Детские истории

белели домики гуцульской деревни.

Отец деловито разматывал веревки, что-то доставал из своего огромного рюкзака, подтягивал и нервно дергал на себе альпинистское снаряжение, а сын, с малюсеньким рюкзачком за спиной, приложив к глазам руки, чтобы не мешал дневной свет, вглядывался в сырую и холодную пасть колодца.

Отец:

- Витя, не переваливайся так, а то и сам туда булькнешь!

- Папа, я кажется вижу, он нормальный…

Пастух, лет семидесяти, важно и неспешно спустил с пригорка стадо коров, подошел к незнакомым людям у колодца, поздоровался и сказал:

- Меня зовут дед Васыль, а вы откуда такие будете? Туристы?

Мужик в альпинистском снаряжении отложил бухту веревки, закурил и ответил:

- Я Сергей, а этот шалопай – Виктор, мы из Москвы.

- Из самой Москвы? Ого. И там уже про наш колодец знают?

Сергей с сыном переглянулись и хором спросили деда:

- А, что «знают»?

- Ну, как же, это просто страх Божий. Неделю назад, может чуть больше, пацаны тут вечером гуляли, случайно заглянули в колодец, а оттуда свет, такой, чуть синеватый. Да что я вам рассказываю, сами загляните, его даже сейчас чуть-чуть видно, а уж по ночам, так и вообще – глаза выедает.

Отец с сыном, в который раз за это утро, с интересом заглянули в колодец и Сергей спросил:

- Дед Васыль, А что, многие сюда заглядывали?

- Да все наше село, даже из соседних люди приходят. Вот и вы жеж из самой Москвы не просто так приехали, тоже ведь слышали.

Сергей сделал строгое лицо хихикающему сыну и снова обратился к пастуху:

- И что люди на это говорят?

- Ну, шо, разное. Одни говорят что - это злые духи и что колодец ведет прямо в Ад, другие, говорят – радиация, а там, кто ее бисову силу знает? Может так, а может и нет. Это ведь не просто колодец, он проклятый.

- Проклятый?

- Да, лет шестьдесят назад, хотя даже побольше, еще до войны - это был обычный колодец, аж пока в нем не утопилась дивчина с нашего села. Родители заставляли выйти замуж, а она не хотела, прыгнула и все. С тех пор и вода из него ушла, была и нет. Так, болото стоит после дождя, но воды уже не наберешь. А теперь, может - это душа дивчины светится, зовет кого? Кто ж ее знает? Другие говорят, что это инопланетяне высадились, понимаешь, сидят там и ждут чего-то.

Старик захихикал и продолжил:

- Радиация – не радиация, но штука опасная, это точно. У нас одна баба, моя соседка, в среду, или в четверг, заглянула туда и чуть не ослепла бедная от этого света. Давление поднялось, еле откачали, даже зрение ухудшилось, как от сварки. Вы бы малому не разрешали туда заглядывать.

Сергей строго сказал сыну:

- Витя, отойди оттуда!

А дед продолжил:

- Пан Сергей, ну так, а шо, вы собираетесь прямо к той холере на дно спускаться?

- Ну да, собираюсь.

- А если оно вас…? Ну, вы там смотрите, поосторожней с ним, мало ли. Ладно, с Богом, давайте потихоньку, не спешите, а я пойду пока.

Маленькая беспородная собачка, поняла хозяина с полуслова и принялась веселым лаем заворачивать стадо коров в сторону села…

… Через полчаса, Сергей уже весь грязный и злой вылезал из колодца, на его руке висели мокрые черные шлейки, а на шлейках болтался тускло горящий фонарик.

Сергей, не выключая, принялся поливать его из фляги, а сын, сидя на своем рюкзачке, виновато наблюдал со стороны:

- Вот видишь, папа, ничего с ним и не случилось, светит.

- Лучше молчи! Если бы ты меня попросил: - «Папа, дай мне свой фонарик, я хочу заглянуть в колодец. Что, я не дал бы?! Как ты не понимаешь, что твоя голова меньше моей, а шлейки отрегулированы под мою голову?! Конечно, фонарь сразу и слетел с твоей бестолковки! »

- Папа, но ты же обещал не ругать меня, если я признаюсь…

Сергей, несколько сбавив тон:

- Витя, я же тебя не ругаю, просто объясняю. Если бы ты сразу, в тот же день признался, я бы его тогда же и достал, а так – целую неделю без фонарика просидели как идиоты. Повезло еще, что мы за эти дни не перебрались на новое место. Ладно, проехали, пойдем быстрее, нас, наверное, там мама в палатке заждалась.

Витя:

- Но ведь все обошлось, фонарик не испортился, до сих пор светит, зато жизнь у местных людей стала немного веселее и интереснее, у них даже легенда про инопланетян появилась.

Сергей улыбнулся:

- Бери рюкзак, пойдем уже, пришельца кусок…

(в 70-м году) жил и учился в санаторно-лесной школе №13 мосгороно (усадьба Спасское, Воскресенск).

И наша воспитательница Мария Ивановна Бодрина в течение дня дня в своей записной книжечке ставила каждому из нас минусы, кто провинился. Например - после прогулки не положил в сушилку мокрые варежки, а оставил их в карманах. А на следующей в этот день прогулке, ей пришлось этому ребенку подбирать другие варежки из "подменки". Ну, и другие могли быть провинности.

А вечером, когда по распорядку дня нам полагался просмотр телевизора или фильма, набравшие за день пять провинностей, подвергались наказанию - вместо фильма они отправлялись в библиотеку читать книжки.

Сейчас не вспомню - что в тот день накосячил кроме варежек.

И не вспомню - Мария Ивановна раздавала нам в библиотеке книги, или мы сами выбирали.

В тот день мне досталась "Питомцы зоопарка" В. Чаплиной!

Читал не отрываясь.

Мария Ивановна периодически подзывала то одного, то другого из нас к себе, спрашивала - что успел прочитать, что запомнил, просила пересказать прочитанное.

Настало время отбоя, - с сожалением поставил книжку на полку.

Следующий день было желание набрать "замечаний", чтобы вечером гарантированно вернуться к книжке. И что-то не набрал.

Вечером провинившиеся отправились в библиотеку, а я, с остальными послушными - в актовый зал на просмотр кинофильма.

Фильм меня не увлёк!

Жгло любопытство - что стало дальше с тем львёнком в зоопарке, которого отказалась выкармливать мама-львица, и которого взяла к себе в квартиру сотрудница-автор книги?

В актовом зале придвинул стул к входной двери, и следил в щёлочку за дверью в библиотеку. Наконец увидел, что Мария Ивановна оттуда вышла, и удалилась по коридору.

Кинулся в библиотеку - о, счастье! - нужная книга оказалась на полке!

Сел в дальний угол, склонился пониже - чтобы не видно - зачитался.

Вернулась Мария Ивановна. Окинула нас взглядом, задержалась на мне, достала записную книжку, пролистала. Подняла взгляд на меня:

- Витя! А ты почему здесь? Иди фильм смотри!

Я прижал книгу к груди:

- Мария Ивановна! Разрешите дочитать! Очень книжка интересная!

Разрешила - был счастлив!

Следующим вечером Мария Ивановна снова смотрела в записную книжку. Называла фамилии, а на моей сказала: "У тебя тоже пять замечаний. Но ты пойдёшь смотреть телевизор, потому что для тебя чтение - не наказание!"

это у них называется. Вожатая встретила её улыбкой людоеда.

Я не сразу уехал. Сел в ресторане неподалёку. Это не ближний лагерь, а помощь хороша, когда мгновенна. Ждал, ждал – ничего. Видимо, дочь выросла и сама справляется с людоедами. Это немного грустно.

Как только Ляля вошла, в неё тут же влюбился Денис. Сбегать до окончания любви глупо. На вечерней дискотеке Ляля получила четыре приглашения на танец, но Денис проявил себя как настоящий боксёр. Целый королевский бал с дуэлями получился. На ужин подали макароны по-флотски, удивительно вкусные. Ляля съела три порции, что составило 3 % её веса. Дома я пытался повторить это волшебное блюдо, ничего не вышло. Какие-то общепитовские принципы ускользают. Быть может, слишком чисто мою посуду – и сразу вкус не тот.

Во второй день лагеря разучивали танец для дискотеки, не хотелось пропустить фурор. Потом ночью вызывали дух Сергея Есенина. Поэт не явился, но и без него было страшно, как и планировалось. Жизнь в лагере оказалась возможна. Ледовитый океан в этом смысле всё-таки хуже.

На третий день устроили «зарницу» с деревянными автоматами. Ляле в бою отдавили палец ноги. Пришлось бинтовать. Подходили другие дети, спрашивали о переживаемой боли. Уезжать домой на пике популярности втройне глупо, Ляля снова осталась. Тем более, вечером жгли костёр, пекли картошку по технологиям каменного века. У картофеля-фри появился реальный конкурент.

На шестой день приехал я. С проверкой. Подозрительно всё тихо, мне показалось. Времени общаться не было. Ляля забрала фрукты, поцеловала и поскакала назад. Взрослая такая, незнакомая. Потом, за день до окончания срока, вдруг звонит. Приезжай, говорит, забирай срочно. В машине призналась: в день прощания все реветь будут, я этого не переношу. Вернусь домой, сама поплачу. Мне кажется, это очень по-взрослому. Я сам всегда реву без свидетелей, благодаря чему и прослыл эмоционально зрелым человеком.

У меня было много планов на Лялино детство. Чапаева посмотреть. Поймать щуку или головастика хотя бы. Прыгнуть с тарзанки мимо озера, но не убиться, а заявить себя отцом с хорошим чувством юмора. Найти, в конце концов, этот проклятый боровик. Но Лялино детство короткое оказалось. Вжик – и всё. Оглянулась и пошла.

своей историей, со своим страхом и надеждой, тихим пониманием того, что как только двери вагона закроются, их жизнь изменится навсегда.

История «сиротских поездов» — одна из самых сложных и противоречивых страниц американской социальной истории. Между 1854 и 1929 годами благотворительные организации, в первую очередь Children’s Aid Society, отправили на запад поезда с детьми, которых считали сиротами, беспризорными, оставшимися без родителей или оказавшимися в крайне тяжелом положении по жизни. За эти годы на поездах было перемещено примерно от 150 000 до 250 000 детей, и сотни локомотивов прошли маршруты от Восточного побережья до фермерских городков Среднего Запада США и даже южных штатов.

Мэри должна была ехать одна. Её трёхмесячной сестре не разрешили ехать с ней — система тех лет рассматривала старших детей и младенцев по-разному. Многие семьи хотели принять младенцев, которых можно вырастить, или подростков, которые могли помочь по хозяйству. Но чтобы взять двух детей разного возраста, правила того времени предписывали отдельные условия, и очень часто братьев и сестёр разделяли.

Мэри не могла смириться с мыслью о расставании. Перед отправлением поезда она тихо и решительно зашла в комнату, где спала её сестрёнка, крепко завернула младенца в своё пальто и спрятала её под тканью. Осознав риск, Мэри знала, что обнаружение означало бы наказание, высадку с поезда и, возможно, гарантированную разлуку навсегда. Но любовь и инстинкт защищать — взяли верх над правилами.

Первые часы пути были как вечность. Младенец не плакал, а Мэри сидела неподвижно, дрожа от напряжения и страха быть разоблачённой. Другие дети вскоре заметили её тайну, но никто не выдал её. В вагонах сирот быстро учились правилам выживания, и молчание часто становилось формой защиты.

На первой остановке в небольшом городке Канзаса на платформу вышли семьи, чтобы выбрать ребёнка. Когда Мэри сошла с поезда, её пальто показалось необычно тяжёлым в летнюю жару. К ней подошла фермерская пара. Они искали помощницу по дому, и Мэри согласилась сразу, слишком быстро, чтобы скрывать тревогу. Когда женщина заметила странно объёмный силуэт под тканью, Мэри солгала, что ей холодно и что она больна — всё, лишь бы прикрыть правду.

И тут раздался детский плач. Женщина потребовала, чтобы Мэри раскрыла пальто. Тем временем из толпы вышел пожилой фермер по имени Томас. Он внимательно наблюдал за происходящим и увидел не проблему, а историю двух сестёр.

— Я возьму их обеих, — сказал он тихо и уверенно. — Девочку и младенца.

Это было больше, чем спасение. Это было признание человечности там, где система часто смотрела на детей как на ресурс или проблему. Томас сам потерял семью и понимал, что значит быть одиноким. Он воспитал обеих, дал им дом и относился к ним с уважением, как к своим дочерям. Он позаботился о младшей — отправил её в школу, где она могла учиться и расти.

Годы шли, и к двадцати четырём годам Мэри стала самостоятельной. Томас передал ей ферму, сказав, что это её дом и её судьба. Она прожила на этой земле 63 года, построив жизнь, наполненную смыслом и памятью о том, как однажды любовь и решимость изменили её путь.

Когда Мэри умерла в 1973 году в возрасте восемьдесят семи лет, её сестра, теперь уже пожилая женщина, принесла ту самую фотографию, на которой Мэри выходит из поезда с пальто, скрывающим её тайну. На похоронах она сказала, что была жива, образована и цельна именно потому, что её сестра однажды нарушила правила ради любви.

История поездов сирот — это не только история перемещённых детей. Это сложная глава в истории социальной помощи, которая дала начало современным подходам к опеке и усыновлению, и одновременно оставила после себя множество вопросов о том, что значит быть ребёнком, семьёй и обществом, ответственным за судьбы самых уязвимых.

Порой любовь требует не просто смелости, а готовности бросить вызов миру, чтобы защитить то, что действительно важно.

на вас. Получайте сухпай, оружие и вперёд устраивать "зарницу" для школьников. » В 80-х "зарница" была столь же необходимым и любимым атрибутом школьной жизни, как сейчас наличие wifi и торгового автомата с чипсами.

После недолгих разговоров, на складе нам было выдано всё необходимое и тяжёлый мешок. Заглянув внутрь хотелось заорать "да вы охренели что-ли? " - 20кг гильз от различного стрелкового оружия. "Разбросаете потом по лесу, школьникам нравится - сувениры" - выдал прапорщик и свалил домой, не оставляя нам выбора.

Часть на выезде, в автопарке ни одной машины, а на собаках ездить в армии не принято. Ехать на электричке с таким грузом тоже совсем не хотелось. Это сейчас люди в камуфляже не вызвали бы интерес окружающих, а в 80-х молодые крепкие парни, гружённые армейским снаряжением гарантированно стали бы предметом любопытства даже припозднившихся дачников. Поэтому в лес мы отправились на такси за "три счётчика". Бедный таксист всю дорогу оглядывался, очевидно, недоумевая зачем нам понадобилось ехать в лес на ночь глядя, но жадность победила.

Площадкой для "зарницы" был назначен подмосковный Пушкинский лес, что в Раздорах. Там нашими предшественниками в прошлые годы уже была выкопана землянка и нанесены на карту все особенности местности.

В землянку мы завалились уже ночью, потеснив семейство лесных мышей. Наскоро перекусив легли спать, решив встать с утра пораньше и подготовить поляну. Мне снился смеющийся замполит: "Студенток-практиканток пощупаете, смотрите со старшеклассницами не перепутайте. Хорошо быть молодым, эх скинуть бы мне годков 20, я бы и сам попросился диверсантом на зарницу. "

Я не был уверен, но звуки пионерского горна, прорывавшиеся сквозь сон, определённо указывали, что мы проспали. Растолкал товарища по несчастью и учтя время приняли решение незамедлительно атаковать школьников. Сказать проще чем сделать. Выползли, заняли позиции. Школьники были уже построены. Перед ними толкала речь суровая женщина в очках и деловом костюме. Очень уместный наряд для лесной прогулки.

Как сейчас помню, это было 19 мая - день пионерии. Когда речь о "Ленинских рассветах" была завершена, мы пустили сигналки и закидали поляну дымовыми шашками. Ряды школьников издали нечто похожее на непечатное "ух ты". Сопроводив представление очередью холостых в воздух, мы уползли обратно в землянку.

"Слушай, а давай у них училку украдём, заговорщицки подмигнул мне Лёша, там слева была такая блондиночка". Видимо сказывался недосып потому что эта мысль, в тот момент, мне показалась гениальной и даже очень весёлой.

Мы снова выбрались и в уже слегка разошедшемся дыму направились к весело носившимся по поляне школьникам. Увлечённые игрой школьники тем временем срывали друг с друга погоны, а медсёстры пришивали их обратно, возвращая солдат в строй. Подобно сеятелям, раскидывая в дыму гильзы, мы внезапно столкнулись лицом к лицу с группой совещающихся учителей. Увидев нас, учителя удивлённо расступились и замолчали. Словно на невольничьем рынке Лёша ходил вокруг и разглядывал педсостав, затем также молча схватил и забросил на плечо нужную барышню. Стоя на шухере, я видел как Лёша повернулся было чтобы оценить произведённый эффект, но взгляд его упёрся в суровую женщину в костюме. Народ и армия - едины, почему-то вспомнил я агитку, но советский воин страшен на службе, особенно для народа. Женщина сделала шаг назад за спину физрука и бог знает о чём она думала в то мгновенье, когда выдала шокирующую по тем временам фразу: "Я - беспартийная". Пока мы переваривали услышанное, откуда-то с Лёшиного плеча раздался робкий девичий голос: «Её нельзя, это наш завуч».

Учительницу мы спрятали в землянке, с помощью куска сала выставив у люка мышиный караул. Сами же весьма опрометчиво принялись бегать по лесу вокруг поляны. Кто же знал, что в это время какой-то белобрысый шкет с задатками Наполеона возглавит школьный отряд и нас очень скоро повяжут. Школьники не читали Сунь Цзы и вопреки всем военным наукам под каждым кустом нас ждала засада, с каждого дерева с криком «кия» на нас прыгали охотники с цветными погонами или падало полено. Девочки не отставали от парней в удали и пару раз таки довольно метко засадили мне сосновой шишкой в голову. Сражаясь со стремительно окружавшими нас полчищами, в какой-то момент я осознал, что у меня за плечами уже несколько минут висит вовсе не рюкзак, а самый что ни на есть настоящий пионер. Да и вообще не получается быстро бегать, когда у тебя на каждой ноге висит по школьнику. Забавно, но факт: спеленали нас быстро и надёжно - на каждом сидело, по меньшей мере, с десяток детей. Мультик про Маугли видели?! Вот, я до сих пор иногда думаю как это, тогда, меня на много маленьких кусочков не разорвали.

Лежа на траве со связанными, чьими-то шнурками, руками, мы выслушали рецепты пыток, виденные пионерами в кино «про индейцев» и которые, по их мнению, надо обязательно к нам применить. Начитанная девочка с сумкой медсестры не отставала от мальчиков при перечислении пыток. Особенно мне не понравилось её лицо когда она поправила очки и предложила «муравьёв в печень делавара» или «иголки под ногти Магуа». Поэтому мы благоразумно сдались при первой же пытке "крапивой по рукам" и сразу выдали все военные тайны про пленную учительницу и даже несколько секретных военных слов, которые сейчас принято запикивать на телевидении. За что нас тут же великодушно простили. После освобождения учительницы нас напоили чаем с бутербродами и усадили почётными гостями в президиуме «военных» конкурсов.

Кража педагога обошлась Лёше дорого - через три месяца ему дали пожизненное с полной конфискацией, а "попить пива с друзьями" учительница отпускает его только вечером в субботу.