Свежие истории от 26 августа 2026

день наступил, и что мы едем сегодня вечером. Радости моей не было предела. Навсегда запомнилась её реакция "Ну что ты лезешь на меня как на лестницу!? "

И вот мы на турбазе, живём в небольших однокомнатных домишках.

Время было уже осеннее. О том, что где-то по соседству находилось море я, конечно, слышал, но мне было сказано, что оно было не только далеко, но и купаться в нём было холодно, поэтому у моря я тогда так и не побывал. Однако никаких разочарований мне такое положение дел совершенно не принесло. Каждый день был наполнен какими-нибудь яркими событиями.

Особенно мне нравилось когда в лагере устраивались общие построения, и кто-то из руководителей вызывал некоторых из построившихся и торжественно, под аплодисменты, им что-то вручал. Я не совсем понимал, что это было такое, но проникался всеобщей радостью и приподнятым настроением.

И тут вдруг мы все куда-то засобирались, подхватились и пошли.

Идём целый день по тропинке, кушаем консервы, разогретые на костре.

До этого я никогда в жизни ничего подобного не пробовал.

Мне очень понравилось. Тропинка узкая, и я всё думаю, когда же мы развернёмся и пойдём назад. Те, кто сейчас позади окажутся впереди. Знают ли они дорогу? Но наступает вечер, и мы не разворачиваемся! Вместо этого мы поднимаем палатки и остаёмся ночевать! Такого тоже в моей жизни никогда не было! Я в полном восторге. Наутро мы собираемся и продолжаем идти. Проходим мимо каких-то крошечных строений в которые можно заглянуть через круглую дырку, и мне объясняют, что это древние захоронения. Как я просился забраться через эту дырку вовнутрь, но мне не разрешили! Ничего, поход продолжается. Опять ночёвка, опять костры.

На следующий день — переход через реку. Кто-то из взрослых человеков (а на деле высокий парень лет двадцати пяти) берёт меня на руки со словами "дайте-ка мне этого короеда" и переносит через реку. Какое смешное слово! Ночёвка, костёр. И вдруг на следующий день — снег! Снег! Ведь не было никакого снега ещё вчера, а сегодня у меня из-под него едва торчит голова! Это, как оказалось, было вершинной точкой нашего похода и пора было возвращаться назад. Возвращение, по правде говоря, почти не запомнилось, но было здорово.

Однако то, что произошло уже в лагере произвело на меня просто неизгладимые впечатления. Подошло время одного из моих любимых построений, и дядька опять начал называть фамилии. И подходить к нему стали люди, которых я хорошо знал по нашему походу. И дядька им что-то вручал, а все хлопали. Радовался я за них безмерно. Но что это? На одну из фамилий отзывается и идёт тётенька, которую я хорошо знал ещё до похода! "Мама, мама! Тёте Наташе тоже что-то дали! "Вернувшись, тётя Наташа продемонстрировала крошечный значок. Но что это был за значок! Таких я никогда до этого не видел! Компас, звёздочка и надпись "Турист СССР". Это не просто значок, пояснила мне мать. Наташа его заслужила! Как я радовался за Наташу. Моя знакомая — и заслужила значок! Меня постепенно начала разбирать гордость за то, что я с ней был знаком. И тут... И тут!.. Дядька вызывает мою мать! Она идёт и тоже возвращается со значком! Я ещё не отошёл от впечатлений, полученных от Наташи, а здесь со значком возвращается сама моя мама! Уж такой радости я вообще не ожидал! Назвали ещё несколько фамилий, и процедура, похоже начала подходить к концу. И тут дядька называет мои фамилию и имя! "Ну, иди", говорит мне мать. Я иду и не верю происходящему. Иду, и все хлопают. Я не верю, не верю, что всё это действительно со мной происходит. Дядька пожимает мне руку и тоже даёт мне значок! Но только мой значок был ещё лучше. Он был самый большой! Кроме компаса на нём были изображены ещё костёр и палатка. И надпись "Юный турист СССР".

А вы говорите мороженое....

Котеночек был похож на курносого ангела: малюсенький, нежный, пушистый, невесомый. Такое живое родное облачко. Розовый носик был сухим и горячим, а теплая шерстка — спутанной и растрепанной.

Я взяла котенка в руки — он умещался на ладошке — и услышала, как часто и тяжело он дышит. Поставила его на ковер — он посмотрел сквозь меня пустым взглядом и плюхнулся на бочок.

— Ребят, поздравляю вас, — сказала я, — вы купили больное животное.

— Прикольный, правда? — откликнулась из-за стола Таня, подцепляя вилкой кусок семги, — я его сразу выбрала. Он такой милый лежал -самый грустный, самый маленький. Да вылечим мы его! Не парьтесь, тетя Жанна!

— Не парься, мама! — подтвердил сын, — моя Танюша разбирается в животных и их болячках. Все будет окей!

* * *

Через две недели сын позвонил и сообщил, что они с Таней расстаются и он намерен переехать назад в родные пенаты.

— Котенок ваш как поживает? — спросила я.

Повисла пауза.

"Але! " — позвала я.

— Она возила его к врачу, — сказал сын неуверенно, — там ему, кажется, сделали какие-то уколы. Я не знаю подробностей, я был на гастролях две недели. Приехал — в квартире холод, грязь, вонь, ни еды, ни воды. Сапоги резиновые в ванне плавают…

— А котенок? — напомнила я.

— Ну — вроде нормально, — совсем скис сын, — но он все время лежит почему-то. Не ест, не пьет, не встает.

— А вы кормить его пробовали? — поинтересовалась я.

— Таня ему все время кефир наливала. И консервы. Но он их не ел. Они засохли. И кефир был засохший, когда я приехал.

"Фашисты, " — подумала я. Но вслух ничего не сказала. Прости меня, Господи, за мою тогдашнюю слабость и злость.

* * *

Сын привез свои вещи, вывалил в коридоре гору из кофров, чемоданов и сумок. Потом вручил мне кошачью клетчатую переноску. Я расстегнула ее дрожащими руками.

Из переноски мне на ладони выпал невесомый прозрачный котенок.

Его брюшко было мокрым, липким и грязным.

Котенок поднял головку — из его глаз текли ярко-красные кровавые слезы. Носик тоже был в кровяных подтеках.

Я коснулась его спинки и отдернула руку: моя ладонь вместо позвонков нащупала острые-преострые костяные шипы. Я подула в шерстку — так и есть: из розовой кожи, едва не прорывая ее, выступали, как гребень дикобраза, треугольные костяшки-иглы. "У него переломаны кости, " — с ужасом подумала я, звоня в ветеринарную скорую помощь.

* * *

— Ну что вы, кости абсолютно целы, — сказал приехавший врач, — просто у него дистрофия в последней стадии. Полное отсутствие подкожно-жировой клетчатки.

— Отчего это? — похолодела я.

— Он есть не может. И пить тоже. В этом причина.

— А почему? — спросила я, чувствуя, как земля уходит у меня из-под ног. Я всегда в минуту опасности становлюсь слабой и беспомощной, как котенок в последней стадии дистрофии.

— А вы на горло его посмотрите, — сказал врач, — видите, какой красный зев?

Я заглянула котенку в ротик и увидела, что передняя половина неба была розовой и блестящей, а задняя — малиновой и мутной.

— Что это? — отшатнулась я.

— Не знаю, — пожал плечами врач, — может, вирус какой, а может — опухоль. Носоглотка воспалена, перекрыта, сосуды полопались. Отсюда и кровь в глазах.

— Прооперировать можно? — глухо спросила я.

— Ну что вы, — сказал врач раздраженно, — в нем весу живого грамм двести, не больше. Какая операция. Лучше согрейте его чем-нибудь. Тряпку в коробку постелите и грелку положите.

Увидев мое выражение лица, врач смягчился: — Таблетки я вам оставлю хорошие, сильные. Если сможете — давайте по четвертушке каждые четыре часа. Может, и выживет. Чего в жизни не бывает…

* * *

Закрыв за врачом дверь, я отнесла котенка в ванную и аккуратно смыла с живота и лапок жидкие испражнения.

Но как только я промокнула его тельце мягкой салфеткой, котенок виновато посмотрел на меня и тоненько, тихонечко пукнул. Желтая свежая пена мгновенно растеклась по его лапкам и моим рукам.

— Не смущайся, брат, — подбодрила я сконфузившегося котенка, — я тебя сейчас снова помою. А потом еще раз, если надо будет. Ты, главное, не переживай. Все у нас будет хорошо.

— Не будет, — ответил котенок, и очередная алая слеза выкатилась из печального голубого глаза, — ты же слышала: врач сказал, что я скоро умру.

— Скажешь тоже, — возразила я, — укутывая котенка в дочкину байковую пеленку, а затем в старый меховой воротник, — я тебе сейчас грелочку положу, а потом мы с тобой покушаем…

— Не получится, — покачал головой котенок, — у меня так болит живот, сердце и горло, если бы ты знала. Знаешь, — глаза котенка снова наполнились слезами, — мне так страшно умирать: без мамы, голодным, больным, в чужом доме…

— Ах ты, бессовестный! — я сделала вид, что разозлилась, — значит, мой дом для тебя чужой?! И не стыдно тебе после твоих слов? После всего, что я для тебя сделала?!

Котенок не ответил. Я увидела, что он заснул, прижавшись к грелке. Ему снились мама, братья, сестры, долгая сытая жизнь и счастливая кошачья старость.

* * *

Коробку с котенком я поставила на стол в кухне. Сама села рядом — дежурить. Котенок был в жару, часто дышал с открытым ртом, как собака, на прикосновения не реагировал.

Я намочила палец и смазала котенку язык. Реакции — ноль. Я взяла пипетку, набрала в нее каплю воды и впрыснула котенку в рот. Он поперхнулся, закашлялся, пол-капли выплюнул, но пол-капли все-таки проглотил. Широко открыл глаза, тщательно облизнулся.

"Ура, " — подумала я. Подождала пятнадцать минут. Затем взяла таблетку, оставленную ветеринаром, раздавила ее ложкой, отделила одну крупицу и растворила в наперстке воды. И втянула в пипетку каплю этого раствора. И осторожно, медленно впрыснула котенку на язык.

— Что это за гадость? — скривился котенок, отплевываясь и облизываясь — зачем ты надо мной издеваешься?

— Потерпи, милый, так надо, — сказала я, вновь наполняя пипетку, — это обезболивающее лекарство, тебе скоро станет легче и я смогу тебя покормить.

* * *

Через час я вскипятила ложку молока, остудила, набрала в пипетку одну каплю и влила котенку между зубов. Когда котенок пытался проглотить молоко, внутри его что-то поскрипывало и посвистывало.

Так и прошла ночь: под тусклой лампой на кухне и под бормотание телевизора, который помогал мне бодрствовать. Через каждые пятнадцать минут поочередно капля лекарства — капля молока. Правильно ли я делала, я понятия не имела. Но я твердо знала, что не дам котенку умереть.

* * *

Утром муж принял у меня "дежурство". "Иди поспи, " — сказал он. "Запомни: капля молока — капля лекарства! " — напоминала я, проваливаясь в сон.

* * *

Я проснулась через три часа и первым делом бросилась к котенку. Он был квелым, но не спал, и увидев меня, скрипуче, хрипло-ржаво мяукнул! "Да ты, оказывается, баритон, " — засмеялась я.

К вечеру я рискнула увеличить дозу молока: я вливала котенку уже не по одной, а по три капли!

А ночью, когда все уснули, я на свой страх и риск решила изменить рацион: я взяла крошку телячьего фарша величиной с горошину и размазала ее по небу котенка. В следующую секунду я едва не ослепла от боли: острые мелкие зубы впились мне в подушечку пальца. Котенок, судорожно пытаясь проглотить фарш, с ужасом смотрел, как четыре алых капельки крови выступают на моей коже и тяжелыми струйками скатываются вниз.

"Смотри, что ты наделал! " — я сунула палец котенку под нос. Котенок не растерялся и начал тщательно слизывать мою кровь. Я засмеялась, выхватила котенка из коробки, расцеловала в нос, глаза, уши и живот. Котенок висел у меня на руке, растопырив лапы с розовыми коготками, и смотрел на меня с изумлением, как на сумасшедшую.

* * *

Следующие два дня котенок возвращался к жизни. Он еще не ходил, но уже пытался сесть в своей коробке и посмотреть за ее пределы. У него это плохо получалось, он быстро уставал и засыпал, плюхаясь на бок, как подкошенный.

Я кормила его с руки вареной курицей, яйцом, мясом. Поила из пипетки водой и молоком. По крошечкам, по капелькам, по крупиночкам.

* * *

На четвертые сутки муж запек осетрину с молодой картошкой в сметане. Сказать, что это было вкусно — не сказать ничего.

Порция на моей тарелке была огромной. Я наслаждалась роскошным ужином, коробка с котенком по-прежнему стояла рядом со мной на кухонном столе.

Я не заметила, как выронила вилку, нож, не заметила, как уснула, положив голову на салфетку около тарелки.

Проснулась я от громкого чавканья. Оно раздавалось прямо над моим ухом. Открыв глаза, я увидела своего котенка в моей тарелке с осетриной. Он, твердо стоя всеми четырьмя лапами по шею в сметане и с петрушкой на хвосте, с жадностью ел мою рыбу и не обращал на меня никакого внимания.

* * *

Еще через неделю котенок носился по дому и пытался играть со всем, что попадалось ему на пути.

Я заметила, что его пузо раздулось и при похлопывании звенело, как мяч.

В интернете я прочитала, что раздутый живот мог быть признаком вирусного асцита.

Я повезла котенка в клинику. Тот же врач, что приезжал к нам домой, не поверил своим глазам: — Это тот самый кот? Не может быть! Асцит? Да какой там асцит! Вы перекормили его сверх меры! Он же еле прыгает от обжорства!

* * *

Вчера моему коту Дэнни исполнилось восемь лет. Он не совсем здоров — у него врожденный порок сердца. Он не может долго бегать и много играть.

Но это удивительно умное, доброе, тактичное и интеллигентное животное — покладистое и не капризное. Он не дерет мебель и стены. Он не привередлив в еде и обожает гостей — всех без разбору. Когда незнакомый человек приходит к нам в дом, Дэнни встает на задние лапы, пытливо всматривается гостю в лицо, а потом дожидается, когда гость сядет за стол и можно будет прыгнуть к нему на колени. С мужчинами он ведет себя сдержанно и уважительно, а вот женщин пытается умыть: старается слизать помаду с губ, румяна со щек и тушь с ресниц.

А еще он любит мою шкатулку с бижутерией. Стоит мне ее открыть, как Дэнни старается схватить зубами первые попавшиеся бусы и утащить их к себе в укромный уголок...

дело, но когда я всерьез заинтересовался данным вопросом, а именно почему мы не можем взять и вот так просто догнать отставание в 10-15 лет в этой сфере, я получил множество ответов от "специалистов", в разной степени приближенных к процессу. Мнения расходились, но в целом это было нечто среднее между " собрать всех ученых в шарашку и пригрозить этапным расстрелом родственников за невыполнение" и " купить нормальный литограф на западе разобрать и скопировать". Разумеется, я предварительно пообщался с настоящими спецами, которые мне вполне доступным языком объяснили проблематику вопроса и он для меня был полностью снят с повестки. А вот "спецы" широкого профиля, нередко занимавшие весьма крупные должности и имеющие неплохие мозги, продолжали быть уверены в том, что все дело в людях, деньгах и подходе к процессу.

Так вот — с политикой- так же история. Намедни я общался с двумя максимально вовлеченными в процесс девушками. С опытом по 20 лет внутри. И каждая из них честно говорила- вот это я знаю и понимаю от и до, вот это я могу спрогнозировать, вот это могу предположить, в вооот это огромная область — для меня терра инкогнита. И я не понимаю кто именно там рулит что как он/они там мыслят.

При этом любой коммерс средней руки вам подробно расскажет "и кто кого держит", и " кто что решает", и "как что работает", вне зависимости от уровня тех, о ком ведется рассказ. Важно просто вовремя подливать ему вискарика: ))))

помогли.

Так, один мой друг с репутацией заботливого мужа и примерного семьянина позвонил мне и посоветовал связать судьбу со стюардессой международных авиалиний.

— Она приготовит тебе еды на три дня и улетит в Сингапур. Свобода!

Следом позвонил второй. Профессор Computer Science.

— Я сейчас написал грант по теории аукционов, — сообщил он.

— И могу дать тебе работающий эвристический алгоритм, позволяющий с большой вероятностью найти хорошую жену.

И раскрыл секрет:

— Ты год не женись. За этот год повстречайся с шестью девушками. С каждой поживи по два месяца — и расставайся. Обязательно расставайся через два месяца, даже если всё прекрасно. А через год женись на первой, которая окажется лучше всех этих шести.

Проверить метод в полной мере мне не удалось: я совершенно не приспособлен рвать отношения через два месяца, если всё хорошо. Да даже если всё плохо — тоже не приспособлен.

А жаль. Такая хорошая теория пропадает! Это Дынкин придумал.

Так что я никому не могу посоветовать, как выбрать лучшую жену. Я даже не могу сказать, какой телефон лучше купить — Android или iPhone. Проблема выбора вообще очень сложна: всегда слишком много деталей.

Короче, если вы женаты — не разводитесь. И проблема выбора больше не будет вас мучить по ночам.

А если у вас есть нормально работающий и не разбитый телефон — не покупайте новый.

Я вот сейчас покупаю. И обнаружил, что в мире телефонов полным ходом идёт чудовищная инфляция.

Мы все ходим в супермаркет и помним времена, когда корзина продуктов стоила сто долларов. А теперь — триста. Бежать-колотить!

Но, оказывается, с телефонами происходит то же самое. Мы привыкли, что каждый год они становятся лучше. Но только не в этом году. В 2026 году производители решили нарушить эту скучную традицию: теперь телефоны одновременно становятся дороже и хуже.

Если в 2025 году в телефон ставили 16 гигабайт оперативной памяти, то в 2026-м ставят только 12. А если хочется модель следующего уровня с теми же 16 гигабайтами, придётся заплатить ещё на 500 долларов больше. По CNN они называют это шринкфляцией.

Короче, мужики! В 2026 году сидите со старыми жёнами и старыми телефонами.

А об апгрейдах даже не мечтайте. Потому что у новых жен меньше пикселей, но цена выше.

Словом, не те сейчас времена, чтобы дергаться!