Детские истории #дом

одноклассницу сына, хорошенькую белокурую девочку, сопровождаемую тоже папой. Разговорившись с ним, мы обнаружили, что мы коллеги, только он работал на рыболовных судах и тоже первый раз вёл дочурку в школу. Было сразу видно, что дети очень рады друг другу и мы вели беседу, следя только за тем, чтобы они правильно переходили перекрёстки. Возле школьного двора они помахали нам ручками, а мы с новым знакомым пошли вместе домой, зайдя по пути в кафе попить кофе. Так и водили мы с ним детей в школу до Нового года.

Перед зимними каникулами в школе, как всегда, устроили новогодний утренник для детей, но я с утра был по делам в пароходстве и пообещал подъехать к его началу прямо в школу, что я и сделал, опоздав, правда, минут на десять. Утренник был уже в полном разгаре и я начал искать своих, удивляясь, что не вижу ни одного знакомого лица. Через минут десять я не выдержал и спросил молодую женщину, активно работающую с детьми, не знает ли она где 2-й «Б» класс?

- Это как раз мой 2-й «Б», я его веду с первого класса.

У меня, наверное, был настолько растерянный вид, что она даже рассмеялась:

- А кого вы ищете?

Я назвал фамилию сына и его маленькой подруги. Теперь настала ее очередь удивиться:

- У меня в классе таких не было и нет. Вы что-то путаете, может они учатся в школе неподалёку, в двух кварталах от нашей? У них там тоже утренник сегодня.

Сообразив, что если я буду продолжать в том же духе, то, в лучшем случае, выставлю себя на посмешище, поэтому я поблагодарил её и быстренько ретировался.

Немного поразмыслив на свежем воздухе, я решил сходить в соседнюю школу - хорошо, что это были старые добрые времена и строго контроля на входе в школу не было.

Вы уже, конечно, догадались - все наши были там: и дети, и родители!

По дороге домой я докопался до истины: оказывается наши дети души друг в друге не чаяли и всегда старались побыть вместе подольше, а тут вдруг такой случай подвернулся - они прощались с папами у чужой школы, делали вид, что туда заходят, а когда мы уходили, брались за руки и шли в свою школу! Я старался сохранить строгий вид, но в глазах у меня начало предательски пощипывать и я перевёл разговор на другую тему.

Когда в следующий раз мы с другом вели их в школу, то молча переглянулись и решили оставить все, как есть, прощаясь с ними возле чужой школы и давая им возможность хоть немного побыть без опеки, хотя для уверенности следовали за ними незаметно на большой дистанции, а они шли, держась за руки, увлечённо беседуя и никогда не оглядываясь назад.

P. S. С тех пор прошло сорок лет и ничего не изменилось: они до сих пор вместе. Совет вам да любовь, дети!

а истинным великаном. Кушал Толя с большим аппетитом, в классе гонял всех сверстников и даже задирал ребят из старших классов. Шла за ним слава

«безбашенного» оторвыша.

А корейцу Паку – всего-то восемь годков от роду. Папа Пака - Ким - служил некогда вместе с отцом Толи, Семеном Барыкиным, в десантных войсках. Не «разлей вода» были друзья. Настоящие! И после возвращения священного долга Родине не потеряли друг дружку из виду, еще крепче сделалась мужская дружба однополчан. Потому, когда несчастье приключилось, не было сомнений у Семена Барыкина и его супруги Тамары, что делать с сыном друга. Родственников у корейца не сыскалось и сироту пригрели Барыкины. С радостью согласился Пак влиться в дом Барыкиных членом семьи, да Толька, зараза, невзлюбил корейца. Как же, конкурент появился за родительское внимание!

Да и вообще, нраву Толян был, прямо скажем, гаденького. Любил обидеть слабого. А Пак как раз и был вроде бы таким – худющий крошечный миниатюрный восточный человечек, сущий чертенок. Щ–у-упленький.

Правда, папаша его – коренастый обрусевший кореец Ким - до кончины своей скоропостижной обучал сына элементам КУНГ-ФУ. Но о том никто не знал из окружающих. А еще Пак не выговаривал букву «Ш» по–русски. Не шла она у него – и все тут. Итак, волею провидения стали они братьями – Толян и

Пак.

- Писюнчик! – так обзывал старший Толян младшего «братца» – корейца

Пака. Толян подвалит к новоявленному восьмилетнему родственничку, двинет кулаком в плечо, тот летит к стенке, а наш галдит во все горло:

- Писюнчик - попрыгунчик! Писюнчик – попрыгунчик!

Корейский мальчик Пак все терпит. Лишь изредка горячая восточная слеза падает в его ладошки, которыми он прикрывает лицо. Наш бугай Толян ему пендаль даст – кореец летит через всю комнату, как мячик. Родители всем пельмешки разложат, а Толян тайком братику пельмешки у меньшого брата тырит. Говорит зло: «Жри свой корейский «Доширак»!

По делам в районную управу раз отошли на пару часов Семен и Тамара

Барыкины. Наказали сыновьям сидеть смирно и дружить. Толян кивает. А тут заболел у Пака зуб от поедания ирисок, а наш Толян к нему идет с кусачками «зубик вынимать». Родителей нет дома, и нет спасу несчастному от брата–забияки. Вот восточный маленький человечек и кричит:

- Не надо! Не надо!

- Надо! Открывай пасть! Выдерну все твои 6 зубов! – грозит Толян.

Великан, зараза, уже и зубы успел во рту маленького корейца пересчитать.

Запомнил число.

- Нет, один рви! – торгуется Пак.

- Нет - шесть!

- А-а-а! Отойди от меня! Пожалеесь!

- Давай, беззубый черт! Сейчас я буду стоматологом! И букву «Ш» заодно у меня научишься выговаривать! «Пожалеесь! » А не то кусачками зубья подергаю! А то ишь, пугать меня, Толяна, удумал! «Пожалеесь! » Не смеши!

Что ты можешь, гриб ты шиитаке!

И снова двинулся амбал на корейца, поигрывая кусачками, да вдруг потемнело в глазах его. Маленькая пятка Пака стрелой взлетела от пола и врезалась в челюсть Толяну. Последний выронил из рук кусачки, да рухнул на пол бесчувственно.

Через два часа Барыкины вернулись домой. Так получилось, тихо зашли. С ужасом застали такую картину: Толян ползал на четвереньках по полу кухни и кричал:

- Толян – писюнчик! Толян – писюнчик!

А маленький корейский мальчик сидел на нем верхом и командовал:

- Исо! Исо! Исо!

- Толян – писюнчик! Толян – писюнчик! – тараторил Толян.

- Что это вы делаете? - воскликнули Барыкины.

Ребята застыли.

- Играем в кавалеристов! – нашелся Пак.

- А! Тогда понятно! Надеюсь, вы друг друга не обижаете? Вы же братья!

- Нет! – покачал головой кореец.

- Нет! – чуть не плача согласился Толян.

- Хорошо. Только это… Писюнчик… слово это - не очень приличное. … Не надо его больше употреблять. Хорошо, ребята?

- Угу! – гаркнули оба пацана одновременно.

Родители вновь ушли, не сложилось у них сразу все дела доделать в управе района, а через полминуты по заднице Толяна снова стукнул хлыст, и он вновь стал ползать на четвереньках и канючить:

- Толян - писюнчик! Толян - писюнчик! Толян – писюнчик!

- Исо! Исо! – без эмоций требовал кореец. – Будесь знать, как маленького брата обижать!

А тем временем на улице Тамара Барыкина улыбнулась мужу:

- Какие они у нас дружные получились!

Семен кивнул и напомнил:

- Надо обязательно Паку логопеда привести. Все же, букву «Ш» он должен научиться произносить правильно!

Супруги зашагали в сторону управы. Барыкины не знали, что в их квартире вовсю звучат слова и приказы типа «Писюнчик! », «Исо! », «Будесь знать, как меня обижать! », а также свистит хлыст юного восточного наездника.

Но вскоре в запале скачек на спине амбала Пак неожиданно четко выговорил букву «Ш». Толян прибалдел и потребовал сказать еще. Пак сказал четко

«Будешь знать, как меня обижать! » много раз, и все фонетически точно!

Барыкиным не пришлось вызывать приемному сыну логопеда. А Толян, познав пятку меньшого братца и корейское чудо в исправлении речи, ошалел и стал теперь лучшим другом, защитником и истинным братом.

мы смотрим, а в комнате очень тихо. И вот я краем глаза замечаю, что из-под пианино выбежала мышка и метнулась обратно. Смотрю, а на полу Мишкина корочка от хлеба лежит. Сынишка смотрит мультик, ничего не замечает. И решила я над ним подшутить. Мишута, говорю, а ты знаешь, ведь я же волшебница! Вот если ты тихо посидишь, я наколдую, и из-под пианино выбежит мышка. У сына глаза как полтинники стали (говорить он ещё плохо умел), за руку меня схватил, замер, под пианино смотрит. Тишина, тихо сидим... И вот сначала мордочка, потом лапки... Вы бы видели Мишкины глаза! Никогда не забуду! Я ржала как бешеная! Вообще не помню, чтоб я когда-нибудь так смеялась. Пару лет после этого сын думал, что я Бог.

Но эта история имела продолжение, когда я про неё совсем забыла. Привела я его, четырехлетнего, на приём к неврологу в поликлинику. Тётка врач его тестирует:

- А где мишка живёт?

- В берлоге...

- А где белочка?

- В дупле...

- А где мышка?

Сын резко бледнеет, хватает её за рукав халата, и заговорческим шепотом:

- Под пианино!

хватало ещё засыпать пол мукой, кто её потом будет убирать, — сказала я.

Дети вздохнули и молча пошли в комнату.

И тут я подумала: что я делаю? Что я делаю, зачем я отнимаю у них детство, зачем я кастрирую на лету такую гениальную идею, что случится с этим полом, зачем он вообще нужен, если не для того, чтобы делать мою семью счастливой?

Я догнала их.

— Дети, вы правы. Мне тоже очень интересно, существует ли Святой Николай на самом деле. Давайте сделаем сразу две мучных западни! Одну у входа в дом, а вторую — возле балкона, мы ведь не знаем, как и откуда он появится.

Мы взяли большую банку муки и рассыпали половину. Я давно не видела их такими радостными и давно так не радовалась сама. В итоге, к нам присоединилась и 11-летняя Катя. После она пошла и тоже написала письмо Николаю. А также накрыла для него стол и украсила его гирляндами.

Что вам сказать. Утром дом дрожал от восторженных взвизгов. Святой Николай не только приходил. Он попался во все мучные ловушки и оставил мучные следы в коридоре, в кухне, возле каждой комнаты. Он выпил стакан молока и съел пряник, подготовленный Иванкой, а потом выпил чай и закусил шоколадом, предложенным ему Катей. Он оставил подарки и письма всем детям и из них тоже высыпалась мука. По моим ощущениям, Святой Николай трудился до полтретьего ночи и в конце был похож на наркодилера или снеговика. Но это, конечно, совершенно непроверенная информация.

Весь день я думаю, как маленькие вещи становятся воспоминанием на всю жизнь. Как звук смеха ребёнка и чувство его восторга могут наполнить твоё сердце до краёв.

Как вера в чудеса создает невозможное — вера в чудеса создает сами чудеса.

Святой Николай живет в каждом из нас. Нужно только насыпать немножко муки у порога.

Пришлось расколоться, что да, таки, заболела, себя не жалела - еду в больницу сдаваться на уколы...

Теперь надо коротко о маме. (даже так : о Маме! ) Матушке 70 лет, в 15 лет уехала из дома без копейки денег из колхоза, подняла на ноги нас, детей, всем дала высшее образование и напутственный пинок в жизнь. Проработала строителем в одной конторе аж 49 лет, начав с простого маляра и закончив карьеру в должности главного инженера. И в свои 70 лет САМА летом вместе с рабочими крыла крышу (и рабочих! )) на доме в деревне и на мой неосторожный звонок "Как ты себя чувствуешь? " на всю громкую связь аппарата так и заявила: " Не мешай, мол, на крыше сижу! " От чего в офисе был, собственно, шок.

Живет матушка в основном в деревне, родной и глухой, ближайший автобус до цивилизации - за 5 км. Но такси можно вызвать рублей за 250. Прямо к парадному входу.

А теперь попробуйте представить моё состояние, когда через некоторое время мама приезжает на рейсовом автобусе, до которого она _ШЛА ПЕШКОМ_ 5 километров! ("я тебе сама уколы буду делать! Нефиг по больницам валяться! ") На вопрос, а почему не на такси, или я денег мало даю? Мама ответила, что, узнав , что я болею, она _даже не вспомнила про такси_ отмахав пешком 5 км на одном духу!

... от осознания такого ПОДВИГА я отхожу до сих пор...

"Земной поклон, тебе, Мама! - сказала я и просто бухнулась на колени на глазах у офигевшего двора, - За то, что ты у меня есть! "

"Ну ты что, девочка моя маленькая! Вставай быстро, с ума сошла! " Мама гладила меня по голове, а я никак не могла подняться, делая вид, что у меня развязался шнурок. По моим щекам текли слезы, а мир вокруг вдруг стал снова солнечным и теплым, как в детстве.

вообще проблем было немного, он рос шустрым, послушным и здоровым, но очень худым ребёнком. Таким худым, что сам по себе служил немым укором маме. Если честно, то проблема с ним была вообще только одна - накормить. В этом деле сын был настоящий деспот, кровь пил здоровыми ложками по пять раз на дню. Для мамы это был ежедневный многочасовой и практически непрерывный ритуал: приготовление свеженького, уговоры покушать, кормление, долго-нудное тщательное пережёвывание, открывание рта для проверки проглатывания, ... рвота, приготовление свеженького, кормление, контроль проглатывания, тщательное оберегание в покое, чтобы не дай Бог... Хорошо, если получалось со второго раза. К пище он относился очень придирчиво, блюдо должно быть свежеприготовленное, строго подходящей температуры, любую овощ или зелень приходилось тщательно маскировать мелко потёртым помидором или майонезом. О том, что сын накормлен, жена говорила с гордостью приблизительно такой, как докладывали наши командиры о взятии Рейхстага.

Когда мы остались одни, я сразу решил выполнить обещанное и, для очистки совести, накормить сына. Мастером по части готовки я был не очень, но умище и высшее образование подсказали методологию решения проблемы. Для начала проштудировал раздел "Каши" в книге "О вкусной и здоровой пище". Практически сразу на кухне были обнаружены стратегические запасы манки, и дело закипело. Точнее в здоровенной кастрюле закипела слегка подсоленная вода. Далее строго по рецепту надо сыпать понемногу крупу, одновременно тщательно перемешивая. Возникла небольшая накладка. Одновременно держать двух килограммовый кулёк манки в одной руке и болтать ложкой в кастрюле другой было не очень удобно. Поэтому я сыпанул двумя руками манку, а потом быстро постарался это всё перемешать. Почему-то у меня начала крутиться на конфорке кастрюля. Тогда я схватил кастрюлю и начал перемешивать кашу, как перемешивают песок с цементом в бадье, готовя бетон. Получилось густовато, поэтому по той же бетонной аналогии решил плеснуть немного водички. Вода, естественно, была холодной, и мне долго пришлось ждать, пока каша начнёт пузыриться. Она, зараза, не думая пузыриться, успела два раза пригореть, а я успел три раза обжечь руку. В конце концов, уделавшись в этой манке по уши, изгваздав полкухни, изматерив полсвета, я таки добился своего - у меня была готова еда для сына. Вкуса она не имела, практически, никакого, но я был искренне убеждён, что "вкусная" и "здоровая" - это о двух разный блюдах и, выбирая между ними, у меня сомнений не было, за какое проголосовать, раз на кону здоровье ребёнка.

Свою порцию я покривился, но съел честно. Сын только глянул на тарелку, где бесформенным куском бетона, дымилась местами пригорелая каша, и сказал:

- Не хочуууу.

- Хорошо, - ответил я, - съешь в ужин.

Обрадованный сын ускакал в комнату, а я поставил кастрюлю и его тарелку в холодильник. Ровно в назначенное время ужина его тарелка, правда, уже не дымящаяся, стояла перед ним на столе.

- Не бууууду.

- Я так и думал. Мыться, смотреть "Баю бай", писать и спать. Поешь завтра.

Особой радости в глазах сына уже не было. Шансов перехватить печенюшку или конфету тоже. За этим я следил строго. Чай и компот подаются после еды, а если её не было, какой чай? Попить - вода в ведре. В комнату он ушёл задумчивый, что-то пытаясь понять, но одно постиг сразу и точно "папа - это не мама".

Утро прошло по распорядку: подъём, горшок, зарядка, умывание. С завтраком вышла заминка - холодная манная каша даже мне показалась мало аппетитной. Сварить что-то свежее у меня вообще не приходило в голову, в холодильнике полная кастрюля еды! Поэтому я нарезал манную кашу такими маленькими блинчиками и поджарил её на сливочном масле. Сверху припорошил сахарком. К моему удивлению сын стрескал всё с видимым удовольствием, запил чаем и сказал, что вкусно. Это польстило моему кулинарному самолюбию, тем более что такого рецепта в "Книге о вкусной и здоровой пище" точно не было. И я начал творить: жарил кашу на постном и сливочном масле, посыпал сахаром и поливал вареньем, один раз даже сдобрил нарезанным луком и укропом, но что характерно, ни разу в тарелке сына не оставалось ни крошки. И никаких позывов на рвоту!

В общем, когда на третьи сутки подъехала из Рязани вызванная по тревоге теща, картина выглядела так: мы с сыном спим после сытного обеда, в доме шаром покати - ни крошки еды, только в холодильнике сиротливо стоит кастрюля наполовину (по вертикали) заполненная пригорелой манной кашей. Стоит ли говорить, что я был низвергнут со своего кулинарного трона, каша выброшена в помойное ведро, на столе появились всевозможные вкусности и разносолы, а к сыну вернулась прежняя привередливость в еде. А жаль, дня через три-четыре я бы ещё что-нибудь сварил и он бы ещё лучше закалился...