Детские истории #школа

а Пуне родители выдавали банку борща, гречку и котлеты, всё это он съедал на перемене, умора же.

И сразу же он стал целью номер один для всей школьной гопоты, а попасть ему довелось в класс, где гопотой были почти все пацаны. Отвесить Пуне смачный подсрачник, с разгона ударить в спину ногами (втроём, чтобы свалить, одному такое было не под силу), просто толкнуть, вымазать, плюнуть, отобрать сумку и раскидать тетради по коридору, - всё это стало обычной забавой для школьных хулиганов, этакий ежедневный ритуал.

Постепенно в игру включились и те, кто не особо склонен к насилию. Ведь это так забавно: пинаешь слоняру, а он молчит и терпит.

И терпел Пуня эти издевательства целых 5 лет, а потом, наверное, в нём что-то щёлкнуло, однажды таких людей прорывает.

Первым досталось знатному хулигану Талюре. Талюра ходил в школу с пластмассовым дипломатом (как многие тогда). Однажды, идя по школе, Талюра привычно врезал по толстому пузу проходящему мимо Пуне и хотел было, как обычно, пойти дальше, помахивая дипломатом, но внезапно сзади он услышал рык: "УБЬЮ! ". Повернувшись, он увидел несущегося на него разъярённого Пуню с перекошенным от злости лицом. Зрелище было настолько страшным и неожиданным, что Талюра развернулся и со всех ног бросился бежать. Роста он был невысокого, ему приходилось лавировать между школьниками, от Пуни же в ужасе все шарахались в стороны и прижимались к стенкам. Поняв, что дипломат тормозит его продвижение, Талюра отбросил его в сторону. Дипломат отскочил от стены и скользнул на середину коридора прямо под ногу бежавшему сзади Пуне. ХРУСЬ! Ботинок 46-го размера выломал аккуратную дыру в пластике размером с весь дипломат, а Пуня даже не заметил помехи, продолжая бежать.

От расправы Талюру спасли учителя, поэтому эта история осталась смешным эпизодом в памяти школоты, что и сыграло злую шутку с Денисом.

Денис был из тех, кто подключился к унижениям позже, был он среднего роста и обычного телосложения. Отвесив дежурный подсрачник Пуне, Денис был несказанно удивлён, когда тот в ответ припечатал к стене лёгким движением руки.

- Ты чё, с@ка, ох[рен]ел? [ман]дюлей захотел? - выдохнул Денис.

- А ну, давай.

- После школы на стадионе тебе пи[c]ец!

После школы группа из примерно 20 хулиганов окружила Пуню и сопроводила его на стадион, по пути подбадривая Дениску ("давай, [врежь] ему! ", "слышь, жирный, тебе пи[c]ец"). На стадионе их взяли в кольцо (чтобы Пуня не сбежал) и началась драка. Денис подбегал к Пуне, пытался его ударить и тут же отпрыгивал в сторону, при этом демонстрируя удары ногой в воздух, в прыжке, с разворота. Пуня просто шёл на Дениса, редкие Денисовы удары, достигавшие цели, не причиняли ему ни малейшего неудобства. Очередной взмах ногой оказался для Дениса неудачным: Пуня схватил его за лодыжку и притянул к себе поближе. Денис вертелся в руке, как червяк на крючке, пытаясь вырваться и обещая "теперь драться серьёзно, теперь его разозлили конкретно".

Дальнейшее произошло за несколько секунд. Пуня пнул висящего и матерящегося Дениса ногой в район живота снизу вверх. От удара Денис подлетел в воздух и шмякнулся в пыль, сразу же перестав орать. Но его нога оставалась в руке у Пуни, который тут же нанёс ему ещё один такой же удар. Так пинают собаку, вот подходящее сравнение. После первого падения Денис вывалялся в пыли, а потому начиная со второго удара от Дениса во все стороны летела пыль, как от ковра, который выбивают весной. Бум! Шлёп. Бум! Шлёп.

Думаю, Денису хватило и первого удара, а Пуня нанёс их штук 5-6, после чего отпустил ногу. Денис, скорчившись и кашляя, медленно пополз в сторону, встать он не мог. Пуня молча развернулся и пошёл домой.

Последней жертвой Пуни стал Миша. Высокий, крепкий, задиристый - он, видимо, считал, что произошедшее с Денисом его не касается. Я не знаю причину конфликта, я видел лишь драку. Миша ударил Пуню всего один раз, после чего Пуня прижал его к стене своим телом (его масса была к тому времени раза в 2 больше, чем у высокого и крепкого Миши) и начал избивать обездвиженного противника. Просто молотил кулаками и локтями везде, куда получалось. Мне бы хватило одного такого удара, чтобы уйти в нокаут, но Миша был крепкий парень и Пуня молотил его около минуты, после чего развернулся и ушёл, а Миша сполз на пол, больше похожий на хорошо отбитую отбивную.

Конечно, такого хулиганы уже стерпеть не могли, а потому Пуне огласили приговор:

- После уроков тебе пи[c]ец.

Но Пуня решил не ждать, чем это закончится, так как драться с 10-12 людьми сразу дело невыгодное, да и народ там был очень уж паскудный, просто дракой могло и не обойтись. Поэтому он тихо ушёл с последнего урока, а к концу урока пришёл с папой и дядей. Втроём они стояли в коридоре, как подобные треугольники, заслоняя 2 окна и создавая таким образом легкий полумрак.

Прозвенел звонок. Ученики выходили из класса, Пуня стоял возле двери, аккуратно поворачивал очередного хулигана в нужном направлении и лёгким толчком направлял в объятия родственников. Этого к папе, этого к дяде, этого снова к папе. Папа и дядя ложили каждому руку на плечо, придвигали к себе поближе и тихонько задавали какой-то вопрос, после чего каждый гопник яростно мотылял головой, затравленно озираясь. После этого его отпускали с каким-то напутствием.

Больше Пуню не трогали.

И эта возвышенная дама рассказывала нам про художников, показывала цветные иллюстрации их работ, рассказывала про перспективу и про приёмы рисования вазы, ну а потом мы пытались изобразить то, что она объясняла. В общем-то, урок ИЗО был для нас, скорее, отдыхом, так как слушать учительницу было интересно, а рисовать - здорово.

Прошли годы...

И большим шоком для меня (как и для других родителей) было то, что на последнем родительском собрании классная руководительница сказала, что у детей вышел конфликт с учительницей ИЗО. И в качестве примера вопиющего небрежения рисованием нам раздали несколько рисунков, созданных учениками. Мы озадаченно смотрели на эти шедевры: на листе формата А4 были изображены губы во весь лист. Фон заштрихован, на губах попытка изобразить свет/тень. И всё. Мы в недоумении уставились на классную руководительницу.

Она честно пыталась унять негодование, но не смогла сдержаться: "Ну вот как можно было подросткам дать рисовать губы Давида? " Мы в ещё большем обалдении: "Зачем? И почему именно губы? " В общем, как выяснилось, молодая преподавательница не нашла ничего лучше, чем принести детям увеличенный гипсовый муляж губ Давида, поставить его перед классом и сказать: "Рисуйте! " Понятное дело, 13летние подростки-пацаны сразу стали отпускать шуточки в меру своего интеллекта, задели преподавательницу, она обиделась и стала отбрехиваться - и полурока превратились в балаган. Я у дочери потом спрашиваю: "А вы хоть знаете, что это за Давид? " - "Нет". Пришлось мне объяснять про великие скульптуры, про стандарты мужской/женской красоты в разное время, про великого Микеланджело. То есть рассказывать то, что должна была рассказать учительница вместо того, чтобы спорить с подростками. Спросила у дочери, показывали ли им приёмы рисования, объясняли ли что-либо - говорит, нет. Учительница поставила макет и велела рисовать. Хотя именно эта учительница в прошлом году в рисовальном кружке при Доме творчества всё понятно объясняла. Так что очередная великая загадка: почему так по-разному ведёт себя педагог в кружках и на занятиях в школе ...

собрала всех игрушек, и своих, и Васиных, и устроила им зачет. А потом с печалью в голосе сообщила вернувшейся Васе, что, увы, все Анины игрушки зачет-то сдали, а вот Васины - позорно завалили. До сих пор помню я тот ужасный день, братцы.

Ну и вот. Переехали мы в Германию, и говорю я детям, что, мол, тут всё не так, люди сплошь глубоко культурные, никто не дерется вообще никогда. Кругом разлита куртуазность, не вздумайте опозориться.

В начальной школе дети еще держались, видимо, с перепугу. А как в гимназию перешли, так вернулись счастливые: куртуазность, мама, отменяется, народ вовсю дерется.

И вот сижу я однажды на родительском собрании. Как классическая русская мамашка сижу - дура дурой, вся из себя при параде, маникюре и макияже, а вокруг нормальные люди в свитерах и джинсах. Обсудили текущие дела, перешли к мелким проблемам, и учительница грустно так рассказывает, что сформировалась в нашем классе некая бандитская группировка - из окон прыгают, такелажные тележки у завхоза увели и на них катались, в мяч играют в запрещенных местах, а в ответ на укоры глазами вот так крутят. И показала, как. И заплакала. И все мамы и папы вскочили и кинулись ее утешать, по спине гладить, водичку нести, а я сижу тихонько в стороне и туфелькой на каблуке пол поковыриваю, потому что знаю, кто глазами-то крутит, если недоволен. И еще одна мама тихо сидит. Посмотрели мы друг на друга, и она меня спрашивает подозрительно: «А чойта вы не побежали утешать, вы вообще чья мама? »

«Я мама близнецов», - отвечаю ей понуро. А она обрадовалась и говорит: «А я мама Лео! Из банды». И мы стали обниматься и утешать друг друга.

дожидаясь нас к обеду. А мы зацепились языками - о самых ярких воспоминаниях из детства.

- Родители наши развелись, когда мне пять лет было, а Вовке - младшему брату- три. Остались мы в двух комнатах, в коммунальной квартире на Фонтанке, с матерью и бабушкой. Отец заходил иногда в гости, брал нас с братом на прогулку – мы тогда не понимали, что у нас с семьёй, и как это всё будет выглядеть дальше- просто радовались его приходам. Ну как же- папа пришёл.

Жили довольно скромно – алименты, материна зарплата и бабусина пенсия- не разгуляешься. Парадный костюм на все случаи жизни- школьная форма. Поход в кино - волнующая радость. Что ещё? День рождения, Новый Год, Седьмое ноября и Первое мая – вот и все праздники в году. Летом - пионерский лагерь.

Утром чай с бутербродом, в школе обедом накормят, вечером дежурная котлета. Конфетами и фруктами экзотическими нас не баловали – да их особо в магазинах и не было. Отец принёс как- то целых четыре банана- такое счастье было. Бабушка две штуки нам с Вовкой сразу выдала, а остальные – через неделю. Растянули удовольствие.

На новый, семьдесят четвёртый год, отец подарил нам с Вовкой по пригласительному билету на праздничный новогодний утренник аж в Аничков дворец. Не знаю, как он их раздобыл у себя в профкоме. Но это был настоящий праздник - одно дело просто в своей школе сходить на ёлку, а тут- мероприятие высшего городского уровня. Вовка чуть не расплакался от радости - пацан ещё, ему тогда девять лет было, а мне - уже одиннадцать.

Эти две недели, до третьего января прошли в волнующем предвкушении. А после Нового года Вовка простудился. Третьего числа у него с утра уже была температура тридцать восемь – и когда я собирался на ёлку, он просто отвернулся к стене, ничего не говоря.

- Вовк, ну ты, это… Я тебе подарок принесу. Давай тут, не раскисай, выздоравливай.

Он не ответил. Реветь, правда не стал. А что я сделаю?

От перекрёстка Дзержинского (сейчас Гороховая) и Фонтанки по набережной до Аничкова дворца пешком минут десять – я пошёл самостоятельно. Нынешних пацанов трудно чем- то удивить, а тогда, помимо общей радостной атмосферы, во дворце действительно было несколько настоящих чудес.

Вначале по программе- новогодний спектакль, где всем залом нужно было кричать «Ёлочка, гори! », потом- просто весёлая беготня вокруг ёлки и по залам с огромными зеркалами. Сколько там всего было навыдумано аттракционов– сразу и не расскажешь.

Я тогда впервые увидел видеомагнитофон. Здоровенная телекамера, подключённая к какому- то шкафу толстым кабелем, оператор в наушниках – и выбранному из толпы счастливчику с сияющими глазами, предлагалось прочитать стишок или спеть песенку – а потом ПОСМОТРЕТЬ НА САМОГО СЕБЯ на экране телевизора. Для начала семидесятых это была просто фантастика.

В живом уголке можно было увидеть настоящих хамелеонов, которые действительно меняли цвет, им там специально разноцветную панель в террариуме положили- ползёт так зверюга, и сам собой перекрашивается. Можно было пострелять в тире из воздушного ружья, пробками- попадаешь- выиграл подарок.

У пригласительных билетов были два отрывных талончика- «Буфет» и «Подарок». В буфете тётечка в праздничном костюме выдала мне два пирожных и два стакана сока, которые я с удовольствием съел и выпил, рассудив, что Вовкину порцию всё равно домой не донесу.

Музыка, хороводы, серпантин – праздник был организован с размахом. Дед Мороз с посохом и окладистой бородой, Снегурочка с косой до колен, клоуны, жонглирующие золотистыми булавами. Фокусник, вытащивший из шляпы настоящего кролика – его потом в живой уголок отнесли. А пацану, который накрывал шляпу платком, позволили скормить кролику капустный лист – все завидовали.

Пират с говорящим попугаем на плече– мне больше всего интересно было разглядеть – у него настоящая деревянная нога, или нет? Разглядел – нога была согнута в колене, плотно прибинтована к бедру и прикрыта камзолом– а от колена начинался фальшивый протез – ну не поверишь же, что ради детского праздника артист позволил отрезать себе ногу?

Ещё знаешь, запомнилась такая штука – в одном из залов, посередине стоял настоящий арктический надувной спасательный плот- в форме блюдца диаметром метров пять, и с ярко- оранжевым тентом наверху. Сейчас бы сказали, что больше всего это напоминало гигантский гамбургер. Крышки лазов у тента были расшнурованы, получился такой короткий надувной тоннель из прорезиненного брезента, нужно было разбежаться и прыгнуть внутрь – вылезая сквозь раскрытую- даже не знаю, слово дверь как- то не подходит – с другой стороны. Я первый прыгнул не просто так, а кувырнувшись на спину- почти сальто – и после меня все стали прыгать так же.

Потом по громкой связи прозвучало приглашение за подарками. Новогодние подарки- как же без них? Занавес в зале разъехался в стороны, и барышни в серебряных кокошниках, с нескольких украшенных столов – прилавками не назовёшь- стали выдавать эти самые подарки- больше всего похожие на саквояжики из яркого картона, с новогодними картинками. Внутри- подарочный набор – конфеты, шоколадки, пара мандаринов – там одна стенка прозрачная, видно было.

Построилось несколько очередей. Я отстоял свою и протянул Снегурочке пригласительные билеты. Она оторвала талончики «Подарок» и протянула мне саквояж. «С Новым годом, мальчик!» Улыбнулась.

- А Вовке? Я же два билета…

- В одни руки один подарок, мальчик. Проходи, не задерживай.

- Вовка, брат мой младший! У него температура! Он дома, прийти не смог!

- Мальчик, проходи – видишь, какая очередь…

Ты веришь, сейчас думаю, знал бы заранее, кто мне мешал просто отдать один билет, спокойно отстоять по соседству вторую очередь, и получить второй подарок?

А тогда... будто потолок на голову упал, и весь воздух из меня выкачали. В глазах предательски защипало, я на ватных ногах дошёл до гардероба, напялил пальто, не застёгиваясь, и побрёл домой. Губы дрожали.

От мороза немного в голове прояснилось, обидно, конечно до слёз – ну ладно, лучше останусь я без подарка – потому, что Вовку лишить этой толики радости было бы просто немыслимо – опять же- я ведь сожрал его пирожное?

Дома меня ждали. Пока бабушка кормила обедом, счастливый Вовка со сверкающим взором ковырялся в своём саквояжике:

- Смотри, тут и Гулливер, и Мишка на Севере!* А у тебя такой же?

- Я уже слопал всё.

- И как там, тебе понравилось?

- Да ничего особенного. Строго очень – сюда нельзя, это не тронь, построились в хоровод, мальчики взяли за руки девочек и вокруг ёлки- шагом марш! - нагло и равнодушно врал я. У нас в школе не хуже, ещё и мультики показывают. Так что ты не много потерял.

Миша помолчал...

Пятьдесят лет прошло, я Вовке ничего не сказал, тебе вот первому рассказываю. Видишь, запомнилось… ну давай ещё по рюмочке – за лучшие детские воспоминания.

* Гулливер, и Мишка на Севере – популярные конфеты в СССР.