Детские истории #школа

На вступительных экзаменах проводилось три испытания: повторить спетую педагогом мелодию, воспроизвести ритмический рисунок хлопками в ладоши и спеть произвольную песенку.

В коридоре толпились родители и всячески щадили голоса и нервы своих деток: не пой, не кричи, не шепчи, выпей теплой воды, глотни сырое яйцо, не жуй жвачку, не чеши живот…

— Вы что петь будете? — спросила нас мама Иришки Кузиной.

— «Голубой вагон», — гордо ответила за меня бабуля.

— Как «Голубой вагон»? Его уже Женечка Саленек поёт!

— Ну, тогда… Песенку Чебурашки…

— Чебурашку Мурвета застолбила, давно уже!

— Лялечка, какие песенки ты еще знаешь?

— Из кота Леопрольда знаю.

— Все песенки из Леопольда заняты корейской семьей! Они оптом поступают!

Бабушка скисла.

— А что, одинаковые нельзя, что ли?

— Нет! Завуч просила разные, чтобы уши от однообразия не завяли!

— Ишь, уши… Лялечка, ну-ка?

— Про японского журавлика!

— Тоже занято! Слышала, как какая-то девочка репетировала!

Тут мы услышали мою фамилию, и бабуля подтолкнула меня ко входу в актовый зал. Я вошла и робко взобралась на сцену. Первые два задания я прошла на ура. Мои огромные прозрачно-желтоватые банты на туго заплетенных и собранных в корзинку косичках колыхались как оглашенные, словно их трепал суровый бекабадский ветер. В придачу к этому я не могла сильно открывать рот, так как скулы сводило натянутыми волосами и при всяком: «А-а-а», — мои глаза становились еще более лисо-монголоидными.

— Такая хорошенькая, умничка прям, — заколыхалась дородная Лия Львовна. — Но худенькая какая, цыпленок, не кормят словно!

Я и вправду была очень худой, особенно конечности: тонкокостные, они висели как веточки — руки из рукавов белой блузы, ноги — из-под юбки-колокола.

— Что петь будешь, деточка?

Я стала срочно соображать. Мысли в голове из-за этой прически, казалось, тоже были натянутыми и бились от одного виска к другому.

— Эх, дубинушка, ухнем! Ух! — толстым голосом протяжно завела я любимую песню нашего садовника. Всякий раз, работая на участке, он напевал какую-нибудь песню из своего небогатого репертуара.

Лия Львовна поднесла руку к груди.

— Эх, любимая, сама пойдет, подёрнем, подёрнем, да ухнем! — детским басом залихватски вывела я.

Преподаватели отчего-то выпучили глаза и переглянулись. Ясно: надо петь что-то другое. Дубинушка — не по их зубам.

— Я передумала. Это неподходящая песня. Вот. — Спрыгнув со сцены, я сделала глубокий вдох, мелким шагом пошла к учителям и гнусаво заныла:

— Вот господин хороший идет по мостовой. Подайте, Христа ради, червончик золотой…

Я протянула руку в просящем жесте и мысленно окунулась в роль просящей бродяжки.

— Нет, нет, Лялечка, — часть учителей сдавленно ржала, а Лия Львовна пыталась сохранить спокойствие, — давай что-нибудь нежное, про василечки-колокольчики…

Меня понесло. Трагично прикрыв веки и сложив руки на груди, я уныло затянула:

— Однозвучно гремит колокольчик

И дорога пылится слегка…

И уныло по ровному полю

Разливается песнь ямщикааааа…

На ямщике мой голос ушел слишком низко и мне пришлось надуться, чтоб вывести это: «…Кааа», — протяжно и значимо. Я поняла, что не вытяну петь про хладную грудь, и решила перескочить на подснежники.

— Лишь только подснежник распустится в сроооок… — Я закатила глаза и постаралась придать трагизма своему голосу, отчего мои банты на голове задрожали — и ноги тоже. - Лишь только приблизятся первые грозы, на белых стволах появляется сок… Так плачут березы. так плачут березы…

Учителя не смотрели на меня. Они тряслись, они прятали взгляд, и я поняла, что очень расстроила их, ведь просили же, просили исполнять детские песни, а я — садово-огородные… Надо веселое… Вот! Есть!

Я залихватски топнула ногой и вразвалочку, как утка, припадая то на левую, то на правую и растопырив по-блатному пальцы, вращая глазами, исполнила:

— Йэээх! Цыпленок жареный, цыпленок пареный, цыпленок тоже хочет жить! Его поймали! Арестовали!

На этих словах я подпрыгнула к директору школы, грузному мужчине в костюме и выкрикнула:

— Велели: паспорт покажи!

Директор вздрогнул, а дверь в коридор приоткрылась и в образовавшейся щели появилось лицо моей бабули.

— Паспорта нету! Гони монету! Монеты нет — иди в тюрьму!

Учителя сдавленно рыдали от хохота, а директор махал руками, пытаясь остановить моё пение. Банты ожесточенно колыхались на моей голове, дергая кожу на висках в стороны, но боковым зрением я успела увидеть спешащую ко мне бабулю. Я заторопилась: времени оставалось в обрез.

— А он заплакал! В штаны накакал!

Пошел на речку сполоснуть!

Штаны уплыли! А он за ними!

Последнее, что я выкрикнула в зал, пока меня выводили, было:

— И вместе с ними утонул…

В коридоре стояла тишина. Потому что родители согнулись в беззвучном хохоте и вытирали глаза.

Так я поступила в музыкальную школу.

почему-то много психологов), но есть и офисный планктон, типа меня, которому со временем стало чего-то не хватать) Постоянный костяк – люди каждую неделю посещающие занятия – человек 35. И вот у нашего преподавателя возникла амбициозная идея сделать из нас шоу импровизаторов. Ну и сделал) Смысл: нас 10 человек на сцене, зрители делят нас сами на две команды, а потом у нас есть несколько заданий, которые мы должны выполнить. В конце каждого задания зрители голосуют за понравившуюся команду. Чистая импровизация, никаких заготовок.

Одно из заданий называется «Зип-история». Человек из зала рассказывает какую-то интересную, на его взгляд историю из своей жизни, а мы должны ее сыграть в парах сначала за 2 минуты, потом за одну, за 30 секунд и за 15, дополняя какими-то подробностями, которых не было, чтобы было смешнее. И вот на прошлом шоу девушка рассказала историю, которая мне очень понравилась, как и реакция девушки на нее) Далее от лица Виктории:

Просыпаюсь в пятницу утром и думаю: «Погода такая хорошая, а я на удаленке сегодня – надо на дачу ехать. Ну и сын, если один день школы прогуляет, не страшно совсем». Сыну Илье 10 лет и он, хотя обычно, очень радовался поездке на дачу, особенно вместо школы, что-то не воодушевился, а наоборот сказал: «Давай может я в школу пойду лучше? ». Я даже решила, что он заболел, тем более бледный цвет лица и опухшие глаза это подтверждали. Померила ему температуру – нет, все отлично. Ну ладно, на воздухе сейчас развеется. А он уперся: «Давай лучше дома останемся: уберемся». Меня это совсем поставило в тупик, не подменили ли мне сына, мой никогда бы сам такого не предложил. На всякий случай, проверила электронный дневник – все нормально вроде. В общем, сказала твердо: «Едем на дачу! ». Собирались долго: то он телефон не зарядил, то наушники, потом минут двадцать искал учебник по математике – ему на выходных что-то надо было срочно решить. Меня очень порадовало такое рвение, поэтому я терпеливо ждала.

Наконец-то вышли, я закрыла дверь и тут сыну срочно приспичило в туалет, открыла дверь, он там опять что-то долго искал. Все… спускаемся в подземный гараж, и я понимаю, что машины на месте нет. Я начала судорожно вспоминать, где я вчера была, когда я ее ставила и куда. Вспомнила: приехала домой, нигде не пила, поставила на место… где машина? ? Походила посмотрела вокруг и увидела ее, абсолютно косо поставленную, на другом месте. Что за бред… Я лунатик? Злоумышленники? Я все-таки пила и не помню? Подхожу, смотрю… вся бочина процарапана… Я в полном шоке, достаю телефон, чтобы позвонить на охрану, и слышу сзади тоненький голосок сына: «Мама, прости, это я».

- В смысле ты?

- Это я разбил машину.

У меня произошел когнитивный диссонанс. Каким образом мой десятилетний сын, находящийся дома с того момента, как я приехала с работы вчера, разбил машину в подземном гараже? Сын, конечно, объяснил, захлебываясь слезами и непрерывно прося прощение.

Часов в 12 ночи, когда я уже спала, он вспомнил, что у него в машине, еще с выходных, лежат наушники. Чтобы не будить меня, он взял ключи от машины, спустился в гараж, забрал наушники, а вот дальше что-то пошло не так) Сначала он решил просто посидеть в ней, как взрослый, потом зачем-то завел, послушал радио … и настолько почувствовал себя опытным водителем, что решил сделать круг по подземной парковке (ему до этого давали немного порулить на даче), в общем, проехал всем боком по столбу и кое-как остановился на другом месте. Меня будить не стал, всю ночь не спал и утром тоже сказать не решился, когда я его разбудила. «В общем, на дачу мы не поехали» - так Вика закончила свой рассказ.

Меня реакция Вики поразила. После рассказа ведущий задает вопросы, пока мы думаем, как это обыграть, и конечно он спросил: «Что вы сделали с сыном? » и Вика ответила, что сказала ему: «Не подходи ко мне хотя бы полчаса, мне надо остыть», ну и потом немного успокоившись, поговорила с ним о том, как плохо он поступил, но он это уже и так прекрасно понял.

«И это все? » - недоверчиво спросил ведущий- «Ни я лишаю тебя на 20 лет мороженого, ни мы отдаем все твои игрушки послушным детям, и ты без телефона пока не закончишь институт! Ты теперь по вечерам моешь подъезды! Вот, вообще ничего такого? "

«Ну я решила, что сын мне дороже, чем машина, тем более он трясся как осиновый лист» - просто сказала Вика, и я ей поверила)

К счастью, больше ни одна машина на парковке не пострадала. На момент рассказа машина Вики была уже отремонтирована)

Разыгрывая сцену, мы, конечно, отправили Илью собирать вещи в детский дом, Вика очень смеялась) Хорошая она мама - добрая)

А наша команда выиграла)

Всем добра)

займемся выпуском деревянной хохломы. Место производства - наша родная школа, в которой мы учились, а точить хохлому будут школьники, а мы им будем за это платить. Мы пришли в школу встретились с завучем и с военруком, потому что военрук был мне знаком и мы туда зашли через него. То есть военрук нас порекомендовал в эту школу поручился за нас, что мы не проходимцы, а нормальные ребята. Мы ему потом за это поставили огромную бутылку коньяка.

С школой мы договорились считай, там будет у нашей фирмы производство. Детям во-первых можно платить меньше, а во-вторых им же бабки будут идти детям ваще красиво. Плюс нам казалось, что если использовать труд детей или инвалидов меньше будут налоги, хотя этот аргумент не имел никакого практического значения по одной простой причине на первых порах платить налоги мы вообще не собирались. Теперь нужно было где-то найти сырье для производства деревянных изделий: ваз, ложек, всяких половников, кувшинов и прочего. Мы узнали у разных наших знакомых технологию производства хохломы, покраски её. Сначала нужно покрыть деревянную посуду специальным серебряным порошком-краской. Потом расписать, а затем покрыть специальным лаком, который, когда покрывает этот серебряный фон, то он становится золотым. Лак был особенный в этом секрет этой хохломы (никому об этом не говорите это секрет считается). Вообще хохлома родом из нашей горьковской области из Семеновского района. Так как в производстве хохломы используется дерево - липа нам необходимо было где-то найти куба два-три липы. Это по объемам, как грузовик заполненный наполовину бревнами. Этого бы хватило на первое время. Так как всё мы познавали в процессе я попросил мне показать знающим людям, как выглядит липа. Поняв что из себя представляют эти деревья мы стали искать поблизости от дома рощу липы.

Можете смеяться мы создавали бизнес и денег у нас конечно же не было от слова совсем. Мы где-то нашли ржавые двуручные пилы, две штуки и один не заточенный топор. Недалеко от школы нашли рощу с липами. Приехали прямо днем и спилили полкузова лип, брали толстые стволы, мелкие не брали. Спилили, повалили, обрубили ветки и погрузили в кузов грузовика, который наняли за бутылку водки у одного нашего знакомого.

Привезли в школу и выгрузили в школьном сарае. Теперь дело осталось за малым навырезать ваз и чашек, растереть серебряной специальной сухой краской, расписать узорами и покрыть специальным золотым хохломским лаком. Но главное уже половина дела мы сляпали. И тут мы узнаем, что это [дол]банное дерево, липа эта грёбанная она лопается, когда высыхает. Для того чтобы бревно липы было подготовлено для резьбы или токарных работ оно должно пролежать в специальных условиях 3-5 лет. Потом можно вырезать.

[дол]бать! На этой стадии мы этот бизнес и отменили. 2 куба липы остались лежать в школе. Там они пролежали около 5 лет, а потом когда случайно встретил нашего военрука на улице того самого и он мне сказал, что честно хранил нашу липу все это время, но потом им понадобился лес и они использовали нашу липу и построили на заднем дворе школы из неё полосу препятствий для школьников.

- Это хорошо сказал я ему, - конечно жаль, что тогда ничего не получилось

- Да, да, - ответил мне военрук, но школа тебе благодарна за новую полосу препятствий из хорошей древесины!

Возможно те ребята ну школьники, которые оттачивали навыки прохождения полосы препятствий впоследствии стали военнослужащими защитниками нашей Родины. Вот так неудавшийся бизнес двух идиотов принес небольшую пользу обществу.

написаны от руки. Особенно дорого обошлась мне подлая путаница между буквами “п” и “р”. Буквы эти по чьей-то злой воле расположились рядом на клавиатуре и вносят периодически неловкость в общение. Например, попробуйте написать в телефоне: “Проспал работу”. Вы обязательно промахнетесь в самом непристойном смысле, а если промахнетесь пристойно, то телефон сам довершит дело своим автоисправлением. Говорят, что телефон bсправляет так не по своей прихотb, а якобы он был так обучен. Кто его этому научил? А в школе я вообще однажды навсегда повредил себе психику с этими дурацкими “п” и “р”. Ох уж мне эти рукописные буквы. Такие разные и вместе с тем такие похожие. Очень много у меня накипело к рукописным буквам. Сначала прописи, которые отравили беззаботность детства. Потом вечные упреки насчет куриной лапы. Не забудем врачебные указания, написанные так разухабисто, что не поймёшь: слева направо или справа налево читать. Еще неизвестно, сколько народу умерло, прочитав не в ту сторону. И наконец грамматика, вернее вечная путаница между «о» и «а», «и» и «е». Печатные буквы никогда не перепутают себя c «и» на «е». Они сами становятся в нужные места, в крайнем случае любезно подчеркиваются красным. (За исключением тех 2-х самых подлых). Не люблю я рукописные буквы и совсем разучился ими пользоваться. Это случилось еще и оттого, что практически сразу после школы я все тексты стал набирать на компьютере, получив к нему доступ в силу выбранного призвания. Лекции же я избегал не только конспектировать, но даже и посещать. Теперь мне очень стыдно, когда у нотариуса я с большим трудом, медленно и коряво, вывожу свои имя и фамилию в указанной галочке. Нотариус смотрит с подозрением: что за зиц-председатель? Чтобы меня не принимали за малограмотного мошенника, и мне не было бы так стыдно за каракули, которые нотариус каждый раз со все большим сомнением соглашается принимать за буквы, я уже давно подговорил нашего юриста, и она ещё до моего прихода объясняет всем в конторе, что я сильно пью, задолбал уже, вот и сегодня опять с похмелюги, сами скоро убедитесь – фамилию свою по складам пишет. Все теперь предупредительно и заботливо наблюдают, пока я старательно борюсь с алкогольным тремором. Нотариус излучает доброжелательность и терпимость, а не бдительность и подозрительность. Молодые и симпатичные помощницы нотариуса смотрят с сочувствием и интересом, по их глазам видно, что они готовы лично подключиться к борьбе за спасение человека. За что женщины так любят алкоголиков? Идея с алкоголизмом, признаюсь, родилась не в моей голове. Я как-то обратил внимание, что во время визитов в банк, а дело было давно, до эры электронных платежей, на меня там не смотрят, а скорее, поглядывают с любопытством и как бы даже с некой завлекательностью во взоре. Оказывается, бухгалтер, которую в отделении постоянно переспрашивали насчет подлинности моей корявой подписи, выставила меня перед этими строгими людьми запойным алкоголиком без всякого ведома с моей стороны. И более того, своею выдумкой она веселила за мой счет весь свой финансовый отдел. Когда же дошло об этом до меня, то сперва мне стало стыдно перед банком, потом я разозлился на эту бухгалтершу, и только потом оценил пользу от ее изобретения и даже хотел выписать ей премию.

Вижу по глазам - многим любопытно, ладно расскажу про свою школьную психотравму. Кто сам борется с детскими комплексами, может пропустить без потери общего смысла, котрого тут нет. Однажды я неожиданно, отвечая у доски по русскому языку, обнаружил, что все остальные одноклассники зачем-то смеются, глядя на доску. Закрадывалась неприятное подозрение, что ржут надо мной. Я не числился мастером стендапа в классе и сильно смутился от свалившегося внезапно сценического успеха. Поскольку смех не прекращался я принял неотложные и первоочередные меры. А именно: поддавшись панике, быстро повернулся лицом к доске и, оказавшись спиной к одноклассникам, со всей доступной из наличия тщательностью два или три раза проверил молнию на брюках – но там все было в порядке! Видя, что дело не в этой естественной причине – смех только усилился, я перешел к более решительным действиям и незаметно, но скрупулезно ощупал себя всего – от прически до шнурков на ботинках, а потом вытянул шею вперед и насколько смог провел визуальный контроль где-то от середины груди до чуть выше колен. Одежда была в порядке – никаких признаков энуреза или приапизма брюк. Зачем-то залез в карманы, но там, кроме закатившейся в самые дальние кулуары монетки, не обнаружил ничего смешного. Я снял пиджак – бывало, что сзади приклеивали бумажки или писали мелом всякие веселые остроумности, что-то типа «У кого нет коня – садись на меня». Осмотр пиджака не прояснил ситуации. Иногда, грызя ручку в поисках ответов на невысказанные вопросы, я ухитрялся испачкать лицо чернильными пятнами смешной формы, может, все дело в них? Я плюнул на руки и потер лоб – никаких следов чернил на руках не было. На всякий случай я посмотрел на Н. Н. (нашу классную и одновременно русичку) – она тоже осторожно и как-то недоверчиво всматривалась в меня, как бы пытаясь разгадать силу моего юмора, из чего стало понятно, что она не в теме. А веселье в классе нарастало. Кое-кто уже буквально покатывался со смеху, наплевав на правила внутреннего распорядка. Тогда я вконец растерялся и стал тупо смотреть на одноклассников, надеясь в их глазах прочесть разгадку. Наконец, мне пришла в голову мысль о массовой истерии. Я пытался припомнить этиологию заболевания: какая первая, а лучше сразу окончательная помощь показана в подобных случаях. Вы когда-нибудь стояли посреди гогочущей толпы, совершенно не понимая, чем вызван смех, а хуже того – интуитивно чувствуя в себе его источник? Сколько длилась пытка, не знаю – мне показалось, целую вечность. Как назло звонок, возвестивший бы о завершении моего несчастья, подобно крику петуха в старых сказках, и не думал раздаваться, хотя сомневаюсь, что был бы услышан за взрывами смеха. Наконец, небо и одна из одноклассниц, моя добрая соседка по парте Аня Ш. , сдерживая руками приступы хохота, объяснила нам с Н. Н. причину буйного помешательства целого класса.

Этот урок был посвящен слитному и раздельному написанию слов. Конкретно речь шла о наречиях. Н. Н. любила, когда ученики иллюстрируют правила своими примерами, но в тот день мне в голову ничего не лезло, и я воспользовался злосчастным примером из учебника. «Ей туфли были впору», – аккуратно я вывел на доске. Пример этот так до сих пор и кочует из учебника в учебник, подстерегая доверчивых учеников вроде меня, даже не подозревающих, какие позорные опасности таятся в этой замаскированной под безобидную фразе. Теперь внимательно следите за буквами – тут важно не упустить. То ли мел в моей руке дрогнул в тот день, то ли неудобно было мне писать, вытягиваясь на цыпочках, но палочка у буквы «р» имела длину не то чтобы совсем маленькую, но все же недостаточную, позволяющую толкования.

Потом моя добросердечная соседка поведала мне и дополнительные подробности моего стыда. Так что большое ей спасибо - я теперь знаю, как вся эта сцена, наполненная смехом одних и страданиями других, выглядела со стороны зрительного зала. По ее словам, первой радостно вчиталась в написанное на доске именно она, но не сразу поверила в такую удачу, а сперва бросилась озираться вокруг: все ли видят то же самое. Никто больше на доске ничего особенного не заметил, так как никому больше не пришла в голову чудаковатая мысль пялиться на доску, когда есть дела и поважней – сон, морской бой и так далее. И все-таки, поверив со второй попытки в увиденное, благовоспитанная ученица пришла в полный восторг, потому что не каждый день судьба вот так ни с того ни с сего дарит нежданный праздник прямо посредине урока. Сначала она даже решила, что это я, ее верный сосед по парте, нарочно все подстроил. Ну, тут, думаю, моя соседка врала, чтобы немного смягчить неприглядность своей роли в моем позоре. Мое сердце уже наполнялось упреками, и, видимо, она это почувствовала. Держать в себе увиденное общительная девочка не собиралась и обратила внимание на доску как соседей на задней парте, так и на парте впереди от себя. Те тоже подсказали соседям, что мантре учителей «Смотрим на доску» иногда нужно следовать. Возможно, кто-то и сам прочитал написанное, большинство же действовали по подсказке. В этот момент и раздались те смешки, которые я позднее принял за первые симптомы внезапной истерии. Дальше ситуацию усугубил я сам, действуя необдуманно и хаотично, более всего напоминая муху, попавшую в паутину и каждым своим движением ухудшающую незавидное свое положение. Для разогрева зрителей в начале представления я так резко отвернулся к доске и стал делать такие судорожные движения руками в районе немного ниже талии, что со спины выглядело, как если бы застигнутый врасплох неожиданной потребностью, я срочно решил справить малую нужду прямо на стену под доской и судорожно борюсь с не вовремя заклинившей молнией. Для полноты картины моей пантомиме только немного не хватало характерных подпрыгиваний и приседаний, как рассказчица изволила выразиться. На этом месте я уже не мог скрыть возмущения, но она продолжила, ничуть не смутившись. Как я понял, мою добрую соседку чуть ли не до слез смешили возможные исходы борьбы с застежкой, по очереди ею воображаемые. Обе эти идиотские фантазии еще потому так веселили ее, что никак она не могла решить, что было бы смешнее: если я справлюсь с молнией или если все-таки не успею. Ну не бред? Постепенно, ведомый злой девчонкой, класс все больше погружался в пучину веселья. Был забыт сон, брошен морской бой и приготовление уроков на завтра. Все внимание было сосредоточено на доске, а события там продолжали нарастать. Внезапно отказавшись от мысли совершить святотатство под школьной доской, я, по ее словам, впал в приступ острого алкогольного психоза, известного в народе как белая горячка. Она даже решила, что по причине плохо подготовленного урока я решил симулировать безумие, и предыдущая сцена – только звено в этой цепи. По крайней мере, симптомы делались все более отчетливыми. Я двумя руками ловил по всему телу воображаемых насекомых, пытался их разглядеть, по-жирафьему вытягивая шею, а потом сорвал с себя пиджак и подверг тщательному осмотру в поисках своих галлюцинаций. Класс взвыл от восторга! Скучный урок внезапно превратился в феерическое шоу! Смеялись все, кто еще мог, остальные уже просто стонали. И тут настала кульминация. Я пытался раздавить невидимых остальному миру насекомых на лице и внимательно разглядывал руки в поисках их трупов. Так неверно истолковывать все мои порывы! Класс обессилел от смеха. Так и не достигнув значимых успехов в энтомологии, я внимательно посмотрел на Н. Н. , как бы желая удостовериться, что мой спектакль достиг цели. А потом с выражением слабоумца на лице уставился на класс, да так и застыл в кататоническом ступоре.