Смешные истории

в жизни по своей инициативе уволил двух программистов и обнаружил: производительность труда отдела в целом в результате выросла. То есть восемь человек начали реально делать больше и лучше, чем за неделю или две до того — десять. Просто потому, что двое перестали отвлекать на себя кучу внимания и создавать кучу проблем. Тот случай научил меня никогда больше не брать себе сотрудников, которых привело высокое начальство, и всегда категорически заявлять: я буду работать только с теми, кого сам отсобеседовал и кому дал добро. Ну а первым из подобных "отрицательных" специалистов стал человек, которого я буду называть по отчеству — Алимович.

Главной чертой Алимыча как специалиста были минимальный набор знаний и полная, абсолютная, демонстративная и категорическая необучаемость. Если он, допустим, во времена "Лексикона" выучил, что отступ в начале абзаца делается четырьмя пробелами перед текстом — вы могли хоть в лепёшку расшибиться, рассказывая, что Word уже умеет нормально, и это гораздо лучше. Сколько бы ему ни объясняли, ни растолковывали, ни уговаривали, ни ругались — можете быть уверены, что в начале каждого написанного им абзаца и посейчас найдутся ровно те же четыре пробела. Программист Женя, которому выпало над Алимычем шефствовать, был человеком мягким и деликатным, поэтому в итоге начал каждый вечер оставаться на работе: с девяти до шести он делал свою работу, а после шести, когда Алимыч шёл домой — переделывал то, что натворил его подшефный, так, чтобы это укладывалось в рамки разумного. Кроме того, Алимыч берёг глаза и старался не читать с экрана: всё, что нужно было ему для работы, включая хелпы, документацию и ТЗ, он перед прочтением предварительно распечатывал. Это занимало у него первую половину дня; во вторую же половину он рвал напечатанное на мелкие клочки и выбрасывал в мусорную корзину, объясняя это воспитанной на "серьёзных работах" привычкой к секретности. Вскоре любой звук рвущейся бумаги уже приводил сидевшую рядом с ним программистку Таню в состояние, близкое к истерике. Кроме того, Алимыч так резво гробил весьма недешёвый тонер, что начальство приняло волевое решение: отныне и впредь в принтере будет стоять ухайдоканный Алимычем картридж, печатавший всё более бледно- и бледно- серым. Нормальный же спрятали в сейфе и печатали им нужное, когда Алимыч ходил на обед. Я не буду перечислять взаимоотношения Алимыча с остальными коллегами, ограничусь тем, что никто не хотел сказать о нём доброго слова.

Мне повезло не пересекаться с Алимычем по работе, но не повезло уходить с ним в одно время и уезжать на одном автобусе. Там он присаживался мне на уши и обильно делился жизненным опытом, состоявшим в основном из рассказов, какая дерьмовая штука жизнь и как она всеми способами его била. Наиболее мне запомнились жалобы на то, что во время работы в авиации ему дали охрененно сложную задачу и никак с ней не помогали, а потом уволили, когда он не справился. Вышло так, что за несколько недель до этого рассказа я заходил в гости к знакомой девчонке, студентке-троечнице из МАИ, и курсовая, которую она тогда с блеском сдавала — была практически один в один задача Алимыча.

Возникает закономерный вопрос: кто, как и почему взял такого специалиста на работу. Именно об этом я и хочу рассказать. На самом деле Алимыча брать никто не хотел. После собеседования ему сказали: "Мы Вам позвоним", как и в 99.9% таких ответов звонить заведомо не собираясь. С другим человеком это бы прошло, но Алимыч, получив такой ответ, не сдался: он начал аккуратно каждый день звонить и спрашивать: вы ещё не решили? Я жду вашего звонка. Точно не решили? Хорошо, я позвоню завтра. И звонил. И завтра, и послезавтра. Пока, наконец, измученный начальник не ляпнул: "Мы готовы предложить вам зарплату в $200" (примечание: стандартная стартовая зарплата студента тогда была $500). Начальник надеялся, что уж это-то его отпугнёт, но Алимович радостно крикнул: "Согласен! " — и фирма обзавелась новым сотрудником.

И вот что я хочу сказать: вежливость — отличная штука. Деликатность — отличная штука. Но если не хотите отныне и навсегда тащить на своём горбу такого Алимыча — научитесь сразу, чётко и однозначно говорить "нет".

что себе Рубик нажил. Он ведь по природе авантюрист и коммерсант. И как-то у него все легко в плане бизнеса получается, — другой бы прогорел сто раз, а у Рубика все гладко проходит, хоть кризис там, хоть не кризис. В общем, является сейчас

Рубик единоначальным владельцем небольшой сетюшки магазинов "все для пола". Да не, не того пола, что вы подумали, — Рубик торгует паркетом, ламинатом, линолеумом и всем прочим, что уважаемые москвичи хотят на своих квартирах под ногами иметь.

Рубик, он парень замечательный. Очень легкий в общении, юморной, даже безбашенный иногда. Это все в жизни. А вот в бизнесе он страшно скрупулезный, дела свои ведет так, что ни один комар носа не подточит. И с налоговой по этой причине он в жизни проблем никогда не имел, до тех пор, пока к нему одна девчушка-инспекторша не зачастила.

Та девчушка совсем молоденькая была, лет 25, а может, и того меньше. В первый раз, когда она с проверкой пришла к Рубику, выглядела она, считай, что снежной королевой — официальная до оледенения, и серьезная до железобетонности. Представилась, попросила документы. Ну, а Рубику-то че? Документы нужны? — на, бери, проверяй себе.

Часа два тогда девчушка проверяла, потом все вернула, сухо поблагодарила, и ушла. Рубик бы на то дело и внимания н обратил, если б та же девчушка через неделю назад не вернулась. Во второй раз она куда менее надменной выглядела, извинилась, и попросила ей снова все документы дать, дескать, она боится, что что-то пропустила. В этот раз она над изучением бумажек уже не два, а четыре часа провела. Ну, а

Рубику-то по-прежнему что? Он же знает, что все у него в порядке.

В общем, опять та девчонка его поблагодарила, документы вернула и ушла себе.

А еще через три недели она вернулась опять. Уже совсем не снежной королевой, и даже не налоговой инспекторшей, а расстроенной такой девчонкой. Опять бумажки попросила, и уткнулась в них снова. Тут Рубику интересно стало, что ж такое-то? Он в кабинет, где эта девчонка сидела, тогда заглянул, и обомлел, потому что девчонка эта, бывшая снежная королева, гроза коммерсантов, и краса налоговой инспекции, сидела, и горько, по-детски плакала над рубиковыми бумажками.

Тут, Рубиково сердце, понятным делом, не выдержало, не каждый же день ревущую налоговую инспекторшу, а тем более, такую симпатичную, у себя в кабинете видишь?

Ну, он ее и спросил:

— Елена Александровна, что случилось, а? Я как-то помочь могу?

А она зареванное свое лицо от рубиковских бумажек подняла, хлюпнула еще пару раз, и пробормотала:

— Рубен Вартанович, я на стажировке ведь. Мне велели неточности в документах найти и оштрафовать вас, а если я не смогу ничего найти, то меня выгонят. А еще начальник говорит, что если я с ним пересплю, то он все устроит и без этого, а я не могу так!.... И залилась в три ручья.

Рубик, он, конечно, бизнесмен. Но он же и армянин еще. В общем, вида ревущей молодой красавицы-инспекторши он не выдержал. Обнял ее, и спросил:

— Елена Александровна, а на сколько ты меня оштрафовать должна, а?

— На десять тысяч, Рубен Вартанович, — ответила та, и опять заревела.

— Ладно, не реви, а, — сказал Рубик. Давай, в ресторан поедем, поужинаем. Я голодный, ты голодная. А мы пока едим, придумаем, за что меня оштрафовать ма десять тысяч, ладно?

Ну, и придумали что-то.

Ленку после этого в налоговую напостоянку приняли, правда, ненадолго. Не смогла она в такой конторе работать, уволилась оттуда через пару месяцев. И пошла к Рубику в его половую сетюшку. Сейчас она у него чуть ли не главным менеджером числится, все время в разъездах, в основном по скандинавским странам, заключает договоры по поставке паркета и прочих необходимых товаров.

Кстати, если думаете, что Рубен все это сделал, потому что глаз на Ленку положил — ошибаетесь. Рубен свою жену очень любит. А Ленку он ценит за ее характер и профессионализм. Ну, и еще за тот случай, когда она сидела, и в три ручья перед ним ревела. Ведь, согласитесь, редко какого мужика такие слезы не растопят.

хозяевами.

Их и не пасли толком, как прежде, – выпускали за околицу и не заморачивались с присмотром. Да его и не надо было: в стаде имелся свой сторож, лучше овчарки, – молодой козёл по кличке Борюха.

Сначала-то он был Борькой, как все козлы в округе, но за любовь к дракам и потасовкам со всеми подряд его как-то незаметно переименовали. Родился Борюха в другой деревне, но в двухлетнем возрасте его привезли в Афанасьево для улучшения породы местных коз. С обязанностями "мужа стада" он справлялся отменно, на досуге же любил похулиганить и подраться.

Поначалу деревенские собаки пытались осадить новичка, но тот быстро разобрался с несколькими из них так, что у остальных отпало всякое желание его задирать. Козлу было всё равно, с кем драться, – не обижал он только своих хозяев. Когда стадо возвращалось в деревню, население предупреждало друг друга о приближении Борюхи выкриками:

– Козы пришли!

Вечером козёл всегда шёл позади стада с самым невинным выражением морды, но хитрые глаза зорко высматривали на улице очередную жертву. Ребятня и взрослые прятались за калитками и воротами, пережидая, пока боец прошествует к своему двору. Но Борюха не спешил, доводил до ворот двух коз, которые жили с ним под одной крышей, а сам шёл искать приключений.

По заслугам он получил только однажды, когда со всего маху боднул тракториста из соседнего села, приехавшего к тёще по делам. Мужик то ли не знал про козла, то ли забыл, но без опаски вышел из кабины трактора и уже двинулся к калитке, как получил под зад удар козлиным лбом. Правда, на ногах удержался. А в руках у мужика был моток провода – им-то он с размаху и врезал козлу по шее. Борюха издал боевой клич, принял свою любимую бойцовскую позу – на задних копытах, стал ростом с человека и направил на противника рога.

Напасть повторно не получилось: мужик шустро запрыгнул в кабину трактора. Почти час ему пришлось ждать, пока Борюха соизволит уйти. Но на следующий день трактористу просто так уехать не удалось. Козёл проводил стадо за деревню, вернулся к трактору, лёг неподалёку и уставился на калитку палисадника. Пришлось мужику откупаться сыроежками. Он бросил за забор несколько грибов, подальше от техники, Борюха побежал подбирать, а тракторист в этот момент успел заскочить в кабину.

С грибниками у козла были особые отношения. Топать полтора километра в березняк он ленился, но своим козлиным чутьём угадывал, что в лесу появились грибы. В эти дни Борюха промышлял мелким грабежом.

Ближе к полудню выходил на тропинку, ведущую к березняку, ложился и ждал "тихих охотников", которые возвращались домой с полными вёдрами и корзинами. Дойти до деревни живым-здоровым можно было, только откупившись от козла пятью-шестью грибами. В нужную минуту люди бросали грибы в сторону от тропинки, и пока разбойник их поедал, быстро прошмыгивали мимо.

Был у козла и свой любимый "мальчик для битья" (правда, бил его Борюха как-то без усердия) – 50-летний Паша Мухин, грузчик из магазина в соседнем селе, любитель выпить в большие и малые праздники. Трезвым Паша совершенно не интересовал козла; боец провожал его взглядом, но не двигался с места. Однако стоило грузчику принять на грудь, как Борюха начинал забавляться от души. Он издавал громкое "ме-ме", подбегал к мужику, валил на землю и вставал на него передними копытами. Постояв немного, отходил в сторону, а когда грузчик поднимался и делал несколько шагов, снова валил его. От околицы и до ворот дома Павел успевал кувыркнуться не меньше двадцати раз. Сильных побоев мужчина не получал, но рабочая спецовка впитывала всю дорожную грязь. По доброте душевной грузчик прощал козлу это безобразие.

Всё Афанасьево ругало рогатого бандита за его поведение, но жил на краю деревни старик, у которого с козлом сложились приятельские отношения. Борюха не ленился пройти с одного конца деревни на другой, минуя свой двор, к дому Василия Кондратьевича. Никто не мог понять, почему козёл его не трогает, а как-то затихает и смирно лежит возле скамейки, на которую старик вечером выходил посидеть.

А объяснение простое: Василий Кондратьевич курил исключительно табак-самосад. Одну самокрутку делал себе, а другую – козлу, свою раскуривал, Борюхе же отдавал просто так. Тот мгновенно её съедал, будто ему сладкой капусты дали. Слопает и лежит рядом с дедом. Отдохнув, Василий Кондратьевич возвращался в дом, а хулиган перед сном отправлялся прогуляться по деревне.

Но однажды с козлом случилась беда: наступил в поле на гадюку, и та его укусила за ногу. Вечером козы не вернулись в деревню, хозяева заволновались, пошли искать. А стадо за околицей стоит полукругом над лежащим Борюхой – и ни с места. Козёл пытается подняться, но боль сковывает. Кто-то побежал к его хозяевам, рассказал про беду, они привезли садовую тачку, погрузили страдальца – и бегом в деревню, вызывать ветеринара. Тот сделал Борюхе уколы, велел три дня держать бойца дома и почаще поить водой.

Вот тут вся деревня и поняла, что значит козёл – хозяин стада. Выходят поутру козы и стоят, ждут своего поводыря. Их отгонят за околицу, а они через час снова в деревне и всем стадом у ворот Борюхиного дома.

Намаялись деревенские со своими козами, пока козёл отлёживался "на больничном", вспомнили, что никакой пастух не нужен, если он при стаде. Да и приплода с его появлением стало намного больше: ни разу ни одна коза не принесла одного козлёнка – на свет появлялись только двойни и тройни.

Много хорошего говорили о Борюхе, как-то сразу позабыв о его тычках в спину, развороченных поленницах и обо всём, за что прежде ругали. А Паша Мухин даже набрал для козла в березняке полное ведро сыроежек.

На четвёртый день Борюха окончательно выздоровел, вышел за ворота, призывно мекнул козам и повёл свой гарем за околицу – утром он всегда шагал впереди стада.

Из окошек, из-за калиток жители деревни Афанасьево смотрели на незаменимого козла Бориса, а тот спокойно шествовал в сторону луга, не забывая примечать новые кладки полениц вдоль заборов.

откровенная тупость, море ненужной чуши, ну вы поняли, думаю. Правда и наши девки не лучше. Такого поразведут в ответах — хоть плачь.

И была фирма, скажем, "Альфа", у которой всегда четко, ясно, по существу и с грамотными ссылками на законы, постановления и тому подобные акты.

Приезжает вчера их курьер, привозит письмо. Мама дорогая! Это — "Альфа"? Это "Шарашспецбредтранс" какой-то. Бланк вроде "Альфы"...

— Вы точно из "Альфы"?

— Да, конечно, вон печать наша.

— У вас директор сменился?

— Нет, у нас Леши теперь нет.

— Стоп. Ничего не понимаю. Кто этот Леша? Юрист?

— Инженер был.

— Не понял!

Оказывается. На контору из дюжины молодых крутых спецов (экономисты, юристы, начальник) возрастом 25 — 35 лет был один инженер-механик 40 с небольшим. И муки творчества выглядели примерно так: ваяет кто-то письмо о чем угодно. Закупка ли, коммерческое предложение, отписка нам или кому еще, неважно. В стиле хрен поймешь. Аська-стиль, я это еще называю. Без знаков препинания, как слышу — так пишу, вместо терминов и давно принятых аббревиатур — попытка раскатать понятие на пару абзацев или вовсе смесь американского с рязанским. Налепил хрень, поднял башку и орет:

— Леша!

Леша выдирается из отчета расхода материалов, заявки на них же, графика смен рабочих или еще чего.

— Что?

— Иди сюда!

Леша тихо матерится, подходит, читает, уволакивает бумагу к себе и, бурча под нос емкие определения уровня IQ коллег, переписывает послание грамотно и красиво. Пока непосредственный исполнитель кофе пьет или губки мажет. В конце концов эти... падшие женщины... так обнаглели, что стали просто кричать:

— Леш, нам тут этот написал... пиши ответ!

— Леш, коммерческое "Мумбеюмбе" со скидкой!

Леш то, Леш се....

Сделали из начальника ремонтной службы делопроизводителя "за спасибу".

— Понятно, — говорю — психанул или попросил повышения зарплаты?

— Послал всех нах[рен] и уволился. Теперь и в ремслужбе пипец какой-то, все слесари косячат, запчасти, говорят, не те. И чего ушел? Зарплата на такой должности везде рублей пятьдесят....

Да. Действительно, с чего бы это? Спецы с университетскими дипломами — не знаете ли куда и почему уходят Леши?

спящим синюшным светом монитора и клацаньем клавиш, садился на диван у розетки. В холле имелись два потертых казенных дивана для посетителей и отдыха больных. На стенах внушительных размеров картины, сюжеты утешительные вроде "Мишки Шишкина" и "Алёнушки". И вечная пальма в кадке.

На нашем этаже не было сестринского поста, место для курения было отведено на кафельной клетке широкой старинной лестницы в конце коридора, если перегнуться через перила, вниз уходила спираль Эшера, скруты ступенек, глубокая, желанная, как матка или могила, воронка темноты.

В одну из глухих ночей, часа в три, вышел на лестницу покурить после долгого перерыва. Щелк-щелк зажигалкой. Кончился газ в одноразовой. Дрочил несчастную зажигалку долго, но даже финального "пуф" не получилось. Другой зажигалки не было. В ночной магазин не выйдешь, охрана. Мёртвая тишина. Яркий коридор.

Плюнул бы и пошел спать, обычно терплю долго и вида не подаю, а тут прямо перекосило. Понимаю, просто кончилась бы пачка, ну кончилась и кончилась, бывает. Но в пачке две трети. Сигарета в руке, бесполезная зажигалка в кармане. Ясная подляна.

Тихо ходил по коридору, с сигаретой за ухом, туда-сюда, как тигр в клетке, ругал себя за зависимость, что, мол, трубы горят, уши кипят, хороняка, раб никотиновый?

В маленьком холле, где были диваны и "Аленушки" у стены стоял ритуальный стол, покрытый кружевной скатертью. На столе большая икона Богородицы, не знаю какой, что то в софринском окладе, оливковое византийское узкое лицо в проёме, еще какие то мелкие иконки и прочие религиозные штуки, названия которых не знал и не приглядывался. Горела лампадка. Под Гжель. Ровный внятный огонёк. Влево иду — горит. Вправо иду, горит.

Хоть и атеист, но пока не дошел до того, чтобы прикуривать от лампады. Не от страха перед сверхъестественным наказанием, а просто зачем гадить? Людям, которые это все красиво расставили, убранство важно и нужно, прикоснуться, испортить, даже если никто не видит — все равно что в детстве разорить чужой "секретик" в дворовой земле.

Но курить-то приперло до сухости во рту, огонек дразнил.

Шаркал по больничному коридору в тапках битый час, подумал, был бы верующим, можно было бы помолиться и это была бы нелепая молитва "Пан бог, извините пожалуйста, что к вам обращаюся. У вас огонька не найдется? "

Может проснется и выйдет на лестницу кто курящий. Но нет, все спали.

Хотите верьте, хотите нет, но ровно в тот момент, как это подумал, споткнулся на отставшем куске линолеума, который торчал, как ласта, чуть не упал и балансируя, увидел за иконой коробок спичек. Сине-белый, стандартный с самолётиком-этажеркой на этикетке. Наверняка для этой лампадки и положили.

В кино в этот момент должно было разлиться по всему кадру хрустальное сияние в эффектах слоу-мо и "рыбьего глаза" и ангельский саундтрек детской капеллы "Аллилуйя!". Рождественское чудо в середине лета. Обращение невера.

Ничего не было. Лампы под потолком жужжали.

Взял одну спичку, посмолил наконец-то на лестнице до фильтра, осторожно вернул коробок на место и зачем-то сказал "Спасибо", глядя на узловатый ствол пальмы с зелеными пыльными перьями.

Слышат или нет, не важно, "спасибо" не бывает в пустоту.

Вскоре выписали, не воссиял, не обратился, зажил по-прежнему.

Но если меня спросят, что такое чудо, я вспомню сине-белый коробок с самолетиком-этажеркой.

как не самый плохой автомобильчик.

Как их в поезд занесло — непонятно. Видать велосип@дик в мерина не влез.

Сидим, едем.

Проводник: "ваши билетики битте". Они показывают, он проштамповывает.

Взгляд проводника упирается в Велосипед, во взгляде — Уважение. Кивает не него головой и показывая рукой на выход — просит, ясно по-немецки, перейти в соседний "велосипедный" вагон. Парочка в непонятки — за проезд плачено, а их просят вон. Тычут проводнику билетики, папа пытается дать денег. Проводник неумолим.

Мне становится любопытно, начинаю прислушиваться...

Папа — сыну:

— Что б%я, велосипед тебе дебилу понадобился б%я, счас ссадят нах, как добираться потом будем б%я.

—???

— Давай б%я, плачь б%я, может пожалеет фашист

Сын начинает плакать. Проводник тихо офигивает и начинает тащить Велосипед в соседний вагон. Папа шлет маты в сторону проводника... хватается за Велосипед, упирается, не даёт тащить...

Проводник офигивает окончательно, хватается за рацию...

Решаю разрядить обстановку — сообщаю проводнику, что господа не в курсе того, что соседний вагон предназначен специально для велосипедов.

Проводник начинает ржать, окружающая публика — хихикать.

Папа багровеет, начинает закатывать рукова — думает немчура издевается. Сые плачет навзрыд, уже по-настоящему...

По-русски сообщаю папе, что от него хотят...

стоял у двери вагона не стал "реагировать" на эту "угрозу" и хладнокровно наблюдал и ждал: "успеет-не успеет". И... как только бабуля подлетела к двери, машинист стал закрывать двери. Бабуля сама залететь не успела, а оказался зажатым именно пакет в котором находилась... свежеприобретенная сметана в пакетах. Пакет так удачно зажало, что содержимое незамедлительно рвануло веером на всех стоящих возле двери. От изумления и возмущения народ задохнулся, но... естественным желанием извлечь пакет бабуля потянула его на себя, т. е во внешнюю сторону от вагона... ВСЕ что осталось не выдавленным содержимого брызнуло повторно с удвоенной силой и всех окатило (до третьего ряда стоявших и меня включительно) повторно, и... в этот момент машинист заметил мечущуюся старушку и... открыл двери вагона. Безмолвная сцена Гоголя "приехал ревизор" и... старушка от страха начала пятиться назад. Ей несказАнно повезло, машинист закрыл двери и поезд поехал. Всем "вляпавшимся" уже торопиться на работу смысла не было, а я, с тех пор: ВСЕГДА ПРИДЕРЖИВАЮ ДВЕРИ

ВАГОНА, ЕСЛИ ВИЖУ БЕГУЩЕГО...

попросил слово. Это было очень важно — чётко и резко объяснить значение классической генетики. Рапопорт своим выступлением спас честь российской науки. Но это всё же не было настоящей, столь необходимой провокацией. К народу обратиться бы не дали. Не настолько наивны были большевики. Стенограмму выступлений на сессии ВАСХНИЛ уже в августе выпустили в свет тиражом 200 000 экземпляров. Но была она тщательно проверена цензурой, и все "провокационные" сюжеты были из неё изъяты. Нам, народу, достались рассказы — легенды очевидцев и их знакомых.

Я услышал о И. А. Рапопорте в 1948 году. В университетском общежитии на Стромынке с сильными эмоциями обсуждали недавно прошедшую сессию ВАСХНИЛ. Героем рассказов-легенд был Рапопорт — он бесстрашно и даже свирепо бросился защищать генетику от мракобесия. Мы наслаждались сценой, когда (по легенде) Рапопорт бросился на трибуну и схватил отвратительного Презента за горло... Исай Израилевич Презент — главный идеолог безграмотного Лысенко. Презент — человек блестящий. Как красиво и пламенно он говорит. Как резко и, соответственно стилю собрания, как грубо и демагогично его выступление. (Читатель помнит значение греческого слова "демагогия"? Демагог — водитель народа!). Как он беспардонен и мелок! Как он был, упоённый собой, неосторожен. Он повторил часть текста, вставленного им ранее в доклад Лысенко. Он сказал: "Когда мы, когда вся страна проливала кровь на фронтах Великой Отечественной Войны, эти муховоды...". Договорить он не сумел. Как тигр из первого ряда бросился к трибуне Рапопорт — бесстрашный разведчик, он знал, что такое "брать языка". Презент на войне не был — он был слишком ценным, чтобы воевать — там же могут и убить... Рапопорт был, как сказано, всю войну на фронте. С чёрной повязкой на выбитом пулей глазу он был страшен. Рапопорт схватил Презента за горло и, сжимая это горло, спросил свирепо: "Это ты, сволочь, проливал кровь?!..". Ответить почти задушенный Презент не мог. Ах, какая прекрасная картина, для нас, студентов тех лет. Как утешала она нас в долгих дискуссиях вечерами в нашем общежитии. Как приятно было представлять, что после того как Презента освободили от свирепого Рапопорта, смуглый, черноволосый, подвижный, с чёрной повязкой на глазу Иосиф Абрамович уселся снова в первом ряду и своим единственным глазом сверлил новых ораторов. И новые ораторы были осторожнее в своих высказываниях. Он был бесстрашным разведчиком. И в таком качестве был он и в науке. Он — среди первооткрывателей химического мутагенеза. Рапопорт настолько был на виду у всего мира, что его не посмели арестовать, но, естественно, выгнали с работы.

солнце, пузатые кактусы, двадцать километров до мексиканской границы. Ранчо в пустыне покупает наш бывший соотечественник с издевательской фамилией Хохотов. Профессия — охотник: разводит ловчих птиц, ястребов и соколов, для продажи богатым клиентам.

Теперь пара слов о мексиканской границе. В 2006-ом году Жора Буш подписал Акт о безопасности южных штатовских рубежей, и американцы стали строить стену на границе с Мексикой — другие меры по борьбе с нелегальными мигрантами просто не работали. Строительство стены одновременно нанесло серьёзный удар по наркотраффику.

Но наркобароны не дремали. Если границу нельзя пересечь, то под ней можно проползти или её можно перелететь. Первый способ явно неудобен — рыть долго (вдоль стены патрулируемая зона в несколько километров), легко попасть в полицейскую засаду, а если подземный ход будет обнаружен, то им уже никогда не удастся воспользоваться вновь. Зато второй способ - то, что надо. Почтовый голубь способен переносить тяжести до 150 граммов на расстояние до 400 километров. Всего-то и надо иметь одну большую голубятню на мексиканской стороне, и одну — в горах недалеко от американского Тусона. Учитывая, что маршрут полёта голубей пролегает по безлюдной местности, шансы быть раскрытыми полицией мизерны.

Мафиози опробовали схему и убедились, что она отлично работает. Объём трафика был огромен, затраты на содержание голубиной линии — минимальны, потери голубей из-за нападений на них беркутов, сов и других хищников не превышали 10-15% — в то время как при обычном провозе кокаина через границу полиция перехватывала больше половины груза. В общем, наркобароны праздновали победу.

Однако наступил один прекрасный день, когда русский эмигрант Хохотов внимательно рассмотрел тушку голубя, которого поймал его ястреб, и обнаружил привязанный к тушке пакетик. В пакетике была вроде как мука. И Хохотов понял, что судьба даёт ему редкий и очень опасный шанс.

Среди клиентов Хохотова были, как уже упоминалось, очень богатые и влиятельные люди, в том числе из мира шоу-бизнеса, где спрос на хороший кокаин всегда превышает предложение. Сойдясь с нужным человеком,

Хохотов, который к тому времени собрал с голубей уже килограммов 20 наркотика, очень быстро переквалифицировался из известного охотника в подпольного наркодилера.

Так продолжалось пять месяцев, пока обеспокоенная ростом голубиных потерь наркомафия не стала выяснять причины происходящего. Хохотов, который знал, что его ожидает в случае поимки, продал своё ранчо и спешно покинул Аризону. А через месяц полиция накрыла шайку и, связав все нити, поняла, что произошло. Однако поиски Хохотова в Соединённых

Штатах ни к чему не привели. Очевидно, он покинул страну и сменил фамилию.

Теперь Хохотов — если ещё живой — обитает где-то под другим именем, но, очевидно, всё так же разводит соколов и ястребов, приносящих ему удачу.