денюжками и сумкой решил их перепрятать, так как ему показалось, что спрятаны они ненадежно. Причем же тут история про детей и их "странные" игры - ответ прост, они настолько меня достали своими расспросами, что я ее придумал, лишь бы меня не трогали. Получил ли я [ман]ды за это? Я не помню...

я там за смену полный курс молодого бойца)) Дрались там по любому поводу и без него. Кстати после этого лагеря я и записался на бокс. Так вот, когда я более менее влился в коллектив (выбив зуб одному из лучших бойцов в нашем отряде), подружился со всеми, настала пора безделья. На всякие там линейки мы забили, ходили только жрать и на дискотеки через день. Скоро нам этот режим надоел и мы 1 и 2 отряд задумали подвиг. Кстати, надо добавить что численность нашего лагеря была около 200 человек (это важно). Короче, узнали мы, что рядом с нашим лагерем есть еще какой-то, и решили пойти их там понапрягать на деньги. В общем, собралось нас около 20 человек и пошли. Меня вот лично сразу как-то насторожило то, что дойдя до этого лагеря, мы шли вдоль красивого деревянного забора очень долго до входа. Войдя в огромные ворота с каменными пионерами по бокам с горнами, мы долго перлись по дорожке, окруженной акациями, пока не вышли на дорогу. По ней навстречу нам маршировал отряд, в котором самый маленький парень был немного повыше нашего самого высокого рэкэтира. Мы не сдулись и продолжали стоять. Второй отряд также был выше нас в основной массе. Сдулись мы когда узнали сколько у них таких отрядов. Нас просветил вожатый который увидев бесхозных пионеров, подошел к нам. Он сказал что в лагере сейчас около 2000 ребят, и основная масса 16-17 лет, т. к. там был какой-то всероссийский слет каких-то активистов чего-то там. Наши мошонки втянулись от этой цифры. В конце рассказа вожатый спросил нас нахрена мы сюда приперлись. Мы сказали, что пришли предложить футбольный матч лагерь против лагеря. Вожатый возбудился так, что организовал этот матч через полчаса после сказанного предложения. Прое... . в матч со счетом 17-2, мы понуро шли домой. Один из нас, подняв голову изрек:

- Хорошо, что нам никто из младших отрядов с деньгами не попался... .