Смешные истории

полиции Мельбурна ЭванДелп.

Затем она взяла такси до ближайшего отделения полиции, положила пистолет на стол сержанта и спокойно сказала ему:

"Эти ублюдки никогда больше никого не изнасилуют, ей-богу".

Полицейские говорят, что осужденный насильник и грабитель Дэвис Фурт, 33 лет, потерял и пенис, и яички, когда возмущенная Ава открыла огонь из 9-мм пистолета в номере отеля, где скрывались он и его бывший сокамерник, Стэнли Томас, 29 лет.

Женщина-мститель отстрелила яйца Томаса.. , но докторам удалось спасти его искалеченный пенис, сообщила полиция. "Томас все-таки не потерял своего мужского достоинства, но доктор, с которым я разговаривал, сказал, что он не будет использовать его так, как раньше", — сказал детектив Делп репортерам.

"Оба мужчины все еще в довольно плохой форме, но я думаю, что они просто счастливы, что остались в живых после этого происшествия".

Бабушка "Рэмбо" приступила к поиску обидчиков 21 августа, после того как ее внучка Дебби была захвачена и изнасилована среди бела дня двумя разгуливающими с ножами бандитами.

"Когда я увидела выражение лица моей Дебби в ту ночь в больнице, я решила, что пойду и сама накажу этих ублюдков, потому что я подумала, что Закон стал слишком либеральным", — вспоминает женщина, работавшая ранее в библиотеке.

"Я их не боялась — потому что у меня есть пистолет, и я стреляю всю свою жизнь. И я не дура, я не сдала его, когда изменился закон о владении пистолетом."

Так, используя наброски лиц бандитов, сделанные полицейским художником, и описание внучки, Дебби, Ава провела семь дней, бродя по кварталу алкоголиков, где произошло преступление, пока не заметила злополучных насильников, входящих в свою ночлежку в отеле.

"Я знала, что это они, как только увидела их, но я все равно сфотографировала их и вернулась к Дебби, и она сказала, черт возьми, — это были они", — вспоминала бабушка...

"Ну, вот, я вернулась в тот отель, нашла их комнату, постучала в дверь, и как только высокий открыл дверь, я выстрелила ему прямо между ног, прямо там, где им было бы больнее всего, вы знаете.

Затем я вошла и выстрелила в другого, пока он отступал, умоляя меня пощадить его.

Затем я спустилась в полицейский участок и сдалась".

Теперь сбитые с толку правоохранители пытаются понять, как именно поступить с бабушкой-линчевателем.

"То, что она сделала, было неправильным, и она нарушила закон, но 81-летнюю женщину сложно бросить в тюрьму", — сказал Делп. По словам Делпа, "особенно когда 3 миллиона человек в городе хотят выдвинуть ее на пост мэра".

и томат-пастой в магазинах...

А мы в начале 90-х были простые 20-летние оболтусы. Начали зарабатывать какие-то копейки самостоятельно. И вот в магазинах появилось вновь заграничное (в 80-х некоторые виды кубинского рома и вьетнамо-корейские водки еще продавали в магазинах) пойло.

Мы с корешем тогдашним Гошей решили препробовать разные виды крепкого алкоголя импортного, чтобы выбрать "свой напиток". Виски нам сразу не понравились — сработал стереотип "буржуйский самогон на дубовых опилках", отвергли текилу, узнав, что она тоже из рода самогона, коньяк вроде за элитное бухло держать были не привыкшие (да и говенный поддельный

Наполеон отшиб интерес). Короче, выбрали джин. И раз в 2 недели покупали большой батл 0, 75 Пожирателя Говядины (Бифитер так перевели), брали баллон швепса к нему, лимон и устраивали "благородные пьянкии" под видик у меня дома.

Однажды в пятницу вечером мы встретились с Гошей, чтобы выпить. Пошли в магазин, взяли джин и все прибамбасы к коктейлю "джим и толик", идем в предвкушении доброй дружеской посиделки...

И тут из подворотни выхоодить похмельный мужичонка бичеватого вида, но не бич еще, и к нам.

— Парни, подыхаю с похмела...

Мы видим, что дело нешуточное, и мужика и впрямь так трясет, что Старик

Кондратич где-то за углом улыбается ему своей беззубой черной улыбкой...

Но не давать же ему с горла!

— Мужик, у тя стакан-то есть?

— Есть! — протягивает он пустую майонезную баночку.

Я открываю пробку, наливаю, мужик залпом выпивает, сворачивается в жгут и молча объясняет, что ему нужна сигарета.

Сделав несколько затяжек, он выдыхает громко, октрывает глаза, и мы видим — клиент-то ожил! Радуемся, человека спасли.

А мужик уже хорошенький, улыбается, говорит:

— Молодцы вы, пацаны, настоящие русские мужики, не пиJараSы — те бы не налили! Вот смотрю я на вас, прилично одетые, чистенькие, и понять не могу, нах[рен]а вы одеколон пьете в таких количествах???

Одна деталь: воинская часть — ВДВ.

Для не служивших поясню: денежное довольствие военнослужащего формируется несколько иначе, нежели у гражданских. Две основные составляющие — оклад по воинскому званию (условно: капитан получает больше прапорщика, но меньше майора) и оклад по воинской должности, а также множество надбавок (за выслугу лет, за допуск к секретной информации, особые условия службы и т. п.). Так вот, десантникам полагалась (да и до сих пор вроде полагается) надбавка за выполнение определенного количества прыжков с парашютом. Точный размер не скажу, вроде максимально можно было получать до 50% от оклада по воинскому званию.

Вот эти самые 50% от оклада и не давали покоя многочисленным боевым подругам. Прыгнуть один раз — и целый год получать солидную прибавку к жалованью, все это казалось отличной идеей пополнения семейного бюджета. Короче, командира части осаждали с этим вопросом почти год. И если вы думаете, что два десятка женщин не могут вынести мозг одному генералу - то вы явно недооцениваете возможности противоположного пола.

В общем, спустя некоторое время даже боевой генерал не выдержал, произнес "Х... с вами, дорогие женщины" и назначил день прыжков для всех дам — военнослужащих. "Командовать парадом" поручили сослуживцу моего отца. Два десятка человек загрузили в кукурузник, в усиление сослуживцу отца дали парочку сержантов, ну и, как говорится, земля прощай.

Поначалу все проходило отлично, ровно до того момента, пока самолет не набрал нужную высоту, и один из сержантов не открыл дверь и не пригласил на выход. Как вы понимаете, женский батальон тут же парализовало, а у ближайшей к выходу дамы началась натуральная истерика. Сержант попытался применить ту же технику, что до этого много десятилетий успешно применялась с солдатами-новобранцами, а именно: взять прыгуна за шкирку, и придав ускорение коленом под зад, отправить птенца в полет за борт самолета. Однако практически сразу выяснилось, что эта техника совершенно не работает с женским контингентом.

Для начала первый же попавшийся под руку "птенец" ногтями расцарапал сержанту всю физиономию, заехал коленом в пах, и вырвавшись, убежала в другой конец самолета. Там в этот момент уже находились и все остальные валькирии. Сержант, перед самым полетом получивший от генерала строгий наказ "смотри, чтобы все эти б... прыгнули", допустил ключевую ошибку: вместо того, чтобы вступить в переговоры с противником, он, зажимая одной рукой расцарапанное лицо, двинулся на толпу прыгунов с твердым намерением выкинуть их всех из самолета.

Вы когда-нибудь видели женскую драку? Спросите любого сотрудника полиции, в чем разница между мужской и женской дракой. Основное отличие: в мужской драке, как правило, противники не ставят целью уничтожить друг друга. Вырубить, обездвижить — да, но не уничтожить. В противоположность этому, у женщин драка — как последний в жизни бой, где надо выжить любой ценой. Поэтому в ход идут расцарапывание лица, выдирание волос, добивание упавшего на землю и т. п. В общем, сначала несколько человек набросились на несчастного сержанта. Оставшиеся в это время взглядом зомби смотрели на несчастного сослуживца отца. Как он потом рассказывал, у него за плечами к тому моменту были уже Афганистан, Таджикистан и пара мелких локальных конфликтов. Но так страшно ему не было никогда. Стрелять в противника нельзя (хоть и очень хотелось), прыгнуть из самолета тоже (у него-то парашюта нет). Оставалось только долбить в дверь в кабину пилотов и кричать "Сажай к е... й матери! "

Приземлившийся самолет на земле встречали. И одобривший все это безумие генерал, и мужья неудавшихся прыгунов. Сам женский батальон покинул самолет довольно резво. Пострадавшего сержанта пришлось выводить под руки (впоследствии оказалось, что кости целы, но к расцарапанному лицу добавились синяки по всему телу). Сослуживец же отца вышел из самолета, сел и закурил. К нему подошел генерал — командир части.

— Медаль хочешь?

— Лучше водки.

Больше вопрос о прыжках со стороны женщин в части не поднимался.

обратно.

Конечно должен быть и человек, который выдавал и принимал назад эти строго секретные бумаги. Человек, надо полагать, на особом доверии у начальства.

Да. Это был один еврейчик из Москвы, по фамилии Пейсиков. (Привет, может читаешь сейчас.)

Надо полагать имел влиятельных родителей.

Захлопнув окошко, он целый день был предоставлен самому себе. В основном читал книжки, но и без того был весьма умён. Не был ни разу ни в наряде, ни в карауле, о строевой и военной подготовке даже не упоминаем.

Уж не помню как мы с ним сдружились, на общей волне битломании.

Я стучал в окошко условленным кодом, когда у меня было свободное время, он отворял бронированную дверь, я потихоньку входил и мы там играли на гитарах, благо изоляция была превосходной. А так очень много просто болтали, знаниями он обладал недюжинными.

Вот так, в пору холодной войны, в секретной комнате, куда даже командиру полка вход был запрещён, в части войск на важнейшем направлении защиты столицы, сидели немец и еврей и пели аглицкие песни.

сыном нашей медсестры. Решили прогулять утреннюю зарядку, что считалось почему-то серьёзным преступлением. Выбрали заранее удобную позицию за кустами. Улучив момент, сбежали с построения, короткими перебежками достигли своего убежища. И оттуда снисходительно наблюдали за тем, как одногруппников принуждают размахивать руками и приседать. А затем от скуки принялись их пародировать, глумясь и втихомолку ухохатываясь.

Если бы у нас было побольше мозгов, то мы легко сообразили бы, что наблюдательный пункт выбран так себе, не очень удачно. Прямо под окнами медицинского кабинета на втором этаже. Откуда Серёгиной маме прекрасно видны были и наше убежище в голых осенних кустах, и наши гнусные пантомимы. Вскоре нас, естественно, взяли с поличным и повели в этот самый кабинет, обещая болезненные уколы в воспитательных целях. Я уколы сильно не любил и слегка приуныл. Серёга же, наоборот, держался орлом, посмеивался, иронизировал и взывал к логике.

— Послушай, Профессор. – говорил он мне рассудительно. – Ну ты же вроде неглупый мужик. Где это видано, чтобы уколы в воспитательных целях ставили. Да быть такого не может. Уж ты поверь, я же сын медицинского работника, в таких делах-то разбираюсь как-нибудь. Укол – это, брат, штука серьёзная. Его у нас только по медицинским показаниям делают. Да и то в крайнем случае, если выбора нет... Так что это всё – голимые понты. Воспитывает нас мамаша, на пушку берёт. Напугать – это да, постараются. До конца будут фасон держать, чтоб мы обделались хорошенько. Но чтобы реально укол влепили – да ну, нет, хрень какая, быть такого просто не может.

Так, на кураже, лихо он и держался до самого финала. Похохатывал, когда нас завели в кабинет. Хмыкал, когда нас заставили снять штаны. Залихватски мне подмигивал, когда его мама набирала из ампул в шприцы аскорбинку. И даже когда подошла к нему со шприцем, цинично ухмылялся: зырь, мол, как старается, во марку держит, всё как по-настоящему, по-взрослому. Но мы-то понимаем, что недолго музыке играть, щас уже заднюю дадут, никуда не денутся, клоуны.

В итоге, когда шприц со щипучей злобной аскорбинкой всё-таки воткнулся в Серёгину задницу, тот оказался к этому абсолютно не готовым. В долю секунды его рожа жутко перекосилась, ехидная гримаса мгновенно сменилась выражением полнейшего изумления. И на весь детский садик разнёсся истошный, отчаянный вопль – не столько боли, сколько ужаса и недоумения. Привычная, стройная, выверенная картина мира у человека просто рухнула. Затем пришёл и мой черед…

В качестве родительского напутствия нам было рекомендовано общественных законов больше не нарушать. А уж если всё-таки решим нарушить, то не так, как сегодня, по-лоховски. Подготовиться к этому основательно, всё хорошенько продумать – и не попадаться.