Семейные истории #дети

к ожирению (спасибо, без вас бы в жизни не догадался), а твой сын, приславший тест в том же конверте, предположительно является твоим родственником.

Однако нашелся в результате и менее очевидный родственник. Троюродный или даже четвероюродный. Представился Алексом. Мужик вышел на пенсию и решил на досуге раскопать свою родословную.

А я тоже когда-то копался в своей родословной. Расспрашивал родителей и бабушек с дедушками. Давно, правда. Лет в 13. Но записи сохранил. Жаль, передать некому, детям неинтересно. Мой детский альбом плюс настойчивость Алекса и его умение искать на специальных сайтах – за месяц мы нарисовали семейное древо на полтораста человек и восемь поколений вглубь, любо-дорого посмотреть. Раскопали парочку таких историй, что хоть индийский фильм снимай. Может, расскажу как-нибудь. А пока про самого Алекса. Тоже биография незаурядная.

Он в свое время с блеском окончил физфак ЛГУ, подавал большие надежды. Чуть ли не Нобелевку ему прочили. Но уверовал в бога и возжелал странного – открыто следовать религии и одновременно заниматься наукой. В СССР такой корпускулярно-волновой дуализм пережить не смогли, поперли его из НИИ и аспирантуры, а из комсомола сам ушел. Спасибо, не посадили. Несколько лет просидел в отказе, потом американцы выменяли его вместе с другими диссидентами то ли на очередного погорелого разведчика, то ли на еще какой козырь в политической игре.

В Америке совмещать науку и религию оказалось проще. Нобелевки он, правда не получил, потому что двигал науку в основном военную. Его последнюю должность можно примерно перевести как “главный ученый лаборатории передовых технологий армии США”. Это в его лаборатории придумали спутниковую навигацию и еще несколько интересных штук, о которых нам с вами знать пока не нужно. Думаю, что американская армия, несмотря на весь бардак, творящийся в стране, до сих пор в силах побить все остальные армии мира, вместе взятые, не то что одной левой, а левым мизинцем – не столько потому, что они тратят триллионы на пушки и авианосцы, сколько потому, что они тратят сотни тысяч на таких людей, как Алекс.

Что касается религиозной составляющей жизни, то у них с женой двенадцать (! ) детей. Младший заканчивает университет, остальные – взрослые состоявшиеся люди. Профессии – от корпоративного юриста до сантехника, места жительства – от Аризоны до Аляски. Сколько внуков – говорит, что сбился со счета. Кокетничет, конечно, все его 22 внука аккуратно зафиксированы в генеалогическом древе. Хотя не знаю, может, с тех пор еще парочка появилась.

Я как-то намекнул насчет личной встречи, не очень надеясь на его визит: у него таких свежеобретенных родственников по ДНК десятки только в Америке, когда еще дойдет очередь. Он понял по-своему. Приезжай, говорит, в любое время, дом стоит пустой, младший сын тебя примет. Только нас с женой ты не застанешь, мы путешествуем.

– Я, – говорю, – лучше подожду, пока вы вернетесь.

– Ну это лет 15 придется ждать, – смеется Алекс.

И рассказывает. Он два года назад вышел на пенсию, хотя лет ему 65 с небольшим, возраст для Америки еще не пенсионный. Говорит, что половину толковых людей в руководстве еще Трамп поувольнял, а вторую половину – Байден. Остались долбодятлы, с которыми работать – себя не уважать.

И заскучал на пенсии. Ну, ремонт в доме сделал. Ну, сад посадил. Родословное древо. Освоил ИИ, написал пяток статей по тем своим научным интересам, которые не сильно засекречены. С его энергией и организованностью на каждый проект ушел месяц, много два. А дальше что? Пробовал компьютерные игры, шахматы, наблюдение за птицами, наблюдение за звездами – скучно. Дети приезжают по большим праздникам, на пару дней, и не все, хорошо, если двум-трем из двенадцати удается вырваться.

И тогда они с женой сделали вот что. Достали из гаража старый фургон, на котором когда-то возили свою ораву в школу. Отдали в переделку – получился отличный дом на колесах, с двуспальной кроватью, кухней и всеми удобствами. И стали ездить по детям. Приезжают к дочери в Аризону, паркуют фургон около ее дома, живут в фургоне, никому не мешают, общаются с внуками. Недели через 2-3 снимаются и едут к другой дочери в Вирджинию, потом к сыну на Аляску, и так по кругу. Летом откочевывают ближе к северу, зимой – ближе к югу. По пути останавливаются в красивых местах, если где-то понравилось, могут и на месяц задержаться.

Я ему позавидовал. Тоже хотел бы так проводить старость. Фургон-то купить не фокус. Вот только подходящей спутницы у меня нет, и детей не 12, а всего трое.

в районе груди была специально обученная косточка, которая называлась "бери и помни". Курица, пожалуй, при жизни и не знала, что у нее есть такая косточка, думала: ребра, талия, гузка, все! А все дети в семье знали! И ждали этой косточки, как мультика "Голубой щенок", которого ждут с одной единственной целью: послушать придурковатую песню рыбы–пилы... Дети готовы были есть куринный суп с макаронами и плавающими полукружиями морковки, только бы добраться до "бери и помни"...

Потому что "Бери и помни" — это игра для двоих на неопределенный промежуток времени. Косточка эта напоминала русскую "Л" или буржуазную и недостижимую "Викторию". Каждый из двоих брался за свой кончик косточки и тянул. Это был Ритуал! Когда косточка ломалась, оба прищуривались, пристально смотрели друг на друга и говорили "БЕРУ и ПОМНЮ! ". Как клятву! Это значило: игра началась...

Интереснее и сложнее всего играть было с папой, потому что он почти никогда не забывал. И нужно было на время стать взрослым и терпеливым. И выждать хотя бы полчаса, а лучше — продержаться до вечера, потому что только маленькая, глупенькая Галка сразу пытается втюхать тебе что угодно, начиная от мячика и заканчивая конфеткой, в надежде, что ты уже забыл... А ты с хитринкой берешь все, что она тебе протягивает, но каждый раз говоришь: "Беру и помню", и она успевает только рот открыть в надежде вставить свое "Бери и... ". Потому что если ты взял из ее рук что угодно, и не сказал положенное "беру и помню", это значит, что ты ЗАБЫЛ! И если она при этом не забыла и произнесла: "Бери и помни", все! Ты проиграл!

С папой же нужно было действовать по–другому. Сразу после того, как сломал косточку, нужно было уходить к себе в комнату, писать на бумажке крупно "Беру и помню! " и уходить из дома. Гулять! А когда вернешься, видеть текст, вспоминать и идти проверять, что делает папа. Лучше всего, если он что–нибудь ремонтировал. Тогда можно было с чистой совестью подать ему отвертку, выждать с замиранием секунду, и не веря своему счастью, честно глядя в глаза, промолвить: Бери и помни!

И тогда папка даже больше тебя радовался, что ты его надул, и пару раз подбрасывал в воздух. И ты понимал: проигрывать — это тоже весело!

Теперь непросто найти целиковую курицу, лениво искать в ней косточку, а чтобы ее разломать, нужно суметь оторвать сына от ноутбука, что — ох — непросто. Вот и растут, не умея терпеть, планировать, выигрывать и проигрывать... Или умея, но как–то совсем, совсем по–другому... И все забывают. А ты — берешь и помнишь...

смолк шум падающей воды и оттуда с веселым возгласом "Фуф! " выпорхнула наскоро вытертая хорошенькая женщина в коротеньком халатике, расписанном зайчиками среди белых ромашек, и с тюрбаном-полотенцем на голове. Она явно не ожидала наткнуться в коридоре на меня и тем более на мою жену, поэтому тормозной путь оказался минимальным - она в меня чуть не врезалась, покраснела и остановилась как вскопанная. Это она зря сделала - из всей одежды на моем могучем теле были только шорты, поэтому вместе мы представляли собой возмутительную картину для любой нормальной супруги, да еще в собственном доме.

Мой светский возглас "Привет, это наша соседка Маша! " и ее приветливое "Здрасте!" прозвучали как-то не очень естественно.

Реакция жены была мгновенной и неожиданной - она молча ринулась мимо нас в спальню. "Улики собирать" - мрачно подумал я. Потом понял, что улик в принципе достаточно. Просто из окна спальни удобнее выбрасывать отсутствующие на мне вещи.

Сказать, что жена протиснулась между нами, было бы неправильно - в узком коридорчике это было невозможно. Но она нас даже не задела, проносясь мимо - она двигалась с тем безошибочным изяществом, с которым в фильме "Матрица" движется Киану Ривз, небрежно уворачиваясь от летящих навстречу пуль.

Я хотел было бросить вдогонку "Дорогая, это совсем не то, что ты думаешь!". Но фраза эта показалась мне слишком идиотской, и я просто пошел следом. Оно того стоило: из спальни раздалось "Ой!" жены и детский многоголосый смех - там посреди разбросанных вещей весело улыбались четыре свежевымытых ребенка, ей совершенно незнакомых.

У меня не будет красок, чтобы описать лицо жены в эту секунду. Скажу только, что у нее были очень большие глаза.

То, что дети оценили комизм ситуации с первой секунды, я нисколько не сомневаюсь - с момента звонка в дверь вместо обычной шумной возни из спальни не раздалось ни звука.

Теперь, наверно, пора двинуть приторможенную преамбулу. Мы недавно переехали, стараюсь строить добрые отношения с новыми соседями.

Это трудно - жара, лето. Все, кто мог, уже свалили из этого города.

Вдобавок отключили горячую воду. Соседка этажом сверху оказалась с двумя своими детьми и двумя другими, подкинутыми подругой, в квартире без титана и со сдохшим за лето кондиционером.

Поглядев на измученных жарой и перемазанных детей, она отправилась в поход к старым добрым соседям - обладателям этих прибамбасов.

Этот поход привел ее после нескольких закрытых дверей к предполагаемой бабушке - божьему одуванчику этажом ниже, вместо которой дверь открыл не очень одетый хмурый мужик.

Мне почти пришлось ее догонять.

Как и зачем мне удалось уговорить ее прийти в гости - была ли это забота о незнакомых мне детях или конкретные прелести гостьи перед глазами, мое острое нежелание разбирать тюки с вещами или коварные женские козни скучающей соседки - пусть каждый судит в меру своей порочности. Скажу только, что пришедший мне в голову вопрос: "А пригласил ли бы ты ее, если бы она была страшная?" - я отбросил сразу. Не люблю заморачиваться.

Дотошный читатель скажет: "Ладно, ты почти отмазался, но!!! Почему это ты был в квартире с малознакомой женщиной почти в одних трусах? "

Если ты серьезно задаешь мне этот вопрос, дорогой читатель, значит, очень далеко забросила тебя судьба от России летом 2010 года...

источника денег. Не будь родители огромными транжирами, было бы не так страшно. А тут маме пришлось выходить на работу, пока папа искал работу и отвергал предложения, «недостойные такого человека», как он. Хоть и это звучит жестоко, но думаю, кресло его просто испортило и он не соглашался на более низкую должность. Провалявшись так пару лет на диване перед телевизором, папа в конце концов с несколькими друзьями пошёл в бизнес, который может около десяти лет не приносил никакого дохода, но потом уже правда, попёрло.

Скажу вам так, работающая мама это часто маленькая трагедия для ребёнка. К адвокатам чаще всего временных требований нет, т. е. они не обязаны сидеть в бюро с 9-и до 6-и. Но моя мама сидела. Вы знаете насколько страшна женщине мысль «Мои дети могут умереть с голоду»? Эта мысль может заставить женщину свернуть горы. Вот и моя мама сидела в плохоотопляемом помещении бюро весь день, в надежде, что зайдёт клиент и она сможет заработать что-то, чтобы купить продукты домой. Еще она конечно же выходила в суды, участвовала в следствиях. Худшее для меня - ребенка было следствие, потому что оно не заканчивалось в шесть, чаще всего до восьми-девяти вечера продолжалось. А я ведь весь день ждала маму, мне её сильно не хватало, а с шести вечера я по сто раз смотрела на часы и прислушивалась к звукам с подъезда. А мама приходила усталая, голодная, на одном завтраке и быстро переодевшись, шла на кухню готовить нам поесть, поставить чайник, дальше убиралась дома и занималась с нами уроками. Я понимаю, что по сравнению с женщинами во время второй мировой, у мамы был курортная жизнь, но всё равно, хоть и это были ужасные девяностые, всё равно это было тяжело для такой хрупкой женщины. Я вот сейчас сама работаю юристом и просто не представляю, как она успевала тогда. Но вернёмся к сути.

В 2000 году в нашей стране впервые объявили экзамены на судейство. При чем сделали это очень странным образом – участие в этих экзаменах было обязательно для работающих в тот момент судей – кто не пройдет, того снимут с должности. Почему-то моя мама тоже решила подать документы. Насколько я помню, первый экзамен был по логике, мировоззрению и кажется иностраноому языку, тесты. Там было ещё несколько этапов, один из них точно письменный. И наконец, последний этап – устное собеседование. Сколько работающих судей не смогли сдать экзамены, такой скандал был из-за этого. Большинство из них завалили первый же экзамен, хотя я видела тесты после экзамена и для меня – школьницы многие вопросы показались довольно-таки легкими. А моя мама-умница смогла сдать все экзамены и добралась до устного. И тут началось самое интересное.

Заседателем экзаменационного комитета назначили вышепоставленного чиновника из Министерства Юстиции, которая по совместительству оказалась давешней подругой моей мамы. Она позвала мою маму и говорит типа, дружба дружбой, служба службой, я могу отказаться ради тебя от своей части, даже сделаю всё, чтобы тебя назначили в столицу, но всё равно тебе придётся заплатить вот такую-то сумму. Мама прикинула в уме, пришла домой и радостная говорит папе, мол, второпях продаём квартиру, дачу, всё равно будучи судьей, я за год эти деньги заработаю. И тут папа выдал то, чего мама никак не ожидала, а конкретно:

- Ты что, с ума сошла, какое судейство? Тебя дети и так не видят, станешь судьей, вообще будешь целыми сутками жить на работе. Будь моя воля, я бы ни дня не разрешил тебе адвокатом работать, а о судействе ты даже и не мечтай.

- Ах, ох, как, почему, а экзамены?

- Честно? Я специально не мешал, разрешил тебе участвовать, думал, что ты завалишь первый же экзамен. Такие ведь люди не смогли сдать, откуда мне было знать, что ты пройдёшь все экзамены.

Мама не могла так просто уступить и продолжала спорить. Но тут в разговор встряла я, которая услышала, что «станешь судъей, вообще будешь жить на работе».

- Нее, мама, пожалуйста, не надо в судьи, я не хочу, чтобы ты столько работала, прошу тебя, я без тебя скучаю весь день.

Вот тут мама сдалась. Брат был слишком мелким, чтобы вообще понимать, о чём идет речь, он даже не помнит этот разговор. Я думала, что со временем мама будет припоминать мне это, но видит Зевс, она ни разу не напомнила и кажется даже и не жалела. Кстати, этот случай походу на папу очень хорошее воздействие имел, потому что папа скоро поменял род своей деятельности и его бизнес начал приносить более-менее нормальные деньги, а мама наконец-то перестала весь день торчать на работе.

А у меня всё сложилось наоборот. Когда я поступила в юрфак, оказалось, что ни деньгами (за исключением оооогромными), ни матерью-адвокатом тут никого не удивишь. Будь она судьей, то даа, у меня была бы репутация дочки судьи и поклонников у меня было бы в разы больше. Ну да, юрфак это такой странный мир, со своими причудами. Даже останься папа на той должности, всё равно я была бы среднячком. А тут я вообще считалась низшим сословием, «сиротой без родственников». Ни дяди-министра, ни папы-главного прокурора. Со мной дружили только те, кто меня саму считал интересной девушкой. То есть единицы. Сейчас-то я понимаю, что это хорошо, но тогда это меня сильно било по самолюбию. Вот тогда и я начала жалеть, что воспрепятствовала маме стать судьей. Да, я всю ответственность этого решения брала на себя и все четыре года сильно жалела. Ну и зря.

Сколько лет прошло с этого. Я давно окончила универ и успешно работаю юристом. Маме перевалило за семьдесят, давно уже оставила работу. Хоть и адвокаты могут работать хоть до ста лет, но как только мы с братом устроились на работу, мама написала заявление и ушла. Смотрю на неё, жизнерадостная женщина, полна планов на будущее, постоянно меня подбивает на путешествия. Каждый день просыпается в 4-5 утра, пьет свой эспрессо и уходит делать круги на стадионе. Недавно ей на телефон скачала шагомер, оказалось, что она каждый день ходит больше 10000 шагов.

Была бы она такой, поди она в судьи? Нет, конечно же. Я сама работала помощником судьи, видела их жизнь. Работы нечеловечески много, сама работа и физически и психологически сильно выматывает, сердобольные, душевные люди очень быстро выгорают на такой работе. Мужчины справляются, а женщины не очень. Одно дело защищать одну сторону, совсем другое дело каждый день принимать по сотне решений, которые сильно изменят жизнь людей. Однозначно я бы скоро совершенно осталась бы без матери. Кто выиграл бы от этого? Только какие-то сумашедшие феминистки выступая по телеку радовались бы: «В этом году соотношение женщин-судей ощутимо стало больше». Да, еще и денег много успела бы заработать. Нелегальных. Да ну нафиг. Здоровье и улыбка мамы стоят дороже.

Кстати, папа тоже жив-здоров, почти что одновременно с мамой вышел на пенсию. Вынужденно. Его кинул партнёр, на миллионы ? Как-нибудь про это тоже напишу, довольно необыкновенная история. Но папе уже пофиг, он усвоил компьютер, весь день в шахматы играет, смотрит футбол и свою политику.

З. Ы. Зная, как некоторых людей раздражают перлы и ошибки в тексте, для инфы напишу, что русский язык для меня такой же иностранный, как и английский. Хотя даже хуже. В школе не проходила, грамматику не изучала. Пишу так, как получается. Поэтому прошу извенитъ за ашипки ?

10 лет отрок вернулся с кучей книжек и тетрадок. К этому времени он уже был студентом семинарии. Родители – неграмотные крестьяне, с испугом наблюдали за сыном, не вылезавшим из избы-читальни.

Нравы тогда были простые: решено было парня женить, чтобы с ума не сошел за книжками. Причем женить так, чтобы не отбоярился.

Приходит Семен домой, а там, потупив глазки, сидит уже невеста, Авдотья.

Теперь о бабке. Она была красавица. Но вот почему такая видная невеста до 24 лет просидела в девках, мне уже никто не скажет, но я так думаю, из-за характера. Крута была бабушка очень. Из-за этого наследного семейного норова страдал мой отец, да и наши с сестрой мужья поминают бабку недобрым словом, хотя и сроду ее не видели.

Глянул Семен на невесту и пропал! Где уж 18-летнему парнишке было устоять против карих глаз с поволокой, да высокой груди.

Оставил дед семинарию, стал простым пахарем, но книжки не забросил. Его возвышенная душа требовала выхода. Он повторял стихари, песнопения, молитвы и даже в самые запретные годы пел в церковном хоре.

Семья росла, рождались дети, 12 дочерей! Семен и Авдотья трудились не покладая рук. В 30 годы у них уже было крепкое хозяйство, кони, коровы, овцы, огород.

Моя мать вспоминала, что когда они ложились спать, ее отец еще работал, а когда утром вставали, то отец уже работал.

В коллективизацию деда раскулачили, погрузили с орущей ребятней на телегу и отправили в тайгу под Томск. Из 12 детей выжило только 4.

Могучий и работящий дед Семен не пропал и в ссылке, он стал мять кожи и выделывать овчины. Засадил плачущую жену и девчонок за шитье шуб, так и прокормились.

Потихоньку начали обживаться. Но грянула новая беда.

Я уже говорила, что бабка Авдотья была красавицей, но ее старшая дочь Матрена превзошла мать красотой. Я тетку Мотю не знала молодой, только древней старушкой. Но, бывало, подкрасит губы, метнет гордый взгляд из-под собольих бровей – вылитая Быстрицкая, не хуже!

Холостые парни глаза обмозолили о дедову избушку, высматривали Матрену, но местный председатель колхоза управился по-своему: пока деда не было в селе, выволок упирающуюся девку и заперся с ней в своем доме. Ссыльные, чего с ними церемониться.

Матрена вернулась домой бледная, но спокойная. Сказала, что председатель пообещал поставить ее на легкую работу и семье сделать послабления, выправить документы. А потом прижала к себе младших сестренок и заплакала.

Всегда покладистый и добродушный дед Семен схватился за нож. Но жена и дети повисли на нем, остановили.

Той же ночью, с детишками и опозоренной дочерью Семен ушел с поселения через тайгу.

Моя мать вспоминала, что шли пешком, ночевали на заимках, разводили костры. Дед охотился, ловил рыбу, мок, холодал, но упрямо вел свою семью.

Вышли они из тайги в далеком краю, там и осели.

Вторая дедова дочь Екатерина вышла замуж по большой любви. Моя мать, бывало, вздыхала: «Ох и красивые эти казанские татары! ». Фотографий зятя не осталось, но я верю матери на слово: видная, видимо, была пара.

В Великую Отечественную мужья и Матрены, и Екатерины ушли на войну. И оба не вернулись, погибли под Сталинградом.

В трудные эти годы женщины работали на лесозаготовках, маленьких детей приходилось оставлять дома одних. В летнюю засуху Катин дом загорелся, и ее четырехлетний сын вылез в окно и побежал через лес к матери. Только окровавленная рубашонка от него и осталось – волки.

Катя тронулась умом и ее увезли в больницу.

Дед Семен ходил по пепелищу без шапки, слезы текли по его лицу. Он решил поставить дочери новый дом.

Три месяца шестидесятилетний старик тесал бревна, поднимал стропила, клал стены. Все сам, один. Стелил полы, ставил двери.

Помню этот домик: крошечная кухня и комнатка, сени. Двор выстелен досками. В этом домике моя тетка прожила всю жизнь и дом не покосился, не осел. Мастеровит был дед Семен.

В последний путь деда провожала вся деревня, скрестили на груди мозолистые руки, положили с ним его еще семинарскую библию, на лоб священную ленту – дорогу в рай.

Да и куда еще мог он попасть, этот великий труженик, хребет и станина нашей страны. Не сломленный, не униженный, не растоптанный. Упрямо возрождавшийся как птица Феникс из пепла, не предававший своих убеждений, своей веры.

Мы говорим о солдатах-победителях Великой Отечественной войны. Об их мужестве и самопожертвовании. Но ведь их вырастили и воспитали вот такие Семены. Они поставили своих сыновей на крыло и те взлетели к подвигу.