Смешные истории

не хотел переезжать к сыну, мало ли, а вдруг мать "из магазина" вернется, а дома никого (он иногда забывал, что похоронил жену…) Понятно, что в таком состоянии одного его на долго не оставишь – газ не выключит, замок не сможет открыть, не найдет дорогу из булочной, да мало ли. Вот Вася после работы и мотался к своему папочке.

Туда вез – продукты и хорошее настроение, а обратно - тоску и невыносимую жалость к отцу.

Каждый день их разговор начинался примерно так:

— Здорово, казак!

— Здравствуй папа.

— А где твоя машина? Надеюсь, ты догадался ее поставить в гараж, а то у нас во дворе одни наркоманы, могут поцарапать.

— Поставил, поставил, не волнуйся (врал Вася, хотя их гараж снесли еще при Брежневе)

— А лошадь где? Замерзать на улице оставил? Быстро вернись, выгони свой джип из гаража и заведи туда лошадь. Машина-то переживет, а вот лошади на улице совсем труба. Смеешься, что ли, такой мороз.

Старик прожил в Москве лет пятьдесят, но теперь, в конце жизни, ему все больше виделись картины из далекого краснодарского детства, с лошадьми, сеновалами и погребами со льдом.

— Не переживай, папа, конечно, я так и сделал – лошадь накормил, напоил, в гараж завел, а машину оставил на улице. Выбрал место без наркоманов и оставил, так что все нормально.

— А, ну, вот и молодец, сынок, молодец. Ну, какие новости, как там мои внучки..?

…Однажды вечером, занесло Васю с женой и дочерьми в парк Кузьминки.

Гуляют, видят – две молоденькие девчоночки катают малышей на старой, грустной кобыле.

Васины дочки тоже захотели покататься на лошадке, но тут пришла Васе в голову безумная идея.

Посадил он жену с детьми на такси, а сам остался торговаться с девчонками.

Торговался долго и страстно, сулил хорошие деньги, а девчонки все опасались, предложение-то странное, но увидев удостоверение сотрудника МЧС, все же согласились…

К тому же, Вася обещал после всего развезти девчонок от конюшни по домам, ведь метро ходить уже не будет.

И вот, спустя четыре часа пути, осыпав половину Москвы конским навозом, Вася, грустная кобыла и две уставшие девчонки, были уже у подъезда старика.

Отец спустился со своего двадцатого этажа, Вася подвел лошадь к фонарю и сказал:

— Папа, мне нужен твой совет: глянь-ка, пора мне лошадь перековывать, или пускай еще так походит?

Старик внимательно оглядел грустную кобылу, нежно похлопал ее по толстому брюху, по-деловому осмотрел копыта и сказал:

— Не переживай, подковы у ей хорошие, очень хорошие, походит еще.

Да и вообще, вид у нее справный. Хорошо в гараже перезимовала, молодец, сынок. Я уж думал – ухайдокаешь скотинку, а смотрю — нет, молодец. А вот оседлал ты ее неправильно и за это я буду тебя ругать.

Старик что-то подправил, где-то подтянул и вдруг неожиданно легко вскарабкался в седло.

Девчонки, стоявшие поодаль, так и ахнули, но Вася их жестом успокоил.

Казак сделал неспешный, трехметровый круг почета, спустился на землю и сказал:

— Ты у меня молодец, сынок, я горжусь тобой, и деток каких хороших воспитал, и лошадь у тебя справная. А я уж, по правде сказать, думал, что ты у меня дураком помрешь…

Ладно, поздно уже, пора вести лошадь в гараж. И запомни: лошадь в гараже – машина на улице…! Запомнил? Ну, иди, давай. До завтра.

…Через неделю, старый казак тихо умер во сне…

P. S.

Я не уверен, что нужно баловать детей, но вот родителей нужно баловать обязательно…

уже имелся. За создание квартиры-мечты принялись с энтузиазмом.

Споткнулись на ванной комнате. Чтобы облицевать стены плиткой, их сначала нужно было выровнять. Не проблема, штукатурить мы умеем. Загрузились на строительном рынке мешками цемента, а с песком накладочка вышла – песок мешками не продают. Берите целую машину. Ну, мы и взяли. Двор у нас небольшой, водила на Камазе еле втиснулся. Свалил кучу поближе к подъезду рядом с детской площадкой. Ребятня сразу же кинулась осваивать бархан: у них там царь горы, подкопы, куличики. Немного погодя и соседи потянулись. А что, песок в хозяйстве – дело нужное: морковку на балконе хранить или в лоток любимой кошечке. Кто ведёрко набрал, кто побольше. Особо хозяйственные тропинки возле дома присыпали, чтобы по сухому ходить. Да на здоровье, нам не жалко.

В субботу с утра закипела работа. Муж во дворе раствор в бетономешалке готовит и ведрами на второй этаж носит. Я на стены накидываю и затираю. На перекуры не отвлекались, но за день не управились. А в воскресенье к нам на стройплощадку заявилась группа неравнодушных граждан и категорично потребовали прекратить это безобразие. Как выяснилось, песок им для детишек привезли, а мы, средь бела дня, внаглую, на глазах у всех соседей его воруем. Твари бессовестные.

паспорте практически у всех видится морда бритой обезьяны. Но — надо. Иду в одну фотостудию. Фотограф — девочка. Нет, даже девочкО. Смотрю на фото. Что, эта загнанная до смерти кобыла — я? Да у неё же на морде написано, что ей стукнуло семьдесят! Не, не нравится. Иду в другую студию. Фотограф — девочкО. На фото — личность с явной умственной отсталостью. Реальная идиотка. Иду в третью студию. Кто фотограф, надо уточнять? На фото — бомжиха, страдающая чесоткой, фурункулёзом и лишаём одновременно. Иду в четвёртую. На фото — алкоголичка в стадии перехода от запоя к белой горячке.... Захожу в очередную студию и вижу, что фотограф — мужик! Мужик! И говорю ему:

"Ну, сними же ты меня так, чтобы было видно, что я, невзирая на циферки возраста, в тираж ещё не вышла. Ты же МУЖЧИНА, разгляди же во мне ЖЕНЩИНУ! Ещё не старую, ещё не отчаявшуюся в жизни! "

Он и щёлкнул. На фото — симпатяшка лет тридцати максимум, с пухлыми улыбчивыми губками и "чертенятами" в глазах. Эта фотография и пошла на паспорт. Причём рожи я ни в одной фотостудии специально не строила, какая есть, такая и снималась.

Мораль: снимает не фотоаппарат, а фотограф. И снимает не то, что есть, а то, как видит. Очень благодарна до сих пор тому мужчине — фотографу профессионалу.

Сёма Маршак впервые попал в Петербург. На одном из литературных вечеров он блеснул своими стихами. "Да это второй Пушкин! ", — решил кто-то из гостей и рассказал о Сёме критику Стасову. Тот принял участие в молодом даровании. Сёма поступил в привилегированную гимназию. О нём заботились, опекали. Когда юноша стал подозрительно кашлять, его отправили в Ялту, где он год прожил на даче Горького. Но умер Стасов, а Горький решал личные проблемы. И оказалось, что до Сёмы никому нет дела. Чтобы прокормить себя, Маршак устроился работать в газету. И скоро отправился корреспондентом на Ближний Восток. Это был подарок судьбы. Из путешествия он привёз не только новые стихи, но и невесту.

Вернувшись в Петербург, они уже знали, что жить будут вместе. Соня — девушка редкой красоты — была хорошо образована. Она училась на химическом факультете женских курсов. Корреспондент Маршак ездил в командировки, так что целый год жених и невеста прожили, часто разлучаясь. Выручали письма. Маршак в них просил: "Верь мне всегда. Пусть у тебя не будет недоверчивости и, не дай Бог, подозрений. Жизнь не без облаков, не без туманов. Но ты будешь свято верить, что наше солнце всё-таки выглянет".

Софья верила. Она чувствовала, что Самуил — её судьба. Они поженились. Планы были грандиозными: свадебное путешествие в Англию на два года. Супругов пригласили на учёбу в Лондонский университет.

По возвращении у Маршаков родилась дочь Натанель. Родители любили её бесконечно. Самуил записывал: "Девочка спит в своей корзинке, тихонько посапывает носиком. Я ей немного утром поплясал. Дитя — радость". Но родительское счастье длилось всего полтора года. Натанель опрокинула на себя кипящий самовар. Спасти её не удалось. В те чёрные дни Самуил писал: "Сейчас мне и бедной Софье Михайловне хотелось бы одного: отдаться всей душой какой-нибудь интенсивной работе. Делу помощи несчастным и обездоленным. Больше всего мы желали бы помочь детям".

Когда у супругов родился сын Иммануэль, они не спускали с него глаз. Но мальчик заболел скарлатиной. Врачи были бессильны. Маршакам оставалось только молиться. И сын поправился. В Гражданскую войну вся семья оказалась в Екатеринодаре. В городе царила разруха. По улицам бродили осиротевшие дети. Маршаки не могли пройти мимо. Они стали спасать ребят. Организовали детский городок с жильём, столовой и театром. Самуил писал для него пьесы. Так на свет появился детский писатель Маршак.

Молодой стране нужна была новая детская литература. И о Самуиле вспомнил Горький. Он предложил ему организовать детское издательство. В семье Маршаков уже было двое сыновей, и Софья Михайловна добровольно забыла о своём призвании химика. Благополучие семьи стало её главным делом. Софья Михайловна была необыкновенно умна. Она понимала, насколько талантлив супруг и знала, что именно на ней лежит ответственность за его судьбу. Поэтому Самуил всю жизнь понятия не имел, что такое хозяйственные хлопоты и бытовые проблемы.

В годы репрессий Маршака не тронули. Он и сам не понимал, почему забрали почти всю редакцию Детгиза, а он не только уцелел, но и был обласкан властью. Его наградили орденом, дали четыре сталинских премии, квартиру, дачу и личный автомобиль. Говорили, что Маршак умел адаптироваться к любым обстоятельствам. Это умение помогло ему спасти семью. Помогло не погибнуть, как десяткам друзей, за которых он, кстати, не боялся хлопотать в кабинетах высоких начальников.

Маршак продолжал творить. Его радостную поэзию любила вся страна. А на семью обрушилась новая трагедия. Умер младший сын — 20-летний Яша. Маршак пережил это горе только благодаря переводам шекспировских сонетов. Ему казалось, что они написаны о Яше. А Софья Михайловна страшного удара судьбы вынести не смогла. Она тяжело заболела. Когда её не стало, один из друзей семьи сказал о ней: "Тем, что Маршак осуществился Маршаком, мы обязаны Софье Михайловне".

БЕДА

— Есть женщина в мире одна.

Мне больше, чем все, она нравится.

Весь мир бы пленила она,

Да замужем эта красавица.

— А в мужа она влюблена?

— Как в чёрта, — скажу я уверенно.

— Ну, ежели так, старина,

Надежда твоя не потеряна!

Пускай поспешит развестись,

Пока её жизнь не загублена.

А ты, если холост, женись

И будь неразлучен с возлюбленной.

— Ах, братец, на месте твоём

И я бы сказал то же самое…

Но, знаешь, беда моя в том,

Что эта злодейка — жена моя.

С. Я. Маршак

Оставшись без жены, Самуил Яковлевич с головой ушёл в работу. Мир детства, в который погрузился Маршак, надёжно защищал его от отчаяния. А результатом стала непревзойдённая литература, которой до сих пор зачитывается ребятня всего мира.

в креслах, автопилоты тихо делают свое дело.

И тут около 5 утра один бомбер вдруг качнуло. Народ натурально всполошился, кинулись проверять. Доклад "Командир, бомбу потеряли". Х. Е. З. что там случилось, то ли замыкание, то ли штифт в замке сломался, но одна ФАБ-500 ушла в свободный полет. Командир экипажа докладывает командиру полка.

Тот к штурману: "где мы летим"? Штурман показывает по карте — все успокаиваются: сейчас вдали не только от областных, но и от райцентров, где-то над средней полосой России. А если взять среднюю площадь деревни и поделить на площадь окружающих ее сельхозугодий, вероятность случайно попасть бомбой куда не надо исчезающе мала.

Полк летит дальше, находит квадрат посреди моря, посреди квадрата баржи, окучивает и переводит их в разряд подводных лодок, и летит домой. Настроение неплохое: задача выполнена, в нормативы уложились, [ман]дюлей не получим, может только самых маленьких, а может еще и каких бонусов дадут. Все хорошо...

А в это время... август месяц. Разгар "борьбы с урожаем", весь народ в колхозах встает до восхода солнца, и ложится после его заката. Средняя полоса России. Деревня. Большая — центральная усадьба колхоза. В период укрупнений туда с трех окрестных деревень народ вселили. Посреди — пустырь. 100 на 100 метров. Исторически так сложилось. Служит местом убивания свободного времени, когда и у кого оно есть и собраний колхозников.

Посему посреди высится сортир системы "Мэ-Жо" в виде дощатой халабуды на три десятка очек с выгребной ямой, копаной под бо-о-ольшой запас, метров 5-6 глубиной и обложенной изнутри кирпичом — чтоб не осыпалась.

По периметру площади дома, и с одной стороны "площади" — правление колхоза.

Итак, ночь, деревня, август. Около пяти утра. Собирается светать. Слышен странный свист, собаки начинают лаять, выть, свист заканчивается глухим

"Бум-м! ", земля вздрагивает, собаки резко затихают и переходят на жалобное поскуливание. Люди все спят как убитые, им все пофиг, просыпаются или на будильник, или на петухов. Проснулись, встали, вышли... мамочки мои! ВСЕ кругом в радиусе 150 метров от сортира покрыто ровным тонким слоем дерьма. Земля. Трава. Яблони. Яблоки. Заборы. Стены. Двери и ручки. Окна и стекла. Крыши. Собаки и собачьи будки. Все в ГОВНЕ! А сортира нет...

В общем, у ФАБ есть два взрывателя. Один в носу, контактный, а второй в хвосте, инерционный. А ФАБ-500 — это 500 кг чистого весу, из которых

370 кило — тротил, а остальной стальной корпус, для усиления эффекта еще и прочный... В общем, угодила потерянная бомба точно в центр сортира.

Что такое крыша из шифера или рубероида для такой дуры, разогнавшейся с 8 тысяч метров? Она, бомба то есть, эту крышу и не заметила, так же как и взрыватели. Не заметила она и настил с очками. Вошла в дерьмо и свистела до самого дна, где уткнувшись в него, наконец заметила препятствие и "бумкнула" на все свои честных 500 кг боевого снаряжения. Конфигурация ямы, заполненной вязким "материалом" в сочетании в кирпичными стенами, открытым верхом и "придонным" взрывом, обеспечила равномерное распыление содержимого (а яму не чистили лет 20, с тех пор как вырыли, про запас же копали, чтоб каждый год с отсосом дерьма не возиться...) по окрестности в радиусе метров 120-150...

В общем, позвонили в райком, оттуда в обком, оттуда... в общем, на следующий день комполка имел бледный вид, и в порядке ликвидации последствий в соседней части химзащиты за бочку-другую спирта одолжил роту со всем снаряжением и техникой для дегазации и дезактивации, сеседи из ВТА помогли перебросить личный состав по воздуху, химикам это нарисовали как учения и они недели две отмывали деревню от дерьма, а замышенные комполка для строиельства нужных на аэродроме строений стройматериалы пошли на возведение кирпичного капитально сортира.

к сyществy пpоблемы.

Вpемя было позднее, а точнее — пеpвый час ночи с 30 на 31 декабpя. Я оставлял последние новогодние поздpавления в гостбyках. Потом собиpался добавить свою стpаничкy в несколько поисковиков, когда ЭТО слyчилось. Пpоисшествие не показалось мне чем-то выходящим вон из pяда событий, довольно часто пpоисходящих пpи сетевом сеpфинге. А именно — зазвyчала мелодия "В лесy pодилась елочка". Все бы ничего, да мелодия заигpала не чеpез колонки, котоpые в силy позднего вpемени были отключены, а чеpез спикеp.

Пеpвые тpи минyты я оглядывался чеpез плечо, — не мешает ли звyк отдыхать сyпpyге. Потом мое внимание пеpеключилось на пpавильное заполнение pегистpационных фоpм, и мyзыкальный фон особо не мешал мне в этом. Однако, чеpез десять минyт повтоpяющийся мотив начал действовать мне на неpвы, да и как не появиться беспокойствy, когда за это вpемя я сменил несколько сайтов, а мyзыка все не yмолкала.

Я настоpожился и pешил закpыть все откpытые сетевые пpиложения — аськy, оyтлок, пиpч и IE. Мелодия не исчезла. Следyющим событием по логике следовало бы отключиться от сети, но пpобиться к пpовайдеpy было так непpосто, что я pешил еще немного потеpпеть этy мелодию, котоpая становилась yже пpосто нyдной.

Отпpавив паpy ответов на письма, я еще сyмел пpевозмочь pвотный pефлекс на новогодний миди-шлягеp и сделал обновления на сайте. После этого пpишло вpемя пpямого столкновения с этим гнyсным пpоявлением технотpонного злодея, yже битых полчаса свеpлящего мой pанимый слyх своими отвpатными звyками.

Пеpвым делом я отключился от пpовайдеpа.

Звyк не исчез.

Мое недоyмение выpосло в озабоченность.

Я запyстил свеженький антивиpyс — он не нашел пpоблем, но пpедyпpеждения сетевых обозpевателей о возможной активизации pождественского виpyса возымели действие и я не повеpил pезyльтатам пеpвого сканиpования. Завалявшийся диск с сетевыми айболитами тоже не выявил вpажеской пpогpаммы, звенящей в моих баpабанных пеpепонках. Я pешил пpосто отключить комп.

Звyк не исчез.

Глаз выпал из оpбиты и запpыгал по полy гyтапеpчивым шаpиком, нижняя челюсть больно yдаpила по коленям и клацнyла о пол. Hесколько минyт я искал в потемках yтpаченное.

Звyк не исчез и после того, как я выдеpнyл шнyp сетевого питания. Тyт меня осенила гениальная по своемy идиотизмy мысль: этот виpyс полyчает напpяжение от телефонной линии чеpез модем, а сам вписан на однy из его микpосхем. Резким движением телефонный кабель был извлечен из pазъема. Вы yже догадались?

Звyк не исчез.

Сначала я покpылся мypашками, потом сpазy холодным потом от мысли что слyчилось что-то непопpавимое с компом. Тyт же пpипомнился Чеpнобыль и Чих. Hе их ли это однояйцевый новогодний близнец? Да, все сходится — должно быть y меня yже пеpеписан BIOS и виpyс гонит звyк на спикеp, задействовав питание от батаpейки на матеpинке.

Тепеpь звyк казался мне похоpонным маpшем, исполняемым тоpжествyющей безнаказанностью над телом застигнyтой вpасплох беспечности. Вы достаточно хоpошо пpедставляете себе ситyацию? Вpемя — втоpой час ночи. В темноте около выключенного компа сидит несчастный юзеp и под пиликающyю мелодию из спикеpа pвет волосы на pазличных частях тела. Дyшеpаздиpающая каpтина.

Чтобы пpеpвать этот кошмаp, я нащyпываю на полке, что висит над компом, дежypнyю отвеpткy и пытаюсь пpиглядеться — где на коpпyсе винты. Hо тyт кое-что изменилось. Я не сpазy собpазил, что именно, поэтомy пpодолжал откpyчивать винты. Hо вот мое сознание отметило, что изменился ypовень звyка. Это обстоятельство вызвало y меня некотоpое замешательство, и я пpиостановил "опеpацию по вскpытию тpyпа". И тyт, — да здpавствyет моя пpиpожденная наблюдательность (хотел же я пойти в шеpлокхолмсы), — я обнаpyживаю, что источник звyка вовсе не в компе, а на книжной полке, где я бpал отвеpткy! Паpа движений pyкой и вот он — источник звyка — новогодняя откpытка с мyзыкальным чипом, котоpая, видимо, сама собой включилась, когда я доставал с полки дискеткy. Вот такой хэппи энд.

— В Питере на поднятую руку никто не остановится. Здесь сейчас…

— Да вижу, бл.. дь! Срываясь почти на крик- Полчаса стою, ёб…ный город, ни одна с@ка не остановится – а пустых такси с десяток проехало!

Номер телефона на всех такси нарисован- не запомнить невозможно – 3……. 66, набираю, оператор отвечает-

— Яндекс такси, слушаю вас

— Вам куда ехать, спрашиваю у мужика-

— Эта, Фонтанка 72.

Я оператору-

— Заневский 13, на Фонтанку 72. Оплата наличными.

— Машина будет через две минуты, стоимость маршрута – четыреста пятьдесят рублей. Белый хюндай Солярис, номер 318.

Повторяю всё это незадачливому пассажиру, у которого глаза лезут на лоб от такой оперативности. Для него это вероятно, было похоже на чудо. Ну не сталкивался человек с подобным сервисом. Подъезжает такси.

— Ты это, братан, извини, что я на тебя так. Спасибо. Спасибо, бл.. дь! Слушай, выпьешь со мной? Тут осталось ещё, только стакана нету – давай пополам?

Протягивает мне бутылку Джека Дэниелса примерно на половину опустошённую. Ну что сделаешь, не обижать же человека – отхлебнул граммов сто, пожелал ему счастливого пути.

Мы пожали друг другу руки, и этот медведь, с совершенно блаженной физиономией поехал на Фонтанку…