Однажды, я с приятелями шел с рок-концерта. Кто был на настоящем
Однажды, я с приятелями
рок-концерте, тот поймет, что на выходе ты имеешь массу позитивных
эмоций и совершенно обессиленное туловище. Продолжить праздник мы решили
на улицах Москвы, а именно – на Красной Площади! Доезжаем до станции
метро "Театральная" и заходим на эскалатор. Но
компании, зовут его Вовка, решает пробежать до верха по параллельно
стоящему неработающему эскалатору. Сказано – сделано! Только он не учел,
что бежать сто двадцать метров вверх по ступеням в тяжелой косухе,
ботинках и пьяным – это очень тяжело! На трети пути Вовка изрядно
выдохся, но отставать от нас не хотел. Тогда, запыхавшимся голосом, он
стал показывать, что хотел бы перемахнуть через перегородку (где стоят
лампы освещения) на наш едущий эскалатор, но ввиду отсутствия сил,
самостоятельно сделать этого он не сумеет. Тогда одна девушка из нашей
компании протягивает ему руку. Вовка хватает ее ладонь и переваливает
свое туловище на перегородку... Хрупкие девичьи мышцы никак не были
рассчитаны на стокилограммового Вовку в кожаной амуниции и он,
разумеется, выскользнул! Далее все происходит как в кино! С ревом, Вовка
уносится на пузе вниз по скользкой перегородке и ногой расшибает
метрополитеновский плафон вместе с лампой освещения! Звон стекла, оханье
пассажиров и милицейский свисток! В свисток свистит стоящая внизу
миниатюрная девушка-милиционер. Скатившись опять на неработающий
эскалатор, Вовка в панике принимает решение – бежать! И не находит
ничего лучше, как рвануть снова вверх по ступеням эскалатора!
Девушка-милиционер видит, что нетрезвый спринтер уже в начале пути едва
передвигает ноги от усталости, преспокойно становится на действующий
эскалатор и едет вверх. Наверху она ждет минут пять Вовку, который
приезжает к ней стоя на четвереньках, взмокший как мышь и с языком на
плече. В таком состоянии, Вовку мог задержать и пятилетний малыш. Люди
вокруг начинают откровенно ржать, когда девчушка подходит к вымотанному
двухметровому Вовке и подставив свое плечо – ведет его в комнату
милиции:))
А отделались мы шестьюстами рублями взятки дежурному! Пользуясь случаем, передаю тем стражам порядка большущий привет!
передаю тем стражам порядка большущий привет!
Мама всегда думала, что я умнее, чем моя младшая сестра. Что у меня в десять лет была голова на плечах, и я не делала глупостей. Мама не знает, что мы с подругой ходили к незнакомым людям домой брать котят. Гуляли до утра, сказав, что ночуем друг у друга. Следили за дядькой-эксгибиционистом и однажды почти дошли за ним до леса (ума палата, [м]лять). Часто тёрлись возле площадок, где по ночам собирались синячить разные сомнительные компании. Ели неспелые орехи, расколотые кирпичом, и резали Сникерс осколком грязной бутылки — зато поровну! Доставали мелочь из фонтана, чтобы купить календарики. Болтали с каким-то нарколыгой на пустой остановке. Искали мою убежавшую собаку вместе с какими-то мужиками. Про крыши и заброшки вообще молчу. Причем родители у меня не безответственные и семья благополучная, да и я, вроде, не тупая. Просто чудо, что со мной все в порядке. Пусть мама думает, что я умница.
Шапка
Дело происходило в Нижнем Новгороде в 1992 году. Если кто помнит, тогда, как впрочем, и сейчас, процветало воровство шапок путем их снимания с умных и не очень голов. А наши русские тетки придумали привязывать их резинками к вешалкам от пальто, чтобы нечистые на руку жулики не сперли их. История произошла с моей знакомой теткой.
В общем, все кончилось хорошо. Они познакомились и жили долго и счастливо!
Была такая история, как один папаша забрал из садика вместо дочки не ту девочку и привел ее домой.
Со мной тоже в этом роде было два случая.
У меня сестра есть, на 10 лет меня младше. Я с ней гулял. Ей года два, ну а мне двенадцать. Я ее на саночках вез по набережной канала Грибоедова, мы там жили. Ну как я вез, я думал о чем-то,
Ну, я побежал, она лежала в самом начале моего пути, лежала в снегу, было не очень холодно, конец марта, весенние каникулы. Не проснулась и не замерзла. Я ее отряхнул, поругал, чего это она вдруг из санок выпадывает, и домой повез. Мама, по-моему, до сих пор про эту историю ничего не знает, не знаю, осмелюсь ли и теперь рассказать.
Вторая история - это уже я был отец-молодец, мне за тридцать уже было, и я забыл страшего сына, Митьку, из сада забрать. Это был, наверное, год 98-й. Я забыл вообще, что я должен сегодня его забирать. Мне коллега говорит, не торопишься, пива попьем? Я говорю, совершенно не тороплюсь. И мы сидели так мило разговаривали. Хорошо, что это был дорогой частный сад. То есть воспитательница позвонила хозяйке садика, оставила ей искать родителей, а сама смиренно продолжала развлекать Митьку. Ну а я приехал домой уже часов в десять вечера, ни в одном глазу, как говорится. И тогда услышал вопрос: - Где Митя?
- Где Митя?
Уровень везения: сломать палец,нажав на тугую кнопку слива туалета.
Одна моя знакомая работает в редакции чисто женского журнала.
И так уж случилось, что злобные гаишники у нее забрали права. За что-то серьезное.
Она подняла свои связи, друзья договорились с кем нужно, и моя знакомая поехала забирать документик.
Она нашла нужного гаишника-майора, отдала ему квитанцию об уплате мелочного штрафа, и он вынес ей права из глубин своего ведомства.
Ну и наступил момент, когда нужно его отблагодарить. И моя знакомая с удивительной ясностью вдруг понимает, что денег у нее с собой нет.
То есть совсем-совсем.
Возникает несколько неловкая пауза.
Недолго думая, она достает из машины свежий номер своего журнала, и протягивает его майору. Мол, вот вам свеженький журнальчик, ваша жена с удовольствием почитает.
Лицо гаишника проясняется, он радостно ее благодарит, и они расстаются друзьями.
Чтобы поехать в нужном направлении, моей знакомой пришлось немного проехать вперед и развернуться. Мельком взглянув в сторону гаишной конторы, она совершенно обалдела: ее новый друг-майор яростно перетряхивал свеженький номер женского журнала, пытаясь понять, где в нем застряли деньги! Ох уж эта жажда наживы!
Ох уж эта жажда наживы!
Обычное утро. Собираю детей в школу. Младший четырехлетний, натягивая свитер Барберри:
- Это мой новый свитер? Редкостное дерьмо! Я в нем в сад не пойду.
Из кухни орет старший, которому тринадцать:
- Я что тебя просил купить? Не эту фигню для блинов! А сироп из агавы для панкейков!
Понимаю, что мои руки сжимаются
Вспоминаю себя в четыре, в Москве 1979. Пол седьмого утра. Вокруг густая чернильная темнота, которую можно потрогать рукой. Но я не могу, потому что на улице -20 по Цельсию, и на мне неподъёмная каракулевая шуба, которую перешила бабушка для мамы, а когда мама ее протерла окончательно, из нее получилась мини-шуба для меня. Мама везет меня на работу на железных санках. Полозья скрежещут по асфальту. Сжжжжищьььь. Моя голова со стуком ударяется об железную спинку санок, и я, наверное, думаю: [дол]баная жизнь!
На мне хлопковые съехавшие колготы и шерстяные рейтузы, которые колют коленки и письку. Ухо мерзнет, вылезло из-под платка и серой пуховой шапки с помпонами. Я хотела белую, как у соседки Маши, но в Детском мире оставались только серые. На мне валенки и галоши, красные внутри, от этого я не могу шевелить пальцами на ногах. Я думаю, что Машину шапку сделали из красивой белой кошки, которая жила в нашем подвале, а на мою шапку общипали дохлую мышь.
- Мам, а можно так, чтобы все время лето?
- Нельзя!
Вжииищщщщ, опять скрежещут санки и съезжают с бордюра. Я выворачиваю голову и прижимаюсь губами к железной спинке санок. Кожа примерзает, лопается, и во рту остается соленая кровь…
- Мама, ты мне достала с чердака перчатки? – орет старший, - А как я пойду в колледж, если у меня руки мерзнут! ?
Градусник в патио показывает +8. "Как, бл[ин], пойдешь? Ногами! Как все" - в бешенстве думаю я, и представляю, как через десять лет, задолбавшийся от своих жизненных фрустраций, он будет рассказывать своему психоаналитику, как мать - садистка покупала ему на завтрак всякое говно, и выгоняла голым на морозы.
Даже думать не хочу, что бы моя бабушка рассказала своему психоаналитику… А как вы помните детство?
А как вы помните детство?
Кто-то спорит о том, надо ли учить детей читать до школы, а я прямо внутри этого спора вырос. Мама считала, что надо, но попозже - годам к пяти. Старшая сестра - что в пять поздновато, можно в два с половиной уже начинать. И научила в тайне от мамы.
Когда мне было три, начался весёлый аттракцион - поклейка обоев. Перед обоями клеят газеты,
Мама, заметив это, заявила, что в этом возрасте много читать вредно. Чего опасного для неокрепшей детской психики она видела в чтении советских газет, да ещё и после обеда - загадка. А может, просто за зрение боялась. И поклеила поверх газет, находившихся на уровне моих глаз, другие - вверх ногами. После этого читать вверх ногами я научился сам, без посторонней помощи.
Этот навык выручал меня на протяжении всех "годов чудесных". Вместо того, чтобы учить стихи наизусть, я их читал из книг учеников, сидевших на первой парте. Они это иногда замечали, о чём сообщали учительнице. Она не верила, утверждая, что читать вверх ногами невозможно.
Я мечтаю найти эту учительницу в какой-нибудь соцсети только для того, чтобы рассказать этот секрет. Но, ввиду очень большой распространённости имени и фамилии, перелопатить придётся десятки тысяч записей. Поэтому давайте поступим так: если она сейчас это читает, то теперь знает мой секрет автоматически.
Учите детей читать до школы. И обычным способом, и вверх ногами. Пригодится.
У меня есть знакомая, наши дети ровесники, но она забеременела в 19ть лет, супругу было 20, ну, самый возраст жениться и детей заводить, ага. Но девушка, несмотря на юный возраст ,была очень ответственная и аккуратно так, по списку, придирчиво и вдумчиво собрала сумку в роддом, большую такую, спортивную сумку, и поставила ее в прихожей, как
Ну и, стоит ли говорить, что на вторые сутки после отбытия суженого и ряженого молодая жена принялась рожать. У всех стресс, папа мамы, то есть будущий дедушка, подрывается, приезжает за дочерью, спрашивает, что брать с собой, хватает ту самую тревожную сумку для роддома и отвозит все хозяйство в роддом. Сам сидит под окнами, психует. Мама мамы тоже сидит и психует, бабушки-дедушки там же. До свежего отца дозвониться никто не может, телефон вне зоны, потому что мобильная связь уже в принципе есть, но есть еще не везде и не очень уверенно, начало нулевых, имейте совесть, не все же сразу.
Но юмор истории не в этом. Вся радость в том, что, открыв свою сумку, упакованную с любовью, старанием и тщанием, роженица обнаружила там хоккейные коньки. Сорок шестого размера. И кучу какой-то спортивной ахинеи, не имеющей ничего общего с подгузниками, носочками, пеленками, ночной рубашкой, тапочками и нижним бельем для матери и младенца, которых так не было и в помине. Эффект, произведенный коньками, привезенными в роддом в мае месяце, переоценить сложно. Практически невозможно, я бы сказала. Лег персонал, легло приемное отделение, ржали роженицы и даже новорожденные понимали: если не ржать, то е#нисся, чесслово. Даже счастливая обладательница коньков от такого диссонанса пришла в восторг и согнулась штопором. А телефон уже забрали и позвонить в наружу, доложить о конфузе, никакой возможности. Так и пошла рожать в казенном, с сумкой коньков. Откуда там коньки? Да это как раз не фокус. Молодой муж, решив, что зачем такой замечательной сумке простаивать, если до самого события еще ого-го и вообще не скоро, приспособил ее для своих нужд: ходил на тренировки по хоккею, а что, удобно! Я, потом объяснял он родственникам жены и жене, требующей скальп этого шутника, я хотел все же обратно сложить, как только понадобится! Но вот кто ж знал, кто ж знал, что так вот, все не так пойдет? И я не знал, и ты не знала.
Обошлось все, в принципе, малыми нервами, родила она прекрасного пацана, бабушка и дедушка этого пацана обернулись и заново все собрали, передали дочери, забрали позорные коньки. На третий день жизни малыша дозвонились наконец-то и до его папаньки, он уже в поезде трясся, вышел из сумрака в зону покрытия. К выписке из роддома поспел прямо с вокзала. А подруженция моя стала местной легендой, известна до сих пор как «ну та, с коньками». Когда пришла в тот же роддом через пять лет за вторым, ее с порога приветствовали, как звезду. Спрашивали, не прихватила ли она на этот раз с собой лыжи? Или санки? В августе как бы было с ними хорошо и весело
В конце 80-х гостил я у коллег из Сухумского авиаотряда. С ними же и отправился на выходные на Рицу в арендованном автобусе. Человек 20 было.
Эх, Советская Абхазия... Вина - ВО! Чачи - ВО! Приехали, поставили палатки, расположились вокруг костра и начали. Водитель автобуса, конечно же, с нами - что мы, звери что ли? ? Уже в изрядной степени подпития мы вдруг озаботились: а водителю-то завтра рулить по серпантину, не перебрал бы... Спрашиваем: "Гиви, ддаррагой, ты ккак, ннормалльно? Тебе жж ззавтра того... По серпантину". Гиви молча встает и уходит в кабину. "Эх, обидели человека", - думаю... . Заводит Гиви автобус, и с разворотом, задним ходом ставит его аккурат между четырьмя соснами, которые росли как бы в углах прямоугольника. При этом между соснами и автобусом остается не больше 15 см, что справа, что слева. Больше глупыми вопросами мы Гиви не донимали...
Больше глупыми вопросами мы Гиви не донимали...
Мои встречи Нового Года.
Какие они были?
Очень разные-дежурство на " Скорой" с вызовом точнёхонько под куранты, помню, что пациент бесконечно извинялся- за что? , а его компания гуляла в соседней комнате, встречая Новый Год.
Видел я и новорождённых- новогодних, встречал Новый Год в операционных.
Один Новый Год я встречал
"Миша, мы же не бросим больных на произвол. . "
И мы бились за них спина к спине, все в мыле- два одиноких воина на ораву тяжелобольных, не потеряли ни одного- сделали все назначения, он помогал разводить антибиотики- сотни маленьких педиатрических доз, присланных по ошибке во взрослую реанимацию с гигантскими дозами внутривенных антибиотиков для септических больных...
Выстояли, под утро кончилось чистое бельё- я содрал занавески между больными, разрезали и перестелили всех в чистое. С тех пор мы сильно уважали друг друга- и я перестал уважать некоторых коллег, забывших долг, навсегда.
Однако самый памятный для меня Новый Год-помню до сих пор, много лет спустя-я встречал со своими одноклассниками, в спальном районе пригорода. К этому времени мы дружили уже много лет, прошли ЛОТОС, КВН, подсказывали друг другу, обменивались сочинениями за чертежи, уже и романтические отношения заводились.
Девочки наготовили вкусности, мальчики- шампанское.
Проводили старый, встретили Новый и загрустили с чего- то.
И тут Вальке и пришла мысль- он заводила был, все эти годы- а давайте ходить по соседям, песни петь и поздравлять людей, типа-колядовать?
Сказано- сделано, Валька с Янсиком были совсем недурные гитаристы, люди мы были спетые многими годами самодеятельности и КВНов, большая коробка шоколадных конфет у нас была, пошли...
Пятиэтажка, лежачий небоскрёб, соседний подъезд - и начали!
Звонили в двери, представлялись- узнавали как зовут соседей и пели им величальные, угощали детей шоколадом, поздравляли с Новым Годом...
Господи, как нам были рады! !
Вместо того , чтобы уставиться в телевизор-живое общение , шутки, смех, гитаристы стараются, песни , импровизации . .
И к столу нас приглашали и на лестничной клетке танцевали и обнимали и бабушки нас целовали, гостинцы возьмите с собой. .
А потом дверь открыл поэт, пригласил за стол и налил в хрустальные бокалы водку, подняли за Новый Год- и он начал читать стихи, свои, чужие, прилично читал, кстати, по памяти.
Дальнейшее братание я помню хуже, помню только чувство счастья и праздника, единения таких разных людей. . " Сбитень варим"- гениально придумал Жванецкий- вот такое чувство было.
А уже хорошо под утро мы услышали Бони М и помчались их посмотреть у нашего телевизора.
Сели на пару минут и заснули, конечно же...
Много лет минуло, мальчики стали дедушками, девочки- бабушками.
А я тот Новый Год помню как вчера, рад, что он у меня был. .
Желаю всем встретить наступающий Новый Год так, чтобы вам он запомнился на всю жизнь!
Зиновий Гердт (Паниковский) вспоминал:
Было это в день рождения Твардовского - 21 июня 1970 года. Ему тогда исполнилось 60 лет. Праздновали на его даче в Пахре. С утра начали съезжаться гости. Я привёз в подарок скамейку, которую сам срубил, - очень хорошую садовую скамейку. Приехали Гавриил Троепольский из Воронежа, Федор Абрамов
Все расположились на воздухе, в саду. Уже середина дня. Я разговариваю с кем-то, по-моему, с Лакшиным, и вдруг вижу - Рина Зелёная. Я знал, что она не знакома с Твардовским, поэтому подбежал и спрашиваю: "Рина, что происходит? » А она говорит: «Я приехала к тебе явочным порядком. Мне Шуня (мама моей жены) сказала, что вы у Твардовских, вот я и приперлась.
Конечно, еë тут же узнали, посадили за стол. Она выпила водки. Всё вроде обошлось, и тут она подкрадывается ко мне, дёргает меня за рукав и говорит:
«Гердт, я хочу выступить перед Александром Трифоновичем.
«Рина, - отвечаю я, это невозможно! Вы что, с - ума сошли? Перед кем вы собираетесь выступать - здесь цвет русской литературы, а вы с вашими эстрадными штучками».
«Нет, - твердит она, - я всё-таки хочу. Объяви меня».
Я убегаю от неё, перехожу к другой компании, но она меня всюду преследует, продолжает дергать, щипать и всё повторяет: «Ну я хочу выступить, ну объявите меня».
Наконец, устав от этих упрашиваний, я сказал: "Александр Трифонович, перед вами хочет выступить Рина Зеленая".
Сразу стало тихо, и вдруг она как на меня накинется: «Вы что, идиот? Вы с ума сошли как это возможно, здесь? В какое положение вы меня ставите, тут такие писатели, и вы хотите, чтобы я выступала со своими эстрадными штучками. Да как вы вообще пускаете его в дом, этого придурка, он же вам дачу спалит! Боже мой, ну как вы могли меня объявить! Ну да ладно, раз уж объявили, придётся выступать».
Я совершенно обалдел от такого нахальства. А она преспокойно стала выступать. И знаете, я такого счастливого Твардовского в жизни не видел. Он заливался слезами, катался по дивану. А наутро пришел к нам и говорит: «Ну, Зиновий Ефимович, то, что вы мне скамейку подарили, Это, конечно, - здорово, хорошая скамейка, но то, что вы специально для меня привезли из Москвы такую артистку, -вот это незабываемый подарок! ».
Кенийский бегун Абель Мутай был всего в нескольких футах от финиша, но перепутал финиш с вывесками и остановился, думая, что завершил гонку.
Испанский бегун, Иван Фернандес, бежал за ним и, понимая, что происходит, начал кричать на кенийца, чтобы он продолжил бег. Мутай не знал испанского и не понял. Понимая, что происходит, Фернандес толкнул Мутая к победе.
Журналист спросил Ивана: "Зачем ты это сделал?" Иван ответил: "Моя мечта заключается в том, чтобы когда-нибудь у нас была такая общественная жизнь, где мы толкаемся и помогаем друг другу побеждать."
Журналист настаивал: "Но почему ты дал победить Кении?" Иван ответил: "Я не дал ему победить, он собирался победить. Гонка была его."
Журналист настаивал снова:" А ведь можно было победить!" Иван посмотрел на него и ответил:" А в чем заслуга моей победы? Какая честь будет в этой медали? Что бы моя мама об этом подумала?"
С мужем вернулись со дня рождения и легли спать. Ночью я услышала, как кто-то гремит нашим дверным замком. Вскочила, глянула в глазок - так и есть, два мужика ковыряются в нашем замке. У меня, естественно, паника, я стала будить мужа. Беда в том, что разбудить его и так трудно, а после нескольких рюмок почти невозможно. Я толкала его, била, щекотала, кричала, что нас грабят, - никакой реакции. Когда я плеснула ему в лицо водой, он приподнялся, открыл глаза, сказал: "Ну Аня" - и отвернулся к стене. В общем, почти рыдая, я разбудила его минут через 15. Всё это время за дверью происходила довольно громкая возня. Оказалось, какая-то пьянь ошиблась подъездом. Если бы там были настоящие воры, они бы успели вынести всё, включая обои со стены, меня и диван, на котором мы спим, а муж бы узнал об этом только утром
Я бариста. Кофе у нас недорого стоит, но многие гости ходят либо за кофе и едой, либо за бариста, на цены вообще практически не смотрят. В один прекрасный день цены на абсолютно всю продукцию подлетели, в том числе и на кофе. И один из гостей, услышав новую цену, просто взял и вылил на меня все 300 мл американо. Я получила несколько незначительных ожогов на кистях рук, давила слезы, потому что на работе надо всегда держать лицо. А другой гость, которого все на смене любят и уважают, буквально вывел этого нахала за шкирку из кофейни, сказал пару ласковых, и тот ретировался. На следующий день другие гости мне дарили то пряники, то апельсины, то шоколадку, одни скинулись и подарили пачку отличного зерна. Тогда-то я и не сдержала слез, ещё долго их благодарила. В тот день я поняла: какие бы ни были трудности, я знаю, что всегда будут гости, которые рады тебе и твоему вкусному кофе. А на конченных у*людков нет смысла тратить нервы.
