Когда мне было года четыре, мама забеременела. В один из дней мы поехали на автобусе. Но свободных мест не было, и какая-то женщина уступила место моей маме. Я закатила скандал, почему это она может сидеть, а я должна болтаться стоя. Та самая тетя не выдержала и предложила маме посадить меня на стул дома, чтобы я насиделась вдоволь. Так и прошло мое самое незабываемое наказание на стуле в течение двух часов. Больше я истерик не закатывала.
Короткая зарисовка из моего детства. Мой двоюродный брат примерно двух с половиной лет от роду подходит к своей маме, моей тетке. Та дает ему яблоко, да не просто какое-то там яблоко, а самое настоящее ЯБЛИЩЕ, такое, что и взрослому не враз уесть. В двух руках держишь, и пальцы не сходятся. Женька (брат, то есть) берет это чудо обеими руками и задумчиво на него смотрит. На детской мордочке – сложная гамма чувств. Несколько раз братец пробует этот фрукт кусануть, но без толку. Наконец подымает глаза на мать и голосом, исполненным невнятной обиды, произносит: - Мам, я поял, сто ето ябйоко. Но я не понял, как я ево есть буду…
- Мам, я поял, сто ето ябйоко. Но я не понял, как я ево есть буду…
Характеры и школьный проездной
В тот год очень известный детский психолог опубликовал свою знаменитую работу «Влияние музыкального образования на гармоничное развитие личности и становление математических способностей» (так или как-то так она называлась) и все, уважающие себя родители, начали массово отдавать детей в музыкальные школы.
Каждый родитель ежемесячно отдавал в руки любимому чаду по 1 руб. 20 коп. (с точки зрения тогдашнего ребёнка - огромные деньги) на школьный проездной. И очень интересно было посмотреть, как они эти деньги использовали:
- дитё №1. Васенька честно топал к киоску с билетами, покупал проездной и честно с ним ездил целый месяц. Когда (раза два-три в месяц, не чаще) появлялись контроллёры, то он деловито и гордо предъявлял свой проездной (я — как все! Я честно заплатил).
- дитё №2. Настёна-сластёна спокойно тратила полученные деньги на что-угодно, только не на проездной. Когда появлялись контроллёры то всё, что ей было нужно - похлюпать чуть-чуть носиком, похлопать чуть-чуть длинными ресничками (разве взрослое сердце устоит против детского обаяния и кукольной внешности? И против рассказа, что она сегодня забыла эту «синенькую бумажку в дневнике подруги»... )
- дитё №3. Петечка получал уже купленный проездной от своей мамы (чтоб деньги не потерял по дороге! ), но проезжал по нему максимум 1 раз - до муз. школы, в которой выменивал свой проездной на первой же переменке на булочку с повидлом (ценой 3 коп. в ближайшем гастрономе «Диета») у своего закадычного приятеля - дитя №4 Костика. Когда появлялись контроллёры, то Петечка шустро убегал от них в другую дверь, а Костик спокойно предъявлял бывший Петечкин проездной («что он — избесился что-ли тратить рупь двадцать на проездной, когда его можно спокойно выменять у этого лопуха? »)...
Прошло почти три десятка лет.
- Петюня весь в кредитах, как в шелках (см. «Петюнин бюджет или варварское искусство счёта денег»);
- Настёна-сластёна меняет себе уже пятого (или шестого, сбились со счёта) мужа. Как-то быстро они у неё нищают... настолько быстро, что в очередной раз, заехав к родне, она эту родню отправляет платить за такси;
- Ну а Константин Батькович - известный финансист. Он на кредитах-ипотеках (и клиентах, не способных читать мелкий шрифт) собаку съел...
Иду я на работу. Тихо и мирно. Никого не трогаю. Обгоняет меня девчушка – краем глаза вижу, что возраста она предшкольного. Вторым краем глаза вижу невдалеке детский садик – туда она и бежит. Да не тут-то было: собачонка таксообразная с радостным лаем бросается к ней. С визгом и криком девчушка подбегает ко мне – я её хватаю и прячу за собой, отгоняю
Вот и хозяйка «нарисовалась». Что хозяева собак всегда говорят?
- Вы не бойтесь – она не укусит!
А если ребёнка напугает до заикания – это уже не считается повреждением-укусом?
Ещё интересуюсь у хозяйки - выгодно ли экономить на поводках?
Хозяйка ответила что-то достойное и собака с ней (обе с достойно поднятыми мордами) ушли.
А мне надо успокоить ребёнка.
- Почему ходишь одна и где родители?
Дрожащий голосок и дрожащая ручонка держит меня за куртку.
- Мама в окно следит, как я дойду до садика.
(да ведь темно же на улице и потому можно запросто не краситься перед выходом на улицу, а после пятиминутной прогулки на свежем воздухе и спаться будет крепче! )
- Тебе вон в тот садик?
- Да.
- Пошли – нам по пути.
Дрожащая ручонка продолжает держаться за мою куртку.
По дороге я ей (да и вам тоже) рассказываю, что даже маленькие собачки – это всё равно звери по своей природе. Когда они жили в стае, им надо было поддерживать свой авторитет, если и не вожака, то приближённого к вожаку.
А для чего – лучший кусок пищи, тёплое место…
Сейчас они не в стае, поэтому гавкают на всех других с целью проверки: испугался-побежал – уже их маленькая победа, надо догнать и окончательно самоутвердиться.
А если кто-то просто бежит, значит, уже неправ – пытается спастись бегством.
Мы подходим к воротам детсада.
- Ты всё поняла? – спрашиваю.
- Всё-всё – отвечает она и голос у неё уже не дрожит, и за меня она уже не держится.
Напоследок говорю ей:
– И не разговаривай на улице с незнакомыми мужиками!
- Я знаю – радостно отвечает она – нам про это уже говорили (слава Богу, ребёнок успокоился) и БЕЖИТ к дверям детсадика. Вздохнул – выдохнул я многозначительно и продолжил свой путь.
Вздохнул – выдохнул я многозначительно и продолжил свой путь.
Обсуждали сейчас с другими родительницами, когда одной из мам отдавать ребенка в школу. То ли с шести лет, и тогда до семи останется полтора месяца, то ли с семи, и тогда психологически кажется, как будто уже с восьми, и слишком поздно.
Долго спорили, говорили о ментальной готовности, приводили в пример родственников и других детей, обсуждали, кто когда научился читать и выучил таблицу умножения.
А потом пришла одна мама и сказала: «Чем раньше в школу, тем раньше на работу! » И все остальные в чате в один голос: «И правда. Отдавай с восьми! »
И все остальные в чате в один голос: «И правда. Отдавай с восьми! »
Примерно в 1994-95 году семья маминой подруги переезжала в Израиль и оставила нам вещи, которые не собиралась забирать с собой. Я училась классе во втором или третьем. Так у меня появилась вторая зимняя куртка. Великовата, правда, потому что дочь этой подруги была постарше, зато очень тёплая и почти не ношеная. И предмет моей особенной гордости – театральная сумочка.
С ней я ходила в школу по пятницам, когда надо было брать с собой всего два учебника (больше в неё не влезало). Моя классная руководительница аж пришла к нам домой проводить с мамой беседу, что я избалована изобилием и надо приучать детей к скромности. До сих пор думаю, что у нее было в голове – жена крупного чиновника, имевшая две шубы и уже в те времена ездившая на машине, на полном серьезе считала, что ношеный китайский пуховик на два размера больше – это такое богатство? . .
Мне было года 4, я была очень очаровательным, как, впрочем, и все дети, ребенком. В один из выходных мама с папой отправились в гости, естественно, прихватив свое драгоценное чадо, ехать надо было на трамвае остановок девять. Устроившись у окошка, я начала замечать, что привлекаю своим кукольным видом внимание всех. И для более убедительного успеха я начала петь:
- Ехали китайцы, потеряли яйца, Бабка думала малина - откусила половину!
Слушатели пришли в восторг, побледневшая мама прошептала, что нехорошо петь такие песни воспитанной девочке.
- А семейные песни петь можно? - спросила я, не дав маме открыть рот, выдала публике новый шедевр:
- Папа едет в Ленинград, мамин хахаль будет рад! Ладушки, ладушки - буду жить у бабушки!
Пока папа с мамой тащили меня сквозь валяющуюся толпу к выходу, я успела спеть последний шедевр несколько раз. Такого успеха у публики у меня больше не было!
Сыну 3 года, в силу его возраста понять что он говорит пока сложновато.
Разговаривает со свековью по телефону, я краем уха слушаю, она задала ему опрос "А кого ты любишь?", он перечисляет:
- Маму, папу, бабушку и Женю
Свекровь уточняет кто есть этот Женя и тут мой сынуля спокойным голосом выдает что то вроде "Мамихахиль" (ну точно МАМИН ХАХАЛЬ ниче другое в голову не приходит), она переспрашивает и слышит тоже самое:
- Мамихахиль! И тут до меня дошло, ребенок пытался сказать ПАРИКМАХЕР.
И тут до меня дошло, ребенок пытался сказать ПАРИКМАХЕР.
Однажды в туалете главного корейского аэропорта Инчон пропал арабский ребёнок. Я это знаю наверняка, потому что его зарёванная мама рванулась ко мне на выходе из этого туалета и попросила проверить, что с её сыном.
Оказывается, ему уже четыре года, и как настоящего мужчину, она его отпустила в мужской туалет одного. С тех пор о нём ничего не слышно. Я проверил туалет – ребёнка там не было. Мы не стали паниковать – мама ребёнка пошла на север по терминалу, а я на юг, договорились встретиться возле того же туалета. Метров через двести я его нашёл под скамейкой, причём в компании – парень весело разговаривал с еврейским ребёнком по-английски о том, что хрен их когда найдут. То, что второй ребёнок еврейский, я сначала вообще не понял – по моему, один хрен. Пока не прибыла его мамаша. За пять секунд нашего общения я узнал о себе столько нового, что молча схватил ребёнка №1 и понёс его обратно…
Солнечный осенний день. Девочки в детском саду играют в "магазин". На скамеечки разложены ракушки, камешки, цветные стеклышки. "Покупательницы" приходят в "магазин", выбирают "товар", обсуждают его с "продавщицами" и расплачиваются "денежками" из кленовых листочков. Мама или бабушка (кто их разберет сейчас таких ухоженных и симпатичных) одного из воспитанников сидит недалеко на лавочке, ждет когда можно будет забрать ребенка, любуется осенним деньком и жмурится от удовольствия. Потом достает маленькое зеркальце, что-то поправляет в макияже и, вдруг, начинает пускать солнечные зайчики. Девочка из "магазина", заметив это, застыла в восторге. Потом взяв в руку два кленовых листочка подошла к тетеньке и просит "продать" ей зеркальце за эти денежки. Нет, деточка, отвечает тетенька, это мало денежек, нужно еще 24 денежки. Девочка отбегает к другим "покупательницам", что-то им шепчет, показывая на тетеньку. Те отдают ей все свои "денежки-листочки" подходят к тетеньке и "покупают" у нее зеркальце... . По аллее идет счастливая мама (ну или бабушка) с маленьким мальчиком за руку, машет букетом из ярких кленовых листьев, а на веранде детсада девчонки увлеченно гоняют солнечного зайчика. .. ... . Осень, город моего детства.
Помню один Новый Год еще в начале далеких 90-х годов, мне было восемь лет. Учился в сельской школе, рядом раскинулся огромный лес, часто с одноклассниками играли там в любое время года. Нам, конечно, не разрешали далеко заходить, в лесу водилось разное зверье, да и местные алкоголики тоже ошивались там нередко.
Однажды, никому не сказав, решили с одноклассниками устроить в Новый Год ёлку для птиц и животных. Все-таки старые добрые советские мультики не прошли даром для нашего воспитания. Было решено зайти в лес поглубже, чем нам разрешали. Было это 31-го декабря, собрались мы рано утром, нас было человечков 15. Идем мы все увальни, укутанные в шарфы, шапки, валенки с калошами, шубки, пальтишки и варежки на веревочках. Холодно! Мороз, наверное, минус 25. А красота какая! Снег блестит на солнце, скрипит под ногами! И я во главе нашей шеренги несу свою домашнюю елку, увешанную салом, колбасой, сосисками, кусочками хлеба, грецкими орехами, конфетами и вообще всем, что только мы смогли утащить из дома.
Как потом сказала мама, она и еще несколько родителей тихо шли за нами, и все пытались не смеяться, чтобы не выдать себя. И какое счастье было, когда первого января мы снова пошли в лес и увидели, что на нашей елке не было ничего из тех гостинцев, которыми мы ее украсили. Рядом бегали, как нам показалось, довольные добротные белки, и я до сих пор верю, что все гостинцы съели не местные алкоголики, а именно зверье, которому это и предназначалось!
Память детства.
Мы выходили гулять с куском хлеба, посыпанного сахаром. Без масла. Тут же рядом возникали чьи-то зубы: делить! Несколько укусов – от хлеба оставался маленький кусочек, но зато ты не был «жилой» и «жидой». Если кого-то просили сбегать и принести ещё, он делал круглые глаза: - Ты что? Меня ж больше не выпустят!
Но мы были детьми, – какие бандиты! Мы играли допоздна летом в тенистых садах, пахнущих цветами: в июне – пионами, в июле – розами, в августе – астрами. Всё это цветочное изобилие наши бабушки продавали по вечерам в ведёрках у входа в Парк имени Первого Мая. А днём на базаре – абрикосы вёдрами, груши по килограмму, а яблоки…яблоки никто не продавал, они лежали ковром. А ещё мы тоннами лопали шелковицу – она росла прямо на улице, надо было только залезть на дерево и хорошенько потрясти…
Играли мы в прятки, в штандера, в выбивалы, в чью душу желаете, в «я знаю пять имён», …а постарше – в кис-мяу. Трудно представить, что у «бандитов», которыми нас считали в городе, самая экстремальная игра была «кис-мяу».
Когда мне купили велик, я каталась все каникулы, и добилась того, что могла ездить «без рук», положив ноги на раму, руки за спину…в общем, на равных с мальчишками. Гоняли мы по кругу: Заречная, переулок, ул. Артёма, опять переулок, Заречная.
Зимой сады замерзали. Снежные сугробы вырастали до самых окон, и в школьном сочинении в пятом классе я написала «На окнах узоры, как будто кто-то нарисовал их белыми кружевами. Это мороз! Ночью, когда все спят, он приходит и тихонько постукивает по окнам». На свет появлялись лыжи, санки, коньки – у кого были. Собаки – меня на санках мчал Дозор – восточноевропейская овчарка, все завидовали… А чего? Были во дворах лайки, были дворняги, а вот такого Дозора не было ни у кого.
Всё закончилось: для меня в 15 лет, потому что мы уехали, для моих друзей – в 25… Наш район уничтожили, снесли. Там проложили трассу. Снесли благоухающие сады, снесли дома, простоявшие 50 лет. Снесли память детства. Хотя это вряд ли: память осталась.
Я приезжала в 20 лет. Ещё всё было цело. Я пробежала по любимому саду, обняла старую грушу, на которой училась лазать с пяти лет: год – сучок/этаж, пока не добралась до верхушки: оттуда был виден парк и колесо обозрения.
В соседнем саду сидели Сашка и Димка, друзья детства. Между садами был невысокий заборчик. Сашка – в детстве тощий и сопливый плакса, а сейчас – высокий, сильный и красивый парень – как пушинку поднял меня на руки и перенёс через этот заборчик. Я не помню, о чём мы разговаривали, наверное, просто радовались, что видим друг друга. И ели яблоки из нашего детства.
Это был последний раз, когда я видела своих детских друзей. Сашка стал бандитом, погиб. Димка служил в милиции. Сейчас ничего не знаю ни о ком. Саша, Дима, два Вовы, ещё Саша и Серёжа, Лиля, Алла, Люда, Таня, ещё Таня, ещё Люда, …я помню вас всех. Этот рассказ посвящаю вам всем.
Работаю с детьми, поэтому часто приходится участвовать в детских постановках, но играю я в основном Снегурочек, Принцесс и тому подобное. И вот как-то раз на новогодних утренниках я была Бабой-ягой. Вроде ничего особенного, думала я до вчерашнего дня. Гуляю с дочкой четырёх лет. Она во дворе начинает "меряться" с какой-то незнакомой девочкой примерно того же возраста: у кого больше резинок, заколок, и так далее. Девочка: "А у меня лак и помада есть". Моя " А у меня помада, духи и крем для рук". Потом подумала, и выдала контр-аргумент: "А у меня мама - Баба-яга". Девочка замолчала, задумалась, и глянула на меня. Я молча потёрла руки и попробовала сделать вид "Ага, попалась". Девочка взвизгнула и убежала. Теперь при виде меня дети во дворе расступаются и замолкают. Зато ребёнок гордый - конечно, не у всех мама Баба-яга.
Все мамы обожают уменьшительно-ласкательные слова для своих чад. Так и моя. Все детство была котенком. А однажды спросила:
— Мама, а почему ты называешь меня котенок?
— А как тебя называть?
— Ну, почему, например, не щенок. Мне почти 21 год, а я до сих пор щенок.
Мне почти 21 год, а я до сих пор щенок.
Недавно наблюдала картину: идёт молодая мама, держит за руку сынишку, а другой рукой тянет ещё меньшего на санках. Тут мелкий из саней вываливается, старший обернулся, посмотрел, как малой на земле лежит, и как ни в чём не бывало дальше с мамой пошёл. Наверное, они так и ушли бы, если бы я, смеясь, не крикнула: "Девушка, вы сына потеряли!"
