Смешные истории

нахулиганил, ‐ учителя даже не пытались найти виновного, директор сразу говорил:

– Крамаров! Завтра приведёшь отца и мать.

Когда в пионерский лагерь, по воскресным дням, приезжали родители, мамаши обычно говорили своим детям:

–Сыночек! Дай мне слово, что с этим, ‐ тут мамаши указывали на меня, ‐ ты водиться не будешь. От него хорошему не научишься.

А когда я прибыл в армию для прохождения службы, опытный старшина посмотрел на меня и сказал:

– Ну, этот с гауптвахты вылазить не будет.

Мой первый режиссёр никогда не служил в милиции, но стоило ему взглянуть на меня, как он сразу определил моё амплуа. Я сыграл хулигана и бездельника, владельца злополучного мотоцикла в фильме "Прощайте голуби!". Трудно было работать над ролью. Ведь как это ни парадоксально, я с самого детства не был знаком ни с одним хулиганом. Если когда‐нибудь подозрительный тип появлялся на одной стороне улицы, я всегда переходил на другую. Но, попадая на съёмочные площадки, я становился рабом своей фактуры. И мой актёрский альбом становился похожим на пособие для начинающего дружинника.

А ведь знаете, как обидно актёру, которому внушили, что никогда он не сыграет ничего патетическо‐героическо‐трагического! Неужели я не могу сказать: "Быть или не быть?". Могу! Ещё как могу! Да фактура не та... Не играть мне Гамлета... И Отелло – тоже не играть. Думаете, слабо мне Дездемону задушить? Да я могу это одной левой сделать.

Скажет режиссёр: "Задуши! " ‐ я мигом. Но никогда не сбыться этим мечтам, потому что моя творческая биография написана на моём лице.

перекрыта дорога, праздник всё-таки.

Курильщики покинули свои, украшенные красными знамёнами, машины и разбрелись по всей эстакаде подышать горячим асфальтом.

Тогда я увидел его в первый раз.

Это был долговязый, белобрысый сержант, он промчался галопом мимо меня, ловко, как оленёнок, маневрируя между стоячими машинами. Казалось, что где-то рядом, за эстакадой его ждал грузовик с парадными бойцами, вот сержантик и припустил, чтобы своих не задерживать.

Спустя минут двадцать, поток медленно двинулся, дело пошло и вскоре я увидел его опять. Сержант бежал где-то далеко впереди меня, уже не так быстро и не так легко как раньше, но точно изо всех человеческих сил и это было видно. Бежал, как раненый лётчик от немецких овчарок. За десять минут я постепенно догнал и поравнялся с бегущим, открыл окно и крикнул:

— Эй, Боец! Я в сторону Звенигорода, если по пути, садись, подвезу.

Гримаса боли у бегущего сменилась удивлением, а потом и неподдельной детской радостью. Сержант бросился ко мне, и тут силы покинули его, он прямо как марионетка сложился на сидение. В машине ностальгически запахло казармой. Вначале бедолага мог только тяжело дышать, как дышит умирающая собака у ветеринара, потом он уловил паузу между вдохами и выдавил из себя свистящий сип:

— Хасоэ хасиа.

— Да, не за что. Ты помолчи, не разговаривай пока, успокойся и отдышись хорошенько. Вот, водички хлебни.

Через пару минут, пробка совсем рассосалась и мы летели под шестьдесят. Мокрый, как из бани, сержант, смог уже говорить почти не задыхаясь:

— Спасибо вам большое, что подобрали. Нас вчера перевели на другую точку, а ко мне в старую часть Мать приехала, ну, Мама. На полдня всего. Сюрприз хотела сделать. А у неё вечером поезд. Сейчас, ей вот-вот нужно возвращаться на вокзал. Меня командир отпустил, вот я и побежал. Уже никак не успевал и даже ни на что не надеялся. Но бежать-то надо, правильно? Если бы не вы… извините, я должен...

Сержант набрал номер и почти закричал в свой маленький телефончик: "Мама, Мама, я успею, жди! Меня тут подвозят на машине, представляешь!? Так что я точно успею! Стой там! Целую".

Марш бросок этому бойцу я сократил на целых восемь километров, довёз его до самого КПП, и даже маму мельком увидел.

Вроде бы всё закончилось хорошо, но такая меня прибила тоска от этой истории. Ведь этого не может быть, потому что не может быть никогда. Что за инопланетяне собрались вокруг меня? И откуда у инопланетян машины со знамёнами Победы? Ни один из сотен едущих мимо пришельцев, не подобрал земного задыхающегося человека. И только, почему-то, один я выдал себя с потрохами. Особенно грустно от осознания того, что если вдруг, среди улицы прихватит сердце, то мне и любому другому человеку, уже никто не поможет, ведь инопланетяне людям не помощники…

Любят сачковать, пускай полюбят и прыгать. Они думают — если я отвернулся, то можно и не вкладываться в удары, бьют по мешку, еле–еле, как безрукие беременные старухи. А ведь я и спиной слышу – кто, как ударил и даже какой рукой.

Когда я был таким же как эти, даже еще мельче, то тоже любил похалявить. Зачем мне все эти нудные упражнения, если я и так был самым быстрым и самым сильным в зале? Даже голову никогда не прикрывал, успевал нанести противнику контрудар, как только тот отрывал руку от "бороды". Мне легко все давалось и через полгода, я уже гонял всю мою весовую категорию, даже тех, кто по четыре года отзанимался.

Мой первый тренер, Виктор Семенович, отцу так и говорил – "ваш мальчик от природы очень одаренный, но любит увильнуть от рутины, и если поборет свою лень, то наверняка добьется в спорте всего, чего захочет, а если не поборет, то я его сам выгоню". Кстати, только благодаря тренеру, я и стал потом мастером спорта международного класса.

Но, тогда мне было пофиг, я и так чувствовал себя Мухаммедом Али.

Вот однажды, к нам в зал пришла мамаша, привела ребенка. Обычный такой рыжий мальчик, конопатый, с большой головой.

Тренер посмотрел на него, заставил пару раз ударить по мешку, подтянуться на турнике, еще что-то сделать, и взял.

Прошла неделя. Рыжий с нами бегает, прыгает, старается, а тут спарринги начались. Тренер поставил нас с ним в пару и сказал мне:

— Валера, ты ж смотри не убей его, делай скидку, ты все же целых полгода занимаешься, а он только неделю.

Начали мы боксировать.

И этот рыжий вдруг, "дах", "дах", я даже не понял сперва "что это было"? А уже звезды в глазах.

Собрался я, сконцентрировался, какая там нахрен "скидка".

Весь зал притих, смотрит.

Улучил я момент и зарядил свою "коронку" — левый боковой в "бороду", так этот рыжий, даже уклоняться не стал – просто выбросил мне навстречу прямой в голову. Это был мой первый в жизни нокдаун.

Я, конечно, вставал и снова бросался в бой, но после третьего моего падения, тренер нас остановил.

В тот момент с меня и "слетела корона". Как же так? Без году неделя занимается и размотал меня как маленького. Я понял, что никакой я не герой и не особенный и что нужно пахать, пахать и пахать. Стал впахивать больше всех.

А рыжий с родителями переехал в другой район и больше я его никогда в жизни не видел.

Прошло года два, я был уже разрядником, показывал неплохие результаты и вот однажды тренер отвел меня в сторонку и говорит:

— Валера, нужна твоя помощь. Ты ведь любишь фильмы про шпионов?

— Ну, да, а что?

— Тогда тебе шпионское задание: тут, недалеко отсюда, пару остановок на метро, есть боксерская секция, их тренирует мой старый друг, так вот у него появился хороший новичок, талантливый и перспективный, только ленивый очень. Так что ты запишись туда и походи немного. Тренер тебе все расскажет. Дел всего на неделю, максимум на две. Нужно этому малому слегка "Звездочку сбить".

Ты ведь помнишь того рыжего клоуна, который тебя когда-то обработал?

— Конечно, помню.

— Ну, вот, я, кстати, его для тебя там и одалживал, а долг, как говорится...

Теперь пришла твоя очередь побыть "рыжим клоуном"…

улыбнувшись спросил:

— А кто имеет хоть какое-то отношение к железной дороге?

Мы все дружно шагнули вперёд и рявкнули "Я". Ну, поскольку в армию нас всех привезли железнодорожными эшелонами.

— Отставить, — последовала команда, — я имею в виду, кто учился или работал?

Поскольку сменить рутинную обстановку части — мечта всякого солдата, я сделал шаг вперёд и громко якнул. Ну, какая разница, что учился в железнодорожном ВУЗе на промышленно-гражданского строителя?

— Нашему батальону командованием части предоставлена высокая честь! Мы должны построить железную дорогу для вагонеток-мишеней на танковом стрельбище нашего полка! И он назначается начальником этой стройки века! — кивнул комбат на меня.

— Всем заниматься согласно расписанию, а мы на стрельбище на рекогносцировку…

Приехали на стрельбище, начальник повёл комбата и меня показывать место.

— А где рельсы, где шпалы, инструменты и комплектующие? — спросил я.

— Боец, в институтах этому не учат, но если солдату поставлена боевая задача, он должен руководствоваться принципом "найди — укради — сам роди"! — был получен ответ, — а вот сами тележки для мишеней свалены там…

Как ни странно, но тележки были в наличии, и даже не разукомплектованы, что для армии было настоящим чудом!

За рельсами, накладками и костылями на станцию отрядили взвод солдат с машиной. Что-то они там не то разгружали, не то строили-ремонтировали, но к вечеру они привезли на стрельбище всё необходимое. Я просил ещё креозот для пропитки шпал, но креозот им не дали. К этому времени другой взвод напилил в лесу деревьев на шпалы и более или менее придал шпалам нужную форму.

— Ведь через год-два эти шпалы без пропитки сгниют, — говорю командиру.

— Ну, и х…сним, — отвечает командир, через год-два нас тут никого не будет! А новое стрельбище к концу месяца кровь из носу должно быть готово!

…А какое счастье для солдата оказаться за пределами части без распорядка дня и командиров! Это ж рай на земле! Поставили палатки, продукты привезли из части, картошку накопали в лесу на огородах, грибов набрали, вода чистая в лесном ручье… Курорт!

Однако, с утра пораньше надо железку строить! Мерного инструмента — ноль. Срезал ветку, ей замерил ширину колеи у тележки. Выкопали бороздки, бросили в них шпалы, побили-потрамбовали их другой шпалой, уложили по моей мерке первые рельсы, закрепили накладками и костылями — и потянулась по стрельбищу железка… Работали ударно весь световой день. На утро продолжили. И снова световой день!

Таскать инструмент туда и обратно стало тяжело. Решили поставить на рельсы тележку и возить туда-сюда всё нужное на ней. Вроде, хорошо пошла тележка, но чем дальше — тем труднее, пока совсем не встала. Что такое, в чём дело? Всё ж по моему прутику-мерке крепили! Приложил прутик к колёсам тележки — а он короче гораздо! Усох на жаре! Пришлось рельсы раздвигать… Но теперь прутик стал не нужен: сама тележка стала мерным инструментом!..

Вот так мы из ничего и построили железную дорогу. Правда, когда сами стрельбы потом начались, ночью танкист потерял ориентиры и вместо мишени влупил болванку (снаряд, но хорошо, без взрывчатки) не в мишень, а в наблюдательную башню, откуда командиры стрельбами руководили. Но это — совсем другая история, к нашей железке отношения не имеющая…

оставить меня без праздника и подарков. Со своими ровесниками я еще могла как-то пообщаться, но другие были значительно младше, и мы, старшие, вынуждены были весь праздник работать няньками. Когда мне исполнилось тринадцать, я пошла против воли родителей, они исполнили свою угрозу и оставили меня без праздника. А я что? Взяла накопленные деньги и пошла на улицу к друзьям. Мы тусовались на нашем чердаке, пили недорогой лимонад, ели чипсы и пирожные, и это было намного лучше домашних посиделок.

С тех пор я так и стала праздновать свои дни рождения, а родители обижались и не понимали, что не так, им же хотелось, чтобы я общалась с "хорошими детьми". Чем плохи мои друзья, они так и не смогли внятно объяснить.

Через месяц у меня юбилей — двадцать пять лет. Я уж думала, что теперь-то я имею право выбирать, как и с кем мне отмечать. Как бы не так! Родители уже планируют отпраздновать в роскошном ресторане, готовы оплатить половину, но с условием, что приглашаются "друзья детства", а точнее дети их друзей, с которыми я уже черт-те сколько не общаюсь. Мой жених готов оплатить вторую половину, но с условием, что приглашаются только его друзья, потому что мои ему не нравятся, хотя подозреваю, что его накрутили мои родители. Все трое постоянно капают мне на мозги, угрожают, что либо я делаю так, как хотят они, либо никакого мне праздника. Видно, придется опять устраивать праздник только для двоих моих близких друзей в баре, с бокалом пенного и закусками. Жениху я дала время подумать до моего дня рождения, может присоединиться к нам, если захочет, нет — мы расстаемся. А с родителями, похоже, я в очередной раз надолго рассорилась.

с густыми бровями и толстой шеей, весьма гордился этим музеем, для которого он с энтузиазмом доставал экспонаты, где только мог. В проекте у него еще был запланирован огромный стенд, на котором должны были быть представлены яйца всех пернатых Беларуси. Над стендом трудилась половина учительского состава, и пока он был в процессе изготовления в мастерской школы, которая находилась напротив музея.

И вот как-то на базе нашей школы случился семинар директоров всех сш области. Целый день из кабинета в кабинет перемещались группы солидных дядей, и тетей и кульминацией их перемещений должно было стать посещение знаменитого музея. Две лучшие ученицы, прошедшие специальное обучение на экскурсоводов, должны были проводить экскурсию, а моя функция состояла в обеспечении техническими средствами, т. е. принести из лингвокабинета магнитофон и включить очаровывающие звуки летнего леса.

Экскурсия прошла на ура. Очарованные директора вывалили из музея и столпились в коридоре. Стоящий во главе, наш шеф, которого аж распирало от гордости и важности, решил усилить произведенное впечатление, надулся и солидным Брежневским голосом с многозначительными паузами объявил:

А теперь, товарищи, пройдемте в мастерскую. ..!!!

Я вам яйца покажу...!!!

Эффект был невообразимым.

он ей даже снится под утро в нежном сне. На улицу, мы смотрим, он не выходит. Так может мы к вам? Не против? Очень хорошо. Только ваш кот такой большой, такой сильный и грозный, он так сердито и мужественно выглядит на балконе... как бы он нашу малышку не порвал? и шерсть ей не повыщипывал в порыве страсти. Нет? Ну, мы щас придем. Подхожу к коту.

— Ну, говорю, Иннокентий, свершилось. Ходил ты в холостяках 5 лет и вроде не просил ничего, но вот сейчас ты узнаешь как много не имел до этого счастливого момента.

Звонок. Открываю. Соседи с белым комочком на руках пришли осчастливливать нашего принца. Тут этот комок увидел объект своих желаний и решил отгрести бабьего счастья по полной и сразу. Прямо с рук она прыгает на моего грозного кота и попадает точно на его голову.

Кеша мгновенно офигел от свалившегося сразу всем объемом "счастья" и решил спасаться. Дальше всё как у людей: она летала за котом с криком "Я твоя навеки", он бегал по стенам, полкам и карнизам и орал благим матом "Уберите от меня эту психическую". Стали ловить животных.

Разбили два вазона с цветами и вазу. сорвали гардины и картину... Её поймали, скрутили и бегом унесли. Кота нашел через полчаса, забившегося в угол под кроватью и сжавшегося в клубок. Ужас и паника стояли в глазах грозного кота. Мольба избавить от счастья была всеобъемлющей.

Из-под кровати кот вышел через два дня. Там ел, там и спал. А выбравшись, по квартире ходил тихо и осторожно, прежде чем завернуть за угол, выглядывал, убеждался, что все чисто, счастье не ждет его и только тогда шел..

В Ростове можно было прийти в любой мясной или на рынок и купить, в Ереване сложнее.

Сначала я просто спросила в мясных рядах. Усатый продавец долго пытался понять, что я хочу, потом скривился и говорит:

— Не надо тебе почку кушать! Зачем вообще такое кушать, возьми мясо нормально, я тебе недорого сделаю!

— Это для собаки

— И собаке не надо почку кушать! Собаке возьми вот такой хороший кост!

Кост я не хотела, нашла большую лавку, где одна говядина, пришла.

— Потроха говяжьи есть?

— Потроха что такое?

— Ну, селезёнка, сердце, почки..

— Почки?!

— Почки

— Коровьи почки?!

— Коровьи почки!

— Кушать будешь?!

— Нет, в окно буду кидать

— (Пауза)

— Собаку. Буду кормить собаку

— Почками?

— Почками, да

— Ну, хорошо, корми. Нет, почек у нас не бывает. Пойди у Арсена спроси. Это, знаешь, сейчас налево, потом направо, потом прямо, потом опять налево, там ещё шаурма будет, потом направо, там Ашот сигаретами торгует, потом прямо... Подожди, не рассказал ещё!

Нашла с божьей помощью Арсена. Спрашиваю про потроха.

— Конечно, есть! Смотри, какое лёгкое хорошее, свежее! Понюхай!

— Очень хорошо, дайте мне куска три больших

— Порезать? Тебе для чего надо?

— Для собаки

— Для собаки?!

— Ыыы... Для собаки, да

— Ты знаешь, какое у меня хорошее мясо, чтобы собаке его давать!

— А ты знаешь, какая у меня хорошая собака, чтобы мясо твоё ела!

Долго ржал. Говорит, приходи ещё, буду привозить тебе потроха для твоей хорошей собаки. Но вообще потроха у нас не часто бывают. Но ты всё-равно приходи! Кофе пить будем.

Потому что кофе в Ереване много, а потрохов мало.

Вызвала такси, села, позвонила Диме. Говорю: встреть меня, пожалуйста, у меня тяжёлые сумки. Я наконец нашла человека, который продаёт собачье мясо. Таксист дёрнулся, прибавил газу и закурил.

военный посёлок Мирный, который находился в 10-12 километрах от Новоозёрного. Дядька часто на выходных или отгулах заходил к нам домой поболтать с мамой и поесть домашнюю еду, так как ещё на Дальнем Востоке от него ушла жена и жил он один.

Сама история:

Пришёл после школы домой и мама сказала делать домашнее задание по математике (никогда не любил это занятие). Сижу, пытаюсь понять задачу, а мысли все про футбол — с ребятами договорились часа через 2 после школы пойти попинать мячик. Вдруг в квартиру заходит дядя Коля и своим басом начинает оживлённую беседу с мамой и младшим братом: принёс какие-то подаркии, угощения и так далее...

Через какое-то время заходит ко мне в комнату. Я сижу над тетрадкой и что-то пишу... Дядя Коля посмотрел мне через плечо, потом в учебник и говорит:

— Неправильно решаешь!

Я ему в ответ:

— Я просто непонимаю условие этой задачи. (типа какие-то идиоты составляли её).

Дядя Коля берёт мой черновик и начинает мне потихоньку всё объяснять. Что-то пишет в черновике, потом снова объясняет, буквально пережёвывает решение задачи. Я его слушаю в полуха и думаю о предстоящей игре в футбол.

— Понял? — вдруг прозвучал его бас у меня над ухом.

— Да, всё ясно!

Дядя Коля выходит из комнаты и я быстро переписываю все записи из черновика в чистовик. С чувством выполненного долга бегу играть в футбол. Утром в школе меня поднимает учительница математики и просит написать на доске результат домашнего задания. Я гордо поднимаюсь и иду к доске. Через несколько минут всё скопированное с чистовика было на доске. Учитель странно посмотрела на меня и на доску с текстом, подошла к оной и спросила:

— Кто делал домашнее задание?

— Я!

— Хорошо.

Она ткнула пальцем в символ и спросила:

— Что это?

— Английская буква S — ответил я.

— Значит так, тому кто делал домашнее задание — пятерка с плюсом, а тебе два. Это символ называется интеграл и проходить мы его будем в следующем учебном году.

Я пришёл домой в расстроенных чувствах и спрятал дневник от мамки. Вечером опять пришёл дядя Коля. Улучшив момент, когда мамы не было рядом я ему рассказал всё про домашку и двойку за неё. Дядька немного помолчал и сказал:

— Почему ты мне сразу не сказал, что вы ещё не проходили интегралы, мы решили бы задачу другим, более простым путём! Игорь, думать надо своей головой!