Детские истории #мальчик

после каждого урока надо самим переходить из одного класса в другой, и называются они теперь по-взрослому – "кабинеты".

Самым роскошным был кабинет русского языка и литературы. Мало того, что в нём был "дорогой ремонт" – облицованные лакированным штакетником стены, так ещё и аж телевизор! Прямо неприличная роскошь.

А вот учительница русского нам не понравилась. С первого же урока мы её невзлюбили. Грозный взгляд, зычный голос, не то что потрепаться, в носу поковырять – шевельнуться не смей! Что мы, первоклашки?

В общем, на первой же учебной неделе уж не помню, в чью бунташную голову пришла идея устроить ей бойкот. Показать, где раки зимуют. Назвать кошку кошкой.

Всех подговорить не удалось, но человек десять (включая рассказчика) на очередной урок не явились.

Типа как подёргать льва за усы – чтоб не рычал...

Что тут рассказывать... Был крупный скандал с операцией по отлову бунтарей, позорным построением у доски и разбором прерванного полёта. Время стёрло из памяти страшные натуралистические подробности. Мы лишний раз убедились, что Марь Петровна зверь. Настоящий зверь.

... А ещё в четвёртом классе у мальчиков начались свои отдельные уроки труда – не малышачьи, типа "сегодня я научу вас делать человечка из ниток", а в специальной мастерской с верстаками, слесарными тисками и взаправдашними станками в углу: токарным, фрезеровочным и сверлильным. К ним, правда, приближаться пока ещё запрещалось. Мы пока проходили выпиливание лобзиком.

Понятно, что у каждого мальчишки в карманах было по пять-шесть штук фанерных пистолетов и револьверов разных систем. Можно больше. Меньше – значит не уважать себя и традиции.

И вот в тот самый ноябрьский день, с которого начался рассказ, а точнее, в то самое хмурое ноябрьское утро, мы являемся на сдвоенный урок русского языка и литературы. К зверю Марь Петровне. Как раз накануне вечером Ваня Пасюк держал Глеб Егорыча. И вся страна держала.

(Знакомо ли вам это удивительное чувство – когда что-то делает вся страна? )

В общем, являемся мы (точнее, никак нет – прибываем, так точно) на урок, а Марь Петровна вместо утренней поверки и леденящего душу "к доске пойдёт... " вдруг спрашивает: "Вчера смотрели? "

Она б ещё спросила, дышали ли мы.

Но одна девочка вдруг пискнула:

– А у нас света не было...

– И у нас! . . И у меня! – угрюмо поддакнули ей ещё несколько голосов.

Марь Петровна несколько секунд глядела куда-то вдаль, поверх наших голов.

– В общем, так. Сейчас по телевизору будет утренний повтор... Но чтобы тихо мне!

От удивления мы даже не удивились.

У Виктора Драгунского есть рассказ "Сражение у Чистой речки" – помните, там школьников всем классом ведут в кинотеатр на фильм о Гражданской войне, и когда на экране начинается бой...

"... В это время, откуда ни возьмись, появились белые офицеры, их было очень много, и они начали стрелять, и красные стали падать и защищаться, но тех было гораздо больше…

И красный пулеметчик стал отстреливаться, но он увидел, что у него очень мало патронов, и заскрипел зубами, и заплакал.

Тут все наши ребята страшно зашумели, затопали и засвистели, кто в два пальца, а кто просто так. А у меня прямо защемило сердце, я не выдержал, выхватил свой пистолет и закричал что было сил:

– Первый класс «В»! Огонь! "

И они палят в экран из всех своих пистолетов сразу. Помогают нашим.

С нами произошла ровно та же история. Литература воплотилась в жизнь! Мальчики палили в телеэкран с двух рук, "по-македонски". Моя соседка по парте Наташа Верховская попросила один из моих пистолетиков и тоже стреляла. Девчонка, а понимает!

– Глеб Егорыч, стреляй! Стреляй, Глеб Егорыч! Уйдут проклятые!

Сорок четыре года прошло.

О чём вы думали, Мария Петровна, глядя поверх наших макушек на портреты Пушкина, Лермонтова и Гоголя? В себя ли заглядывали (самой тоже посмотреть хочется) – или думали о чём-то совсем другом? Может, вы просто смотрели в будущее? Сорок четыре года прошло, но тот ваш урок навсегда со мной.

поганого и подавно уй... " (хрум).

В общем, димины родители регулярно влетали на бабки и лихорадочно обсуждали по вечерам, как бы выпутаться и на чем еще заработать. Жили они в стесненных условиях, мелкий крутился рядом и все слышал. Переживал. Бог коммерции однажды сжалился над семьей и вселился в этого ребенка.

Впервые они это заметили, когда собрались несколькими семьями и поставили палаточный городок на берегу Японского моря. На юге Приморского края, в дикой местности. Палатки и тела загорающих тянулись там непрерывно на километры. Никаких кафе и ресторанов, экономные курортники имели при себе солидный запас круп, картошки, консервов и угля. Готовили на огне сами. Разумеется, такая еда быстро надоедала. Дима просек в этом нишу. Он отыскал лесок неподалеку, где обана! грибов выползло завались.

Вскоре на фоне морских волн отдыхающие увидели душещипательную картину. По песку брел спотыкаясь крошечный мальчик с огромным лукошком, полным великолепных грибов. Задорным писком зазывал купить на жареху. Лукошко это у него скупали за минуты. Обычно целиком и без сдачи. Еще добавляли. Догадываюсь, что многие родители при этом смахивали слезы с ластов и дрогнувшими суровыми голосами посылали свою собственную шантрапу мыть посуду и таскать валежник.

После этого Дима возвращался в свой заветный лесок и через десять минут возникал на другом участке пляжа, опять с полным лукошком. Вырезав все грибы в округе, понял, что пора осваивать и плавание с маской. После долгих поисков обнаружил огромное скопище гребешков - моллюск такой в красивейшей крупной раковине, вкуснее устриц. Потенция от него, когда свежий, просто зашкаливает. Жалобная фигурка мальчика с гребешками принесла ему сборы еще большие. Так и вижу, как взволнованные отцы семейств сражаются за это лукошко, суля любые бабки, под испуганные возгласы своих прекрасных половин.

Все эти авантюры Дима творил в отдалении от своего палаточного городка, тайно. Его родители, конечно, быстро разобрались, в чем дело. Но решили не препятствовать предпринимательскому таланту. гребешки добывали всей семьей, но их было дофига, так что родители "не замечали", как очередное лукошко тихо отправлялось на продажу. А Дима по окончании отдыха гордо вручил им охренительную пачку купюр.

Пачка эта очень помогла семье по возвращении домой. В том числе и обыкновенно выжить. Но и морально тоже - родители раззадорились и уперлись рогом зарабатывать не хуже сына. Хотя бы для поддержания родительского авторитета. Семья наконец стала на ноги, один из их новых бизнесов ушел на общероссийскую орбиту. Для празднования дней рождений вместо тихих посиделок дома пошли аренды ресторанов, заказы тамад и музыкальных групп, многолюдные сборища. Круг знакомств семьи стремительно расширялся. Все звали всех по любым поводам. Дима с отчаяньем смотрел, как улетают на это деньги - цену им он уже знал. Будучи не в состоянии остановить эту напасть, он решил ее возглавить. То есть зарабатывать на этом, а не тратить. Выступать за деньги. Дед подарил ему гитару.

Учиться играть на ней Дима отказался категорически. "Я и так огромное талантище! " Слова песен, впрочем, выучивал тщательно. Песни подбирал малоизвестные, веселые или трогательные. Но в области музыки целиком положился на свой гений импровизатора.

Вскоре на всех семейных празднествах бизнес-элиты этого города засияла его звезда. Среди многих прочих номеров в какой-то момент на сцену выбирался шкет с гитарой больше себя размером и рвал аудиторию. Первый раз родители ему "помогли" с платным заказом. Но потом приглашения поперли сами собой. Зрители явно о. уевали и хотели еще.

В разгар его очередной бурной музыкальной импровизации крупный бизнесмен, заснувший ненароком за праздничным столом, вдруг очнулся, ошалело покрутил башкой, и посулил заплатить втрое больше, если Дима сейчас же, немедленно заткнется. Так Дима понял, что торговать можно даже тишиной : )

Нет, это не ceкс, в то время мы и слова то такого не знали, всё было куда проще. Дискуссия велась на тему: А пердят ли учителя? В то время учитель для нас это было что-то вроде одухотворенного божества, святого без нимба. И такая кощунственная на первый взгляд тема поделила коллектив на 2 непримиримых лагеря: одни утверждали, что учителя не могут пердеть, потому что это УЧИТЕЛЯ!!! а другие всё же видели в учителях обычных людей с их физиологическими потребностями и слабостями. Первые доказывали, что такого не может быть в принципе, так как по статусу не положено, вторые парировали, что в туалет они ходят, а раз ходят значит срут, а раз срут, то и пердят. В итоге сошлись на том, что в туалет они конечно ходят, но не пердят. И тут в диалог ввязался я. Учитывая, что моя мама работала учителем истории в той же школе и я имел честь услышать пару раз дома, мамины "нежданчики", и посчитал своим долгом раскрыть эту тайну, покрытую для остальных мраком. "Ну как это не пердят? Моя мама учительница и она же пердит! " - с чуством превосходства и гордости выпалил я. Все хором: Да? - Да! утвердительно кивнул я. Мои слова вызвали эффект разорвавшейся бомбы, уже не помню, просили ли меня рассказать в подробностях об обстоятельствах такого происшествия, но это и не столь важно. Важно было то, что в нашей компании был мальчик, у которого мама тоже была учительницей, но к своим 7-ми годам он был лишен счастья услышать мамин пук и поэтому, как и остальные ученики, находился в святом неведении, однако после услышанного в его голове засело сомнение, а не пердит ли его мама тайно? И с этим вопросом он и подкатил к своей мамаше, пока та кошеварила на кухне. А с чем связан такой вопрос сынок? - спокойно ответила вопросом на вопрос его мать. Да Вовка Агеев (это я) рассказал, что его мама пердит. Его мамаша сразу же бросилась звонить моей со словами, "Ваш сын ходит по школе и всем рассказывает, что Вы бздите громко". Положив трубку мама пригласила меня для интимной беседы, в которой мне культурно объяснили, что не всё, что происходит дома, следует рассказывать друзьям и одноклассникам. Мне было очень стыдно, мне казалось, что я выдал великую тайну и предал свою мать, хранившую тайну пердежа учителей, как зеницу ока...

и потом дразнит. Ему уже и воспитательница Нина Ивановна замечание делала, а он все равно дразнится.

- Давай, дочь, я сейчас его попрошу так больше не делать и родителям его скажу.

Приехали в сад, как раз в раздевалке мальчишка этот раздевается. С ним его папа. Подошел, познакомились. Отец такой общительный, позитивный.

Говорит:

- Я с Антошкой поговорю конечно, но вы не делайте трагедию, это же дети, подразнятся и перестанут.

Вечером дочь спрашивает:

- Папа, а как прозвища придумываются?

- Дразнится?

- Да.

- Нужно к имени прибавить первое созвучное слово. Например, Антошка-картошка.

Скажу сразу, поступил неправильно. Но "алягер ком алягер".

На следующий день вечером звонок от Антонова папы, судя по голосу, позитива поубавилось.

- Мы поговорили с сыном, он больше дразниться не будет, но и ваша дочь пусть больше не дразнится.

- Конечно. Как она его дразнит?

- Антон-картон. Мальчик расстроен, плачет, в сад идти не хочет.

- Успокойтесь, это же дети. Подразнят и забудут)))

- Нам в школу через год, не хватало чтобы еще это прозвище прилипло.

- Конечно, моя дочь тоже в школу через год, может даже в один класс попадут.

- Я Вас понял.

Блин, Антошка, не с твоим именем прозвища раздавать.

что соседский мальчик упал и сломал руку. Ледяная горка? Нет, ведь очередная неизвестная мне особа когда-то получила на горке сотрясение мозга. В общем, мне был закрыт доступ даже к качелям во дворе, не говоря уже об аттракционах в парках, спортивных секциях и даже уроках физкультуры (мать постоянно брала где-то липовые справки). Список длинный, на каждый пример свой контраргумент. Активный отдых у нас состоял из пеших прогулок по паркам. Притом с дорожки сходить нельзя, с травы непременно наползут клещи, а недавно очередной знакомый знакомого рассказал, как стоюродный внучатый племянник знакомых их знакомого перенёс боррелиоз. Лучше всего было просто сидеть дома, но длительный просмотр телевидения и чтение книг портит зрение. Очередной хрен пойми кто так испортил зрение, теперь очки носит. Всё поменялось после одного случая, когда мне было 14 лет.

Мать в очередной раз вымыла пол и взялась протирать пыль на шифоньерах. Это нужно было делать непременно два раза в неделю, иначе пылевые клещи изнутри нас всех сожрут. Одного так съели, теперь у него астма. Вымыла она пол, встала на стул, начала спускаться на скользкий пол, поскользнулась, упала. Перелом ключицы, открытый перелом локтевой кости, сотрясение мозга, разрыв связок голеностопа. К тому же разбила головой дверцу серванта, исцарапалась, изрезалась и разбила весь хрусталь. А она ещё была беременна, но всё обошлось, брат родился через полгода здоровым ребёнком. После этого падения её как подменили. Я в 14 лет освоила велосипед, сноуборд, коньки и пошла в любительскую секцию по волейболу. Мама всё это даже поощряла.

И мы в полном офигении от богатства Бориных лексических конструкций. Видела я в своей жизни шестилетних детей, но этот!

Например:

— А все-таки странное ощущение у меня возникает, когда я слезаю с батута.

Или:

— Я еще намерен к вам зимой зайти. В Москве.

Или:

— Я верну тебе палку, если ты осознаешь, что был не прав.

— Боря, все когда-то бывает в первый раз, — говорит Боре моя дочь.

— А потом уже повторяется, — философски подхватывает Боря.

— Боря, есть будешь?

— Да. Мне интересно что у вас на стол подают.

— Боря, тебе разрешили потусить у нас подольше.

— Спасибо, — иронично говорит Боря. — А то я уж думал меня в темницу посадят со злоумышленниками.

— Боря! Иди наверх! Посмотри какой у нас медведь!

Боря (изучив медведя)

— Это у вас ненастоящий медведь.

— Настоящий. Это чучело медведя. Нам его подарил гость из Казахстана.

— Я не верю. Это напоминает просто сшитые шкуры.

— Все шкуры когда-то были медведями.

— Не все. Заячьи шкуры не были.

Нокс сбежал на соседний участок. Бегаем кричим:

— Нокс, Нокс!

Боря: — Это исчезновение очень обеспокаивающее.

За столом.

— Боря! Мы за тебя выпьем как за гостя!

— Ну я и есть гость. Такой. Нежданный.

Там же, за столом, откровенничает.

— Я своим друзьям люблю рассказывать о своей жизни.

— А они тебе?

— Они нет.

— А почему? Может ты не даешь им слова вставить?

— Ничего подобного. Когда я заканчиваю свой рассказ, у них всегда в конце есть место, чтоб рассказать о себе.

— Может они замкнутые, неразговорчивые?

— Да нет. Просто у них мысли в другом месте.

Мы (расчувствовавшись):

— Боря! Мы знали тебя совсем маленьким, ты еще не разговаривал! !

Он (ужасно хохочет):

— Ну конечно. К вам пришел говорящий Боря!

— Боря, а ты видел сегодня утром вертолеты?

— Да. Линейка в 10 вертолетов. Бабушка высказала предположение, что они летят на учения.

Высказала предположение! Ну вот так он изъясняется, наш Боря.

И тут за Борей приходит его мама.

И мы умиляемся: какой продвинутый мальчик.

И мама:

— Ох... Расскажу вам историю. В наш садик пришла группа психологов, которые проводили у детей тестирование на интеллект. И вот они задают Боре вопрос: "А какая у тебя любимая сказка?" И я думаю: "Ну, щас он им выдаст!" Всякие там Маугли, Волшебники изумрудного города, Черные курицы и пр — это для Бори давно пройденный этап. Боря самостоятельно прочел Гарри Поттера и сейчас взахлеб зачитывается Хоббитом. И вот они спрашивают Борю:

— Какая у тебя любимая сказка?

— Колобок... — хладнокровно отвечает Боря.

Колобок! Мама падает в обморок. Эта травма преследует ее до сих пор. А Боря спокоен. Каков вопрос, таков ответ. Курица—яйцо. Сказка — Колобок. Поколение норм.