Детские истории

младенец. Вдруг без всяких внешних причин раздаётся истошный, на разрыв ушных перепонок, детский визг, и девочка, размахивая руками, бросается бежать. Причём бежит она явно не разбирая дороги, куда глаза глядят. И при этом продолжает истошно визжать, прерываясь лишь на то время, которое нужно, чтобы вздохнуть. Молодая мама бросается за ней, потом - назад к коляске, снова за дочкой... Мечется, в общем, как безголовая курица. Я лет на пятнадцать старше, но я вообще-то в рывке без особых проблем обгоняю автобус: я бросаюсь в погоню, легко обхожу маму... Минут через десять девчонку я догнала, поймала за капюшон и, как она ни верещала и ни вырывалась, обхватила руками. За время этой погони соплячка пересекла две дороги с не самым плотным, но достаточно оживлённым движением машин, при этом ни на полсекунды не помедлив перед дорогой и не глядя по сторонам. Мама, задыхаясь, подбежала и попросила подержать девчонку, пока она сама позвонит папе, чтобы тот срочно приехал на машине и отвёз дочь домой. Справляться с шустрой малолеткой может только папа, при этом единственным способом: папа просто физически сильнее, он поднимает дочь на руки, загружает в салон машины, потом так же на руках транспортирует в квартиру. Визжать девчонка при этом не перестаёт, она может визжать часами, пока не добьётся своего. Пока мы разговаривали, держа "чудо-девочку" с двух сторон, она так и продолжала визжать - без слов, на одной пронзительной ноте. Вокальным данным этого чада могли бы позавидовать профессиональные оперные певцы: шансов на то, что она сорвёт голос, охрипнет и заткнётся, не было. Замотанная мать поведала мне, что это - стандартная реакция "принцессы" в ответ на любое требование или любой запрет: визг и бег куда глаза глядят. Пока кто-нибудь не поймает. Если в доме - то просто визг: дверь открывать она по своему малолетству пока не умеет. Но ведь скоро научится! Ну и как с ней сладить? Поставить в угол? Не стоит: начхать ей, что кто-то что-то там сказал. Не дать сладкого, не дать мультики смотреть? Визжит, пока не получит, что хочет. В этот раз девица впала в истерику потому, что только что познакомилась в песочнице с симпатичным мальчиком-сверстником и пожелала немедленно пойти к нему домой (странновато для шестилетки, не правда ли? ), а несчастная мама, давно усвоившая что дочке нельзя говорить "нет", сказала, что к мальчику они пойдут завтра... Надеясь, что до завтра девчонка успеет забыть о случайном знакомстве. А она опять убежала... Осенью "королевишне" надо идти в школу, и родители не представляют, как это осуществить даже чисто технически: ясно, что никто из взрослых для неё - не авторитет, слушаться она никого не будет. В таких случаях рекомендуют оставить ребёнка одного в пустой комнате и не реагировать до тех пор, пока визг не прекратится. Вот только живут они в блочной многоэтажке с превосходной слышимостью, а визжать девчонка способна очень громко и очень долго. Попробуйте решить задачу: через сколько минут истошного детского визга соседи начнут стучать по батареям и барабанить в двери? А через какое время позвонят в полицию и пожалуются, что в этой квартире зверски истязают ребёнка? . . Мелкая соплячка подвергла опасности себя - в этом возрасте дети ещё не способны понять, что будет, если попасть под машину, - свою мать, меня или любого другого оказавшегося рядом прохожего, младенца, оставленного в коляске, с которым за время отсутствия матери могло случиться всё, что угодно... И я нарушила все нормы морали и законы педагогики, и сказала: "А ремень не пробовали? " Мама и подъехавший папа замахали руками: ой-ой, ЭТО ЖЕ РЕБЁНОК! Как можно! ... Ну, вот так и можно. Если хотите, чтобы ребёнок дожил до сознательного возраста, когда можно будет что-то объяснить словами, а не был сплющен в блин не успевшей затормозить машиной, советую пересмотреть отношение к телесным наказаниям и начать прямо сейчас. Нет ни доверия, ни уважения к родителям - пусть будет хотя бы страх. Не понимает голова - значит, поймёт [п]опа. О том, что для начала того же "лекарства" стоило бы выписать двум взрослым людям, не сумевшим справиться с собственным малолетним ребёнком и внушить ему желание подчиняться из доверия ко взрослым и любви к ним, я промолчала: судя по оловянным глазам, всё равно не поймут. Так что детей, конечно, бить нельзя. Это - если в принципе. А вот в отдельных конкретных случаях - не только можно, но и нужно. Кто бы ещё взялся воспитывать родитеей...

нам, недоросткам, были любопытны, но недолго — приехали, походили, погуляли, посмотрели, погостили.

А потом недели на три обосновались мы в чудесной деревеньке Кручье, которую бабушка называла "Крючья".

Стоит эта деревня на десяток бревенчатых домов, с трёх сторон зажатая лесами, на очень крутом, высоком берегу неширокой ещё Волги, в сотне километров от истока. Почему-то осталось ощущение стальной реки - может, цвет отраженных облаков да не по летнему холодна была волжская вода.

Берег на той стороне - низкий и пологий, берёзовая роща и море душистой, манящей, божественной земляники...

Это было вкусно, а собирать в кружку скучновато, честно говоря.

[Чтоб не считали лентяями - ведро варенья мама наварила]

Но больше земляники нам с братом нравилось исследовать леса вокруг, тем более что где-то в глубине чащи вверх по реке должны находиться развалины хуторского дома, в котором жили наши прапрапра...

Но туда кто-то из местных обещал провести, если не найдём.

Когда мы ещё добирались по лесной дороге до деревни (я, очарованная, впервые в жизни ехала на настоящей телеге с лошадью! ), огромные веера папоротников совершили финт в моём мозгу, прогулявшись в прошлое к динозаврам, и обычный вроде бы лес превратился в сказочный.

В свободное от сбора земляники время мы рыскали по лесу... а что мы там искали? Мы искали приключения и диких зверей, которых достаточно много в тех краях. Говорили, что встречаются волки, дикие кабаны, медведи, лоси, косули, зайцы, барсуки... Вот мы и выдвигались на поиски с лёгким замиранием сердца.

Правда, когда начинало немного смеркаться, сразу спешили домой — становилось жутко, сломя голову мчались мы по ямам и колдобинам, по огромным лужам после недавнего ливня, рискуя покалечиться.

Страх в спину толкал, дикие звери — ночные охотники, проголодались небось...

Этот волнительный, холодящий спину страшок сопровождал нас несколько дней, до неожиданно оказавшейся роковой фразы, оброненной деревенским конюхом в разговоре с родителями "Да тут человека на много километров вокруг не встретишь".

Почему-то мои страхи от этих слов мгновенно и безвозвратно испарились.

Впоследствии мы уже затемно приходили, так и не встретив ни кабана, ни медведя, ни волка и ничего не дрожало ни в душе, ни под коленками.

Увидали, правда, лося и нескольких зайцев, да паре рыжих косуль издали помахали "привет".

Развалин дома на хуторе сами не нашли, нас провел тот самый конюх, шли километров десять от деревни, продираясь по глухой чаще...

Воспоминания тех исследовательских путешествий стёрлись, но печальное открытие, которое я сделала для себя в тринадцать лет — оказывается, боимся-то мы не опасного, дикого зверя, а своего соплеменника, человека, заставило меня задуматься.

И повзрослеть.

и "кушак". Кибитка в представлении детишек оказалась летательным аппаратом. Почему? Ну как, написано же "летит кибитка удалая". У некоторых она оказалась еще и похожей на кубик (КУБитка).

Летающая удалая ки(у)битка занимается весьма воинственным делом - она взрывает.

Что, или, вернее, кого? Бразды пушистые. Это зверьки такие (пушистые же! ), помесь бобра с дроздом. То, что по правилам тогда должно было быть "браздов", детей не смутило - и на бедных пушистых браздов посыпались с кибитки гранаты и бомбы.

За геноцидом браздов наблюдает некая личность в тулупе и красном кушаке и с лопатой. Это ямщик. Носитель тулупа и кушака, по мнению детей, никакого отношения не имеет к кибитке и творимым ей безобразиям.

Рожденный копать - летать (на кибитке) не может!

Самым трудным словом оказался облучок. Часть детей вообще не поняла, что это такое и с чем его едят, в результате ямщик с лопатой (а чем ему еще ямы копать, он же ямщик! ) оказался сидящим на "пятой точке".

В другом варианте ему предлагалось сесть на маленький обруч (обр(л)учок) и, балансируя лопатой, наблюдать за взрыванием браздов.

В результате нету несущейся в облаке искрящегося под солнцем снега кибитки с веселым бородатым дядькой в тулупе и кушаке на козлах.

Вместо этого над землей несется кубическая летающая хреновина, под ее смертоносными ударами летят кровавые ошметки несчастных пушистых браздов, а за всем этим, балансируя на обруче на краю вырытой ямы, наблюдает люмпенская личность в тулупе и красном кушаке, с лопатой.

отвела глаза от экрана компьютера, сразу подскочила и выбежала в коридор. На полу у входной двери ярко горела лужица, язычки пламени лизали дверь и подбирались к курткам на вешалке и обуви у стенки. Мама засуетилась, метнулась в ванную комнату, выскочила оттуда с мокрым бельем в руках и кинула его в лужу огня.

Она пыталась звонить соседям, даже лучшей подружке тете Тане с третьего этажа... Но никто не рискнул выйти из квартиры и посмотреть, что происходит снаружи нашей двери, в подъезде. Приехали пожарные и потушили дверь.

Оказалось, что дверь облили бензином и подлили бензина под дверь. А потом подожгли. Дерматиновая обшивка двери загорелась легко. Побелка потолка и стены на этаже были в черных разводах. Уже наверное через неделю мама забрала меня и брата и уехала в Москву к своим родителям. Папа остался в Питере разбираться с требованиями рэкетиров.

В Москве нас с трудом приткнули в школу, тоже в английскую, неподалеку от дома. Только эта английская школа была другая. Сюда приезжали не учиться, сюда приезжали в кожаных куртках и померяться машинами родителей. А у меня кожаной куртки не было, у меня вообще много чего не было. Правда были мозги. Пара человек на такие достоинства купилась и у меня появились друзья. Москва, вообще говоря, показалась мне недружелюбной, а школа - странной. На контрольных можно было пользоваться учебниками, учителя даже подсказывали номер страницы... модно было качать права и спорить по поводу оценок, с уроками друг другу помогали за деньги. А еще там было черчение, которого у нас в школе не было. До сих пор помню, как я билась над чертежом гайки, пока дедушка не объяснил, что поделить окружность на шесть частей можно, отложив на ней 6 радиусов циркулем.

А потом я выиграла какую-то олимпиаду по математике, случайно, кажется я единственная из класса поставила модуль при вычислении квадратного корня. В общем-то, мы просто это в школе в Питере уже проходили, и Московская программа от нашей отставала. Мне выдали какую-то грамоту и ручку.

Самое интересное случилось после олимпиады - победителей с разных школ пригласили участвовать в отборочных вступительных турах в мат. школу. А вот это уже была совсем другая школа - нормальная, набитая доверху такими же ботаниками как я, без родительских джипов и кожаных курток. Сказать, что я туда хотела, это вообще ничего не сказать. Я бредила и молилась все отборочные туры, и на каждом туре нас становилось ощутимо меньше.

На доске были написаны логические задачи, на столе лежал листик и карандашик... поэкспериментировав на бумажке, можно было поднять руку и объяснить решение задачи одному из преподавателей в классе, необязательно до конца, да и ответ был неважен. Какие-то ответы засчитывались, какие-то нет. В общем подготовиться было нельзя, но можно было молиться. И я молилась.

Мама и сама не знала, зачем она меня возила на эти экзамены. Задач на доске она не понимала, ребенок у нее был не гений. Но именно она подтолкнула меня в самом конце. По результатам туров отобрали несколько человек, которых должны были опять просеять уже на собеседовании. И вот, когда решался вопрос возьмут эту белобрысую или "того парня", мама меня пнула: "Говори по-английски, говори про свой дурацкий футбол, про игру на гитаре. Ты сюда хотела. Заинтересуй людей! "

- Ой, какая прелесть, она в футбол играет! Да у нас тут женская футбольная команда набирается!

Меня взяли.

Прочитав все сочинения, учительница была в недоумении, кому подарить подарок.

И все же она решила вытянуть жребий среди своих подопечных и попросила каждого написать свое имя на бумажке. Каждый ребенок, выполнив требование учительницы, бросил бумажку в коробочку.

Перемешав все бумажки, учительница назвала имя "везунчика" - Вафаа Абделькарим! ! Все ребята похлопали расплакавшейся Вафаа и начали искренне ее поздравлять.

Действительно, девочка была достойна этого подарка. Она еле коротала дни в старых оборванных ботиночках. Но это не мешало ей быть среди самых успешных учениц школы.

Учительница вернулась домой и, сидя со своим мужем, рассказала в слезах эту историю.

Муж был очень рад и польщен этим поступком жены. Но он не понимал, почему жену настолько поразила эта история.

Так как девочка была действительно хороша в учебе и в классе она была единственной, у которой не было хорошей обуви.

Ответ жены поразил и заставил даже мужчину расплакаться!

Правда в том, что когда она посмотрела остальные бумажки в коробочке с именами, абсолютно на всех бумажках было написано имя "Вафаа Абделькарим"!

Дети знали ее состояние и, несмотря на свою нужду, решили уступить этот подарок в пользу своей одноклассницы...

Для этого натирали на тёрке хозяйственное мыло и посыпали им бельё. Вода должна была быть очень горячей.

Утром бельё как следует выстирывалось (да-да, руками или на специальной ребристой доске), а потом выкладывалось в большую кастрюлю, носящую гордое название выварка и опять посыпалось стружкой хозяйственного мыла. Бельё кипятилось.

Периодически нужно было открывать крышку выварки и деревянными щипцами переворачивать бельё. Пододеяльники перевернуть было сложнее всего. Пар вонючими клубами заполнял кухню.

После вываривания бельё выкладывалось в ванну, заливалось водой и прополаскивалось. Первый раз. Потом вода сливалась, наливалась новая и опять прополаскивалось. И так до тех пор, пока из белья не вымоется всё мыло.

Бельё выжимали и клали в таз. А в ванну опять набирали чистую воду, капали несколько капель синьки или сыпали, если она была в сухом виде. И в этой голубой воде полоскали бельё. Опять отжимали (да, руками). И развешивали на верёвки белоснежное, чистое.

Я не стала уже рассказывать несчастному ребёнку о процессе накрахмаливания постельного белья. У неё и так глаза стали больше обычных в два раза, а рот минут пять был открыт.