Смешные истории

деревню под Казанью.

Что, спрашиваю, в гости?

— Да, на пару дней. Друзья из совета ветеранов позвали, не мог отказать, да и родина это моя, опять же раз в год должен приехать к матери, это святое...

Я хотел переменить грустную кладбищенскую тему и попросил рассказать о войне...

— Повестка на фронт мне пришла в первую неделю войны. Помню меня провожала мама и тетя, они сестры близняшки. Отца я не помню, а тетя так и не вышла замуж, так что мы жили вместе и у них был я один. Играл духовой оркестр, у всех настроение боевое, а мы с мамой и тетей втроем ревем... Потом, когда сели по вагонам, мама сбегала домой за зимней шапкой, бежит за поездом... Все смеются, зачем тебе шапка, немцев скоро разобьем. Мама бросила мне шапку, недокинула... и сама упала. Тетя ее поднимает, я смотрю на них и понимаю, что никогда уже их не увижу...

Дед отвернулся к окну, чтоб я не видел как он вытирает слезы.

Всю дорогу он рассказывал о войне и жуткое и смешное и про свой танк и про боевых друзей, про сволочей командиров...

Но вот мы подъезжаем к его станции, я выношу его чемодан, мы тепло прощаемся и вдруг... к нам бегут две маленькие старушки.

— Это моя мамочка и тетя. им по сто два года, но все еще ходят в баню и пьют самогонку.

Старушки закричали на бегу: Павлик! Павлушка!

— Здравствуй мамочка! здравствуй тетя Лида!

— Павлик ты в поезде кушал?

— Павлуша, ты похудел!

На моих глазах, старый ветеран за секунду превратился в маленького толстого мальчика. Хоть я и взрослый дядька, а не смог сдержать слез.

. .. Как только я залез в поезд, сразу позвонил маме и сказал, что я ее люблю.

а закрытым в домике. Высказав родне всё, что она о них думает, котовладелица побежала ловить такси.

Когда таксист подъехал к лесу, в котором и торчал дачный посёлок, было уже почти темно. Он слегка напрягся, когда его попросили остановить у леса и подождать полчасика, но согласился. Тётушка помчалась напрямик через лес, срезая дорогу. Растеряв по пути все шпильки из прически, она добежала до своего участка и вызволила кота из домика. Бедный зверь охрип от мява. Схватив кота в охапку, мадам поспешила обратно.

Не сразу впотьмах нашла такси, плюхнулась на заднее сидение: шеф, гони в город. И принялась утешать кота: у ти мой маленький, напугался бедный, сейчас покушаешь, сейчас доедем. Кот хрипло мявкнул в ответ, больше это походило на что-то сказанное шёпотом.

И тут водитель резко вдарил по тормозам и обернулся. Глаза у него стали дикие. "Перекрестись! " — потребовал он у тётки, шаря под сидением, кабы не в поисках монтировки. "Мужик, ты что, обалдел? Гони давай! "

"Перекрестись! И зверюгу свою тоже... перекрести! " — у мужика дрожала челюсть. Тётка пожала плечами, перекрестила себя, кота, показала мужику нательный крест. Тот слегка успокоился. "Ну, вы, бабы, Евины дочки! Все ведьмы... Я ж через тебя чуть не рехнулся. Попросила подвезти до леса, вернулась растрёпанная, волосы дыбом. Котяру этого страшного с собой приперла, чёрного блин. Да еще и обещает этой твари, что он сейчас блин покушает. А тот ей чуть не человечьим голосом отвечает. Ну, думаю, вот мной сейчас и поужинает, зверюга. "Ржали потом оба. Но до города он ее довез с утроенной скоростью.

костюмах, в резиновых сапогах, но молодцы ребята — летали.

И вот в один прекрасный день жду в райцентре последний рейс в областной центр. Зарегистрировался перед вылетом, жду прилёта самолёта. Прилетает борт, и вдруг диспетчер объявляет несколько фамилий, и среди них мою, и требуют пройти к кассе. И я, как умный ваня, первый, и как оказалось, единственный явился по вызову. Остальных было не купить на эту штуку, а у меня это было впервые. Потом уже я подумал — чего ради попёрся — вроде ничего хорошего не пообещали, и виноватым я себя не чувствовал.

Подошёл к кассе, представился, просят предъявить билет. Без всякой задней мысли даю СВОЙ билет диспетчеру, и она мне заявляет, что, к сожалению, мне придётся вылет сегодня отложить, так как должен лететь какой–то партийный работник, которому они обязаны предоставить место. Продолжительные препирательства с моей стороны ни к чему не привели, несмотря на то, что за меня выступали местные представители, у которых я был в командировке.

По чистому везению в этот день буквально через час в этот райцентр прилетел какой–то дополнительный рейс, и мне удалось благополучно улететь.

После уже мне не один раз рассказывали, что это постоянно практикуется в подобных аэропортах — кто–то из своих, нужных или важных людей не побеспокоился вовремя о билете, и снимают с рейса чужого. Вот поэтому никто и не откликнулся из названных диспетчером фамилий. Все учёные.

После этого я ни разу не откликался на вызов моей фамилии, а было это неоднократно, и всегда нормально улетал.

что учительница химии ничего не знает и добавляют, что их видимо здесь в институтах ничему не учат.

С интересом спрашиваю из чего они это вывели и слышу такой рассказ:

Она выходит к доске и гордо спрашивает у класса: "Как вы думаете, что означают буквы Au — в периодической системе элементов?",- все молчат, а мы, говорят, поднимаем руку и говорим "Аурум" — gold, она спрашивает: "А кто знает, что означает Pb?" — мы снова, единственные, отвечаем "Плюмбум" — lead, учителка делает круглые глаза и спрашивает: "А откуда вы это знаете?"

Мы отвечаем, что это в России еще в 6 классе проходят, а по ней видно, что она не верит и, правда уже не с такой гордостью, как вначале, добавляет: "А я в этом году ходила на занятия по повышению квалификации, где нам давали курс по латинским названиям химических элементов":)

Подобные вещи они рассказывают уже не первый раз и что забавно, учителя здесь понимают, что дети из других стран знают гораздо больше, чем дети здесь выросшие, но похоже не верят, что в тех других странах даже школы существуют, не то, что какая-то система обучения...

и пала. Пастух, расстроенный, при односельчанах, обозвал сдохшую корову "колхозной сволочью". А время было суровое, предвоенное. Только отгремели 37-ой и 38-ой годы...

Председатель колхоза объявил пастуху строгий выговор с занесением в Трудовую книжку за "халатность". Приказом обязал в натуральном виде и трудоднями возместить колхозу стоимость коровы. О случившемся и принятых мерах доложил районному начальству.

Районное начальство не знало как реагировать. Ведь сдохшую колхозную корову можно трактовать двояко. Можно как халатность пастуха. А можно как вредительство, кулацкий саботаж. Это как посмотреть. И, не желая брать ответственность, поставило в известность районное управление НКВД. Мол, вам виднее, разберитесь.

Чекисты посмеялись над наивностью гражданских властей: тут, дорогие товарищи, не халатность, а все признаки террористического акта, подрыва колхозного строя, классовая вылазка озверевшего кулачья. Тут не выговор должен быть, а немедленный арест и суд Особого совещания по Указу 1934 г. о борьбе с террористическими актами против Советской власти.

Пастух-старик был арестован и доставлен в тюрьму. Навешали кучу статей от саботажа до озверевшего кулачья.

Старик-пастух таких слов как "террор" и "саботаж" сроду не слышал. Но понял, что "террор" и "саботаж" — это когда колхозная корова сдохла. С таким обвинением он был полностью согласен, вину признал, в содеянном полностью раскаялся. Что уж тут отрицать? Ведь корова сдохла в его стаде. Но подписать протокол допроса с признанием в "терроре" и "саботаже" не мог — он ручку никогда в жизни в руках не держал.

Следователь научил старика какой стороной ручку макать в чернильницу и как выводить две буквы инициалов. Старик охотно поставил свои инициалы под протоколом допроса.

Дело отправили дело на рассмотрение республиканского Особого совещания. Следом в столицу этапировали и обвиняемого.

Республиканская инстанция ознакомилась с делом и посмеялась над наивностью районных чекистов: тут, дорогие товарищи, не отдельный акт саботажа, а все признаки диверсионной деятельности иностранной разведки.

И старику еще накидали статей до кучи: 58-ую, через Десятый пункт, "шпионаж" с японской разведкой, через Тринадцатый пункт — "Антисоветскую агитацию" (за обзывание колхозной коровы) и др.

(Хотели еще нахомутать "КРТД" — Контрреволюционную троцкистскую деятельность. Но передумали. Уж никак неграмотный старик-пастух не вытягивал на матерого троцкиста).

Старик слово "Япония" сроду не слышал, понятия не имел чего это такое. Но понял, что это опять что-то про корову. С обвинением опять полностью согласился. Привычно расписался инициалами на протоколе. Следователь похвалил за быстрое раскаяние и отправил в камеру дожидаться приговора.

Республиканское Особое совещание, не затягивая, рассмотрело дело и вынесло приговор — расстрел.

Республиканская инстанция ежемесячно отправляла в Москву сводку обо всех случаях террора и принятых мерах. В сводку попало и дело старика-пастуха.

И тут Москва неожиданно вмешалась. Последовал приказ:

— Приговор отменить. Дело подлежит рассмотрению союзного Особого совещания. Срочно выслать все материалы дела. Обвиняемого под усиленным конвоем этапировать в Москву.

Старику-пастуху объявили, что приговор отменяется, его будут судить в Москве.

Дело было в том, что в Москве готовился процесс "разоблаченного резидента японской разведки". (Под резидента подверстали крупного правительственного деятеля). А что за резидент без агентов, без разветвленного по стране заговора? Потребовались японские шпионы из других городов. Чтобы их пристегнуть к московскому резиденту.

Последовал приказ Центра по республикам: прислать по одному вашему японскому шпиону. Мы им тут воздадим по заслугам.

Старика этапировали в Москву. Он ничего не понял. Но понял, что дело о корове принимает серьезный оборот.

На допросе он опять услышал знакомые слова о терроре и саботаже. Понял, что ему опять корову шьют. С таким обвинением опять полностью согласился. Привычно расписался инициалами на протоколе. Следователь похвалил за быстрое раскаяние и отправил в камеру дожидаться приговора.

Особое совещание Союза ССР рассмотрело дело о раскрытии крупного заговора японской разведки. Приговор ожидаемый — всем расстрел. Уже приготовили сообщение для печати о прошедшем суде над презренными японскими шпионами и приведении приговора в исполнение.

Но тут в Москву прибыл Мацуоко — министр иностранных дел Японии. Товарищ Сталин очень тепло встретил гостя, обнимал, сам наливал вино на приемах, договор о дружбе подписал. Расцветала советско-японская дружба.

Чекисты смекнули, что они, со своими дурацкими "японскими шпионами", сейчас совсем не к месту и не ко времени. Последовал приказ: приговор по японским шпионам и сообщение для печати отменить, московских японских шпионов быстренько перековать в шпионов кого хотите, хоть Польши, хоть Аляски, хоть кардинала Ришелье, и заново пересудить. А этих, привезенных, отправить назад. Пусть республиканцы сами с ними разбираются.

Старика-пастуха этапировали назад. С ним пришла бумага: суд высшей союзной инстанции состоялся, обвинение в шпионской деятельности не подтвердилось.

Республиканцы перепугались: как понимать московскую бумагу? Это обвинение в незаконном аресте? Или чего?

Спрашивать было не у кого. Республиканцы, избегая ответственности, спихнули дело и старика-пастуха туда, откуда оно прикатилось — в районное управление.

Районные, прочитав московскую бумагу, еще больше испугались. Ведь это они все начали.

Старика вызвали из камеры. Принесли извинения за недоразумение, накормили обедом и отвезли домой.

Председатель колхоза, видя такое дело, тоже испугался. Ведь это он начал. Пришел к старику домой, принес извинения, отменил свой приказ. Еще и тонну угля от колхоза выписал.

Старик-пастух понял, что есть правда на земле.

К ней может быть долгая, тяжелая дорога, но она всегда есть.

В конце любого пути, как бы он не был долог и тяжел, всегда будет святая правда.

к тому, что цены в Нью-Йорке всегда за пределами разумного, все привыкли.

И, что самое удивительное, метро Нью-Йорка – относительно безопасное.

Да, да, тут не так уж опасно, как может показаться. Я, например, фотографировал более 20 станций метро. Все съемки делал, в основном, в 3 часа утра, когда людей практически нет, и команда уборщиков в желтых жилетах уже закончила свою работу. Если снимать чуть раньше, то почти в каждом кадре мелькнет этот ядовито-желтый жилет на ком-то из работников.

За все эти годы съемок, я ни разу не видел даже малейшей угрозы для себя и моего оборудования, которое стоит около десяти тысяч долларов. Снимал я, за редким исключением, в одиночку.

Расскажу случай, который произошел со мной лет 5 назад.

Я в метро в качестве пассажира практически не езжу т. к. много лет жил в деревне на Лонг Айленде, и у нас там свой транспорт, соединенный с метрополитеном, но через систему электричек. Поэтому в метро попасть для поездки мне удавалось не чаще, чем несколько раз в год, по делу, или на какой-нибудь концерт.

В случае, о котором рассказываю, я ехал по делу, возвращался со съемки. Было около восьми часов вечера. Вагон полупустой. Сижу в наушниках, слушаю музыку.

В вагон входит огромный детина в ярко-желтом спортивном костюме с натянутым на голову капюшоном. Внешне, безошибочно — умственно недоразвитый: слюни на губах, взгляд блуждающий, дебильноватая улыбка, в общем — полный комплект признаков из учебника Ломброзо. Сидит и из-под капюшона, натянутого до самого носа рассматривает людей. Явно смотрит на женщин. У таких дебилов все написано на лице, особенно их половые позывы. Смотрит на всех женщин поочередно, причем, определенно выглядит как кобель в предчувствии сучки.

Одна из женщин, лет 55-ти, случайно встретившись взглядом с этим животным, автоматически ответила ему улыбкой. Животному этого вполне хватило, и он ринулся к женщине, дрожа в предчувствии возможной случки. Сел рядом, бормочет на испанском ей в ухо какую-то белиберду, женщина отодвигается, а скот — за ней. Улыбка его становится все более бессмысленной, слюни текут, ему сейчас важен пол, но не возраст или внешние данные партнерши.

Обстановка накаляется, вокруг нас одни женщины и какой-то черный паренек, безучастно, с закрытыми глазами слушающий плеер. У меня появилась мысль о том, что, как это ни тяжело, но я сегодня должен исполнить роль тимуровца-защитника обиженных и угнетенных. Стал думать, как поступить. Дебил, к сожалению, роста немалого и крепок как дуб. Мне с ним не справиться ни за что, даже если буду очень стараться. Напугать его не удастся, у него функция чувства опасности, похоже, слабо развита, а сейчас, в период течки, и вовсе отсутствует.

Делать нечего, стал я готовиться к бою. Для начала лаптоп аккуратно положил на скамейку, куртку расстегнул, часы снял и стал вспоминать все фильмы с участием Брюса Ли. Пожалел, что не любил их и до конца не досмотрел ни один. Как бы мне это сейчас пригодилось.

А этот маньяк, тем временем, начал тетку щупать за причинные места. Она сильно напугалась, видно лет 30 никто не щупал, пытается кретина от себя отодвинуть, но он упрямо сует ей руку под юбку.

Я решаю, что надо что-то делать и для начала ору: "Эй! Ты что делаешь? "Он отвлекся от тетки — глянуть, откуда звук идет, а женщина тем временем вскочила с сиденья и ринулась ко мне. Наивная, думала, что я смогу ее защитить. Скот этот поднялся во весь свой слоновий рост, вызвав у меня ужас и обильное потоотделение, и направился к нам. Я на всякий случай встаю (как будто умею драться, но только стоя) и готовлюсь к отражению нападения. Мысленно прощаюсь с семьей, надеюсь мои внуки будут приходить на мою могилку с первыми подснежниками, поливать клумбочку и протирать гранитную плиту с моим светлым ликом...

Как вдруг, ноги этого бугая подламываются словно тростинки, и он бухается на колени прямо передо мной. Это черный паренек, сорвавшись с места с ноги пробил уроду прямо под коленку, после чего ударом другой ноги в спину послал его мордой в пол, сел верхом, надел ему наручники, а потом, не спеша, показал мне свой полицейский жетон.

Вот так вот. А паренек этот называется undercover cop. Ночью их в метро, порой, даже больше чем пассажиров.

отзывами. Вызвал такси и отправился навстречу приключениям.

По прибытию оказалось, что это столь высоко оцененное развлекательное заведение, про которое, среди прочих, был отзыв, что это "лучшее арт-пространство (!) в городе", расположено во дворе, в подвале то ли выселенного жилого дома, то ли офисного здания. Но я зашел.

Взял пиво, которое мне налили в пластмассовый стакан, причем не какое-то пойло, а IPA и прошел непосредственно в главный зал с танцполом. Вжух! И я перенесся на четверть века назад: музыка, под которую я ходил в клубы в конце 90-х, публика в виде местных девиц своеобразного вида и пацанчиков в спортивных костюмах, причем некоторые на корточках, а некоторые и в кепочках.

При этом атмосфера царила очень спокойная, и я впал в пьяное умиление – сидел, смотрел, даже пританцовывал под особо удачные треки, разглядывал народ и предавался воспоминаниям.

Утолив таким образом жажду приключений, решил выдвигаться домой, но обнаружил, что телефон мой сел, да так, что даже выключился и такси не заказать. Аккумулятор там уже не очень, поэтому зарядное устройство у меня всегда с собой, но чтобы включиться и загрузиться, ему надо минут 5 постоять на зарядке. Обрадовавшись такому поводу выпить еще стаканчик, я двинулся к бару, заказал пива и только тут осознал, что и заплатить за него я без телефона не могу. Стою, мнусь, пытаюсь сформулировать бармену, что оплатить смогу только после того, как он поставит мой телефон на зарядку (я не очень трезв), замечаю, что на меня нетерпеливо посматривает местный житель, явно не понимающий, почему я задерживаю очередь. От чего я еще больше смущаюсь, но все же кое-как объясняю бармену возникшую заминку. Тут меня хлопают по плечу и в голове моей проносятся запоздалые мысли на тему ну как же так, что я творю, один, в незнакомом городе, в стремном заведении, без наличных, с разряженным телефоном и надежда, что если и побьют, то несильно, на худой телефон заберут, но его не жалко. Поворачиваюсь к нетерпеливому типу и слышу:

— Братишка, я заплачу, и уже бармену:

— Сколько там?

— Двести двадцать.

Оплачивает и просит себе два темных пива.

Пытаюсь сказать, что вот сейчас зарядится телефон и я переведу ему деньги, но тип отмахивается:

— Да забей, копейки.

Допив пиво, я решил, что ходить по темному клубу, всматриваясь в лица людей, пытаясь разглядеть своего благодетеля, чтобы рассчитаться, не самая лучшая идея. Поэтому заказал такси и двинулся к выходу. Уже дойдя до арки из двора, слышу сзади "Эй, мужик, погоди!". В створе арки уже мелькнуло такси, и я побежал. Миновав арку я рухнул навзничь на обледенелой дороге, поднимаясь, увидел двоих, выбегающих из арки, попытался снова рвануть, но опять упал, уже на колени.

Подбегают двое, один помогает подняться, второй протягивает зарядку.

Замечательный город и люди добрые!

в избранной области они создают массу проблем, и от них там стараются избавиться.

Один оперативник с Петровки, которого "достала" экзальтированная девушка, мечтавшая об оперативной работе, придумал хитрый способ от нее избавиться. Он пригласил энтузиастку "на ответственнейшую операцию". Морозной январской ночью опер отвез девушку к наглухо забитым воротам, которые присмотрел для этого еще днем. Он предупредил, что через эти ворота ночью воры будут вывозить похищенное ими заводское оборудование. Он оставил девушке рацию и отъехал. Несчастная энтузиастка почти всю ночь простояла на морозе в легком пальто. Утром опер вернулся, забрал у нее рацию и отвез жертву собственного энтузиазма домой. Все кончилось благополучно, она даже не заболела. Но на Петровке энтузиастку больше никто не видел.

О своем успехе опер рассказал коллегам. Один из них воспользовался тем же методом, чтобы отвадить одного рабочего ЗИЛа, который уже надоел ему со своими инициативами. Поставив беднягу под те же ворота, причем, безо всяких раций, опер уехал спать. Среди ночи его разбудил звонок дежурного по городу: "Ваши воры задержаны с поличным. Звонил ваш внештатник. Группу из территориального отделения милиции я уже направил." Встревоженный опер пулей примчался в отделение. Там уже сидели воры — двое работяг с местной фабрики, выносившие запчасти. Они не ожидали засады и теперь наперебой "топили" друг друга.

[ Опер только вздохнул и решительно прервал излагавшего очередную "идею" внештатника:

— У меня тоже идея. Иди-ка ты лучше к нам в штат!

Опер сумел уклониться от шефства над новым сотрудником.