Смешные истории

в Африке колёса, и пинать их нужно на предмет дырков.

У меня был разговорник ки-суахили, купленный на рынке в Дар-Эс-Саламе. Там были такие замечательные фразы, как "Мне нужен повар и прислуга" и "Под руководством партии ТАНУ страна твердо стала на путь социалистического строительства"

Фразы "Подбросьте меня до Замбии" там не было.

Я подошёл к шофёру, указал на него ладошкой (пальцем показывать — западло) и спросил:

— Ты.. Замбия?

Водила кивнул, и я продолжил:

— Я... Ты.. Замбия?

Водила измерил меня взглядом — одежда, лицо, коротко стриженные русые волосы — всё покрыто сантиметровым слоем рыжей пыли, и замотал головой.

Я сел на рюкзак (рыжий) и стал ждать. Шофёр допинал колёса, как бы не замечая меня, сел в кабину, и вдруг — о чудо, махнул рукой — забирайся в кузов.

Машина была гружена мешками с маисом.

Я выкопал себе ямку, обложился мешками, и мы поехали. Это было здорово. Грузовик шёл по едва видной колее, вокруг колыхались по пояс высокие травы, у подножья красных гор росли необхватные чёрные баобабы, бегали жирафы с антилопами, а уж зебр было, как коров в богатом колхозе. Я сидел на своем кукурузном троне, и чувствовал себя королём пустыни.

За километр до границы машина остановилась, и водила стал деловито затягивать кузов брезентом. Завесил мою ямку, попытался запихнуть под брезент и меня.

Я изобразил удивление — заклекотал, выпучил глаза и замахал руками.

— No passporte — сурово сказал шофёр, указывая на меня ладонью.

— Есть паспорт, есть — аж запрыгал я, и достал из трусов серпастый-молоткастый.

А Вы говорите — Африка. Черный водила хотел провезти меня, белого, через границу тайком, контрабандой. Зачем, гадаю до сих пор, но денег он не спросил.

Люди, они и в Африке люди.

фоне увольнения он почему-то взгрустнул и тормознул с покупками, хотя раньше постоянно что-нибудь покупал и хвастался очередной очень нужной дрелью или еще какой-нибудь не менее очень нужной ерундой. Теперь пьет чаек на балконе когда я с утра пи... чу на работу.

Я раньше всегда относился к такому философски. Прогресс, старые профессии исчезают — новые появляются. Тем более я работаю головой и меня автоматом не заменишь. Но теперь когда есть ЫЫ мой начальник тоже завел шарманку о повышении эффективности. Заменить человека ЫЫ не сможет, но ускорить-ускорит, а значит кого-то все-таки можно будет "оптимизировать", повесив работу на оставшихся + ЫЫ.

Пока что мне зарплату заморозили, во-первых "в тяжелое время живем, понимать надо", во-вторых "вон за окном очередь таких как вы!". А я что, я все "понимаю", мне тоже неохота чаи на балконе с утра гонять.

В общем, я тоже слегка тормознул с покупками, потому что неизвестно как оно и что с этой оптимизацией и автоматизацией.....

А потом допетрил — завод уволил соседа потому что автомат производит дешевле. Сосед перестал покупать. Я посмотрел на соседа, на цены, испугался за свою работу и тоже снизил покупки..... в итоге магазины недополучат выручку, сократят продавцов, поставят терминалы. Уволенные продавцы тоже перестанут покупать.

Товаров всё больше, а покупателей всё меньше. Замечательно, б..!

Главное кого не спрошу — с умным видом рассуждают о том что ЫЫ создаст новые рынки и профессии... Рынок это просто люди которые покупают товары и услуги. ЫЫ создаст не новые рынки, а новые товары и услуги. Но денег у уволенных от этого больше не станет. Насчет профессий — раньше когда мы изобретали новый автомат нам нужны были люди которые бы им управляли. А теперь мы ЫЫ делегировали наше "думать". Поэтому он быстрее нашего обучится и заменит нас в этих самых новых профессиях.

И вот вопросик назрел к уважаемым экономистам.

Допустим, автоматизировали под завязку ради оптимизации расходов. Товаров полно, работают почти одни машины.

А покупателей мы где брать собираемся?

(шляпник);Антуан Аллю) написал донос в полицию, обвинив Пико в том, что тот английский шпион, замышляющий заговор против Наполеона. В результате Пико был арестован и провёл в крепости Фенестрелле около семи лет.

В тюрьме он познакомился с итальянским прелатом, который также был невиновен в предъявленных обвинениях. Прелат был болен, и Пико старался ему помочь. Перед смертью прелат сделал Пико своим наследником, завещав ему своё имение в Италии, деньги и рассказав о тайнике с золотом и драгоценностями.

В 1814 году, после падения Наполеона, Пико был освобождён. Он отправился в Амстердам, чтобы оформить право на наследство, а затем вернулся в Париж.

Пико посвятил около десяти лет мести своим обидчикам. Он нашёл Антуана Аллю, который знал о заговоре, но промолчал, и, представившись аббатом Бальдини, получил от него имена соучастников за крупный алмаз.

Пико расправился с некоторыми из доносчиков: убил Шобара, устроил пожар в ресторане Лупиана, отравил Солари. Невеста Пико после двух лет ожидания вышла замуж за Лупиана.

Под именем Просперо (Дантес) Пико устроился работать официантом в ресторан, которым владел Лупиан. Он начал последовательно мстить Лупиану и его семье:

Дом, где жили Лупиан и его жена, сгорел дотла в результате загадочного поджога, что привело к разорению семьи.

Маргарита Вигору, не выдержав обрушившихся на семью несчастий, умерла после тяжёлой болезни.

Сын Лупиана оказался втянут в воровскую шайку и получил 20 лет каторги. Одна из дочерей была обманута и обесчещена беглым каторжником, выдававшим себя за богатого маркиза. Другая дочь стала любовницей Просперо (Пико)

Однажды вечером в парке Тюильри Лупиан встретил человека в маске (Просперо-Пико), который раскрыл перед ним всю картину отмщения. После этой встречи Лупиан был найден с кинжалом в груди, на рукоятке которогобыло написано" номер 3-й"

Однако Аллю, узнав о мести, заманил Пико в ловушку, пытал его, чтобы узнать местонахождение сокровищ, но не добился этого и убил его. После этого Аллю сбежал в Англию, где перед смертью в 1828 году исповедался и рассказал всю историю священнику, а тот записал рассказ и отправил в полицию, после смерти Аллю.

История Франсуа Пико была опубликована в мемуарах Жака Пеше "Полиция без масок" (1838 год), где она фигурировала под названием "Алмаз и мщение". Именно этот материал попал в руки Александра Дюма, который превратил сухую полицейскую хронику в захватывающий роман "Граф Монте-Кристо"

стеной между ванной и туалетом после снятия дверных коробок перестало внушать доверие. Поэтому после раздумий, родилось решение совместить ванную и туалет. И уже после демонтажа хлипких перегородок и ушатанной сантехники, моим вниманием полностью и абсолютно завладела героиня этого поста – советская ванна. Даже просто снять эту чугунную дурищу с обжитого места вылилось в целое приключение. Но, с помощью инструмента и такой-то матери, ванна, наконец, переместилась в центр помещения.

И вот встал главный вопрос всего действа: как дотащить эту махину с третьего этажа аж до помойки? Если кто-то (как я когда-то) думает, что один человек средней комплекции способен спокойно протащить чугунную ванну через все проёмы – он глубочайше заблуждается. Уже после пяти минут возни я отчётливо понял, что чугунная гадина без боя сдаваться не спешит, и мне одному хоть бы просто вытащить её в коридор.

Про спуск с лестницы я даже не думал. Попыхтев так ещё пару минут, и осознав, что я – слабак, а сизифов камень – мячик, по сравнению с чугунным чудищем, я всё-таки попёрся за помощью.

Удивительно, но никто не горел особым желанием помочь в моей неравной борьбе с ванной. Может, они уже когда-то имели печальный опыт сражения с чугунным монстром, или всем вдруг оказалось просто впадлу помочь несчастному, но факт есть факт. Бороться с ванной мне предстояло в одиночку. Упрашивая знакомых помочь, я вдоволь наслушился ценнейших советов как без шума и пыли одному дотащить ванну до помойки. Сразу несколько людей посоветовали не сношать себе мозг, а просто расколоть кувалдой злобную отрыжку чугунной промышленности. Дескать, колется чугунная ванна ну просто легчайше! И после пары ударов мне уже надо будет тупо перетаскивать осколки на мусорку. Ну ок, подумал я. Колоть так колоть.

Взял в гараже кувалду побольше, пришёл домой. Ванна лежала на полу дном вверх. Ну, думаю, сейчас как садану кувалдой, только чугун собирай. Размахнулся, и ударил. И именно в этот момент я натурально ох[рен]ел, простите мой французский. Звук был такой, будто я [бах]нул кувалдой не по ванне, а в главный храмовый колокол. Я даже на пару секунд оглох, только противный писк стоял в ушах. Я хрен знает из чего была сделана та ванна, может это был какой-то особый чугун марки Сверхчугуний-3000, но на месте удара кувалды не осталось даже скола.

И вот стою я в помещении, весь в раздумьях, что же делать дальше. Верите или нет, но желание колоть ванну куда-то улетучилось, и не думало возвращаться. И тут я слышу такой робкий стук в дверь. Может, робким он мне показался, потому что слух мой всё ещё был нехило так пришиблен. Короче, открываю дверь, а на пороге сосед снизу. Хороший мужик, но уже в годах, поэтому к нему за помощью я даже не ходил. И вот стоит передо мной сосед, и я понимаю, что он бледный. И в глазах у него читается конкретный такой вопрос: что за х[ер]ня сейчас была? Но спросил он гораздо более цензурно, всё ли у меня в порядке тут. Я, не будь дураком, присел на свободные уши, и поведал всю свою печаль про чугунное исчадье ада.

Ну а сосед в свою очередь рассказал мне другую историю. Сидит он, понимаете, на толчке, ни о чём не догадывается. И тут сверху "бах, п%%%%ц, армагеддон". Примерно так он и выразился. Я не уточнял всю гамму чувств, что пережил сосед, но когда представил себя на его месте... В общем, я бы нах[рен] высрал сердце.

Перед соседом я, конечно, извинился. Даже денег дал, потому что за свой идиотизм надо платить. А сосед посоветовал сходить за помощью в другой подъезд в такую-то квартиру. Там, мол, мужик живёт, и он с друзьями-собутыльниками мигом эту ванну утащит прямиком к пункту утилизации подобного хлама. Что я и сделал.

Знаете, до этого я не представлял, что трое алконафтов под мухой могут так синхронно материть какую-то ванну прямо в процессе её перетаскивания. А уж когда они её спускали по лестнице, я даже чутка пересрал, что кто-нибудь из них убьётся, и спросят потом за всё с меня, как с автора затеи. Но чудеса случаются, и товарищи алкоголики не только вытащили ванну из подъезда, но и довольно бодренько понесли дальше по дороге. На самом деле, я не вполне представляю, как они допёрли ванну до пункта приёма чермета, потому что это аж на другом конце города. Но уже вечером я видел всех троих в дупель пьяных возле соседнего подъезда. Назавтра эти трое персонажей интересовались у меня, не будет ли ещё чего ненужного, но к их несчастью все, что было в квартире металлическое, я уже благополучно скормил ближайшей помойке.

В общем, к чему я это всё: если вам кто-то будет советовать расколоть чугунную ванну, десять раз подумайте, и не повторяйте моих ошибок. Ну, или колите ванны правильно, а не как я.

Начальство согласилось, Бриль прибыл, и усиленная группа немедленно отправилась в ресторан, выпить и закусить.

Сидели хорошо, долго и с удовольствием. Вспоминали былое, обсуждали автопокрышки Но не только. Бриль, полагаю, взахлеб рассказывал о дифференциальных уравнениях высших порядков, поскольку очень любил о них говорить, а папа делился успехами сына, по той же причине. Про Молчунова понятно и без слов. А водку в том ресторане подавали только в рюмках ( это важно для повествования). Рюмок было выпито не мало, чем официант был явно доволен.

Однако, долг призывал советских ученых вернуться к работе.

— Идём составлять дифференциальное уравнение! —решительно произнёс Бриль. Слово "дифференциальное" он произносил чётко в любом состоянии.

— Официант! Посчитайте!

Счёт Бриль решительно забрал себе, отмахнувшись от друзей, и тут же вернул официанту:

— В счёте — ошибка. Исправьте, будьте любезны.

Официант удивился, но возражать не стал. Вскоре принёс исправленный счет, сумма была чуть меньше.

— И снова ошибочка! — сообщил ему Бриль.

Официант снова переделал счет, и снова Бриль его не принял. А потом ещё раз и ещё. Сумма всё уменьшалась и уменьшалась.

— А вот теперь верно! — наконец согласился Бриль. Вспотевший от напряжения официант облегченно вздохнул. Ученые, поддерживая с двух сторон доцента Молчунова, направились в гардероб.

У выхода из ресторана их нагнал официант, неся поднос с тремя рюмками водки и порезанным огурцом.

— Подарок от директора, если не возражаете.

Научная группа не возражала.

— Очень извиняюсь, конечно, — обратился официант к Брилю, —но как вы со счётом определили, очень бы хотелось знать, ведь вы и меню не смотрели, а как же тогда?

— Видишь ли, дружище, — Бриль занюхал водку огурцом, математика — это великая наука! Нас трое, брали все одно и то же, значит, счёт что?

— Что? — не понял официант.

— Должен делиться на три!

Прошло где-то пару часов — уже было приблизительно 20.00. Он остался один в комнате, а мы ушли на кухню ужинать. Где-то через полчаса, войдя в комнату, я заметила, что на мобильном 5 пропушенных звонков Дяди (маминого брата). Перезвонив со стационарного телефона, я спросила, что у них случилось.

— Это у вас что случилось! Кто из вас звонил полчаса, и еще и трубку нигде не берете!!!...

У нас стоит телефон, и, нажав две кнопки, можно запросто набрать повтор номера.

На следующий день мы наблюдаем следующую картину: поговорив по телефону, я села смотреть телевизор. В это время мой великоразумный кошаг, подходит к телефону, садится возле него, и НАЖИМАЕТ ТЕ САМЫЕ ДВЕ КНОПКИ АВТОМАТИЧЕСКОГО ПОВТОРНОГО НАБОРА!!!

В громкоговорителе разрывается моя подруга со словами:

— Алло, алло!!! Ну хватит вам прикалываться!! Говорите, кто это!! Хватит молчать... Узнаю, кто звонит, убью нах**!!

А кошаг сидит и мяукает разговорчивыми словами, типа, отвечает ей, и при этом пытается так орать, чтобы она это услышала...

Со временем мы купили другой телефон, и у кошака пропала возможность звонить нашим родственникам и знакомым.

и созвав своих друзей — человек тридцать. Здесь были художник, тёрщик тбилисской бани, архитектор, суфлёр оперы, парторг киностудии "Грузия-фильм", скупщик бриллиантов, врач, парикмахер...

Параджанов в эту ночь превзошел сам себя: стены дома могли обрушиться от хохота. Скоро переводчица была уже не нужна — ведь талант понятен на любом языке. В четыре часа утра Параджанов пошёл провожать Мастроянни по улице Котэ Месхи. Около старого тбилисского дома Сергей остановился под низеньким балконом. Шоу продолжалось. В очерке "Параджаниада" Ираклий Квирикадзе воспроизводит уморительный диалог, состоявшийся между двумя киногениями:

— Марчелло, здесь живёт твоя любовь. Она всю жизнь ждёт только тебя, Марчелло Мастроянни.

— Моя любовь? — переспросил Марчелло.

— Её звать Шушанна. Она девственница... Ей семьдесят четыре года!

Марчелло с ужасом посмотрел на Параджанова:

— Семьдесят четыре?

— Она хранила себя для тебя! Всю жизнь! И ты приехал!

Параджанов подставил к балкону бамбуковую лестницу, найденную во дворе, и поднялся по ней. Марчелло как загипнотизированный последовал за новым другом. Они оказались в спальне.

Лунный свет освещал кровать, на которой спала пышнотелая Шушанна. Мастроянни вспомнил огромную Сарагину из фильма Феллини "Восемь с половиной": за несколько монеток, которые ей дают мальчишки из католического колледжа, великанша танцует перед ними румбу на морском берегу, потрясает могучими бедрами, показывает необъятный зад.

Они подошли к кровати. Наклонившись, Сергей зашептал:

— Шушанна, ты всё спишь? Так и мечту проспишь! Открой глаза, детка!

Старая двухсоткилограммовая женщина открыла глаза, узнала Сергея и спросила:

— Что на этот раз тебе надо, осёл?

— О чем, Шушанна, ты мечтаешь? Ты любишь Мастроянни?

— Мастроянни? Да...

— Вот он! Бери его!

С этими словами Сергей без всякого почтения наклонил Марчелло и утопил его в огромных Шушанниных грудях.

Шушанна усомнилась:

— Настоящий?

Марчелло улыбался ей. Игра ему нравилась, но он чувствовал себя немного неловко. Однако сумел сказать по-русски:

— Шушанна, я лублу тебе!

Вглядевшись в лицо мужчины, Шушанна вдруг поняла, что это настоящий Мастроянни. Она завопила и прижала его голову к пылающей груди.

Параджанов закрыл дверь спальни и, оказавшись на балконе, закричал, как средневековый глашатай:

— Шушанна Казарян теряет свою девственность! Я вынесу её простыню.

В общем смехе он не закончил фразу. Восторженные крики разбуженных соседей подняли весь Сололакский квартал. На узкую улочку стали стекаться люди с бутылками вина, сыром и зеленью. Соорудили длинный стол и снова затеяли пиршество.

При свете тающей луны Марчелло слушал грузинское многоголосье, обнимал двух дородных пожилых соседок — своих беззаветных фанаток, купался в волнах народной любви и чувствовал себя счастливым. Он кричал: "В задницу все „Оскары“! Требую политического убежища! Остаюсь жить в Тбилиси! "