Детские истории

вообще проблем было немного, он рос шустрым, послушным и здоровым, но очень худым ребёнком. Таким худым, что сам по себе служил немым укором маме. Если честно, то проблема с ним была вообще только одна - накормить. В этом деле сын был настоящий деспот, кровь пил здоровыми ложками по пять раз на дню. Для мамы это был ежедневный многочасовой и практически непрерывный ритуал: приготовление свеженького, уговоры покушать, кормление, долго-нудное тщательное пережёвывание, открывание рта для проверки проглатывания, ... рвота, приготовление свеженького, кормление, контроль проглатывания, тщательное оберегание в покое, чтобы не дай Бог... Хорошо, если получалось со второго раза. К пище он относился очень придирчиво, блюдо должно быть свежеприготовленное, строго подходящей температуры, любую овощ или зелень приходилось тщательно маскировать мелко потёртым помидором или майонезом. О том, что сын накормлен, жена говорила с гордостью приблизительно такой, как докладывали наши командиры о взятии Рейхстага.

Когда мы остались одни, я сразу решил выполнить обещанное и, для очистки совести, накормить сына. Мастером по части готовки я был не очень, но умище и высшее образование подсказали методологию решения проблемы. Для начала проштудировал раздел "Каши" в книге "О вкусной и здоровой пище". Практически сразу на кухне были обнаружены стратегические запасы манки, и дело закипело. Точнее в здоровенной кастрюле закипела слегка подсоленная вода. Далее строго по рецепту надо сыпать понемногу крупу, одновременно тщательно перемешивая. Возникла небольшая накладка. Одновременно держать двух килограммовый кулёк манки в одной руке и болтать ложкой в кастрюле другой было не очень удобно. Поэтому я сыпанул двумя руками манку, а потом быстро постарался это всё перемешать. Почему-то у меня начала крутиться на конфорке кастрюля. Тогда я схватил кастрюлю и начал перемешивать кашу, как перемешивают песок с цементом в бадье, готовя бетон. Получилось густовато, поэтому по той же бетонной аналогии решил плеснуть немного водички. Вода, естественно, была холодной, и мне долго пришлось ждать, пока каша начнёт пузыриться. Она, зараза, не думая пузыриться, успела два раза пригореть, а я успел три раза обжечь руку. В конце концов, уделавшись в этой манке по уши, изгваздав полкухни, изматерив полсвета, я таки добился своего - у меня была готова еда для сына. Вкуса она не имела, практически, никакого, но я был искренне убеждён, что "вкусная" и "здоровая" - это о двух разный блюдах и, выбирая между ними, у меня сомнений не было, за какое проголосовать, раз на кону здоровье ребёнка.

Свою порцию я покривился, но съел честно. Сын только глянул на тарелку, где бесформенным куском бетона, дымилась местами пригорелая каша, и сказал:

- Не хочуууу.

- Хорошо, - ответил я, - съешь в ужин.

Обрадованный сын ускакал в комнату, а я поставил кастрюлю и его тарелку в холодильник. Ровно в назначенное время ужина его тарелка, правда, уже не дымящаяся, стояла перед ним на столе.

- Не бууууду.

- Я так и думал. Мыться, смотреть "Баю бай", писать и спать. Поешь завтра.

Особой радости в глазах сына уже не было. Шансов перехватить печенюшку или конфету тоже. За этим я следил строго. Чай и компот подаются после еды, а если её не было, какой чай? Попить - вода в ведре. В комнату он ушёл задумчивый, что-то пытаясь понять, но одно постиг сразу и точно "папа - это не мама".

Утро прошло по распорядку: подъём, горшок, зарядка, умывание. С завтраком вышла заминка - холодная манная каша даже мне показалась мало аппетитной. Сварить что-то свежее у меня вообще не приходило в голову, в холодильнике полная кастрюля еды! Поэтому я нарезал манную кашу такими маленькими блинчиками и поджарил её на сливочном масле. Сверху припорошил сахарком. К моему удивлению сын стрескал всё с видимым удовольствием, запил чаем и сказал, что вкусно. Это польстило моему кулинарному самолюбию, тем более что такого рецепта в "Книге о вкусной и здоровой пище" точно не было. И я начал творить: жарил кашу на постном и сливочном масле, посыпал сахаром и поливал вареньем, один раз даже сдобрил нарезанным луком и укропом, но что характерно, ни разу в тарелке сына не оставалось ни крошки. И никаких позывов на рвоту!

В общем, когда на третьи сутки подъехала из Рязани вызванная по тревоге теща, картина выглядела так: мы с сыном спим после сытного обеда, в доме шаром покати - ни крошки еды, только в холодильнике сиротливо стоит кастрюля наполовину (по вертикали) заполненная пригорелой манной кашей. Стоит ли говорить, что я был низвергнут со своего кулинарного трона, каша выброшена в помойное ведро, на столе появились всевозможные вкусности и разносолы, а к сыну вернулась прежняя привередливость в еде. А жаль, дня через три-четыре я бы ещё что-нибудь сварил и он бы ещё лучше закалился...

Я, конечно, понимала, что с неба сладости сыпаться точно не будут, ибо манна небесная была отменена вместе с самодержавием. Так что работать на фабриках и заводах будет нужно, как и на полях и фермах. Впрочем, была большая надежда на помощь научно-технического прогресса, который тогда планово ширился и развивался. Однако же, мы призывались не забывать о том, что если мы возьмем себе пять мороженок, то кому-то мороженого может и совсем не достаться, а у нас почти наверняка заболит горло (к заботе о ближнем нас приучали уже в таком нежном возрасте).

Я хотела, конечно, и новую куклу, и поехать летом к бабушке, и велосипед, и чтобы лето скорее пришло. И лето наступало, мы летели всей семьей на самолете к бабушке, на очередной день рождения я получала свою очередную немецкую куклу с шикарными волосами и закрывающимися глазами, а в третьем классе - настоящий двухколесный велосипед «Салют». Это были даже не мечты, а обычные желания, они были сбываемы – так у всех соседских ребят моего возраста были велосипеды.

Сейчас принято ругать совок, дескать колбасы не было. Но мечты моих ровесников не включали в себя желание наесться досыта.

Почти все наши детские мечты были связаны с будущим.

Многие мои одноклассники тогда хотели стать космонавтами, летчиками, учеными, капитанами дальнего плавания, инженерами, детскими врачами, известными артистами, циркачами и учителями, а некоторые – даже лесниками.

Как-то в школе, наверное, в классе пятом, писали мы сочинение: «Каким я вижу будущее». К слову, фильм «Гостья из будущего» тогда еще не вышел, значит, это было в первом полугодии, или в третьей четверти.

Помню, что я писала о том, что в ХХI веке в мире не будет границ между странами, и на каникулы мы будем летать в Австралию и Новую Зеландию. Тогда, в середине восьмидесятых, двухтысячный год казался далеким рубежом, который наступит очень не скоро.

Еще я писала о том, что можно будет общаться с людьми со всего мира, и при разговоре по телефону можно даже будет видеть друг друга так, будто вы за одним столом.

Конечно, мы все тогда мечтали и об устройствах, которые смогут переводить любые языки, даже языки зверей и птиц.

Еще у меня была мечта – система дорожек, по которым можно доехать до школы на велосипеде, а потом велосипед бы сам вернулся домой. Почему я не додумалась парковать велосипед у школы – не знаю.

И конечно, во всех наших мечтах был мир!

и деда этот ребенок вьёт веревки. )

Бабушка улыбается:

- Дед устал с работы. Ему сначала надо поужинать. .

- Ба! Поужинать ему вообще не проблема. Он кушает быстро, как солдат! Да, дед? А когда ты поешь, у тебя сил прибавится?

Тоже улыбаюсь:

- Сил у меня прибавилось сразу, как тебя увидел...

...

Играем... Бабушка с кухни сообщает:

- У вас осталось десять минут. Потом - мультик, книжка и спать...

Через несколько минут бабушка зовет меня:

- Дед! Подойди на минутку! Посмотри, что я тебе в интернет-магазине нашла!

Внучка возмущенно возражает:

- Это мои минуты! Их всего десять! Не иди к ней, дед!

...

Вечер.

На детской площадке мы одни. Я в роли какого-то Бармалея гоняюсь за ловкой маленькой девочкой, тщетно пытаясь её поймать. Она радостно хохочет, носясь по горкам и лестницам.

Убегалась, усаживает меня на холодную скамейку, вскарабкивается ко мне на колени, обнимает.

- Дед! А когда ты в армии был, ты с врагами дрался?

- Нет. Мне - не пришлось. Когда я служил в армии - на нашу страну не нападали. Для этого армия и нужна - на страну с сильной армией враги боятся нападать. Я с автоматом защищал посты, склады, но на них ни разу никто не нападал, как раз потому, что мы всегда были готовы к защите.

- А давай в войну поиграем! Я же в войну могу только с тобой поиграть. Больше не с кем.

- Твоим маме и папе не понравится, наверное, что мы с тобой в войну играем...

- Дед! Что ты как маленький?! Родителям не всё надо рассказывать, чтобы не расстраивались...

- А во что конкретно хочешь играть? (Спросил, потому что когда-то мы играли в следопытов и разведчиков, в наблюдателей... )

- Дед! В эту игру правила устанавливаешь ты! Но условие - я буду маленькой девочкой!

- Маленьким девочкам не место на войне! Маленьких девочек не должно быть на войне!

- Дед! Это же игра! У тебя что - фантазии нет?!

, , ,

Очень любит лошадей.

На улице часто мы с ней то оба лошади, то один из нас тренер. Мы скачем и ходим разными аллюрами - шагом, рысью спокойной или быстрой, галопом...

У нас невероятное количество игрушечных лошадей всех размеров.

А ещё у нее есть "дети". Это небольшие мягкие игрушки - кошка, пантера, снежный барс, тюлень и другие. С ними она играет постоянно.

Ещё есть "друзья" - три небольшие куклы и Петрушка, который перекочевал к ней из ещё моего сохранившегося ящика с игрушками. Этот Петрушка старше меня, наверное, потому что когда-то и маленькому мне достался уже не новым.

"Друзья" живут в кладовой в уже её ящике, и выбираются только с приездом деда.

- Дед! Доставай друзей - будем играть.

И у Петрушки и у каждой куклы свой характер, свои привычки, свой голос... "Дети" послушные. А "друзья" могут не соглашаться с ней, спорить, обижаться - всякое случается. Ей приходится с ними считаться. Было даже, что просила у них прощения за какую-то свою несправедливость.

...

Утром веду её к родителям.

Здесь она идёт по бордюрчику, здесь мы бежим наперегонки... Говорю:

- А давай на ручки тебя возьму? А то скоро ещё подрастешь, и уже не смогу тебя на руках носить...

Несу на руках. Обнимает меня. Говорит:

- Наслаждайся счастьем, пока это возможно...

Несу. Наслаждаюсь...

жили и его отцы и деды – «Пацана пороть нужно всегда, только на пользу пойдет», лупцевал здорово, бабушки кричали, но дед был старой закалки, свою линию гнул. И как в таких случаях водится, не было ни кого у бати, авторитетней деда. Собственно и сама история. Село на восточной Украине, раннее утро, батька спит на теплой печке и будит его яростный крик деда. И чувствует малец, что сильные дедовские руки тянут его вниз с той самой теплой печки. В очередной раз причитание бабушек что бы не трогал дед Витьку, не виноватый он. Ребенок пришел в себя после теплого сна, и выяснилось следующее, так как все удобства располагались исключительно на улице, встал он ночью «по большому», ну на ноги что одевать, правильно что ближе стоит. Вставил он свои маленькие ножки в дедовские галоши 45-го растоптанного размера и почапал по своим делам, отстрелялся, спать лег. По утру дед, по тем же делам и в ту же сторону засобирался, ноги воткнул в галоши, завязли ноги. Кто кроме Витьки в галоши мог еще сходить. Галоши великоваты были, что бы не слетели с ног натянул галоши пока пальцы не уперлись, присел ночью Витька и как раз в район пяток сходил. Наверное, этот раз был единственным, когда ему дед порку не устроил.