Смешные истории

любого отдельного пингвина, стоящего в одиночестве в течение нескольких часов. Колония из около 3000 особей не стояла в одиночестве. Они сделали то, что делали императорские пингвины миллионы лет именно в этой ситуации они стали одним. Образование в круг в метель — одна из самых сложных систем теплоуправления в естественном мире: живая конструкция, поддерживающая свой интерьер на устойчивых 37 градусах независимо от внешней температуры, скоординировало тепло пингвинов и поведенческий алгоритм элегантности, захватывающей дух. Физика императорского пингвина смоделирована термодинамиками, изучающими поведение для применения в инженерии изоляции человека. Пингвины на холодном внешнем краю движутся внутрь со скоростью примерно два сантиметра в минуту, достаточно медленно, чтобы сохранить целостность прижима, но достаточно быстро, чтобы пропустить каждую птицу через теплый интерьер, прежде чем потерять критический момент замерзания. В ответ на изменение направления ветра, вплоть до круга вращается как целая конструкция самая плотная секция всегда ориентированная на преобладающий ветер. Ни один пингвин не руководит этим. Ни один пингвин не ведет его. Каждый пингвин реагирует на простой местный стимул слишком холодного, слегка движется к теплу, а коллективное поведение, которое возникает из миллионов таких простых решений, является саморегулирующейся тепловой системой, которая сохраняет этот вид жизни на протяжении ледниковых периодов. Каждый самец стоит с яйцом на ногах и ждет, когда ушедшая шестьдесят дней назад самка охотиться и которая вернется, переплыв сотни километров морского льда, чтобы накормить цыпочку, с которой она еще не встречалась. Он не ел уже два месяца. Он стоял в темноте и холоде, которые убили бы большинство живых существ. У него есть яйцо. У него есть соседи. У него есть все, что ему нужно.

Из сети

— работай, плати, терпи и не фантазируй.

Потом молодёжь была до 25.

Я подумал: ладно.

25 — это ещё молодёжь.

Там человек хотя бы внешне ещё не спорит с этим определением.

Потом сделали до 30.

Потом до 35.

Теперь — до 39.

И у меня уже ощущение, что государство не повышает возраст.

Оно просто отказывается меня отпускать.

Я уже и сам морально приготовился стареть.

А мне говорят: нет-нет, ты побудь ещё молодым.

Просто молодым… с износом.

Когда пенсионный возраст подняли на пять лет, и молодёжь тоже подняли на пять лет, я понял: у них просто на всё один метод.

Если проблема есть — сдвинуть сроки вправо.

Возраст, ожидания, горизонт планирования, а лучше — вообще гражданина целиком.

Ты не старый.

Ты обновлённый молодой.

Ты не предпенсионер.

Ты перспективный человек с пробегом, но без гарантии.

По паспорту у меня, может быть, ещё юность.

А по позвоночнику — уже расширенное заседание регионов.

Я встаю так аккуратно, будто внутри меня что-то нельзя расплескать.

По бумагам у меня расцвет.

А по утрам — подъём без резких политических движений.

И вот это всё теперь официально называется молодость.

Молодёжь до 39 — это когда тебе в анкете пишут

"молодой специалист", а в аптеке уже спрашивают:

"У вас наша скидочная карта есть? "

И самое унизительное, что есть.

Потому что на работе тебе ещё говорят:

"Ну вы же молодые, энергичные".

А в аптеке:

"Возьмите вторую упаковку, по акции".

То есть в одной части города я надежда страны, а в другой — постоянный клиент.

Организм вообще не в курсе государственных решений.

У него своя отчётность.

Колено щёлкает честнее Росстата.

Спина говорит правду без согласования с профильным комитетом.

Вообще, конечно, удобно.

Если человек плохо себя чувствует в 38, можно сказать, что это не возраст.

Это просто молодость подходит к климаксу.

Причём у нас, если надо, и климакс могут оформить как меру поддержки населения.

Не конец этапа, а расширенный сезон чувствительности.

Я смотрю на всё это и понимаю: мне всю жизнь не давали стать кем-то окончательно.

Сначала не дали нормально побыть ребёнком — сразу школа, дисциплина, форма, строем.

Потом не дали закрепиться во взрослости — теперь, оказывается, я опять молодёжь.

То есть я уже дошёл до того возраста, когда организм просит покоя, а государство — чтобы я ещё немножко побыл будущим.

Особенно трогательно, что у нас есть люди, которые десятилетиями прекрасно выглядят как молодёжная политика в человеческом обличье.

И главной комсомолке страны уже, мягко говоря, не 19.

Но тут только уважение.

Не каждый способен так удерживать образ молодости, что в какой-то момент уже не он держится за молодость, а молодость — за него.

И тут я вдруг понял: а ведь у меня снова появился шанс на советскую мечту.

Я был пионером.

А в комсомол не успел.

Страна закончилась раньше.

И мне тогда было обидно.

А теперь, если так дальше пойдёт, я, возможно, ещё и в комсомол вступлю.

Причём раньше, чем выйду на пенсию.

Если вообще когда-нибудь выйду.

Я вообще был человек светский, рациональный.

Но в последнее время становлюсь религиозным.

Потому что слишком многое теперь держится исключительно на чуде.

И моя молитва проста:

Господи, останови Землю, я сойду.

С моими доходами я уже чувствую себя зайцем в этом поезде.

Еду неизвестно куда, а билет дорожает так, будто я еду в СВ и ещё морально порчу вагон.

И огради, Господи, фонтан идей на Охотном Ряду высоким забором и санитарной зоной.

Потому что каждый раз, когда они что-то уточняют, моя жизнь почему-то становится либо длиннее на бумаге, либо дороже в реальности.

И даруй мне, Господи, не новую возрастную категорию, а что-нибудь уже материальное.

Не статус.

Не формулировку.

Не расширенный диапазон молодости.

А пенсионный билет.

И желательно раньше, чем комсомольский.

И сильно желательно — раньше места на кладбище.

Аминь.

или куда там он еще наркоту засунет. Подъехали к дому, поднимаемся в квартиру, а он нас то ли в окно увидел, то ли интуиция, но пока мы в двери звонили, он через окно и пожарную лестницу сбежал. Выломали дверь, твою же медь, полная квартира кошек. Зассано все так, что глаза режет. Служебная собака, что либо искать в этой квартире отказалась напрочь. Уже на пороге обрыгалась, хотя я думал они этого не умеют. Села в подъезде и не идет. Пришлось щуриться, плакать и искать самим. Да наркота была не особо и спрятана. И тут я увидел открытое окно, пожарную лестницу до которой рукой можно было дотянуться. Я сразу все понял и взял след.

— Ну наверное не ты, а собака?

— Говорю же тебе, она обрыгалась. И когда я в подъезд выскочил, она около дверей походу еще и сознание потеряла. Так что пришлось все самому. С квартал наверное за ним бежал, но уйти у него не было вариантов. За ним такой шлейф тянулся, что он даже в метро от меня не спрятался. Притащили в отдел, надели противогазы. Что ты смотришь, думаешь его пытали? Себе одели, дышать нечем было. Он оказывается этих кошек для маскировки завел. А, что? Соседи конечно жаловались участковому, что к нему в квартиру подозрительные люди ходят, да и на запахи тоже. Но участковый к нему ни разу в квартиру и не зашел. Да и ППСники на улице его не трогали, несмотря на подозрительный вид. Идеальная маскировка, год барыжил наркотой и никаких срывов.

началось удушье.

Я очень нехорошо отношусь к отечественной медицине, но из песни слова не выкинешь — скорая приехала через 2 (две) минуты. Быстро вкатили укол и повезли в больницу. Я сел внутрь вместе с ней и санитаром. Эдакий здоровенный Илья Муромец. Я сказал ему — "хорошая у вас работа — людей спасать". А он на культурном русском языке начал жаловаться, что медицина в стране развалена, что платят мало, что на такой работе надо сутки через трое, а их через день гонят.

Мы неслись при этом под мигалкой внутри пятитонной новёхонькой амбулатории на колесах, просто упичканной разнообразными медицинскими прибамбасами. Укол начал действовать — удушье сняло ещё в дороге. И я мысленно переводил такой сервис на ценник медицины США, с которой тоже приходилось сталкиваться. С учетом дальнейших медпроцедур, мы намотали сегодня минимум на три тонны зелёной петрушки в купюрах дяди Сэма. За бесплатно.

Впрочем, и в штатах не пришлось бы платить при наличии страховки. Но там потом еще полгода страховая компания разбиралась бы с больницей, за что она согласна платить, а что будет за счёт клиента.

Что касается нашей медицины, я помню и много хренового. Осталось срастить с увиденным сегодня. Рабочая гипотеза: болейте, граждане, сколько хотите, но если вздумаете отбросить коньки — вернем с того света, не портите демографию.

А пока мы качались в карете скорой помощи, я живо вспомнил 90-летнюю питерскую бабушку, у которой гостил когда-то. При наливании чая, то есть раз сто за день, она каждый раз снимала с носика своего чайника специальную насадку, а потом торжественно водружала её обратно. И меня молила делать то же самое. Потому что, как выяснилось, летом 1927 года из носика чайника вылетела пчела и укусила в язык её лучшую подругу. Язык распух и торчал далеко за пределы.

В общем, тёща теперь в больнице, доктора появятся только в понедельник, а дома — пришла беда, отворяй ворота. На кухонном столе остались эти злосчастные, неотразимые пирожки с невероятно вкусной ягодой. грёбаная генетика! Жена не решалась притронуться к уже надкушенному пирожку, долго ходила вокруг, наконец развернула второй. Жжжжж — в язык. Сдавал сейчас в ту же больницу, в ту же палату, старался не смотреть на санитарок — они тихо сползали по стенам: (

лишнюю рюмку чая что ли испил после тяжёлого трудового дня.

Ну, что делать, надо уточнять.

— Ты мне изменяешь.

— Что за глупости? С чего ты взял? Кто тебе сказал такую наглую ложь?

Вот тут бы мужу и промолчать или отмахнуться, мол, да все соседи только об этом и говорят. Но не сдержался товарищ, сдал своего информанта:

— Был я у гадалки, она раскинула карты и сразу все увидела.

Разгневанная жена виртуозно и талантливо убеждает мужа, что имели место бессовестный поклёп и беспощадная клевета.

После чего, прямо при муже, звонит картовладелице.

— Здравствуйте, Вы хотели записаться на прием?

— Я хочу, чтобы вы осознали, что наделали. У нас семья чуть не распалась, дети чуть без отца не остались! Как Вам не стыдно, а ну-ка быстро объясняйте моему мужу, что пошутили, ошиблись или вообще обманули!

— Э-э... Простите, я правильно понимаю: Вы вели себя недостойно, а мне должно быть стыдно?

— Да не обо мне речь, зачем было мужу правду говорить... Ой!

А ведь сошлись муж на безликих соседей, до сих пор жил бы в счастливом браке.

по-своему, но по большому счету все это была классическая беготня на время по контрольным пунктам (КП), которые представляли собой небольшие пирамидки на деревьях с карандашами разного цвета. Проходили соревнования обычно в лесопарках. Со временем и это перестало быть интересным, т. к. уровень участников повысился до безобразия.

Начались поиски новых форм.

Сначала были организованы соревнования на велосипедах в лесу. С учетом появления транспортных средств протяженность маршрута организаторы забабахали под 30 км с 15 КП. Было весело, но корней на тропинках было до фига, поэтому половина участников вернулась ободранными, а многие – не на, а под велосипедами. Формат не прижился, потому что велосипедов было жалко и были они не у всех.

Потом наш турклуб организовал "подземное" ориентирование: штук 20 КП (небольшие игрушки) были зарыты в разных точках на небольшую глубину и замаскированы. Чтобы их найти, надо было или очень четко привязываться на местности или производить вскрышные работы на большой площади. Для каждой команды были зарыты свои игрушки и надо было принести именно свой набор. Это тоже было весело, потому что по лесу шарахалась толпа школьников с лопатами, оставлявшая после себя перепаханные площади с какими-то траншеями глубиной до метра, хотя КП зарывали сантиметров на 10 от силы. Часть ненайденных КП не нашли потом даже мы, организаторы. Этот формат соревнований тоже не прижился, потому что несколько раз нам потом пришлось ездить на этот землекопный полигон и закапывать следы соревнований обратно.

Однако кульминацией "нетрадиционных форм" соревнований стали соревнования, проходившие в районе Истры на майских праздниках, по-моему, 1991 года. Чтобы придумать что-то новенькое, его инициаторы устроили "мозговой штурм". Что они там принимали для выкручивания мозговых извилин, история умалчивает, а сами они запомнили только результат. Он выразился в том, что, во-первых, соревнования проводятся ночью, во-вторых, КП на каждой точке имеет разные и неизвестные заранее форму и сущность, и, в-третьих, победитель будет определяться по лучшему времени только среди тех, кто идентифицирует все КП (которых сделали 20 штук) и вернется до восхода солнца.

Результат был фееричен! Из 24 (по-моему) команд 13 или 14 вернулись не до рассвета, а к обеду, не найдя даже половины КП. Две команды не вернулись вообще (как потом выяснилось, они озверели от попыток угадать, как может выглядеть КП, плюнули на все и уехали в Москву на последних электричках), за что потом получили от всех люлей, т. к. об отбытии у нас было принято предупреждать. Остальные вернулись до утра, тоже не найдя часть КП, но многие почти наощупь, потому что фонарики сели у всех, а глаза, как выяснилось, не могут раскрываться до бесконечности, ловя единичные фотоны. Только три команды нашли 19 КП, и только одна команда нашла ВСЕ контрольные пункты! Наша! Мы бегали вдвоем с товарищем Леней и были жестко настроены на успех, потому что за нас в лагере болели девчонки нашей тургруппы, которые поехали с нами. Таких девчонок больше ни у кого не было!

Девятнадцать КП мы нашли часов за 6, свернув себе все мозги в попытке угадать, что может быть КП с точки зрения устроителей. Камнем преткновения оказался КП 14. Никто из встреченных и опрошенных даже отдаленно не понимал, что им может быть. Местом его потенциального нахождения оказалось заросшее чахлыми березками болотце со стоячей водой поперечником метров 200-300, которое было окружено лесом. Что в нем могло быть КП действительно было совершенно непонятно. За час мы прочесали его наощупь, извазюкались в хлам, нашли на его окраине что-то большое и вонючее, которое оказалось павшей коровой. Команды, которые дошли до болота, ничего в нем не находили и в конце концов уходили. Для нас с Леней это был последний КП и его надо было найти во что бы то ни стало – нас ждали с победой! Мы нагнули все чахлые березки, которые росли на болотце, осматривая их кроны, бороздили болото, ища подводные неоднородности, и имели такой вид, что все болотные, водяные и лешие ушли из района поисков от греха подальше. Все было тщетно. Когда начал сереть рассвет, мы вышли на берег и окинули ставшее таким родным это проклятое болото.

— Давай рассуждать логически, — предложил Леня, — что этим уродам могло примерещиться в виде КП?

— Какая-нибудь неоднородность в болоте должна быть, иначе в принципе тут надо все перекапывать, это невозможно! – говорю я.

Мы оглядели наше болото в поисках какой-нибудь неоднородности...

— Корова! – хором сказали мы и помчались к ней.

Корова когда-то была черно-белой животинкой среднего размера. Что ее занесло в это болото, откуда, почему она тут сдохла – на ней не было написано. Сдохла она недавно, но была уже не очень опрятная и немного папахивала. При свете утренних сумерек мы задумчиво обошли ее, собрались переворачивать, и вдруг я заметил, что у нее из пасти торчит маленький кончик желтой веревочки! Леня разжал палкой пасть, я дернул за веревочку – вуаля, вот оно КП! Им оказался обычный пластмассовый школьный пенал, в котором лежала записка маркером: "Офигеть! Нашли!". Мы засунули пенал в пакет, прихватив с собой еще небольшой подарок, кинули в рюкзак и на рысях помчались в лагерь, потому что уже скоро должно было появиться солнце. В лагерь мы успели! Среди всеобщего уныния вернувшихся команд наше появление прошло незамеченным (еще одни неудачники явились), но, когда мы уверенно и гордо прошествовали к костру судей и вывалили там все найденные КП и их описания, народ оживился и начал подтягиваться. Судьи все посчитали, поводили носами и ласково спросили: "А где КП 14?!". "А вот он! " — гордо сказали мы и достали пенал, привязанный к половине коровьего хвоста, отгрызенного какой-то собакой накануне, но не утащенной ею. "Офигеть! Нашли! ", — сказал главный судья, — "Это я такой КП придумал, думал, никто не найдет!". По итогам мы стали победителями.

Конечно, эти соревнования вошли в нашу тургрупную историю, пенал долго хранился в нашем клубе, а наши девчонки нами гордились и всем рассказывали: "Это они нашли КП в корове!". Что сделал главный судья с коровьим хвостом, который мы ему подарили на память – я не знаю...