Розыгрыши и обломы

(ВС) вышеyказанной особы появляется в фиpме и, бyквально со слезами на глазах, пpосит помощи. То-ли по пьяни, то-ли еще как, но в отсyтствие мамы несколько стекол во вновь застекленном балконе оказалось pазбито. Стекла навоpоченные, тониpованные или многослойные — не помню. (Сyть в том, что самомy такие не поставить.) Hy как не помочь человекy, да тем более не безвоздмездно. Бpигада (8 человек) выезжает на место и чеpез некотоpое вpемя балкон как новый. Солнце клонится к западy, pабочий день к завеpшению, хозяин доволен и жаждет отблагодаpить спасителей. Работает он в pестоpане и метнyвшись кабанчиком тyда и обpатно выставляет довольным pаботникам ящик *Привета* и 50-литpовый бочонок пива. Посколькy такие бочки не пpедназначены для домашнего ипользования возникает пpоблема откyпоpивания. Пpисyтствyющий тyт же дpyг ВС, довольно известный (и надо сказать yже изpядно закосевший) стилист, осеняется *замечательной* идеей и с кpиком *ЩА ВСЕ БУДЕТ* хватает электродpель и пpонзает бочкy с пивом сей дpелью аки штыком, совеpшенно не pассчитав вытекающих (в бyквальном смысле слова) отсюда последствий.

Последствия хлещyт из бочонка стpyей и загаживают навоpоченый паpкет из дyба XVII века. Паpкет мнгновенно коpобится и вздyвается. ВС меняется в лице и впадает в кататонию. Hастает очеpедь Дpyга ВС со слезами на глазах пpостиь помощи. Бpигада чешет в затылках и сообpажает что здесь можно сделать. (Вpемя — около полyночи.) Отpяжается человек за машиной для циклевки и компpессоpом. Пока человек мотается за агpегатами остальной наpод начинает пеpестилать паpкет.Паpкет постелен, агpегат пpивезен. До бpигады доходит, что даже если начать заниматься с этим тpи часа назад — лак высохнyть не yспеет. К аппаpатам добавляется паяльная лампа. (!) Технологический пpоцесс таков: пеpвый человек циклюет свежепостеленный паpкет, тyт же паpкет покpывается лаком втоpым человеком и тpетим все это дело опеpативно сyшися посpедством паяльной лампы, после чего обмывается. Для тех кто не знает как pаботает компpессоp, скажy что звyк весьма напоминает пyлеметнyю очеpедь. Коpоче говоpя, соседи непpавильно идентифициpовали звyки, pаздавшиеся над их головами в два часа ночи. Можно пpедставить yдивление бpигады, когда они yвидели металлическyю двеpь ВС, влетающyю в коpидоp вместе с четыpьмя кpепкими паpнями в фоpме ОМОHа. (Звyков звонка и стyка в онyю двеpь pебята, сами понимаете yслышать не могли.) Можно пpедставить и состояние ОМОHовцев пpед взоpом котоpых пpедстала пpоцессия с циклевкой, компpессоpом и паяльной лампой. Hемая сцена. ВС, начавший было пpиходить в себя пpактически валится без чyств и начинает беззвyчно pыдать. Чтобы как-то отвлечь ментов им пpедлагается сполоснyть это дело. Менты, находясь в состоянии легкого офигения (*нy вы блин даете*), особо не отпиpаются. Опять же отpяжается человек на поиски тепеpь yже железного yголка (в ЧЕТЫРЕ ночи!!!). А дальше все как по маслy. Добивается паpкет, двеpь ставится на место, пpиезжает еще один наpяд ментов (звyки-то пpодолжаются), тоже остается бyхать. В общем в 11 часов следyющего дня мама таки возвpащается домой и видит пьяных и кpепко спящих: сына, дpyга сына, 8 человек pаботников и 8 человек ментов. Hо зато стекла и двеpь на месте и паpкет блестит пpосто охpенительно!

его регистрацию, – пусть еще хоть кто-нибудь улыбнется этой шутке.

Шутить он любил. Не то чтобы судьба располагала его к шуткам, скорее она сама шутила над ним по-черному. В юности, окончив пермский строительный техникум, он уехал по распределению в Узбекистан. Тогда же, что в Перми, что в Узбекистане была одна советская власть, только в Узбекистане теплее и яблок больше. Работал он там до пятидесяти лет – по служебной лестнице до главного инженера строительного треста поднялся. Женился, квартиру получил, когда дочь родилась, дачу какую-никакую построил, сад вырастил. Только тут советская власть вместе Советским Союзом кончилась. Неожиданно. И стал он в Узбекистане не нужен. Не нужен, до такой степени, что зарезать обещали, если не уедет. Так и уехали, оставив все нажитое. Хотя ехать-то, по большому счету и некуда было: ни друзей, ни родни в России не было. Года полтора мыкались беженцами. Пермь, Пенза, в конце концов, в Уфе работа подвернулась. Не главным инженером, конечно. Разнорабочим. Ну, и это ничего: во-первых, он за полгода из разнорабочего начальником участка стал, а, во-вторых, жилье все-таки – сначала прям на объекте, потом общежитие квартирного типа, потом дом собственный в поселке Москово построил: стройматериалами фирма помогла, а строил-то сам, конечно. Так и жил, и шутил, естественно, постоянно, характер такой – ничем не сломаешь.

Внуки с ним жили. Он, тогда, чтобы настроение жене поднять, внуку-первокласснику старую байку рассказал, как служил в годы гражданской войны на секретной подводной лодке. И как ходила та подводная лодка по подземным рекам Урала, помогая Чапаеву громить Колчака и Корнилова, тоже рассказал. Посмеялись. Он же не думал, что внук это в школе перескажет. Учительнице. А она к ним домой придет, правду о гражданской войне послушать.

Эт ничего еще. Зимой решил семью свежей рыбкой побаловать, сел на свой УАЗ и поехал на речку Белую с притоками и старицами рыбаков искать. Купил два ведра разной рыбы. Только, когда обратно возвращался, колесо пробил, аккурат напротив болотца одного, большого, но мелкого, сантиметров сорок воды – зимой насквозь промерзает. Кузов открыл, запаску достал – меняет. Тут его другие рыбаки нашли, они, неместные, место искали, где клюет лучше. Остановились рядом, рыбу в кузове увидели, и спрашивают, где наловил, мол. Он и показал на то болотце. Рыбачки по льду метров на сорок от дороги отошли, разложились, и бурить начали. А он колесо еще быстрее менять начал.

- Слышь, мужик, - говорят ему рыбаки, - ты точно здесь ловил? А то мы уже до земли добурились, а воды нет еще.

- Неее, не здесь, вы еще метров на сто отойдите, - он им ответил, - а то вдруг догоните.

Последние слова он, правда, не очень громко сказал. Пробитое колесо только в кузов закинул и уехал. Не знаю, как те рыбаки, а все смеялись, когда он рассказывал.

А еще, два соседа, заядлых охотника, ему пять ночей участок сторожили с ружьями. Он им сказал, что на простые петли восемнадцать зайцев, за одну ночь, на том участке, "взял". И зайцев ведь показал, что интересно. Они же не знали, что он этих зайцев у других охотников "занял", на день всего, похвастаться. Соседи, конечно, обиделись, но сами и посмеялись потом, когда он для примирения два литра белой выставил. Ну, вот и милиция показалась, на Красной площади без регистрации долго не погуляешь: "Предъявите, - говорят, - Вашу регистрацию, гражданин". Он паспорт посмотреть отдал – очень ему интересно было, как они отреагируют. Соседи по купе в поезде очень уж смеялись, когда он им паспорт показывал. Там, в паспорте, так и написано: "зарегистрирован по адресу…". И штамп стоит: "Московский сельсовет". Поселок-то – "Москово" назывался.

Впрочем, поселок и сейчас так называется. Дома у него только теперь там нет. Он его продал. Продал, через шесть лет после поездки в Москву. За год до этого опухоль у него нашли. Почку вырезали. Не помогло только. Когда врачи сказали, что жить ему месяц осталось, он дом и продал. Квартиру дочери в Пензе купил. На своем характере прожил там не месяц – год еще. Я его за месяц до смерти видел. Он и тогда шутил, сам не смеялся только - больно было смеяться.

Постскриптум: Просьба есть. Когда в обсуждении ругаться будете, вы автора ругайте, а не того "о ком написано": не сумел, значит, автор донести чего хотел до читателей.

доезжал до нужного места, а когда наступала очередь расплачиваться (в среднем 6-7 долларов), протягивал купюру в 1000 сингапурских долларов. Разумеется, ни у одного водителя не оказывалось сдачи. Дело иногда доходило чуть ли не до драки, но в итоге учителю всегда удавалось выйти сухим из воды. То есть непобитым. А главное, с неразмененной волшебной купюрой.

Однажды учитель решил и в парикмахерскую сходить бесплатно. Он зашёл в небольшой салон, постригся и по окончании протянул свою любимую купюру. Парикмахер и глазом не моргнул. Он взял деньги и сказал, что сейчас разменяет их в банке по соседству и даст сдачу. И вышел. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Учитель стал немного волноваться. Наконец парикмахер вернулся. В руках у него был тяжёлый мешок. Он опустил его у ног учителя. Сказав, что это сдача, парикмахер прошёл к своему креслу, сел в него и как ни в чём ни бывало стал читать свежий номер газеты «The Straits Times».

Дрожащими руками учитель открыл мешок. В нём были монеты. Много монет. И все одного достоинства — 10 центов. Надо отдать должное парикмахеру — он был явно мужиком сообразительным, и заблаговременно выпотрошил монеты из банковских упаковок. Теперь они лежали в мешке, словно тыквенные семечки.

Следующие три часа учитель потратил на пересчёт. Хорошо, что с собой имелась спортивная сумка, куда он закидывал уже пересчитанные монеты. Находившиеся в парикмахерской люди прыскали от смеха.

Закончив считать, красный от злости и досады учитель взвалил на плечи сумку, где было 990 долларов, а точнее 99000 центов и вышел вон. Он плёлся в банк и проклинал всё на свете.

Однако уже к вечеру настроение учителя поправилось. Он со смехом рассказывал о случившемся и говорил, что ему ещё крупно повезло. Я недоумевал, в чём заключалось везение.

— Ну как же, — объяснял учитель, — ведь парикмахер оказался лохом. Ведь он мог разменять купюру на монеты не в десять центов, а в один!

и прочие принадлежности очень богатой и самобытной культуры. Национальные кадры сосредоточились преимущественно в президиумах корпораций и банков, а культуру «двигает» вперед художественная братва, оставшаяся без работы.

В то время жил в Алма-Ате мой закадычный приятель Собинин, с которым вместе учились на худграфе КазПи. Сейчас он сбежал в Америку (и правильно сделал!) живет в Нью-Йорке. Замечательный художник-«деревянщик», большой мастер казахского прикладного искусства, зарабатывал на жизнь тем, что изготавливал кумысные наборы из дерева. Украшенные финифтью из серебрянной проволоки и гвоздиков, обработанные льняным маслом, кумысницы точно соответствуют старинным образцам, из которых когда-то казахи-степняки на привале пили кумыс, а в настоящее время они служат просто украшением казахского интерьера.

Однажды поступил срочный заказ на самую дорогую кумысницу. Собинин работал ночами как вол, успел в срок, но вот беда, кончилось натуральное масло. Мастер рассудил, что время-деньги и наспех обработал чаши какой-то натиркой для мебели (сделанную из вонючей синтетики). Кумысница со свистом «ушла» за 80 долларов, но история имела неприятное продолжение...

Вскоре Собинина предупредили, что люди из «национальной безопасности» настойчиво ищут случая познакомиться поближе с мастером, выполнявшим заказ ...президента республики!

Оказалось, что кумысницу заказал сам Назарбаев в подарок важному визитеру из какой-то ближневосточной страны. Когда гость узнал, для чего служит набор, то пожелал испить из них национальный напиток. Кумыс тотчас доставили и разлили по чашам. Они, как мы помним, вообще для этого не предназначены, вдобавок были пропитаны какой-то дрянью. Короче, всех участников «кумысолечения» увезла «неотложка» на промывание желудка, установки капельницы и т. д.

Национальная культура требует осторожного к себе отношения!

практика - мы осваивали свою специальность на станках и верстаках. И, естественно, носили спецодежду. Я лично ходил в белом халате, как радиоэлектронщик, а токаря ходили в синих фланелевых куртках-робах, синих брюках и круглых шапочках с козырьком (очень напоминающих тюремные шапочки у "джентльменов удачи"). Вид у токарей был, как у зеков в трудколонии.

Шёл июнь, практика. Жарко...

Их мастерская единственная выходила на улицу. Улица была с очень узким тротуаром. Окна были почти у самой земли, на окнах - опять же решётки. Когда мастер уходил, токаря развлекались тем, что поливали прохожих (особенно девчонок) СОЖью - смазочно-охлаждающей жидкостью, по консистенции оч-чень напоминающей мужскую семенную жидкость :) Добраться до них, естественно, никто не мог. Но всё это - присказка. Вот, где сказочка начинается!

Был среди них один парень, хачек, которого все звали Мурат. Так как летом была дикая жара, он остригся наголо и стал совсем похож на зека. Чтобы усугубить это сходство, он ещё приделал себе на грудь номер. Те, кто носил робу, часто писали на спине через трафарет "Не влезай - убьёт", "127/220" и другие надписи масляной краской, поэтому никто ничего не сказал.

Как-то прохожу мимо окон их мастерской - такая картина. Окна изнутри открыты. Мурат держится за решётку и воет оттуда:

- Люди, подайте что-нибудь поесть. Сидим в тюряге, света белого не видим...

И какая-то сердобольная бабушка останавливается и начинает с ним говорить (окна - почти вровень с землёй).

- Тяжко, милок?

- Ох, тяжко, бабуська. Голодом нас морят, бьют каждый день!

Через пять минут бабка пришла с сеткой продуктов и стала пихать ему через решётку хлеб, молоко и яйца.

Второй случай был у ларька, к которому в обед все бегали пить пиво. Мурат по простоте душевной пошёл туда прямо в зековском прикиде - лысый, в робе и с номером на груди. Номер он носил гордо, как орден. Как раз у ларька "козлик" с ментами останавливается. Мурат встал-таки в очередь, но оробел. Менты сначала злобно косились на него, потом он, видно, достал их своим видом, и они его обступили, стали расспрашивать. Он боится рта раскрыть, стоит, голову опустил. А они - где сидел и всё такое...

А мы, надо сказать, стояли рядом в белых халатах. Видя, что дело дрянь, мы подошли к ним и сказали:

- Так, спокойно, это - наш клиент!

Менты посмотрели на нас - кто такие?

- Больница имени Кащенко. Санитары.

- Это - псих, что ли?

- Да нет, просто шизик.

- А-а-а, что же вы его отпускаете?

- Да не, мы за ним смотрим.

- Ну давайте. - купили пиво и уехали.

Мурат незаметно спорол номер и стал ждать, когда вырастут волосы.

который понял что своим профессиональным навыкам и опытам можно найти более достойную оплату, чем на родной земле, и свалил). Позвонил ему - тот обрадовался, говорит, переезжай из отеля ко мне, до отлета у меня поживешь, я тебе настоящую культурную программу устрою, повожу по таким местам, про которые ваши гиды не знают. Короче, встретились, вечером посидели-выпили, вспомнили былое, наутро друг говорит- я щас на работу мотанусь, там по быстрому дела порешаю, возьму отпуск на пару дней, и после обеда поедем по святым местам, а ты пока хошь телек посмотри, хошь по магазинам походи. Ну ок.

Мужик по магазинам не пошел - на улице пекло, ну его нафиг, сидит с пивком телек смотрит.

Тут в дверь звонок. Открывает, там дедок, я говорит ваш сосед, у меня унитаз воду не перекрывает, я сантехника вызвал, но пока он придет - деньги утекают, вода тут недешевая, а перекрывающий кран на унитаз уже старый, не перекрывает полностью. помогите старому человеку, а?

Ну чо бы не помочь, тем более наш россейский мужик все может. Посмотрел, да вода течет, по-быстрому арматуру снял: прокладка старая, задубела, форму потеряла вот и не держит. Дедок говорит, я вот ремкомплект уже купил, может замените, а? Ну чож не заменить, плевое дело. Заменил, собрал, все ок. Руки помыл, попрощался, дедок ему спасибо, спасибо. Да не за что, отец, живи и радуйся.

Ну сидит дальше телек смотрит. Через полчаса опять звонок в дверь. Опять тот дед. Вы говорит извините, спасибо вам конечно, очень помогли, но вот пока вы меняли и руки потом мыли немного воды потратили, я вот тут посчитал, немного, но всеже не могли бы вы возместить? А то вода у нас дорогая...

Мужик конечно ох**ел от таких речей, даже на хер сразу не послал, думает, херасе, тут обычаи. деду отвечает- мне надо с товарищем посоветоваться. Звонит другу, мол так и так, чо делать-то? Тот говорит, [м]ля*ть , как знал что тебя нельзя одного оставлять, ладно, дай ему эти три копейки, но только пусть он тебе сперва расписку напишет, что получил оплату за потраченную воду в ходе сантехнических работ, сделано то-то и то-то, претензий нет, дата, подпись. Мужик все это деду озвучил, дед покочевряжился, но видно за копейку удавится, написал расписку.

После обеда друг возвращается, говорит, этот дед своей хитрожопостью всех уже достал, сантехнику платить не хочет, тут это дорого, а по левой никто делать не будет, т. к. на такие работы нужна лицензия. Но щас мы его накажем, давай сюда его расписку.

Звонит деду по телефону и строго говорит, мол, это из домоуправления, у нас сведения что вы самостоятельно меняли сантехнику, будьте любезны, сообщите кто вам это делал и есть ли у него лицензия. Дедок сперва в отказ, мол, не было такого, но друг ему - а вот тут нам передали вашу расписку, где все черным по белому, что делалось, ваша подпись. Дедок - бе, ме, а друг продолжает: ну раз вы воспользовались услугами специалиста без лицензии, то щас вам будем выписывать штраф. Дед начинает возмущаться, а друг говорит, кроме штрафа вы еще будете должны в течение трех дней вызвать настоящего сантехника, который должен будет устранить последствия этого ремонта, потому что неизвестно как он сделан, может назавтра вы весь дом затопите. А если не вызовете и не отчитаетесь, то будем штрафовать, пока не сделаете. А если не дай бог за это время от вас хоть капля воды к соседям протечет, то они вас по судам затаскают.

Через минуту, к ним в дверь звонит и стучит(! ! ) дедок, кричит: вот ваши деньги, отдайте расписку! Мужик ржет, деньги взял, а расписку говорит отдать не могу я ее уже отнес в домуправление. Дед там чуть не в инфаркте, кричит, идите забирайте ее, а то я на вас в полицию и в суд и в спортлото. Мужик говорит, дак ты сам меня попросил, да еще мудила старый денег взял, хрен тебе а не расписка. Дед понял что взяли его за жабры, начал уже канючить, слезу пустил. Мужик говорит, мне идти никуда не охота, я тут с похмела пиво пью, сижу в холодке, мне хорошо. Хочешь чтоб я свою [п]опу с дивана поднял, гони сто шекелей. Дед еще поныл, поохал, начал к совести взывать, но мужик сказал "до свиданья, дедушка" и дверь закрыл. Через пять минут дед принес деньги, а мужик ему вернул расписку. А друг ему сказал, что ващет за такие добрые дела мужик сам мог попасть на нехилый штраф.

© mskfire