Детские истории #дом

к веткам. Мамаша как зашипит: «Ты с ума сошёл? ? Они же грязные, сейчас мы пойдём в магазин, я тебе куплю, мы дома помоем, и ты скушаешь. Никогда, слышишь, никогда не делай, как этот дядя. Это же микробы, они могут тебя убить! » Ребёнок вздохнул и с сожалением посмотрел на дядю, которого, по версии мамы, страшные микробы уже должны были оттащить за ногу в овраг и там дожрать. А дядя застыл, со ртом, набитым ягодами и листьями. И пронеслось у меня перед глазами мое детство...

Просыпаешься, схватил хлеб, колбасу, нож. Мама кричит: «порежешься -убью». Фигачишь себе по пальцу. С рукой за спиной, бочком, по стеночке, выбираешься на улицу. Пучка болтается на волоске.

Приклеиваешь ее клеем ПВА, сверху - подорожник. Главное, чтоб мама не узнала. Ибо прибьёт. На улице - Барсик. Жрешь бутерброд на двоих с ним. Кусь он, кусь - ты, по братски. Бутерброд падает. По закону подлости, колбасой вниз. Но у нас же в детстве был ещё закон «быстро поднятое не считается упавшим». Отряхиваешь колбасу, продолжаешь трапезу с Барсиком. Поскакал к своим дружбанам. Играли в войнушки. Тебя подбили из рогатки. Раз 15. Ну, живучий оказался, чего уж. Сидишь, облепился подорожником. Сделали из резины тарзанку. Ты - самый смелый, тебя запулили дальше всех. Приземляешься лицом об лавку. Ломаешь нос, разбиваешь губы, надщербливаешь зуб. Кровь хлещет фонтаном. Пихаешь в ноздри подорожник.

Главное, чтоб мама не узнала. Убьёт.... Сделали деду с сестрой «потолок». Это когда человек спит, ты натягиваешь над ним простынь и орешь «потолок падает! ». Сидели три дня на липе. Пытались есть кору. Дед ходил внизу с палкой, бубнил: «Эх, дробовичок бы хороший сейчас». Погнали на ставок. По трое на одном велосипеде. Кому-то ногу цепью зажевало, кто-то через руль кувыркнулся. До точки назначения добрались не все. Боевые потери. По пути стащили огурцов, помидоров и арбузов с колхозного поля. Главное, дома в огороде у каждого свои арбузы.

Но трофейные же - вкуснее. На ставке разбиваешь арбуз об колено или об камень. Жрешь без ножа и вилки. Сидишь, довольный, липкий, весь в арбузных семечках. Мухи у тебя на затылке арбузный сок облизывают. Поспорил с пацанами, что переплывешь ставок.

Ну а чо, ты ж уже три дня, как плаваешь! Спас мужик на лодке. Сидишь, отплёвываешь ил и лягушек, молишься, чтоб маме не сказали. Мама утопит сама. Обсохли, сварганили костёр. Напуляли туда патронов и шифера. Схоронились в овраге. После «обстрела» выползли по пластунски, то есть пузом по земле. На а что, враг не дремлет, [п]опу поднимешь - завалят. Накидали картошки в костёр.

Сожрали вместе с лушпайками и головешками. Ночью пошли обносить соседскую черешню. Сосед спустил собаку. Собака погрызла жопы и пятки. Опять же, здравствуй, подорожник, давно не виделись. Бабушка гнала домой и лупила палкой по хребту. Ты думал - фиг с ним, маме только не говори. Мама прибьёт. Короче, нам в детстве никакие микробы были не страшны. Это микробы нас боялись. А мы боялись только маму.

Ибо мама прибьёт!

любит и умеет крепко спать. И ничто в этом мире не способно потревожить его богатырский сон, ни противный звук шестерых будильников на дне кастрюли у кровати, ни раскаты грома от ударов ногами в дверь, ни стук по батарее от верхних соседей. Ничего.

Уже два раза МЧС приезжало. Один раз с крыши на наш балкон влезали, а в другой, так и просто металлическую дверь выламывали. Причём, оба раза днём. А тут ночь.

Я, конечно, с Юрой по телефону поговорил, он обещал спать чутко как ниндзя, но, что-то у меня не было доверия к этому ниндзе. А главная вишенка на торте – это наша мама в командировке.

Итак, я ехал и ясно понимал, что, как только ниндзя уснёт, то я скорее весь наш дом подниму, чем самого ниндзю. Придётся мне ехать среди ночи на работу и там кимарить на диванчике. А, чёрт! Не получится на диванчике. У меня ведь все ключи на одной связке.

Что же делать, что же делать? С крыши без верёвки не спуститься, я ведь не ниндзя, ниндзя спит. Камешком с земли в открытую форточку тоже не попадёшь и даже не добросишь, всё же высота метров семьдесят – задача для ниндзи, а он, как известно...

Что же делать? А, хотя, есть одна идея, несмотря на то, что чревата опекой за издевательство над детьми. Ах, если бы она мне заранее в голову пришла. Юра, привязал бы, например, к указательному пальцу крепкую нитку, другой конец вытянул из своей комнаты, потом в коридор, потом протянул бы через замочную скважину входной двери и с той стороны привязал бы, ну, скажем, карандаш. Я бы приехал, потянул за карандаш и автоматически подёргал бы ниндзю за палец. Любой ниндзя проснётся. Вполне отличный план, только нужно слегка нитку натянуть, чтобы не провисал карандаш и не заметили соседи, а в прихожей на нитку положить ботинок. Когда нужно будить, то нитка ботинок отбросит и всё.

Чертовски отличный план, но, к сожалению, только на будущее, а в эту ночь мне светило минут сорок потренькать звонком, да отправляться досыпать на дачу.

Вот я и дома.

Поднялся на этаж, подошёл к нашей двери, только потянулся к кнопке звонка, вдруг вижу – замочную скважину прикрывает палочка от мороженого.

Я потянул её, потянул, потянул. Не прошло и пяти минут, как дверь мне открыл заспанный ниндзя. Он ошалелыми глазами уставился на леску, привязанную к пальцу, спросонья он не сразу вспомнил - что это и как оно тут оказалось?

Когда Юра окончательно проснулся и освободил палец, он сказал:

- Сначала я хотел приклеить палочку на жвачку, чтобы она там не болталась, но жвачки не нашёл и придумал ещё лучше – изнутри слегка натянул леску и прижал кроссовком. Кроссовок держит натяжку, но легко отодвинется, когда нужно будет меня будить.

Папа, а как ты догадался, где и что нужно тянуть? Я специально не звонил тебе, чтобы не отвлекать от руля.

…Вот такой простой и универсальный получился механизм. Два в одном: и ниндзю разбудить и тест ДНК пройти.

из моей жизни не объяснишь таким образом. С вашего разрешения, я их расскажу.

Когда мне было года 4-5, я по радио (телевизора тогда не было) услышал научно-популярную передачу об устройстве человеческого глаза. В частности, было заявлено, что зрачок — это просто дырка в глазу, через которую в глаз проникает свет. «Это же надо!» - восхитился я,- «надо проверить". Подкараулил момент, когда дома никого не было (бабушка ушла к колодцу за водой), взял иголку, причем, острием вперед, встал у зеркала и стал целиться иглой себе в глаз. И вдруг раздался громкий возмущенный голос: «Ты что делаешь, негодяй? Немедленно прекрати!» Я в испуге и смущении рванул из дома в огород, забился под куст сирени, была у меня там тайная норка. Объяснить этот случай как-то рационально я не могу. Дом был пустой, голос громкий и возмущенный. Видно, мой ангел-хранитель просто потерял терпение, видя попытку такого хулиганства и членовредительства. Я потому и запомнил этот случай, поскольку все время его вспоминал и пытался его как-нибудь себе объяснить. Интересно, что в раннем детстве реальные и не реальные объяснения шли на равных. Помню, что долгое время я рассматривал возможность получения такого резкого замечания от нашего Мурзика, а потом – от сказочного Ивана-царевича.

Второй случай случился со мной, когда я был школьником. Я должен был возвращаться домой на электричке с Курского вокзала. Я был один, (это важно), электричка стояла у платформы, но ток еще не был подан, и двери вагонов легко двигались. Я пристроился около одной из дверей. Стекло в двери было выбито. Я просунул в отверстие голову и наблюдал, что делается на платформе. Внезапно кто-то позвал меня из выгона: «Лень, это ты?» Я вынул голову, дабы посмотреть, кто меня зовет, и тут со страшным лязгом и грохотом дверь вагона раскрылась, задвинулась в стенку вагона. Электричке подали ток. Если бы не этот странный оклик, то края окна, как ножницами, просто отрезали бы мне голову. Шея была абсолютно не защищена, а усилие, приложенное к двери, было очень большим. Надо ли говорить, что найти того, кто меня позвал, мне не удалось.

Я считаю это также безусловным случаем спасения меня от смерти моим ангелом-хранителем.

так что, наверное, не ветрянка или чесотка, а какие-то безобидные болячки. Но выглядело жутенько.

Из-за этих болячек девочки постарше ее гоняли, называли паршивой. А она тянулась ко всем, видимо, не хватало ласки в своем детдоме. И в первый же день, когда я пришел в столовую и сел на стул, она подбежала, по штанам вскарабкалась ко мне на колени, обняла и замерла пугливо. Видно было, что она и боится, и надеется, что не прогонят.

А я не стал ее прогонять. Мне самому очень не хватало тактильных ощущений. У нас в семье телячьи нежности были не приняты, родители почти никогда нас не обнимали, с братом мы если не дрались, то играли во что-нибудь шумное. А в больнице пропало и то немногое, что было. Так что я обнял эту малышку, прижал к себе и стал покачивать. А она что-то такое завыла-запела, без слов, но очень уютное и ласковое.

Не помню ее имени. Все называли ее Мартышкой, у нее и правда было что-то обезьянье в личике. Когда я утром выходил из палаты, нянечки мне говорили: «Ну где же ты, невеста уже заждалась». Я негромко звал: «Мартышка! », и она, где бы ни была, слышала и бежала по больничному коридору мне навстречу с радостным воплем. Я подхватывал ее на руки и потом таскал на себе весь день, то на плечах, то под мышкой, то садился и сажал на колени.

Хотелось бы написать что-то вроде: «Мои родители удочерили Мартышку, и теперь она моя сестра». Но я рассказываю не рождественскую сказочку, а кусочек реальной жизни. Я ничего не знаю о ее судьбе. Может быть, ее и правда потом удочерили. Может быть, нет, и она покатилась по наклонной и спилась, как 90% детдомовцев. Может, преодолела всё и прожила достойную жизнь. А может, так и не научилась говорить и кончила свои дни в инвалидном доме.

А меня эта встреча перевернула. Я потом очень сильно тосковал по этому ощущению, когда мелкое теплое существо сидит у тебя на коленях и доверчиво обнимает. До сих пор считаю, что это – самое восхитительное, что может почувствовать человек в своей жизни, никакие сигары с коньяком, орг@змы и спортивные победы рядом не стояли.

Тоска прошла, когда родились мои собственные дети, а родились они довольно рано. С первого дня я их бесконечно обнимал, ласкал, таскал и тискал – но, конечно, не только тискал, но и укачивал, переодевал, мыл, кормил и делал всё остальное, что полагается делать с маленькими детьми. Случился в моей семейной жизни такой момент, когда я влюбился в другую женщину и задумался об уходе. Но задумался ровно на минуту, пока не задал себе вопрос: смогу ли я прожить хотя бы день без моих мартышек? Сразу понял, что нет, и вопрос был решен.

У моей жены была подруга Галя, которая вышла замуж за человека, помешаного на чистоте и порядке. Он мыл руки по двадцать раз в день и мог закатить скандал из-за одной крошки на полу или одной капли воды в раковине. Человек вырос в доме, полном грязи и тараканов, и двинулся на этой теме. Конечно, о детях в этой семье нечего было и думать, они ведь писают, какают, пускают слюни, срыгивают, размазывают еду по столу и так далее. Галя сперва переживала, потом смирилась.

Году на шестом этого брака Галя привела мужа к нам в гости. Он с опаской сел на наш не слишком чистый диван, держа руки на весу, как хирург перед операцией, чтобы ничего не коснуться. Но тут подошла наша младшая дочь, ей как раз было два года, и не говоря худого слова полезла к нему на колени.

Я прямо видел внутреннюю борьбу на его лице. Согнать вроде неудобно, не кошка всё-таки. Трогать – страшно и противно. Задал какой-то светский вопрос, типа как зовут твою куклу. Дочка охотно ответила, она в два года неплохо говорила. Сказала ему еще что-то, он ответил. Всё это держа руки на весу. Но постепенно он почувствовал, что ничего страшного не присходит, а происходит что-то хорошее, и перестал следить за стерильностью рук. Обнял дочку за плечи, покачал на колене, погладил по голове. Видно было, как человек оттаивает. Минут через двадцать он уже вел себя как любой другой гость в доме с детьми. Уходил очень довольный и жал всем руки, как нормальный человек.

А назавтра Галя позвонила моей жене в радостном потрясении: вернувшись от нас, муж потребовал немедленно, не откладывая ни на день, завести ребенка. Вот такая эстафета от Мартышки через мою дочь к Галиному сыну, который в ином случае мог бы и не родиться.