Розыгрыши и обломы

в корень и отыскивать радикальные решения (в частности, орущей по весне кошке он предложил удалить голосовые связки).

Но тут задача была потруднее. Дело в том, что архитекторы, строящие НИИ, ничего общего с зодчим Росси не имеют. А в Колиной комнатушке они изобрели огромную дверь, которая открывалась внутрь, описывая широкую дугу. Дуга эта упиралась своим концом в Колин затылок при любом мыслимом расположении стула. Надо ли объяснять, что начальника мой приятель старался отличить по шагам в коридоре и, когда тот с разбегу врывался, успешно уворачивался -страдала только спинка стула. Но это дело ему надоело, и он изобрел сатанинскую штуку, которой нет ни в одном компьютерном лабиринте: он пробил шлямбуром дырку в полу, вставил вертикально стальной пруток, а чтобы дверь не пострадала, одел кусок вакуумного шланга (кто не знает - толстый такой упругий резиновый шланг). Якобы, сделал упор-ограничитель. Система била без промаха: дверь легко и бодро распахивалась наполовину, а затем резко и почти без звука меняла направление и возвращалась входящему по очкам. Я увернулся, я входил не спеша, и я моложе. Колин шеф, понятно, так не смог. Очередная светлая идея вылетела из его зазвеневшей головы обратно в коридор.

Ну, штырь Коля, конечно, вынул, но дело было сделано, и начальник после этого посещал его неохотно, и едва ли не стучался.

одевались- старый, заслуженный, переигравший кучу знаменитостей, общественник, и т.п. -артист, и молодой, только из института. А т.к. Заслуженный - был изряднымбрюзгой, занудой и ворчуном, то порядком Молодого достал.

И, как-то перед репетицией, забежав в буфет, этот молодой узрел на витринеранее упомянутое пирожное. И родилась идея.

Купил пирожное. Хорошенько размял. Скатал его в аккуратную колбаску. Свернулв характерной формы каралечку. Чуть взбрызнул водой и уложил в раковинуумывальника, что в гримерной. Слинял.

Минут через 20 - пришел Заслуженный. И на весь театр разнесся могучий мат.

Hарод начал сбегаться. Заслуженный подводил каждого к раковине, показывалнепотребство - и орал: "не уважают! говно! насрать! мне! где директор! милицию!не оставлю! ..."

Мужчины - крутили носами и втихаря ухмылялись, женщины - брезгливошарахались, ощущая рвотные позывы...

Когда обстановка достаточно накалилась, заявился Молодой. Заслуженный - также подхватывает его под руку, тащит к раковине: "Смотри, Юра! Видишь, как ко мнеотносятся! Я же ведь их всех раз...! Hет, ну ты посмотри!"

Юра (пусть будет так) с недоуменным видом смотрит в раковину, потом - насобравшихся, на заслуженного (тут - очень важно выдержать точную актерскуюпаузу!), и говорит:

- А, собственно, в чем дело? - отковыривает пальцем кусочек "экскримента", ипробует на вкус.

- Дерьмо - как дерьмо...

службой. Всё должно быть идеально: каждая реплика, каждый жест, каждый партнёр.

Особенно партнёр — Ростислав Янович П., актёр талантливый, но с репутацией любителя рискованных экспериментов. За двадцать минут до начала Любовь Петровна, по своей привычке перепроверять всё, заглядывает в его гримёрку. И замирает в ужасе.

П. полулежит на ковре, прислонив голову к кожаному дивану. Рядом — две пустые бутылки из-под шампанского. Он что-то бормочет, глядя в потолок блаженным взглядом:

—Офелия… О, нимфа… Разве уже пора? Как быстро… Сейчас-сейчас…

Он пытается подняться, но ноги не слушаются. Любовь Петровна всплескивает руками и выходит в коридор, шепча:

—Ну как так можно?!

Она зовёт на помощь режиссёра— а по совместительству своего супруга — Григория Васильевича.

—Ростислав пьян, как сапожник! Что делать будем?

Режиссёр сохраняет ледяное спокойствие:

—Любовь Петровна, всё под контролем. У нас есть дублёр. Сейчас загримируем — будет очень похож. Особенно издалека. Текст он знает. Вы пока подождите за кулисами.

Прима, хоть и выбитая из колеи, соглашается. Актерский опыт берёт верх — она готовится к спектаклю с заменой. Через пять минут появляется режиссёр с человеком, удивительно напоминающим П. Любовь Петровна присматривается:

—Похож! Но кто это? Я не узнаю его в гриме!

В этот момент «дублёр» и режиссёр не выдерживают и разражаются хохотом.

—Любовь Петровна, мы вас разыграли! — хохочет Григорий Васильевич. — Ростислав Янович трезв, как стёклышко. Простите нас!

Прима смотрит на них с немым укором:

—Ну знаете, товарищи… А от тебя, Григорий, вообще не ожидала…

Она подходит к П., обнюхивает его — никакого запаха алкоголя. Всё было инсценировкой: бутылки из-под лимонада, актёрская игра и чёрный юмор коллег.

Спектакль начался. И по ходу пьесы, где её героиня должна была шлёпать партнёра веером, Любовь Петровна делала это с таким чувством, что веер сломался. Пришлось заменять реквизит.

Эта история стала театральной легендой. Она напоминает, что даже в мире высокого искусства есть место озорству, а грань между реальностью и игрой тоньше, чем кажется. И если ваш партнёр вдруг начинает бормотать про Офелию — возможно, это просто розыгрыш. Но веером лучше орудовать полегче. На всякий случай.

P. S. Говорят, Ростислав Янович потом признавался, что это был самый страшный спектакль в его жизни — ведь играть с примой, которая знает, что её разыграли, сложнее, чем Гамлета.

конструкции. На них солнечные батареи. Материал - пустотелая пластмасса, легко переносится 1 человеком, пусть и матерящимся. Красноватый свет льется из открытой пасти, глаз и кончиков крыльев. Слегка сияет весь круп и особенно морда. Включается пультом, очень удобно на пути в дачный сортир. Своими могучими естествами вызывает правильные мысли у жены.

Проблема возникла в транспортировке этого добра на дачу. Вове приснился страшный сон, где он прикрепил крылатого лося на крышу авто во вздыбленном виде и едет, радуя прохожих под завывание сирен настигающих полицаев. В финале вещего сна впереди идущая машина внезапно тормозит, лось обрушивается на нее, закрывает рогами переднее стекло и злобно показывает ядреные зубы ох[рен]ев. ему водителю.

Осмыслив сон, Вова одолжил газель и надежно прикрепил парнокопытное в кузове. Выехал в ночь на субботу, в несусветный час, около 3 ночи. Перед выездом не удержался, включил свет в лосе и восхитился. Газель мож и неказиста, но в качестве постамента для огнекрылого лося произвела сильное впечатление. Скажу больше - после такого впечатления на газели без лося ездить просто скучно. Не удержался, сфотал и послал нескольким приятелям. Один из них тут же отозвался. Попросил подвезти из ночного клуба неподалеку. Умолял не выключать свет в лосе - больно уж красиво. Вова и сам это знал. К ночному клубу с выключенным лосем - это никуда не годится. Подъехал при полном параде. Фары нащупали полсотни девиц, которые неслись навстречу с восторженными визгами. Как оказалось, приятель пустил по клубу слух, что щас приедет Тимати.

ради вечерних похождений.

В своем логове на Камчатке, дальней лагерной полянке, эти "старички" в темное время суток предавались веселым гуляниям, инфильтруя в свои ряды симпатичных первокурсниц и особо юморных первокурсников. Я был довольно замкнутым старшеклассником, но пару раз все же попадал на стариковские вакханалии.

В один из таких вечеров я опять там оказался. Старики пели под гитару атмосферную песню "Не труби глашатай", грудастые студентки пили алкоголь, приближенные первокурсники юморили, я тихонечко сидел и украдкой пробовал водку. Все как всегда.

Как вдруг подошел комендант.

- Оооо, комендант, садись к нам! , - дружелюбно предложил гитарист, прервав песню на "... радуйся торговец, закупай мыло".

- Я лишь на минуту.

По давнему правилу, комендантов археологического лагеря назначали тоже из первокурсников, но именно этот комендант был серьезен и представителен, как генерал Лебедь. Только толще раза в три.

- Шеф просил передать, что из колонии возле Каменки сбежал уголовник. Милиция выставила посты на дорогах.

- Да ерунда это все, давай лучше выпьем.

- Позже... , - глаза лагерного функционера зловеще сверкнули в отблесках костра, - мне нужно всех обойти.

Комендант скрылся в деревьях, но чуть погодя все же вернулся и влился в коллектив. Веселье шло по нарастающей, прямо пропорционально выпитому. Студенты блаженствовали.

Потому расслабленное общество не сразу обратило внимание на шум и треск в кустах - кто-то продирался сквозь посадку не разбирая дороги. Честно говоря, в тот момент сквозь палатки мог спокойно проехать на воловьей повозке сам торговец мылом, спешащий в умирающий Рим - никто бы бровью не повел. Но комендант проявил бдительность.

- Эй! Кто там! Стоять!

Из зарослей репейника вышла сгорбленная фигура в брезентовой плащ-накидке и попыталась обойти крайние шатры. Тусклый свет костра не позволял разглядеть детали.

- Это он! Беглый! Зовите милицию! , - трезвый и сообразительный комендант моментально оценил обстановку.

Но не тут-то было. Распаленные мужики делиться славой с органами не хотели и сами кинулись хомутать преступника. Мысленно они уже видели в газетах заголовки "Особо опасный преступник обезврежен храбрыми студентами". Чего греха таить, бросился в атаку и я, картинно держа пустую бутылку за горлышко.

Мгновение- подозреваемый окружен и нервно озирается в предчувствии самосуда.

- У него тапооооор! , - вдруг заорал комендант.

Но реакции нет, топор и топор, нас все равно больше.

И тут произошло страшное. Громко и протяжно завизжала дородная студентка.

В этом визге было все: расчлененные топором трупы сокурсников, ужас перед кровавым чудовищем и ясное осознание того, что жизнь разделилась на "до и после" и прежней уже не станет никогда...

Эмоциональный посыл был столь мощным, что паника охватила всех из присутствующих до последнего. Студенты и старики ринулись кто куда, бросая женщин на произвол судьбы. От выпитых пятидесяти грамм водки я чуть замешкался и бежал одним из последних, удивляясь проворству остальных: вот только балагур-первокурсник храбро бросался на фигуру в темном, а через мгновение он уже скрылся в посадке, молнией пролетев мимо меня - я едва успел проводить его взглядом.

Пришел в себя я где-то среди кустов и хвороста, прислушался - резни вроде нет. Может зэк убежал? Хорошо бы.

Выбрался к людям и вижу картину полного разгрома: брошенные ножи и фонарики, перевернутые бутылки, слетевшие при убегании тапочки. Вернувшиеся беглецы выглядят смущенными.

На лавочке комендант пьет водку с человеком в плаще на голое тело, оба ржут. Капюшон сброшен и видно, что это один из молоденьких студентов. Шутка удалась.

не только в этом. Нужно знать где, что и когда покупать. Многие просили мастер-класс показать. И только одному удалось в этом действе самому поучаствовать.

Когда готовились к празднованию НГ, ни у кого не было сомнений, кого за фруктами командировать. Выпросил себе помощника, потому как тягать много придется.

Сослуживца, коего мне вырядили, заранее предупредил:

- Где и что покупать, выбираю я. С торговцами не общаться, на понравившееся слюни не пускать. Если спрошу мнение о товаре - ругай.

Сказал и забыл.

Приехали на Выхино, зашли на рынок. Подвел его к первым рядам: "Цены запомнил? А теперь смотри, почем я брать буду. "

Прошли весь рынок. Ближе к дальним рядам у него округляются глаза. Тихо шепчет мне:

- Таки да. Здесь брать будем?

- Погоди. Ты еще сладких цен не видел.

Я знал, куда идти. Пройдя рынок насквозь, попали на оптовый рынок. Где торгуют прямо с машин. Раньше действительно торговали только ящиками. Потом постепенно перешли на розницу, ибо по скорости не сильная морока и геморроя не так много. Да и одно другому не мешает. Народ уже давно фишку просек и ходил напрямую туда. Там намного многолюднее, хоть от метро заметно дальше. Торговаться при таких ценах я даже и не думал. Искал что получше. Нашел, выбрал, спросил мнение коллеги, напрочь забыв, о чем его предупреждал:

- Вроде ничего яблоки. Как думаешь?

- Да ну на фиг. Совсем сдурел. Пошли отсюда.

Коллега настолько вжился в роль, что я не почувствовал подвоха.

- Так вроде нормальные. Что не так-то?

Несчастный торговец. Где-то с минуту слушал наши препирательства, переводя взгляд с одного на другого. Больше тяготея ко мне, нежели к оппоненту, он решил прекратить наши споры.

Обращаясь ко мне:

- Дорогой. Видно, что человек ты добрый, хороший. Столько-то уступлю. Бери товар, не пожалеешь.

Уже когда взвесили, расплатились и отошли, спросил у коллеги причину его негодования.

- Дык. Ты ж вроде сам велел ругать товар.

- Мда... А я и забыл...

Оба ушли с рынка несколько озадаченные. Он с чувством восхищения моим умением торговаться, ибо все, что произошло, принял за ловкий психологический трюк. А я с некоторым удивлением, какие артистические таланты могут раскрыться в человеке в нужный момент.

два года, отличался безграничным раз[гиль]дяйством и упрямством, но был парнем веселым. По словам дедушки, Валера был точной копией его старшего брата Михаила, во что мне верилось с трудом, так как дядя Миша был уважаемым человеком, фронтовиком с кучей всяческих медалей и орденов, и по совместительству незаурядным плотником.

Так получилось, что в скором времени приехал и дядя Миша помочь деду установить крышу на баню, в блестящих хромовых сапогах, которыми он очень гордился. На второй день его пребывания в гостях, предположительно на воспитательной почве, между дядей Мишей и Валерой произошел конфликт, закончившийся заслуженным подзатыльником Валере. Это было начало партизанской «войны» между Валерой и дядей Мишей.

В одно прекрасное летнее утро по всему дому раздалась дяди Мишина виртуозная матерная брань с изредка проскальзывающим в ней определением

«Валера засранец». Поводом к которой послужило наличие одного левого сапога в сенях и полное отсутствие правого. Чьих это рук дело, сомнений не было.

- Миша, а нах[рен]а ему оба брать, достаточно одного, ты же в одном левом ходить не будешь? – резонно заметил дед.

После недолгого воспитательного процесса сапог был принесен самим

Валерой. Спрятан он был в кустах смородины. Больше сапоги не пропадали.

Дня через три, с утра, из сеней зашел озадаченный и растерянный Валера.

Обратился почему-то не к деду, а ко мне.

- У меня это, кроссовки что-то…

Остальные, услышавшие это, невозмутимо продолжали завтракать. Только дедушка на секунду о чем-то задумался и чуть улыбнулся.

Выйдя в сени и подойдя к кроссовкам, дед осмотрел их, вынул из них стельки, и подозвал меня. Кроссовки были прикручены к деревянному полу саморезами.

- Ну вот, видишь? А ты не верил, что они друг друга стОят, - сказал мне дедушка улыбнувшись.

- Валерка, с кем ты «воевать» вздумал, а? С фронтовой разведкой? – обратился дед к Валере. Потом добавил в открытую дверь:

- Миш, давай отворачивай, шутник старый.

После этого, для Валеры не было более высокого авторитета как дядя Миша.