Детские истории

что соседский мальчик упал и сломал руку. Ледяная горка? Нет, ведь очередная неизвестная мне особа когда-то получила на горке сотрясение мозга. В общем, мне был закрыт доступ даже к качелям во дворе, не говоря уже об аттракционах в парках, спортивных секциях и даже уроках физкультуры (мать постоянно брала где-то липовые справки). Список длинный, на каждый пример свой контраргумент. Активный отдых у нас состоял из пеших прогулок по паркам. Притом с дорожки сходить нельзя, с травы непременно наползут клещи, а недавно очередной знакомый знакомого рассказал, как стоюродный внучатый племянник знакомых их знакомого перенёс боррелиоз. Лучше всего было просто сидеть дома, но длительный просмотр телевидения и чтение книг портит зрение. Очередной хрен пойми кто так испортил зрение, теперь очки носит. Всё поменялось после одного случая, когда мне было 14 лет.

Мать в очередной раз вымыла пол и взялась протирать пыль на шифоньерах. Это нужно было делать непременно два раза в неделю, иначе пылевые клещи изнутри нас всех сожрут. Одного так съели, теперь у него астма. Вымыла она пол, встала на стул, начала спускаться на скользкий пол, поскользнулась, упала. Перелом ключицы, открытый перелом локтевой кости, сотрясение мозга, разрыв связок голеностопа. К тому же разбила головой дверцу серванта, исцарапалась, изрезалась и разбила весь хрусталь. А она ещё была беременна, но всё обошлось, брат родился через полгода здоровым ребёнком. После этого падения её как подменили. Я в 14 лет освоила велосипед, сноуборд, коньки и пошла в любительскую секцию по волейболу. Мама всё это даже поощряла.

мы на улицу, Паша из кулёчка насыпал небольшую кучку чего-то серебристого, зажёг спичку и быстро её в эту кучку сунул. Вопреки моему ожиданию, кучка сразу не загорелась и не бабахнула, в месте где горела спичка появилась маленькая красная раскалённая точка, после чего Паша встал и радостно эту кучку пнул. Пыхнуло, как магниевая вспышка на старых фотоаппаратах, ярко, с небольшим бабахом.

- Давай рассказывай, что это такое и с чем его едят?! - спросил я у друга.

- Так это ж алюминиевая пудра, обычная серебрянка. Главное раскалить небольшой кусочек кучки докрасна... вот только добыл я её немного, - поделился секретом Паша.

- Серебрянка, говоришь... Пошли ко мне, где-то в запасах был пакетик серебрянки.

Поскольку примерное расположение искомого пакетика я знал, нашли мы его достаточно быстро. Килограмма два или три чистой алюминиевой пудры.

Ташкент. Ночь. Довольные мы, вооружившись трофейной пудрой и собрав вокруг себя мальчишек с переулка, этот самый переулок и стали освещать частыми вспышками. Пудра уходила долго, поделившись секретом вспышек и серебрянкой с товарищами по интересам, до глубокой ночи мы расходовали бабушкин запас "эффекта металлик" для любой краски... После чего, довольные новыми знаниями, разошлись по домам. Спать и думать, где можно запасы алюминиевой пудры пополнить.

Дальше было почти как в "Уральских Пельменях".

- ИИиииииииигооооооооооорь! - начала будить меня бабушка.

- Бабуль, я сплю ещё, мы с мальчишками допоздна гуляли!

- А я знаю, что вы гуляли. Вставай, говорю, Паша уже ждёт, не ему же одному за вами убираться.

- Убираться? Вроде не мусорили вчера.

- Вставай-вставай, внучек, иди, полюбуйся.

Естественно я встал. За дверью меня обречённо ждал Паша со шлангом. И серебрянная улица. Метров 10 нашего проезда были покрыты красивым, тонким слоем серебра. Соседские стены, стволы деревьев, трава. Всё было однотонным.

К обеду мы всё это благополучно смыли, и даже зареклись: никаких больше бабахающих экспериментов. Правда, через недельку, Паша выяснил, что если в марганцовку налить глицерин - смесь через непродолжительное время самовоспламеняется, а если смешать их в закупоренном сосуде - то ещё и бабахает.

Но это уже другая история...

Ще…

Я резко перебил эту пламенную речь и ответил:

- Юра остановись, ты наверное чего-то недопонял. Запомни раз и навсегда: ты – обычный рядовой солдат, мы с мамой - капитаны, а вот бабушка – целый полковник, так, что с жалобой обратился ты не по адресу. Тебе остается только терпеть и стойко и мужественно переносить все тяготы и лишения при чтении умных книг. Знай, что бабушка всегда права, она тебя любит и плохому не научит.

Но ты не переживай, время не стоит на месте, когда-то и ты станешь мудрым полковником, но будешь со смертельной грустью вспоминать те милые времена, когда ты был маленьким и беззаботным рядовым солдатиком… Поцелуй бабушку, помиритесь и я поеду.

…Я уехал с дачи, а вечером того же дня, оказался в длинном, грязном подземном переходе.

Рядом со мной, маленькая бабушка с двумя тяжелыми сумками, семенила за своим внуком лет восьми.

Авторитет этой несчастной бабушки стремился к абсолютному нулю. Так бывает.

У внука на плече висел цветастый рюкзак, одна шлейка рюкзака расцепилась и длинным хвостом тащилась по грязному полу.

Бабушка слезно просила:

- Олежек, посмотри, за тобой ремешок тянется, остановись и подними.

- Пусть тянется, отстань.

- Замараешь ведь, подними, послушай бабушку.

- Ничего, это мой рюкзак, хочу и пачкаю.

- Как ты с бабушкой разговариваешь? Люди же смотрят.

- Мне пофиг, пусть смотрят.

- Олежа, а если наступит кто на твой ремешок? Ты ж ведь и упасть можешь.

- Что ты болтаешь? Кто наступит?

В этот момент мне вспомнились: скрытно плачущая теща, недочитанный Салтыков-Щедрин, архаровец – сын…

Я решился и быстро сделал три широких шага в сторону халтурно-воспитанного Олежи.

Конечно же я не мог не наступить на желтенькую шлейку, рюкзак моментально слетел с плеча и ухнул во влажную грязь, да и сам Олежек с трудом удержался на ногах. Его развернуло и чтобы не упасть, пришлось ему - бедолаге, растопыренными ладошками схватиться за пыльный пол.

Бабушка завелась с полоборота и начала на меня орать:

- Слепой что ли?! Ну, разве ж так можно?! Куда несешься! ? Смотреть нужно! Чуть ребенка не задавил, слоняра!

Она обняла своего готового разрыдаться внучка, прижала к себе, погладила по спинке, шепча ему на ухо что-то успокаивающее, потом вдруг глянула на меня, кивнула одними глазами, чуть заметно улыбнулась и беззвучно прошептала: - «Спасибо»…

Наши мамы берегли нас от «улицы», Каменнобродский район, в общем-то, не отличался благовоспитанностью, о нас в городе говорили: «Камбродские бандиты». Ты что, как уличная! – кричала бабушка, когда хотела заняться моим воспитанием.

Но мы были детьми, – какие бандиты! Мы играли допоздна летом в тенистых садах, пахнущих цветами: в июне – пионами, в июле – розами, в августе – астрами. Всё это цветочное изобилие наши бабушки продавали по вечерам в ведёрках у входа в Парк имени Первого Мая. А днём на базаре – абрикосы вёдрами, груши по килограмму, а яблоки…яблоки никто не продавал, они лежали ковром. А ещё мы тоннами лопали шелковицу – она росла прямо на улице, надо было только залезть на дерево и хорошенько потрясти…

Играли мы в прятки, в штандера, в выбивалы, в чью душу желаете, в «я знаю пять имён», …а постарше – в кис-мяу. Трудно представить, что у «бандитов», которыми нас считали в городе, самая экстремальная игра была «кис-мяу».

Когда мне купили велик, я каталась все каникулы, и добилась того, что могла ездить «без рук», положив ноги на раму, руки за спину…в общем, на равных с мальчишками. Гоняли мы по кругу: Заречная, переулок, ул. Артёма, опять переулок, Заречная.

Зимой сады замерзали. Снежные сугробы вырастали до самых окон, и в школьном сочинении в пятом классе я написала «На окнах узоры, как будто кто-то нарисовал их белыми кружевами. Это мороз! Ночью, когда все спят, он приходит и тихонько постукивает по окнам». На свет появлялись лыжи, санки, коньки – у кого были. Собаки – меня на санках мчал Дозор – восточноевропейская овчарка, все завидовали… А чего? Были во дворах лайки, были дворняги, а вот такого Дозора не было ни у кого.

Всё закончилось: для меня в 15 лет, потому что мы уехали, для моих друзей – в 25… Наш район уничтожили, снесли. Там проложили трассу. Снесли благоухающие сады, снесли дома, простоявшие 50 лет. Снесли память детства. Хотя это вряд ли: память осталась.

Я приезжала в 20 лет. Ещё всё было цело. Я пробежала по любимому саду, обняла старую грушу, на которой училась лазать с пяти лет: год – сучок/этаж, пока не добралась до верхушки: оттуда был виден парк и колесо обозрения.

В соседнем саду сидели Сашка и Димка, друзья детства. Между садами был невысокий заборчик. Сашка – в детстве тощий и сопливый плакса, а сейчас – высокий, сильный и красивый парень – как пушинку поднял меня на руки и перенёс через этот заборчик. Я не помню, о чём мы разговаривали, наверное, просто радовались, что видим друг друга. И ели яблоки из нашего детства.

Это был последний раз, когда я видела своих детских друзей. Сашка стал бандитом, погиб. Димка служил в милиции. Сейчас ничего не знаю ни о ком. Саша, Дима, два Вовы, ещё Саша и Серёжа, Лиля, Алла, Люда, Таня, ещё Таня, ещё Люда, …я помню вас всех. Этот рассказ посвящаю вам всем.

Сынок пробурчал что-то вроде того, что стал посещать дополнительные занятия по русскому языку, чтобы подтянуть предмет.

Мне оставалось только порадоваться.

Но вот однажды подвез я его как обычно в школу и только отъехал - обнаружил, что у меня остался его ключ от квартиры. Пришлось возвращаться в школу - отдать ключ.

Сына своего я сразу разыскать не смог, поскольку никто не слышал ни о каких факультативах по русскому. Наконец одна девчонка на мой вопрос ехидно так ухмыльнулась и сказала, что все ребята в кабинете биологии.

Разыскав этот кабинет, я тихонечко отворил дверь и узрел жуткую и ничем необъяснимую картину.

В центре помещения стоял скелет, на нем был надет пиджачок от школьной формы, а вокруг него стояло и сидело человек пятнадцать пацанов (включая моего сына), и все они поливали это чучело самым что ни на есть отборным матом, причем делали это беспрерывно. Мне даже показалось, что скелет трещал и дымился. (Как потом выяснилось, так оно примерно и было).

Я резко вошел в кабинет, мат смолк, и я вызвал сына для объяснений в коридор.

И вот, что он мне рассказал.

Оказывается, отец одного из его одноклассников был профессиональным изобретателем. Не нравилась ему, что его сын ругался матом, и он решил пацана от этого дела отучить. Соорудил приборчик из фонетического анализатора, распознающего мат, небольшого самодельного аккумулятора и обширной электрической цепи. Все это он заделал в пиджак от школьной формы сына. Как только сынок переходил на нелитературный язык, он получал удар током. Не сильный, но чувствительный. А поскольку в школе существовали строгие правила - ходить только в форме, задумка изобретателя до поры до времени действовала.

А парень страдал, как при ломке. Ведь нынешние восьмиклассники (и не только они, конечно) - без мата себя чувствуют так, будто им язык отрезали.

Но наконец какой-то отличник по физике сказал, что придумал выход, но надо провести эксперимент. Собрали полтора десятка добровольцев за полчаса до начала занятий в кабинете биологии, надели нашпигованный электроникой пиджачок на скелет и стали материть его почем зря.

Отличник оказался прав в своих расчетах - через полчаса бесперебойного мата аккумулятор сел.

Ну вот с той поры и пошли эти факультативы по русскому.