Детские истории #родители

от жилых корпусов в виде узкого подземного подкопа под санаторским забором. Мудрые предшественники копали его между сосенками 1м-1, 2м высотой(около 5 м до забора) и на 2-х метровой глубине, поэтому воспитатели его не заметили. Выход был метрах в 15-20 за забором, чтобы не был заметен на открытом пространстве за забором. Все дети, кроме нас, были "цивильными", т. е. не из военных семей, поэтому мы взяли руководство в свои руки. Подкоп расширили, укрепили. Чтобы о нём не узнали девчёнки (конкурирующая по забавам компания - "враги"), в просветах между сосенками, вокруг лаза в шахматном порядке были выкопаны волчьи ямы (0, 5 м диаметром, 1, 2-1, 3 глубиной), которые, по всем правилам военной маскировки, вместе с входом в лаз, были перекрыты ветками, кусками брезента и засыпаны окружающим песком, на котором были отпечатаны следы наших сандалий, поставлены "куличи" из песка и несколько игрушек. "Враги" многократно пытались разведать нашу тайну, но - безуспешно. Каким-то чудом они не попадали в наши ловушки и даже стоя на краю лаза, ничего интересного не видели. Мы погорели случайно. Копая дополнительные ловушки, я повесил свой фотоаппарат на заборе. Вражеские лазутчики это приметили и послали наиболее проворную стащить его (и тогда было популярно требование выкупа за "добычу"). Мы были увлечены копанием ям и диверсанта заметили слишком поздно, когда она подлетела к фотику и подняла руку, чтобы снять его с забора. Тут, как в по волшебству, девонька мгновенно исчезает "с экрана". Ничего не было, ни шума, ни пыли. Мы поняли, что "счёлкнула" ловушка, испугались и кинулись спасать возможно травмированую красавицу. Но, через 3-4 секунды, она сама, как межконтинентальная ракета, вылетела из "шахты" и визжа, как 100 резаных поросят, исчезла за горизонтом.

Враги не потерпели такого унижения своего воина и "накапали" воспитателям, что мы у забора выкопали яму. Куратор нашего отряда взял лопату и ведомый девчёнками пошёл её закапывать (чтобы детишки не упали). Каким-то сверхчудом он прошёл по нашим ловчим ямам (напомню, выкопаным в 2-3 ряда вокруг лаза)и начал глазами искать ловушку (как он думал ОДНУ), которую надо засыпать. Увидев, хотел подойти, но тут же провалился в замаскированый вход (2-2, 5 м глубиной) в лаз на волю. Хвала аллаху и его коллегам, он себе ничего не сломал и даже не поранился, т. к. ветки и брезент смягчили полёт к родной земле. Мы все онемели от страха (возможные репрессии будоражили неокрепшие умы). Воспитатель с божией и нашей помощью выбрался из огромной ямы, отряхнулся и подавая мне лопату, которую ни на секунду не выпустил из рук, только сказал: ну, ребята, вы там, приберитесь... а то маленькие могут пораниться... Мы весь день закапывали лаз и, ужас сколько, ловушек. Никаких репрессий не последовало! После этого мы стали уважать этого воспитателя ещё больше.

это вынужденное ничегонеделанье и привело к тому, что неожиданно для себя я впервые в жизни влюбился. Естественно, что, как это и бывает в таком возрасте, влюбился я пылко и беспощадно. Просто рухнул в любовь, как говорят англичане.

Объект моей страсти звали Анита и жила она в соседнем со мною подъезде. Не знаю, почему раньше я её совсем не замечал, теперь же её облик стал для меня поистине захватывающим. Всё в ней я находил необыкновенным – и её имя, и внешность, и ямочки на её щеках и необычную манеру одеваться во всё чёрное, из-за чего моя бабка называла её «сатана». Наверное, она косила под какую-то неформалку типа готтов, я не знаю. Мне она казалась похожей на какую-то мультяшку из клипов Глюкозы, что тогда крутили по телеку. Она и в самом деле на неё очень походила – такая же стильная и независимая. И даже собака у неё была той же породы – доберманша по кличке Нора.

Доберманов, кстати сказать, я почему-то никогда не любил. Возможно потому, что в детстве у меня была книжка про Буратино, где эти мерзкие твари представали в роли злобных полицейских и делали различные пакости правильным куклам.

Тем не менее, надо было как-то знакомиться. Какие-либо амурные отношения были тогда для меня обратною стороною Луны, и просто так подойти и заговорить я как-то не решился. Осознав, что без мудрого совета мне не обойтись, я пошёл мириться к Витьке, голова у которого, надо признать, работала здорово. К счастью, Пузырь уже не обижался и с энтузиазмом взялся мне помочь, как он выразился, «уложить лялю».

Первым делом он авторитетно мне пояснил, что ямочки на Анитиных щёчках это не что иное, как последствия жёсткого ceкса её родителей в период беременности. Звучало это весьма логично и убедительно и сразу выдало в Витьке человека искушённого.

Затем он разработал дьявольский и беспроигрышный план «нашей случайной встречи». Согласно ему, мне нужно было дождаться, когда она будет возвращаться с прогулки с собакой, добежать раньше её до лифта, попридержать его дверь и….

Что делать потом, Пузырь почему-то придумать не мог, как не старался:

- Не ссы, - сказал он мне после некоторых размышлений – всё равно лучше места нету, интимная зона любого человека начинается с расстояния в один метр. А в лифте вы по любому ещё ближе будете, сама ещё липнуть начнёт, вот увидишь. Я так сто раз уже знакомился.

Выглядело всё это заманчиво, и я, решив, что дальше буду действовать просто по обстоятельствам, начал готовиться.

И вот тем же вечером, причесавшись, наодеколонившись и нарядившись в лучшие одежды, я уже караулил свою пассию. Ждать мне пришлось недолго и вскоре, заметив её силуэт в глубине двора, я нырнул в её подъезд, метнулся к лифту и, вставив ногу между его дверок, принялся ждать её появления. Расчёт мой оказался верен и, примерно через минуту, дверь в подъезд скрипя отворилась. Я выждал ещё немножко и заскочил в лифт, приняв, по возможности, непринуждённый и мужественный вид.

Ждать мне пришлось недолго. Буквально спустя мгновенье у двери раздалось какое-то пыхтенье, и в лифт с разбегу заскочила Нора, Анитина доберманша. Стремительно оббежав пару раз вокруг меня, она остановилась сзади, чуть отдышалась и совершенно спокойно и деловито вцепилась зубами мне в задницу. Всё это произошло за какие-то секунды.

Не успел я взвыть от боли, как где-то рядом раздался звонкий Анитин возглас.

- Нора, ко мне! а ну пешком, лентяйка! – Нора выскочила из лифта, откуда-то сверху послышался энергичный топот молодых ног и вскоре всё стихло.

В больнице, куда доковыляли мы с Витькой, мне определили укушение правой ягодичной мышцы, безжалостно смазали мои раны йодом, назначили компрессы и курс лечения из дюжины уколов, за неделю истыкав в сито уцелевшее левое полупопие.

- Не [п]опа, а сыр швейцарский – нетолерантно приговаривала моя бабка, накладывая мне вечерами компрессы на мягкое место – и чего на тебя, махновца, всё валится-то? Вот, погоди, вернётся отец, всё ему выложу.

Самое обидное во всей этой истории было то, что вскоре, так и не познав всю силу и глубину моего к ней чувства, как и бездну моих страданий, Анита вместе с родителями внезапно переехала жить в другой район и больше её я, увы, не видел.

Такая вот она и была у меня – первая любовь. Наверняка у многих из вас она была куда как более распрекрасней, но тут, как говорится, дело такое, кому как повезёт. И к тому же, как правильно заметил классик, без горечи наша жизнь была бы совершенно непереносима…

просто), что не заметили, что на часах уже 1 час ночи. А в это время по квартире стали расхаживать родители (туалет, ванна, кухня) и т.к. его прихода они не заметили, мы решили, что уйти он должен тоже не заметно. Ждали, ждали мы с ним, когда они утихомирятся, а тут стук в мою дверь. Я парня спрятала под диван, а сама пошла открывать. Мама заходит, а я в одежде, она говорит: "Ты чего не спишь? Почему в одежде?", я отвечаю:"Да вот уснула, не раздевшись, не волнуйся", а она: "Я с папой поссорилась, так что буду спать у тебя". У меня в комнате было 2 дивана, второй остался от сестры. Ну мама легла на диван, а я давай раздеваться. Паренек мой меня за ноги из под кровати хватает, вроде и смешно, но страшновато. Мама все не засыпает, парень ворочается под диваном, из-за этого мне приходится ворочаться, чтобы она ни о чем не догадалась. Он мне шепчет: Всё, она уснула", а я ему:"нет еще, тихо". Мама вдруг приподнимается и говорит:"Ты это с кем разговариваешь?" А мне так страшно стало и я пробормотала что-то, чтобы она подумала, что я просто во сне разговариваю. Короче, выполз он еле-еле, благо кровать моя рядом с дверью, вышли мы с ним в прихожую, я думаю, все, сейчас тихо дверь открою и выпущу, но так страшно, что я наплевала на все и с грохотом дверь открыла и выталкнула его, причем куртка его так и осталась висеть в моем шкафу, он утром за ней зашел. А мама думала, что я лунатик, раз ночью хожу проверяю закрыта ли дверь.

и хлипкие крыши, на которые вряд ли вскарабкаются без обрушения. Палка была хрупкий сухостой, обреченный разлететься без малейшей царапины на потрепанной брезентовой крыше, и уж тем более без всякого вреда для тех, кто под ней находился. Просто веселая проделка. Мы много фехтовали всем двором, в боевом пылу и зафигачил по машине, позаботившись не задеть стекол.

Но газик вдруг ударил по тормозам, из него выскочил довольно пузатый и сердитый дядька в фуражке. Натурально, я дал деру во всю прыть.

Это была самая захватывающая погоня в моей жизни! Даже от гопоты 90-х я не удирал в молодости столь долго и изобретательно. Там был тупой спринт на минуту максимум, а тут скорее марафон или даже, как выражались древние греки, анабасис. В какие бы скопления сараев, новостроек, зарослей садов я не совался, этот чувак обегал по периметру и ждал меня снаружи! Бросался на меня с новой точки!

Когда я выдохся напрочь и был изловлен, он крепко взял меня за руку, хотя проще было за шиворот, и вежливо попросил отвести его ко мне домой.

- Мой дом очень далеко отсюда! - отчаянно вскричал я.

- Ничего, я дойду - флегматично сказал милиционер.

- Я не скажу, где мой дом! - гордо сказал я.

- Тогда сдам в детприемник - меланхолично ответил он - родители пусть ищут сами.

Далекий мой дом находился в четверти часа ходьбы от места поимки, и в минуте езды на газике, который уже припарковался рядом. Милиционер обошелся без него, отправился на пешую прогулку со мной, как крокодил Гена с нашкодившим Чебурашкой.

Никаких воспитательных бесед он со мной не вел, шагал молча. Выставил на публичное позорище для окрестной детворы - попался! Советский милиционер доказал, что он умеет бегать и ловить, несмотря на пузо! А я вот был как поставлен в угол - вместо того, чтобы играть и носиться по двору вместе со всеми, чапал теперь за руку к родителям.

Отец мой, офицер-пограничник, не задал мне ремня и не отвесил оплеухи - в нашей семье это не было принято. Просто глянул на меня так, что у меня навеки отпало желание вытворять подобную мерзость.

Добродушен был и милиционер. Сказал, что никаких рапортов по службе подавать не будет, дело пустяковое. Убыл немедленно.

Сейчас полицейские за детьми вряд ли так бегают. Даже при ударе палкой о крышу своего автомобиля. Тут же сыщутся адвокаты, которые вчинят иск, перебирая между вариантами:

- Ребенку нанесена тяжелая моральная травма! Он был публично унижен и оскорблен! Он не причинил никому никакого вреда, а его преследовали и задержали без вызова адвоката!

- Ребенок был вынужден рисковать жизнью! Загнанный в угол, затравленный, он бросался через торчащие ржавые гвозди, взбирался на заборы и прыгал с них, готовый сломать себе кости!

- Вот доказательства: раны на теле! Несколько синяков и царапин при некоторой помощи фотошопа готовы превратиться в сцену избиения ребенка полицейским.

- И тут еще надо посмотреть, а не было ли педофильского влечения в столь настойчивой погоне за ребенком? Демонстрации своего либидо, что он взрослый легко обгонит малое беззащитное дите? Вот почему он шел с ним пешком, ceксуально взявшись за руку, а не подвез на автомобиле? Почему не сдал в приемник, а отправился к родителям, причинив им невыносимые моральные страдания?

Благодатнейшая тема для нескольких лет судебных разбирательств! Сейчас даже волк в сериале "Ну погоди! " выглядит подозрительно - чего он хотел от зайца, бегая за ним столько серий?

В моем случае, всё дело было разрешено за четверть часа прикольной погони и четверть часа назидательной прогулки. Мы оба отлично размялись, но и выросло более-менее правосознательное дитя.

Племя же адвокатов, запугав полицию, способствует выращиванию бледнолицых рахитов, лишенных дворового подвижного и озорного детства. Сейчас обычно под присмотром взрослых, как на тюремной прогулке. А оставшиеся на свободе дети имеют большой соблазн превратиться в полных отморозков, охренев от своей безнаказанности.

ее ограничивать, ей-Богу.

Сам я мотался в магазин на велике лет с семи. Через две трассы. Помню, как непросто было везти на руле бидон сметаны и сетку картошки одновременно. Но довозил же.

С 13 взял все вопросы провизии на себя. Мотался из Люберец в Москву, ибо с жратвой в Люберцах было не ахти.

Да и вообще...

Секция, куда надо было пройти через вражескую территорию...

Дискотека в Люберцах, где танцы были только для разогрева перед мордобоем.

Но это как-то забылось... Так, иногда , проедешь мимо мебельного на Никитских воротах, и вспомнишь неравную битву за колбасу в этом помещении. Когда потерял все пуговицы, но колбасу взял и даже умело использовал, как оружие ударно-дробящего действия.

Лет в 14.

Но тут судьба занесла в родимый 115 квартал Люберец. И вдруг всплыл в памяти случай. Так-то я давно забыл этот малозначительный эпизод, а тут обстановочка напомнила. Лет 10 мне тогда стукнуло, в Люберцах я тогда бывал наездами. Семья в то время жила на два города, и визиты из мирного Севастополя в эту зону фронтира были сродни командировок на войну.

...

Прабабушка моя , 1894 года рождения , (н. э), владела несколькими артефактами времен царя-батюшки. Икона , светильник и турецкая шаль (трофей персидских походов Петра, полагаю) меня интересовали мало.

Но шило. Нет, ШИЛО!

Это было не шило- мечта! Золингеновское, с квадратным жалом, великолепной ореховой рукояткой, удобно ложащейся в руку...

Совершенно незаменимая вещь в ночных Люберцах. Да и носить удобно- воткнул в пробку от шампанского- и в карман.

Но старая сквалыга заветное шило берегла, как Кащей- иглу в яйцах. Все попытки выменять пресекались на корню.

Приходилось выклянчивать - поносить.

И тут вечером меня отправляют в овощной. Чего-то для борща не хватило. Свеклы, что ли. Сунулся в ближний магаз- нету. Прусь в другой. Тоже облом. Хм. Остался последний. У цыганского дома. Была там резервация на два подъезда, что добавляла оживленности местному пейзажу.

Одомашненные индейцы к этому времени были изрядно усмирены местной накаченной гопотой, но все же бродить возле их вигвама в составе меньше взвода было явным безрассудством. Да еще в темноте.

Но - борща хочется, да и шило со мной. Прорвемся. Или убежим.

Fortis fortuna adiuvat- путь в магаз проходит без приключений. Цыгане, видимо, шумною толпою по Бессарабии кочуют.

А , нет, тут они. Судя по воплям и шлепкам по роже барон публично учит своих самок послушанию и трудолюбию. Видимо, квартальный план завален напрочь. Заботы мирные семей , готовых с утром в путь недальний, тэк сказать.

Им не до меня, счастью.

В магазине малолюдно, лишь у прилавка трясется местный калдырь. Колбасит его не по-деццки, а денег на опохмел нету. Жалобный скулеж не растопил каменное сердце суки подколодной из вино-водочного отдела и страдалец вываливается на воздуся.

Покупаю заветный овощ и выхожу во тьму.

- Эй, шкет! Сюда идибля!

Оппаньки. Ханыга, видимо, решил опохмелиться гоп-стопом.

Разводить с ним дискуссии о вреде пьянства кажется мне малопродуктивным.

- На х[рен] шагай, дядя!

- Как?! - лорд явно фраппирован моими манерами.

- Бодро!

- Чеееегобллля?!

От с@ка. Недооценил я силу его отчаянья. Пролетарий успевает вцепиться мне в руку мертвой хваткой. Давно хотел пробовать шило в деле. Прям руки чесались.

Ну нака.

Выхватываю баушкин гостинчик, зубами срываю пробку и на тебе в ногу.

Черт издает вопль такой силы , что притихли цыгане.

Меня отшвыривает от жертвы метра на три. Твоюжмать. Шило осталось в ноге. Видимо, в кость попал. Вынуть его-проблематично: калдырь танцует какой-то замысловатый страстный этнический танец , траектория его конечностей совершенно непредсказуема. Все это под дикие первобытные крики.

Прыгаю вокруг страдальца, но шила, похоже, мне не вернуть. Но чу! Кажется, ромалы пожаловали.

Мужья и братья, жены, девы,

И стар и млад вослед идут;

Крик, шум, цыганские припевы,

Лохмотьев ярких пестрота,

Детей и старцев нагота пожаловали.

Пора делать ноги.

Очень хорошо помню основное чувство от произошедшего. Досада.

Жаба душила по поводу утерянного шила неимоверно. Плюс- гнетила перспектива тяжких объяснений с прабабкой.

А так- обыденность. Рассказал о происшествии одноклассникам, те еле сдерживали зевоту.

Было б о чем говорить. Вот у Толика кошка родила-это тема. А гопстоп в Люберцах- ха! : нашел нашел чем удивить! Рутина. Неудивительно, что я быстро забыл этот незначительный эпизод. Кабы не потерянное антикварное шило- то и не вспомнил бы, наверное.

Мда. Теперь я понимаю, почему родители спокойно отпускали нас, "детей с ключом на шее" куда угодно и когда угодно. Мы были другие. Пырнуть шилом калдыря, засветить кирпичом в дыню грузчику мебельного магазина в пустяшном споре-нам было раз плюнуть. Мы прекрасно умели решать проблемы и еще лучше- их создавать.

Так что хрен тебе , доча, а не поездка на метро. Сам отвезу.

А шила до сих пор жалко.

после первого урока, на котором нам в очередной раз расскажут, что «миру – мир, а войне пиписка». Так и не придя к консенсусу, мы влились в нестройные ряды школьной линейки. В хрипящих динамиках кто-то что-то бубнил. Мы, соскучившись за лето, весело общались и гоготали. Единственное, что можно было различить в речи оратора, это постоянно повторяющееся заклинание: «Перестройка», «Гласность», «Ускорение». Отстояв положенное время на линейке, все разошлись по классам. Сели за парты, и с удивлением узнали, что «Урока мира» не будет. Вместо него РОНО объявило «День здоровья» со следующей программой:

- первые – третьи классы: бег «стометровка», прыжки в длину.

- четвёртые – восьмые классы: перетягивание каната, кросс три километра.

- девятые – десятые классы: замер показателей кистевого эспандера, и замер объема лёгких.

Все мероприятия проводятся в соседнем со школой «Парке культуры и отдыха». С 9:00 до 12:00 все аттракционы для освободившихся от соревнований школьников бесплатны.

Не спрашивайте меня, в каком больном мозгу созрел такой план проведения праздника, я этого не знаю. Но мы улюлюкали от восторга – «перестройка» докатилась до нас!

Так как в школе был один девятый и один десятый класс, то за час все необходимые измерения были произведены как надо, а результаты занесены куда надо. Описать счастье, обуявшее нас, дорвавшихся до бесплатных аттракционов, невозможно. Над парком, над всеми этими «сюрпризами», «ромашками», «цепочками», «машинками» (всех не перечислишь) неслось, вырывавшееся из наших неокрепших глоток «УР-А-А-А! » и визгливое девчоночье «Уря-я-я-я! ». Мы решили, что это «гласность».

Когда в двенадцать часов «вакханалия» закончилась, наша компания, с довольными «до ушей» рожами, выкатилась на центральную аллею парка, где и остолбенела. По фарватеру, обозначенному веревкой с красными треугольничками, мимо нас текла толпа потных, с красными уставшими фейсами, детишек в белых футболках, с приколотыми бумажками «5А», «5Б», «5В», «5Г», «5Д». В конце аллеи стояла табличка «финиш», перед ней, бедолаги, пытались из последних сил увеличить скорость бега. Кто-то из нас очень грустно произнёс: «А это ускорение».

В следующем году первого сентября мы снова слушали про мир во всём мире.

И эта возвышенная дама рассказывала нам про художников, показывала цветные иллюстрации их работ, рассказывала про перспективу и про приёмы рисования вазы, ну а потом мы пытались изобразить то, что она объясняла. В общем-то, урок ИЗО был для нас, скорее, отдыхом, так как слушать учительницу было интересно, а рисовать - здорово.

Прошли годы...

И большим шоком для меня (как и для других родителей) было то, что на последнем родительском собрании классная руководительница сказала, что у детей вышел конфликт с учительницей ИЗО. И в качестве примера вопиющего небрежения рисованием нам раздали несколько рисунков, созданных учениками. Мы озадаченно смотрели на эти шедевры: на листе формата А4 были изображены губы во весь лист. Фон заштрихован, на губах попытка изобразить свет/тень. И всё. Мы в недоумении уставились на классную руководительницу.

Она честно пыталась унять негодование, но не смогла сдержаться: "Ну вот как можно было подросткам дать рисовать губы Давида? " Мы в ещё большем обалдении: "Зачем? И почему именно губы? " В общем, как выяснилось, молодая преподавательница не нашла ничего лучше, чем принести детям увеличенный гипсовый муляж губ Давида, поставить его перед классом и сказать: "Рисуйте! " Понятное дело, 13летние подростки-пацаны сразу стали отпускать шуточки в меру своего интеллекта, задели преподавательницу, она обиделась и стала отбрехиваться - и полурока превратились в балаган. Я у дочери потом спрашиваю: "А вы хоть знаете, что это за Давид? " - "Нет". Пришлось мне объяснять про великие скульптуры, про стандарты мужской/женской красоты в разное время, про великого Микеланджело. То есть рассказывать то, что должна была рассказать учительница вместо того, чтобы спорить с подростками. Спросила у дочери, показывали ли им приёмы рисования, объясняли ли что-либо - говорит, нет. Учительница поставила макет и велела рисовать. Хотя именно эта учительница в прошлом году в рисовальном кружке при Доме творчества всё понятно объясняла. Так что очередная великая загадка: почему так по-разному ведёт себя педагог в кружках и на занятиях в школе ...