Смешные истории

луки, строили вигвамы и всей душой ненавидели "подлых бледнолицых". И лишь потом выяснилось: кумир — не индеец, а серб, спортсмен и каскадер, который всю жизнь пытался сбежать от этого образа. Но так и не смог — потому что стал легендой. Давайте узнаем о судьбе Гойко Митича...

Гойко Митич родился 13 июня 1940 года в сербском Лесковаце. Когда фашисты оккупировали Югославию, его отец ушел в партизаны, а маленького Гойко мама увезла в глухую горную деревню.

"Я не был испорчен цивилизацией, — вспоминает актер.

— Лазил по деревьям, с шести лет скакал на лошади без седла. Воспитывали меня бабушка, мама и природа".

Он подавал надежды в спорте (даже входил в сборную Югославии по гребле), учил русский и немецкий и планировал стать тренером. Но судьба распорядилась иначе.

В институт физкультуры пришли представители кинематографа искать каскадеров для фильма "Ланселот и Гвиневра". Атлетичного Митича заметил сам Корнел Уайлд: "Ты похож на меня. Будешь моим дублером? "

Так Гойко выполнил свой первый рискованный трюк: падение с лошади в полном рыцарском доспехе под копыта сотен всадников.

Позже его пригласили в вестерны по романам Карла Мая об индейце Виннету. Митича густо красили морилкой, надевали парик — и получался идеальный "краснокожий". Он считал это веселым подработком, пока в 1965 году на него не положили глаз режиссеры с киностудии ДЕФА (ГДР).

Они задумали снять свой вестерн — "Сыновья Большой Медведицы" — и искали главного героя.

Звонок, который перевернул жизнь, застал Гойко в дверях — он собирался на лыжную прогулку. Неохотно согласившись приехать, он услышал вопрос: "Умеешь скакать на лошади? " — "Могу прямо сейчас показать" — ответил Митич на хорошем немецком.

"О, он и язык знает! " — обрадовались режиссеры. Так он получил главную роль.

Фильм стал сенсацией: его посмотрели 10 миллионов из 17-миллионного населения ГДР. А последовавшие "Чингачгук — Большой Змей" и "След Сокола" запустили в СССР настоящую "индейцеманию".

Мальчишки разрисовывали лица гуашью, а девчонки вздыхали по мускулистому, молчаливому герою с голосом Владимира Дружникова.

Митич переехал в ГДР и сыграл вождей в 12 фильмах ДЕФА. Он так проникся судьбой индейцев, что даже участвовал в написании сценариев. Но в какой-то момент ему захотелось все закончить.

Он даже попросил убить своего героя. Просьбу выполнили, но после шквала гневных писем от зрителей персонажа пришлось "воскресить".

Актер пытался доказать, что он разноплановый: играл Спартака, Робина Гуда, советского разведчика, снимался в фантастике и даже был Дедом Морозом. Но шлейф "главного индейца" тянулся за ним неотступно.

Ирония судьбы: в Америке его приняли как своего. В одной из резерваций шаман провел над ним ритуал и дал имя Волк.

"Ты подарил мне гордость за мой народ. Ты — наш герой! " — сказал старый индеец.

С таким обаянием и славой романы были неизбежны. Митич откровенно называл себя "хроническим бабником". Самые известные его увлечения — Барбара Брыльска (партнерша по "Зоркому Соколу") и немецкая актриса Рената Блюме (впоследствии вышедшая замуж за Дина Рида).

У актера есть дочь Натали (1992 г. р.) от романа с итальянкой. Но семья, по его словам, — не его путь:

"Я всё время много работал. Жена, семья — это не мой путь, но я ни о чем не жалею".

Сейчас 85-летний Митич живет в Берлине с подругой, чье имя держит в тайне, с улыбкой отмечая: "В моем вигваме тепло".

Несмотря на возраст, Митич в отличной форме. Он называет себя "молодым стариком": плавает в реке круглый год, гребет на каяке, ездит на велосипеде и ныряет в прорубь.

"Груза прожитых лет я не чувствую. Возраст воспринимаю спокойно — в каждом есть свои прелести. Надо жить в гармонии с собой, без злости. И от каждого дня получать добрые эмоции" — говорит он.

И добавляет, что еще не поставил точку в карьере: "Планы сняться в хорошем кино были и есть. Поживем — увидим".

разместились в отеле, с утра совместный деловой завтрак с шампанским и прочими изысками. За завтраком выясняется, что владелец унаследовал компанию от отца, а тот — от деда, наш владелец тоже рассказывает про историю своей семьи, про ЦК КПСС, Совмин, МИД и прочие места работы родни. Кроме того, оказывается что американские партнеры очень патриотичны и крайне не любят путешествовать — и соответственно в России первый раз, и то из-за столь крупного контракта. А так же что живут они рядом с центральным офисом компании в небольшом американском городке в центральной части страны. В общем, полноценные миллионеры из глубинки. Длинный экскурс необходим для того, чтобы читатель смог понять цимес — мы имеем дело с тем самым типом, широко распространенным в американской глубинке, который про Россию слышал всем известные выражения про водку и медведей. И переубедить которого крайне трудно, да и глупое сие дело.

После завтрака американцев на Чайке (отдавая дань прошлому нашего владельца) повезли показывать город. На архитектуру они как-то вяло реагируют, на историю — чуть лучше, но тоже так себе. И Вдруг.... прилипнув с стеклу и закричав "STOP! Please STOP! That is true! This is a real Russian! " они приковали свои взгляды к прохожим.

Мы остановились. Когда все вылезли из машины, наш владелец наконец понял, в чем дело.

Они увидели РУССКОГО. Того САМОГО русского. В ИХ понимании. Того самого, о котором им с детства рассказывали родители и про которого слышали рассказы знакомых.

И в существование которого они в процессе экскурсии по городу уже переставали верить.

Но тут он появился, и их счастье было сравнимо наверное с ощущением ребенка, впервые увидевшего деда мороза и искренне верящего в него.

В 30 метрах от нас, не обращая внимания на прохожих, по дорожке шел рослый мужик в косоворотке, держа на поводках трех среднего размера МЕДВЕДЕЙ. Занавес.

Чтобы не было скучно, захватил одноклассника и лучшего друга Митчела. Родители Митча охотно его отпустили и даже прислали мне каких-то денег в компенсацию расходов.

На Рождество и два дня после я снял гостиницу в живописном городке километрах в трехстах от Чикаго. Думал, что будем ходить на лыжах, любоваться красотами, играть в снежки, но помешал мороз. По нашим меркам небольшой – градусов 25, но для американцев всё, что ниже нуля по Фаренгейту, проходит по разряду стихийного бедствия. Так что по улице мы перемещались короткими перебежками, а отдыхали по большей части в гостиничном бассейне и в номере. Научили Митча играть в дурака и отлично провели время. Но это всё предисловие, а история, которую я хочу рассказать, произошла, когда мы в эту гостиницу ехали.

С утра мы прокатились по Чикаго – теми же короткими перебежками от машины до достопримечательности. Последним пунктом посмотрели праздничную иллюминацию в зоопарке и тронулись в путь. Было не поздно, часов 5-6, но уже стемнело. Я, видимо, слишком давно живу в США, потому что не покормил детей перед дорогой и не взял никакой еды с собой. Рассчитывал поесть по пути в одном из ресторанов, которых вдоль трассы полным-полно.

Похоже, я всё же недостаточно долго живу в США. Я не учел, что это был Christmas Eve – предрождественский вечер, и работники всех придорожных ресторанов давно сидели дома у каминов и смотрели кино про Гринча. Было закрыто абсолютно всё, даже Макдональдсы и 7/11 на заправках. Мы ехали от одной тёмной плазы к другой, и наши надежды нормально поесть таяли с каждым километром.

Вы не представляете, что такое два голодных пятнадцатилетки. Это значительно хуже, чем пятнадцать голодных двухлеток. Нет, они не плакали и не жаловались, но по каждому движению, жесту и взгляду было очевидно, как глубоко они страдают. Мы пытались слушать музыку, но слова всех песен напоминали о еде, даже it воспринималось как eat. Пытались играть в слова, но все слова придумывались на одну тему и произносились с одинаковым вожделением: о, пицца! – о, апельсин! – о, начос!

Оставалась последняя плаза на въезде в тот городок, где находилась гостиница. В нормальное время на ней наперебой сверкали огнями Burger King, Taco Bell, Panda Express и еще десяток заведений на любой вкус и кошелек. Сейчас она была темна и пуста. Я уже смирился с мыслью, что придется ехать голодными до гостиницы и там кормить детей богомерзкими сникерсами из автомата (еще принимает ли тамошний автомат кредитки, а то на этих троглодитов никакой мелочи не хватит), как вдруг заметил свет в дальнем конце плазы.

Мы подъехали. Вывеска не горела, но окна ресторана светились, на парковке стояло множество машин. Внутри нас встретили заполненные людьми столики, громкая музыка и толпы народа, танцующего и просто снующего туда-сюда. Мне бросилось в глаза разнообразие рас и оттенков. Здесь были белые, черные, арабы, мексиканцы, китайцы, индусы – словом, все ингредиенты американского плавильного котла кроме разве что индейцев, и то какие-то перья мелькали в глубине зала.

Кассира или хостес на входе не наблюдалось. Я поймал за локоть какую-то девушку и спросил, работает ли ресторан.

– Нет, сэр, – ответила она. – У нас мероприятие.

Но я и сам уже заметил огромный плакат "С праздником, дорогие работники ресторанного бизнеса Городка-на-Отшибе! Счастливого Рождества, Хануки и Кванзы!". Мы попали на корпоратив местных официантов и поваров.

– Может быть, вы продадите нам хотя бы что-нибудь, – взмолился я. – У меня дети голодные.

Девушка посмотрела мне за спину. За каждым моим плечом возвышалось по деточке шести футов ростом. Они смотрели на нее голодными глазами, облизывались и требовательно цыкали зубом.

Сердце девушки не выдержало. Она выцепила из толпы пожилого китайца в золотых очках – видимо, главного в этой тусовке, пошепталась с ним и сказала:

– Ну ладно. У нас тут был конкурс поваров, может быть, что-то осталось. Можете доесть что там найдете, денег не надо.

И провела нас сквозь веселящийся зал в пустое помещение кухни. Принесла нам по стакану воды и оставила наедине с долгожданной пищей.

Про "что-то осталось" – это она так пошутила. Там было, наверное, сто... нет, это мне показалось, но не меньше тридцати лотков, поддонов и подносов с американскими, итальянскими, мексиканскими, греческими, китайскими, индийскими и бог весть какими еще кушаньями. Все национальные кухни Городка-на-Отшибе представили лучшее, чем могли похвастаться. Некоторые поддоны были опустошены на 3/4, другие наполовину, третьи едва тронуты, но даже самого пустого хватило бы, чтобы накормить нас троих от пуза.

Я положил на тарелку несколько кусочков первого попавшегося – это был orange chicken, китайская курица в апельсиновом соусе, попробовал... и понял, что все orange chicken, съеденные мною за предыдущую жизнь, были просто кусками подметки, пожаренными в машинном масле. Стал лихорадочно пробовать другие блюда... Что сказать? Я не дурак вкусно поесть, едал в неплохих ресторанах, бывало даже в мишленовских, но в гастрономический рай попал впервые. Любой мишленовский шеф ничто по сравнению с поваром, который хочет выпендриться перед другими поварами. Шедеврами было абсолютно всё. Я взял по ложечке каждого блюда, потом по 2-3 ложки наиболее понравившихся, потом, уже едва дыша, не удержался и запихнул в себя по дополнительной порции мусаки и какой-то разновидности плова. Мальчишки налегали в основном на привычные бургеры и пасту, но эти бургеры и паста имели мало общего с теми, что подают в американском общепите обычно. Я пробовал.

Через полчаса мы сидели на стульях наевшиеся как никогда в жизни, пыхтели и отдувались. Там был еще десерт, сто видов разнообразно украшенных рождественских печений и пирожных, но сил на них не осталось. Пришла давешняя девушка, молча насыпала нам этих печений в большой бумажный пакет и повела к выходу. Проходя через зал, я отобрал у ведущего микрофон и объявил:

– Спасибо вам всем, это был лучший рождественский ужин в нашей жизни!

Мне зааплодировали.

Не знаю, связано это с тем вечером или нет, но Митч влюбился в Чикаго и теперь учится тут в университете. На программиста, не на повара.

оторваться от эскорта. Верна оглядывалась назад с немой тоской и обильной течкой, но я твердо решил уехать в тот день на рыбалку. Дружище, который тоже решил составить компанию так же вместе с ней оглядывался сидя сзади.

— Надавливай, надавливай! — орал он мне на ухо, — если догонят, они мне ноги отгрызут, как потом я пойду.

И я надавливал, но не долго. Километра через полтора-два, едущий мне навстречу жигуленок поморгал фарами. Пришлось сбросить газ. Он тоже встал. Но при нашем приближении открылась задняя дверка и из нее шустро выскочил человек в форме гайца. Напяливая фуражку и повелительно махая жезлом. Пришлось остановиться.

— Нарушаем! — приблизившись произнес он.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом. Где ваш шлем? И его тоже. — кивнув на другана, произнес он.

— И вот... — он взглянул на Верну и на секунду задумался. Видимо вспоминая положена ли собаке каска. Но та с тоской смотрела назад. И гаец решил поменять правонарушение.

— Еще и животину в транспортное средство погрузили. А это не положено!

— Понимаете, мы ведь на рыбалку едем. — постарался я воззвать к человечности.

— Что же нам потом с этими "котелками" по речке бегать. Или уху в них варить?

Но гаец человечности видимо не знал, зато знал букву закона.

— Документы на транспортное средство и водительское удостоверение?! - то ли спросил, то ли потребовал он.

— Так, а нету. Река ведь там, если утону и намочу. — все еще не оставлял я попыток.

— Ну тогда пройдемте в машину, составим протокол! — отчеканил он.

— И если никто не подтвердит вашу личность, транспорт придется изъять до выяснения. Ты его знаешь? — обратился он к гражданскому водиле "шахи". — ты же с соседней деревни.

Но тот, невразумительно пожал плечами и я понял, что изымут.

Гаец сел на заднее сиденье, откуда-то из-под заднего стекла достал внушительную папку с протоколами. Достал их и...

Я уже тоже собирался присесть рядом, но опередила Верна. Видимо поняв, что ее второй раз за день хотят обломить. То есть оставить в неудобной коляске мотоцикла, а самим поехать более комфортно в автомобиле она бесцеремонно оттолкнув меня и заскочила первой. Благо навыки у нее были, ведь у меня тоже имелась "тройка" для парадных выездов. Правда немного мешал гаец, но Верна правилам приличия обучена не была. Поэтому заскочив в машину, взгромоздилась прямо на колени гаишнику, подмяв под себя его протоколы. Тот был сначала в изумлении, но потом начал орать как рыночная баба. И я решил убедить Верну, что она поторопилась. Но не успел. Потому что вновь был бесцеремонно откинут от дверки догнавшим нас эскортом.

Описывать всю дальнейшую ситуацию не рискну. Уж очень там было много похоти. Мы просто все замерли в ошарашенности. Клубок собачьих тел заполнил весь салон. И все хотели достичь орг@зма первыми, ну кроме нас конечно и гайца. Тому было трудней всех. Ведь кобели не ведали куда тыкали. А фуражки явно не хватало чтобы прикрыть все головные отверстия. Рассыпав все протоколы, он сделал пилотку из кожаной папки натянув на голову как можно дальше, не прекращая голосить. Видимо, что-то из ПДД.

Первым очнулся водила, ему ведь надо было спасать свое транспортное средство. Оно и так уже было прилично покоцано. Он выскочил из передней дверки и постарался выдернуть кобелей за хвосты и ноги. Но говорят же, что нет ничего сильней основного инстинкта. И он чуть не поплатился откусанными конечностями. После чего посмотрел на меня с мольбой в глазах. Я крикнув ему свою фамилию, теперь-то запомнит и будет знать земляка. подскочил к другой дверке, там где сидел гаец и лежала на коленях Верна. Мой расчет оправдался. Несмотря на ее искаженную в орг@зме морду я схватил ее за передние лапы и неимоверным усилием выдернул из "клубка". Кобели, почуяв неладное и посчитав гайца не очень удобным ceксуальным объектом, тоже ломанулись следом. Водила времени не терял и лихо ударил по-газам. А голова гаишника так безвольно и болталась пока мы провожали машину взглядом. И вот до сих пор не могу понять, в нирване он от ceксуальной оргии был или просто еще в сознание не пришел.

установить следующее: За полночь, уложив детей, две подружки садятся на крылечко попить медовушки да посудачить о том, о сём. В это время на бреющем полете в ухо одной врезается здоровущая ночная бабочка и заползает внутрь, после чего начинает тщетные попытки выбраться. Пытаясь освободиться, животное бешено скребет лапами о барабанную перепонку. Выясняется, что это очень больно. Так же становится очевидным факт, что женское ухо достаточно глубоко, чтобы вместить довольно крупное насекомое, и извлечь его пальцами не представляется возможным.

На Чрезвычайном Совете принимается решение Шойгу пока не вызывать, а обойтись подручными средствами. Например, зубочисткой. После нескольких чувствительных уколов в зад потыканная тварь решает уходить от садистов через мозг, но женская барабанная перепонка оказывается достаточно прочной и попытка побега проваливается.

Далее Совет решает членистоногое утопить, а от тела избавиться с помощью сильной струи воды. Пострадавшая перемещается в душ. Промывание приносит некоторые результаты в виде прекращения корябания, после чего экспертами делается вывод о наступлении смерти вследствие утопления. Однако извлечь труп напором воды не представляется возможным.

Следует попытка заменить воду воздухом. В действие вступает мощный пылесос Delonghi со съемным контейнером для сбора пыли. Визуальный осмотр контейнера показывает отсутствие в нем бабочки, визуальный осмотр уха подтверждает неутешительные выводы экспертов – утопление привело к раздутию тела, что помешало высасыванию.

Высокий Совет принимает гениальное решение. Поскольку при взлете самолета закладывание ушей можно ликвидировать сглатыванием, эксперты приходят к выводу о связи ушей с носоглоткой, а стало быть и между собой. На свет Божий извлекается насос для надувания воздушных шариков.

Внимание! Под барабанную дробь насос, естественно, вставляется в ухо, противолежащее пораженному. Однако провал эксперимента доказывает ошибочность теоретических расчетов.

Наконец Совет постановляет — отказаться от тщетной борьбы, от помощи зала и от 50/50. Выбран звонок другу. Дальше вы знаете.

P. S. Извлеченное насекомое немедленно поднялось в воздух и тихо матерясь, полетело к ближайшему фонарю жаловаться.

безобидные в целом. Наверно, с похожей целью заехали. Один из них откалывается от коллектива и подходит к нашему столу. Очень ему показалась умильной сцена: дети, кукуруза.

Хриплым сюсюкающим басом обращается к старшему – я ж мол, тоже был пацаном, таким же, только другим, тоже в деревне кукурузой одной питался. Старший у нас общительный, охотно отвечает на смеси русско-англо-испанского: да-да-да, мне тоже очень смешарики нравятся, и куртка у тебя дядя ничего, только грязная. Довольные друг другом пожимают руки, дядя утирая слезы умиления уходит смотреть козлов, старший вытирает руку о майку и продолжает есть кукурузу.

Младший все это время в немом изумлении смотрит на рокера, глаза по 25 центов, кукурузу выронил. Дыхание у него перехватило прямо. А дядя, надо заметить, такой из себя очень колоритный рокер — наколки, заклепки, потрепанный кожаный жилет, каска обколотая с рогами. И вообще, здоровый такой потный боров, живот как пивная бочка, длинные косматые седые волосы, седая же бородища. Младший, медленно отходя от шока, протягивает руки рокеру вослед и шепотом так: "Дед Мороз?.. "