Детские истории

а Пуне родители выдавали банку борща, гречку и котлеты, всё это он съедал на перемене, умора же.

И сразу же он стал целью номер один для всей школьной гопоты, а попасть ему довелось в класс, где гопотой были почти все пацаны. Отвесить Пуне смачный подсрачник, с разгона ударить в спину ногами (втроём, чтобы свалить, одному такое было не под силу), просто толкнуть, вымазать, плюнуть, отобрать сумку и раскидать тетради по коридору, - всё это стало обычной забавой для школьных хулиганов, этакий ежедневный ритуал.

Постепенно в игру включились и те, кто не особо склонен к насилию. Ведь это так забавно: пинаешь слоняру, а он молчит и терпит.

И терпел Пуня эти издевательства целых 5 лет, а потом, наверное, в нём что-то щёлкнуло, однажды таких людей прорывает.

Первым досталось знатному хулигану Талюре. Талюра ходил в школу с пластмассовым дипломатом (как многие тогда). Однажды, идя по школе, Талюра привычно врезал по толстому пузу проходящему мимо Пуне и хотел было, как обычно, пойти дальше, помахивая дипломатом, но внезапно сзади он услышал рык: "УБЬЮ! ". Повернувшись, он увидел несущегося на него разъярённого Пуню с перекошенным от злости лицом. Зрелище было настолько страшным и неожиданным, что Талюра развернулся и со всех ног бросился бежать. Роста он был невысокого, ему приходилось лавировать между школьниками, от Пуни же в ужасе все шарахались в стороны и прижимались к стенкам. Поняв, что дипломат тормозит его продвижение, Талюра отбросил его в сторону. Дипломат отскочил от стены и скользнул на середину коридора прямо под ногу бежавшему сзади Пуне. ХРУСЬ! Ботинок 46-го размера выломал аккуратную дыру в пластике размером с весь дипломат, а Пуня даже не заметил помехи, продолжая бежать.

От расправы Талюру спасли учителя, поэтому эта история осталась смешным эпизодом в памяти школоты, что и сыграло злую шутку с Денисом.

Денис был из тех, кто подключился к унижениям позже, был он среднего роста и обычного телосложения. Отвесив дежурный подсрачник Пуне, Денис был несказанно удивлён, когда тот в ответ припечатал к стене лёгким движением руки.

- Ты чё, с@ка, ох[рен]ел? [ман]дюлей захотел? - выдохнул Денис.

- А ну, давай.

- После школы на стадионе тебе пи[c]ец!

После школы группа из примерно 20 хулиганов окружила Пуню и сопроводила его на стадион, по пути подбадривая Дениску ("давай, [врежь] ему! ", "слышь, жирный, тебе пи[c]ец"). На стадионе их взяли в кольцо (чтобы Пуня не сбежал) и началась драка. Денис подбегал к Пуне, пытался его ударить и тут же отпрыгивал в сторону, при этом демонстрируя удары ногой в воздух, в прыжке, с разворота. Пуня просто шёл на Дениса, редкие Денисовы удары, достигавшие цели, не причиняли ему ни малейшего неудобства. Очередной взмах ногой оказался для Дениса неудачным: Пуня схватил его за лодыжку и притянул к себе поближе. Денис вертелся в руке, как червяк на крючке, пытаясь вырваться и обещая "теперь драться серьёзно, теперь его разозлили конкретно".

Дальнейшее произошло за несколько секунд. Пуня пнул висящего и матерящегося Дениса ногой в район живота снизу вверх. От удара Денис подлетел в воздух и шмякнулся в пыль, сразу же перестав орать. Но его нога оставалась в руке у Пуни, который тут же нанёс ему ещё один такой же удар. Так пинают собаку, вот подходящее сравнение. После первого падения Денис вывалялся в пыли, а потому начиная со второго удара от Дениса во все стороны летела пыль, как от ковра, который выбивают весной. Бум! Шлёп. Бум! Шлёп.

Думаю, Денису хватило и первого удара, а Пуня нанёс их штук 5-6, после чего отпустил ногу. Денис, скорчившись и кашляя, медленно пополз в сторону, встать он не мог. Пуня молча развернулся и пошёл домой.

Последней жертвой Пуни стал Миша. Высокий, крепкий, задиристый - он, видимо, считал, что произошедшее с Денисом его не касается. Я не знаю причину конфликта, я видел лишь драку. Миша ударил Пуню всего один раз, после чего Пуня прижал его к стене своим телом (его масса была к тому времени раза в 2 больше, чем у высокого и крепкого Миши) и начал избивать обездвиженного противника. Просто молотил кулаками и локтями везде, куда получалось. Мне бы хватило одного такого удара, чтобы уйти в нокаут, но Миша был крепкий парень и Пуня молотил его около минуты, после чего развернулся и ушёл, а Миша сполз на пол, больше похожий на хорошо отбитую отбивную.

Конечно, такого хулиганы уже стерпеть не могли, а потому Пуне огласили приговор:

- После уроков тебе пи[c]ец.

Но Пуня решил не ждать, чем это закончится, так как драться с 10-12 людьми сразу дело невыгодное, да и народ там был очень уж паскудный, просто дракой могло и не обойтись. Поэтому он тихо ушёл с последнего урока, а к концу урока пришёл с папой и дядей. Втроём они стояли в коридоре, как подобные треугольники, заслоняя 2 окна и создавая таким образом легкий полумрак.

Прозвенел звонок. Ученики выходили из класса, Пуня стоял возле двери, аккуратно поворачивал очередного хулигана в нужном направлении и лёгким толчком направлял в объятия родственников. Этого к папе, этого к дяде, этого снова к папе. Папа и дядя ложили каждому руку на плечо, придвигали к себе поближе и тихонько задавали какой-то вопрос, после чего каждый гопник яростно мотылял головой, затравленно озираясь. После этого его отпускали с каким-то напутствием.

Больше Пуню не трогали.

как сейчас говорят, взрывали мой неокрепший, воспитываемый в музыкальной школе на Моцарте с Гайдном мозг. До сих пор меня передергивает, когда вспоминаю все эти "малиновки" с "обручальными кольцами" - "вершины творчества" ВИА семидесятых. Раза три-четыре в неделю полуторалетний брат ревел по полночи, я не высыпался, отец пару раз ходил к ним на профилактическую беседу - без особого результата... Однажды родители были на работе, я делал уроки, соседи снова врубили свой музон, я с ненавистью смотрел на розетку, из которой особенно хорошо доносились звуки гадкой попсы, да вдобавок еще и засифонило табачным дымом... и тут до меня дошло! Вышел на лестничную клетку, вывинтил пробки, разобрал розетку - точно! Отверстие для розетки было выполнено в железобетонной стене сквозным в соседскую квартиру и от их электропроводки меня отделяла лишь халтурно выполненная заглушка из алебастра, раскрошившегося от времени...

Недельку спустя у соседей в квартире начало выбивать пробки, как только они врубали аппаратуру на всю мощь. Умеренное по громкости звучание такого эффекта не вызывало. То, что мелкий шкет в соседней квартире вывел провода от их розетки к себе в комнату и каждый раз, когда они делают музыку погромче, он закорачивает их проводку, тренируя, как собак Павлова, в голову им, слава богу, не пришло и, помучившись пару недель, с громкой музыкой они завязали. А я плюнул на Гайдна с Моцартом и записался в радиокружок.

ослепительна как сварка, да и жених в полосатом костюме пытался не отставать. Особенно родители радовались, они уж и не надеялись.

Мы все утрамбовались в маленькую комнатку и оживленно галдели, поджидая, когда тетенька с назойливым голосом и красной папкой, торжественно призовет молодых к ответу.

Повисла некоторая пауза и маленькая Даша, со взрослой прической, громко спросила:

— Мама, а почему вы с Папой женитесь только сегодня?

У всех моих подружек в садике, родители сначала знакомились, потом влюблялись, потом женились, а уже только потом рожали детей. А вы почему сразу не поженились? Вы что, до сих пор не любили друг друга?

Пауза моментально победила всю комнату и стала угрожающе-бесконечной.

Невеста с трудом устояла на каблуках и невнятно ответила:

— Дашуля, ну ты что? Конечно же любили.

— Ну, так почему же вы не поженились раньше, еще до моего рождения?

— А-а-а… потому что, э-э-э… О, а ты лучше у Папы спроси. Он все тебе расскажет.

— Папочка, расскажи.

Костя хищно глянул на Анну, как казахский снайпер на Гитлера и, стараясь быть ласковым, ответил:

— Даша, мне сейчас не до твоих глупостей, помолчи пожалуйста, давай лучше потом. Потом поговорим.

Даша скрестила руки на груди и неслабо надулась.

Да и всеобщая пауза с опасными прострелами взглядов, никак не отпускала присутствующих.

Мне ничего не оставалось, как вставить свои «5 копеек», чтобы погасить назревающий семейный скандал:

— Даша, если ты так уж хочешь, то я расскажу тебе — почему твои родители не поженились много лет тому назад?

— Хочу, хочу, расскажи!

— Только это очень большая тайна, поэтому они тебе и не хотели говорить. Спроси, если разрешат, то я, так и быть, открою тебе эту тайну.

Девочка подбежала к маме и утонув в свадебном платье, запричитала:

— Мама, Папа, разрешите, пусть дядя Грубас мне все расскажет!

Костя и Аня опасливо переглянулись, но нехотя кивнули.

Я продолжил:

— Ну, тогда слушай: когда-то, очень-очень давно, когда твои Папа и Мама только познакомились и полюбили друг друга, они конечно же собирались пожениться, даже всех гостей уже позвали, но тут они вдруг подумали: — «А ведь когда-то в будущем, у нас родится ребенок, мальчик, а может даже, если повезет, то и девочка»

Даша заулыбалась и закивала, подтверждая, что она как раз девочка и есть.

— Так вот, родится эта девочка, подрастет, станет совсем большой, как ты, и однажды спросит: — «Мама, Папа, а какая у вас была свадьба? Хорошая? А какое платье? Красивое? А какой торт? Большой? »

Что родители смогли бы тебе ответить? «Да свадьба была веселая, но это было так давно, что мы толком уже и не помним, да и фотки, к сожалению куда-то потерялись…»

И вот тогда, твои Мама и Папа крепко призадумались, собрали всех гостей и сказали: «Извините, гости дорогие, но со свадьбой придется потерпеть еще десять лет, и все это ради нашего будущего ребенка. Ничего не поделаешь. А вот когда — этот самый ребенок родится и подрастет, тогда и приходите, повеселимся…»

Мы все тогда, конечно немножко расстроились, но делать было нечего, так голодные и разошлись по домам, ждать еще целых десять лет.

И вот, Даша, как раз сегодня, с тех пор прошло ровно десять лет, ты родилась, выросла и теперь сама сможешь стать настоящей гостьей на свадьбе родителей, чтобы увидеть все своими собственными глазами. Ну, разве это не чудо?

Даша повисла на шеях жениха и невесты и затараторила:

— Мама, Папа, вы у меня самые-самые лучшие, самые терпеливые и самые умные родители на Земле! Я вас очень-при-очень люблю.

Костин отец незаметно, но с чувством пожал мне руку и даже пригласил на рыбалку…

так что, наверное, не ветрянка или чесотка, а какие-то безобидные болячки. Но выглядело жутенько.

Из-за этих болячек девочки постарше ее гоняли, называли паршивой. А она тянулась ко всем, видимо, не хватало ласки в своем детдоме. И в первый же день, когда я пришел в столовую и сел на стул, она подбежала, по штанам вскарабкалась ко мне на колени, обняла и замерла пугливо. Видно было, что она и боится, и надеется, что не прогонят.

А я не стал ее прогонять. Мне самому очень не хватало тактильных ощущений. У нас в семье телячьи нежности были не приняты, родители почти никогда нас не обнимали, с братом мы если не дрались, то играли во что-нибудь шумное. А в больнице пропало и то немногое, что было. Так что я обнял эту малышку, прижал к себе и стал покачивать. А она что-то такое завыла-запела, без слов, но очень уютное и ласковое.

Не помню ее имени. Все называли ее Мартышкой, у нее и правда было что-то обезьянье в личике. Когда я утром выходил из палаты, нянечки мне говорили: «Ну где же ты, невеста уже заждалась». Я негромко звал: «Мартышка! », и она, где бы ни была, слышала и бежала по больничному коридору мне навстречу с радостным воплем. Я подхватывал ее на руки и потом таскал на себе весь день, то на плечах, то под мышкой, то садился и сажал на колени.

Хотелось бы написать что-то вроде: «Мои родители удочерили Мартышку, и теперь она моя сестра». Но я рассказываю не рождественскую сказочку, а кусочек реальной жизни. Я ничего не знаю о ее судьбе. Может быть, ее и правда потом удочерили. Может быть, нет, и она покатилась по наклонной и спилась, как 90% детдомовцев. Может, преодолела всё и прожила достойную жизнь. А может, так и не научилась говорить и кончила свои дни в инвалидном доме.

А меня эта встреча перевернула. Я потом очень сильно тосковал по этому ощущению, когда мелкое теплое существо сидит у тебя на коленях и доверчиво обнимает. До сих пор считаю, что это – самое восхитительное, что может почувствовать человек в своей жизни, никакие сигары с коньяком, орг@змы и спортивные победы рядом не стояли.

Тоска прошла, когда родились мои собственные дети, а родились они довольно рано. С первого дня я их бесконечно обнимал, ласкал, таскал и тискал – но, конечно, не только тискал, но и укачивал, переодевал, мыл, кормил и делал всё остальное, что полагается делать с маленькими детьми. Случился в моей семейной жизни такой момент, когда я влюбился в другую женщину и задумался об уходе. Но задумался ровно на минуту, пока не задал себе вопрос: смогу ли я прожить хотя бы день без моих мартышек? Сразу понял, что нет, и вопрос был решен.

У моей жены была подруга Галя, которая вышла замуж за человека, помешаного на чистоте и порядке. Он мыл руки по двадцать раз в день и мог закатить скандал из-за одной крошки на полу или одной капли воды в раковине. Человек вырос в доме, полном грязи и тараканов, и двинулся на этой теме. Конечно, о детях в этой семье нечего было и думать, они ведь писают, какают, пускают слюни, срыгивают, размазывают еду по столу и так далее. Галя сперва переживала, потом смирилась.

Году на шестом этого брака Галя привела мужа к нам в гости. Он с опаской сел на наш не слишком чистый диван, держа руки на весу, как хирург перед операцией, чтобы ничего не коснуться. Но тут подошла наша младшая дочь, ей как раз было два года, и не говоря худого слова полезла к нему на колени.

Я прямо видел внутреннюю борьбу на его лице. Согнать вроде неудобно, не кошка всё-таки. Трогать – страшно и противно. Задал какой-то светский вопрос, типа как зовут твою куклу. Дочка охотно ответила, она в два года неплохо говорила. Сказала ему еще что-то, он ответил. Всё это держа руки на весу. Но постепенно он почувствовал, что ничего страшного не присходит, а происходит что-то хорошее, и перестал следить за стерильностью рук. Обнял дочку за плечи, покачал на колене, погладил по голове. Видно было, как человек оттаивает. Минут через двадцать он уже вел себя как любой другой гость в доме с детьми. Уходил очень довольный и жал всем руки, как нормальный человек.

А назавтра Галя позвонила моей жене в радостном потрясении: вернувшись от нас, муж потребовал немедленно, не откладывая ни на день, завести ребенка. Вот такая эстафета от Мартышки через мою дочь к Галиному сыну, который в ином случае мог бы и не родиться.

у которой порвалась резинка и, она решила найти ей такое применение. Видно увидев на моём лице, что ей сейчас будет очень больно, она решила бежать.

Уроки уже начались, и мы довольно долго бегали по этажам, к счастью так никого и не встретив. Догнать её было проблемно, она занималась лёгкой атлетикой, если бы не ошибка, она решила сбежать на улицу через запасной выход, который был открыт и с началом занятий завхоз его закрыл. Я об этом знал. Поэтому, когда она забежала под лестницу я уже не торопился, не торопясь я приближался и уже представлял, как влеплю ей пощёчину.

Она стояла, прижавшись к стене зажмурившись и прижав руки к груди. Боль прошла, злость тоже. Поняв, что она защищаться не будет я не смог её ударить, но отомстить было нужно! Хотел посмотреть с укором ей в глаза, но она зажмурилась, мой взгляд остановился на её губах. Поцеловав её в губы, я развернулся и ушёл, не оглядываясь в класс.

В классе её подружки сразу заволновались, всё произошло быстро и они не успели вмешаться. У них остро встал вопрос что я с ней сделал и, если я ей что-либо такое сделал они меня сейчас побьют и на это подписались все девчонки в классе. Я понял меня сейчас будут бить все девчонки класса. Но тут вернулась моя обидчица, вернуться в класс у неё заняло больше времени чем у меня, она явно не торопилась.

Подружки сразу набросились на неё с расспросами.

- Он тебя ударил, он тебе сделал больно. - Та молча отрицательно покачала головой. - А что он тебе сделал?

Мне тоже стало интересно стало что она ответит, и я посмотрел на неё и увидел, как её лицо стало краснеть. Подружки ту же замолчали, а я понял, что после урока меня наверно будут бить. Но обошлось, я так и не узнал рассказала она потом или нет, в классе тогда она открывала рот пытаясь что-то сказать, но так и ничего не смогла выговорить, одноклассницы больше у меня ничего не спрашивали и бить не собирались. Похоже, месть моя удалась .