Сыну 10 лет. Спрашиваю - как дела в школе. Ответ: Мам, сегодня я исполнил свое обещание! У нас сегодня была контрольная по русскому, полкласса получили двойки, и я тоже, вот я и исполнил своё обещание.
- ЭЭЭ, не поняла - какое это ты исполнил обещание - получить двойку, что ли?!
- Нет, я же обещал не скрывать от тебя своих двоек, вот и не скрыл!
Пока я постигала логику его слов, ругать вроде уже поздно... Честный мальчик!
Сыну 3 года. После занятий во Дворце Культуры одеваю его. Рядом женщина:
"И чего это такого большого мальчика папа одевает? " Сын, глядя исподлобья: "Потому-что зима..."
Сын, глядя исподлобья: "Потому-что зима..."
После работы поехал к маме. Сел в маршрутку, достал журнал, читаю.
Через пару минут в салон протискиваются двое ребят: одному лет семь, другому - двенадцать. С ними, как оказалось позже, их учительница.
Мальчишкам не сидится на месте, крутятся, хохочут. Мне всё равно, я устал, дремлю себе в уголке.
Учительница через каждые
- Ваня! Прекрати крутиться! Игорь! Имей совесть! Я всё матери расскажу!
Так длится уже добрых пол-часа. Вскоре не выдерживают рядом сидящие тётки
- Мальчики! Вы в общественном месте! Как вы себя ведёте!
- А мы обезьянки! - корчит рожицу младший мальчишка своему другу.
- Свиньи вы, а не обезьянки! - горячатся тётки - В клетеки вас посадить надо! Как с вами учителя справляются?!
Мадам, спутница мальчишек, горестно вздыхает, сетуя на тяжёлую жизнь.
Сочувствуя учительнице, тётки предлагают здесь же накостылять мальчишкам по шее. Поднимается визг и ор.
Вдруг, сидящий в углу паренёк, до селе тихо наблюдавший эту картину, громко произносит, глядя на мальчиков
- А, давайте, я вам фокус покажу?
- Какой?! - тут же уставились на него ребята
Паренёк достал из рюкзака верёвку
- Сейчас я разрежу себя пополам вот этой верёвкой! - показывает мальчишкам.
Отводит руки за спину, растягивает верёвку за два конца, отводя руки в сторону и каким-то чудесным образом "разрезает" себя пополам!
Мальчишки смотрят разинув рты!
- Повторить? - улыбается парень.
- Даааа! - визжат мальчишки.
Фокус этот ему пришлось повторить раз десять и, конечно, в конце по секрету рассказать всем разгадку, подарив ребятам кусок верёвки.
- Ну что, поняли фокус? - обратился он напоследок ко всем
- Поняли! - радостно засмеялись дети.
- Что ж тут непонятного теперь! - усмехнулись тётки.
- Не-е-ет, милые мои! - засмеялся женщинам в ответ парнишка. - Ничего вы не поняли! Вместо того, чтобы битый час орать на детей, хоть бы кто-нибудь из вас попытался улыбнуться им! Вот так они и растут: крики, подзатыльники, вечное ворчание, что им ничего не нужно кроме компьютера! А что им остаётся, если вас хватает лишь на то, чтобы орать на них?!
Маршрутка остановилась, и парень вышел, помахав мальчишкам рукой, но мальчишки не ответили, им было не до того, они оттачивали исполнение фокуса, чтобы продемонстрировать родителям, которые не дослушав их, погонят в кровати, спать.
Зацепил мэм про литературу от Рыси (насчёт 12-летних, вынужденных врубаться в несчастную жизнь 30-летних алкоголиков и дегенератов, описанных в классической русской литературе). Вспомнился ряд историй, связанных со школьной литературой и моим её изучением в советской школе.
Должен сказать, что за всю свою жизнь я встретил только
Итак, история первая: мне, как и моему другу-однокласснику Юрке, по пятнадцать лет. Мы учимся в 9 классе и изучаем (точнее, пытаемся изучать) "Кому на Руси жить хорошо". Надо сказать, что Юрка был из простой рабочей семьи, в которой оба родителя работали на заводе, а всего детей в семье было пятеро. Юрка был старшим. Таким образом, с учёбой у него не клеилось, но его родители твёрдо решили дать парню среднее образование, чем сильно удивили школьное начальство.
Я, будучи изначально более успешным учащимся, с класса с седьмого негласно помогал Юрке делать уроки, на чём, собственно, и базировалась наша дружба. При этом Юрка был очень неглупым парнем с, как сказал бы Л. С. Выготский, "обширной зоной ближайшего развития". С ним было интересно, он много умел и знал (по сравнению с интеллигентским мальчонкой, коим был я).
Именно из-за Юрки история, собственно говоря, и случилась.
Читая безсмертную поэму, Юрка неожиданно выдал: «Чёт я не понял! », чем меня очень заинтересовал. На мой вопрос «Что тебе непонятно-то? » было сообщено: «Смотри: дед внучке хочет обувь купить за два двугривенных. Это ж вроде 40 копеек? » Я говорю: «Да, 40 копеек, а что? » «Да ничего, только мы тут собирались Светке (Юркина младшая сестра) ботинки покупать, так они сорок рублей стоят. Родители сказали пока погодить, походить в прежних». Я, весь из себя такой комсомолец: «Ты не сравнивай дореволюционные деньги с нашими! Тогда рабочие получали несколько рублей в месяц. Для них это 40 копеек были как сейчас 40 рублей». Юрка буркнул под нос и продолжил чтение. Как на грех, нам тогда нужно было прочитать третью и четвёртую главы. Я-то умный – читал только критику да то, что учебнике было про произведение, а Юрка – вдумчивый, ему читать само произведение было интересно. И вот он доходит в четвёртой главе до каменотёса, который в день до пяти рублей серебром наколачивал. А тут уже и мой комсомольский задор слегка поугасл: всё ж Некрасов, врать-то не будет, а не складывается по всем математическим нормам. За пять рублей можно 12 пар обуви купить и ещё два гривенника останется (20 копеек). И это в день!
Понятно, что на следующий день на уроке литературы сей литературоведческий факт был мною (Юрка на литературе всё больше отмалчивался, стеснялся высказываться, а излагать, как в учебнике, не умел) донесён до нашей учительницы русского языка и литературы, а по совместительству, классным руководителем нашего 9А класса (единственного в параллели).
То, что последовало вслед за этим, честно говоря, было для меня, тогда вполне себе идейного комсомольца, неожиданно. Я был обвинён ни много ни мало как идеологической слепоте и подрыве советского строя, возведении поклёпа на великого русского писателя и чего-то там ещё (местами филологиня переходила на ультразвук, поэтому я не расслышал). Короче, в тот же было созвано внеочередное комсомольское собрание нашего класса, на котором в присутствии завуча по воспитательной работе классуха требовала исключить меня из организации (что было невозможно из-за падения показателей социалистического соревнования между школами района), либо вкатить строгий-престрогий выговор. Завуч была в здравом уме, а потому спустила всё на тормозах, попросив меня дать честное комсомольское, что я больше так не буду. Пришлось торжественно обещать «не читать русскую классику в подлиннике». Причём, если завуч поняла стеб, то филологиня – вообще нет.
Более всех переживал Юрка, еле отговорил его выступать в мою защиту. Потому как, что простительно мальчику из интеллигентной семьи, совершенно непростительно мальчику из рабочей семьи. Правда, понял я это позже, в другое время и в другом месте, а тогда просто отговорил.
Маленький соседский мальчик пришел из школы с 2-кой по-русскому. Когда мама открыла тетрадь-умилению не было предела, сынок умудрился в слове из 2-х букв сделать 4 ошибки…. И слово это было — Еж…. в трактовке ее мальчика-Йошь
Почти каждый родитель испытывал чувство стыда, когда его трёхлетнее чадо устраивало истерику в магазине игрушек. "Хочууууу! " - ревёт, подобно бизону, ребёнок, и его ничем не унять. Ни угрозы, ни демонстрация кулака, ни попытка ухода и обещание оставить крикуна с "чужими тётями и дядями" - не помогают. А, главное, окружающие, видя
Дело было в мае. Как-то на выходных восьмилетний отпрыск моих знакомых, человечек по имени Саша, нашёл себе оригинальное развлечение. Берётся пустая бутылочка из под фруктового сока ёмкостью 0, 39 л, крепко прижимается поительным отверстием к руке или к лицу и - ччччпок! - получаем на теле красивый красный кружок. А если прижимать-отрывать бутылку много раз в разных местах, в красных кружках будет всё тело.
Саша так и сделал. Минут сорок он играл с бутылкой, пока не пришли родители. Они ахнули, отняли у ребёнка бутылку и отправили гулять.
Вечером, когда Саша вернулся с прогулки, картина изменилась - кружки с тела не исчезли, наоборот, они стали ярче и лиловее, и больше. У Саши было уже не лицо, а розово-фиолетовое мурло, в синяках и разводах. В таком же состоянии были руки и ноги. Полное впечатление, что дитя подверглось жестокому, садисткому избиению.
Засада в том, что на следующий день Саше предстоял экзамен по русскому языку. На него мог заглянуть не только директор школы, но и высокие люди из районного образования, и даже из опеки. Родители в ужасе вспомнили, как легко в России отнять ребёнка у производителей, и им стало нехорошо.
Обмазав мальчишку на ночь каким-то заживляющим раствором, они сели катать объяснительную для директора.
Наутро Саша оказался ещё страшнее, чем был. К розовым и лиловым мотивам прибавилась желтизна. Он напоминал маленького карикатурного бомжика. Ни живы ни мертвы родители отправили мальчика в школу. В класс Саша вошёл одним из последних, странно сутулясь, и тихо присел на заднюю парту.
Конечно же, по закону подлости, в классе был директор и тётка из депатамента образования! Когда они присмотрелись и увидели сашину физию, директор издал вопль, а тётка медленно сползла под стол.
- Мальчик, что с тобой?! Тебя избили?
- Нет, господин директор, это я сам! - улыбаясь, сказал Саша и достал из рюкзака злосчастную бутылку. - Смотрите.
Он нашёл живое место на теле и приложил к нему бутылку. Чччпок! - и на теле остался красивый красный кружок, который стремительно стал лиловеть. Экзамен был сорван. Первоклассники хохотали.
Экзамен был сорван. Первоклассники хохотали.
Бабушка моя работала детским врачом. И вот однажды ее вызвали к заболевшему ребенку. Пришла. Ребенок - мальчик лет четырех, простыл очень качественно, видно что ну очень ему нехорошо.
- Как тебя зовут? - спросила бабушка.
- Миша..
- Ну, и что же с тобой, Мишенька?
В ответ он посмотрел на нее мутными глазами и выдал: - Ты что, не видишь, сволочь - я болею!
- Ты что, не видишь, сволочь - я болею!
Жил-был маленький Гаусс. Ходил он ещё в начальную школу. А учителей уже тогда не хватало, поэтому малышня из начальных классов вполне могла сидеть на одном уроке в одном классе с ребятами из средних. Учитель математики, который был явно не в восторге от таких двойных уроков, самым маленьким дал задание : подсчитать сумму всех чисел от одного до ста. И они на грифельных досках пошли старательно считать. А преподаватель занялся ребятами из среднего класса. К концу урока стал проверять, что же у кого получилось. Результата правильного не было ни у кого. Только у Гаусса не было вычислений и в ответе стояла правильная цифра 5050.
- Кто тебе подсказал, признавайся!
- Никто, это я сам.
Учитель не поверил. Тогда маленький мальчик пояснил ход своих рассуждений. Он сложил 1+100=101. Затем 2+99=101. И так 50 раз. Тогда 101*50=5050. Остальные ученики в жару творческого порыва просто складывали последовательно 1+2+3+4 и так далее. И в их вычисления неизбежно закрадывалась ошибка.
Смотреть нетривиально на поставленные задачи и включать голову могут не все. Лишь некоторые. И вот они как раз и двигают прогресс.
Был сейчас в аптеке. Наблюдал маленькую, но очень характерную сценку.
У окошка разговаривает с продавцом старик-пенсионер, опущенный нашим очаровательным государством просто до потери личности: нищий, рваный, с полубезумным взором, полуоторванным карманом и заплатами. Видно, что не пьющий и когда-то вполне достойный, просто доведённый всем этим [м]лядством до ручки. За ним – отец лет сорока с сыном-младшеклассником, сзади – я.
Старик роняет пятирублёвую монету – и не замечает этого. У пацана загораются глаза, на лице появляется не лукавая даже, а прямо-таки подлая ухмылка. Он заговорщически, с восторгом шепчет отцу: "Пааа-пааа!", косит глаза на монету. Отец нагибается, поднимает монету и и молча подаёт её старику, тот благодарит. А я наблюдаю за лицом мальчика. О, его выражение надо было видеть. С каким же презрением, с брезгливым удивлением смотрел он на отца-"лоха". .. Скоро они вырастут.
Скоро они вырастут.
Про моего племянника. Когда ему было лет 5. Бабуля ведёт его в детский сад. Надо сказать было начало марта холодно и ОЧЕНЬ скользко. Ну так идут они, торопятся, сегодня день бассейна, боится опаздать. И тут бабушка со всего размаху падает, да так "удачно", что подняться нету ну ни какой возможности. Говорит:
- Владюш, не могу встать, помоги.
Тот пыжился, пыжился не получается. Он уже нервничать стал -в бассейн же опаздывает, и выдаёт:
- Бабуль, никак неподниму. Ты тогда полежи тут, дай мне только 20 рублей на бассейн и полежи, а сам до садика дойду. Добрый мальчик.
Добрый мальчик.
Достаю из стиральной машины свое любимое синее платье. В ужасе обнаруживаю, что оно сплошь покрыто каким-то мерзким серым налетом, местами он свисает клочьями. Вид ужасен. Заглядываю в стиральную машину, там лежит что-то грязное, бесформенное и отвратительное. Боже! Что это? Извлекаю то, что некогда было книгой «Бхакти-йога», которую
Все правильно, размышляю я, малыш любит засовывать белье в стиральную машинку, его хвалят за то, что он помогает бабушке. Он проявил инициативу и неординарность мышления, ждал, что за это его похвалят еще больше. Ему же никто не объяснял, что книги не стирают в машинке. Ругать за это нельзя. Он стоит рядом, радостно улыбается и ждет похвалы. Мягко объясняю ему, что он очень хороший мальчик, но в стиральную машину можно закладывать только одежду, а книги нельзя. Интересно, когда он успел это сделать, как я могла не заметить?
То, что раньше было книгой, отправляется в помойное ведро, а я отправляюсь в комнату, собираясь перевести дух и немного поскорбеть о загубленном платье. Но опуститься в кресло я не успеваю, застываю в положении «полуприсев»: в комнату входит малыш, держа в обеих руках по кухонному ножу. При этом он делает ими такие движения, как будто затачивает друг об друга. В голове проносится: «Где он мог это видеть? ». На полусогнутых приближаюсь к нему, стараясь не делать резких движений, а он доверчиво отдает мне ножи, не его лице написано: «Я знаю, что мне нельзя брать ножи, поэтому я принес их тебе! » Уфф! Опускаюсь в кресло.
Перевожу дух, тем временем малыш выбегает из комнаты. Через секунду спохватываюсь: дверь-то в кухню не заперта! Со всей скоростью, на которую я еще способна, бегу в кухню и вижу такую картину – малыш сидит на стуле и стягивает со стола кастрюлю с двумя литрами молока, поставленного на творог. Перед моим мысленным взором проносится картина, как я собираю тряпкой с пола два литра молока, молоко затекло под плиту и под холодильник, малыш хохочет и радостно шлепает по луже. Подбежать я не успеваю, так как уже примерно треть кастрюли свисает со стола. Тогда я испускаю ужасный крик. Не знаю, что услышал малыш в моем крике, может быть он услышал одновременно как кричит петушок, как визжит соседский мальчик, как мычит коровка и как храпит дедушка во сне? Однако этот звук его удивил и даже заставил замереть на мгновение. Этого мгновения мне хватило, чтобы сделать полтора прыжка и перехватить кастрюлю.
- Я хотела сказать, это трогать нельзя, - объясняю я малышу, выношу его из кухни и запираю дверь. Ну теперь-то я могу наконец опуститься в кресло и передохнуть! Иду по коридору, держась за стенку. Это меня и спасло, когда ноги запутались в каких-то нитках. Это малыш стащил с полки и распустил по всему коридору мое вязание. Причем, я могу поклясться, что когда я выходила из ванны, чтобы выбросить книгу, ничего такого на полу в коридоре еще не было!
Стою утром на остановке, рядом мужчина с мальчиком лет семи. Тут резко выезжает старенькая "девятка", с заносом разворачивается и уезжает.
Мальчик восхищенно на это смотрит, поворачиваясь к отцу говорит: "Ого! Пап, ты видел? ", встречается с ним взглядом: "Во дебилы, да пап? "
Лес. Игра. Игровой кабак. У кабака на берегу вместо мостков -- довольноскользкое бревно. Мой старший ломится туда. Кабатчик прыгает за ним, вытаскиваетпочти с бревна и начинает со страшными глазами рассказывать: "Ты что,тут в прошлом году один мальчик тоже полез и упал в воду, ты знашь чтотакое в воду упасть с бревна, тут глубоко..." Старший гордо подбоченясьотвечает:"Знаю. Я и был тот мальчик в прошлом году!". Уронившийчелюсть кабатчик опускает взгляд и видит...младшего, который преспокойностоит и писает ему на ботинки. Это он за брата так вступился.
Кем раньше хотели стать мальчишки? Космонавтами или капитанами корабля. Сейчас всё несколько иначе, сейчас все поголовно будущие бизнесмены, президенты и директора. Но есть дети с более серьёзным отношением к этому вопросу.
Мой шестилетний племянник - добрый и хороший мальчик, но всегда отличался исключительной ленью и инфантильностью характера.
Однажды на каком-то семейном празднике один из гостей задал тот самый подкупающий своей новизной и оригинальностью вопрос:
- А кем же ты, ребенок, хочешь стать, когда вырастешь?
Ребенок ответил моментально. (Видимо этот вопрос ранее уже приходил ему в голову. И, глядя на уставших после работы родителей, он обстоятельно всё обдумал)
- А я буду МАТРАСЫ делать! - гордо заявил он.
Гости и родители впали в ступор:
- Э-э-э... Почему... Как это - матрасы?
- Ну как... Поделал - полежал. Поделал - полежал. Всё просто! Это вам не в космосе надрываться
Всё просто! Это вам не в космосе надрываться
Эта история произошла с моим родным братом, когда ему было лет 5-6.
Представьте себе совок, продовольственный магазин. Маленький мальчик, упомянутый выше, стоит в огрооооомной очереди со своей мамой. Стоять ему, естественно, уже давно надоело.
Мальчик: Мама, а зачем мы стоим?
Мама: За икрой.
Мальчик: За какой?
Мама: За баклажанной.
Мальчик: (после небольшого раздумья, как же всё-таки уйти, заявляет довольно громко) Я баклажанную икру не люблю. Я люблю красную и чёрную. Представляете реакцию очереди?!
Представляете реакцию очереди?!
