Мне было тогда лет пять, начало 90-х. Зима, мы идём с мамой по площади нашего небольшого городка. К нам подбегает мальчик, немного старше меня, и испуганно говорит:
— Тётенька, тётенька, вытащите нож, пожалуйста!
— Какой нож?
И тут к нам медленно подходит второй мальчик. Он не плачет. В его глазах дикий страх, и стоят слёзы. Он медленно поворачивается к нам спиной. В его спине нож. По самую рукоятку. А на сером пальто тоненькая струйка крови, которая тихо капает на снег. Мы побежали с мамой в рядом стоящий ДК, вызвали скорую. Мальчики рассказали нам, что они катались с горки, и тут один из группы цыган, чуть постарше их, разозлился, что тот мальчишка не пропустил его на горке вперёд. И вот он — нож в спину.
В тот вечер я долго не могла уснуть, плакала. Я не знаю судьбу того мальчика, даже не знаю, жив ли он. Но я никогда не забуду эту тонкую струйку крови на его сером пальто.
Препод - психоаналитик
Есть такие истории, когда не знаешь: смеяться или плакать. Эта история из такого разряда.
Последние годы на компьютерных курсах работал я преимущественно с пенсионерами. Вопреки распространённому мнению, люди это, как правило, трезвомыслящие и вполне способные к обучению даже весьма сложным вещам. Приходят,
Но это был не тот случай. Дама, не смотря на свой сильно пенсионный возраст, и памятью, и мышлением не обделена. Все инструкции чётко выполняет. На этом загляденье и заканчивается. Как только от неё отходишь, дав простую самостоялку, работать перестаёт напрочь. Может полчаса сидеть, смотреть на нужную кнопку, но нажмёт на неё только когда лично придёшь и укажешь. Несколько недель бился, сдвиг — ноль.
Кто с пенсионерками работал, знает, что у них есть хорошая привычка: если что вкусное дома испекла, то обязательно принесёт и устроит целую чайную церемонию. Вот и моя подопечная как-то организовала совместное питиё чая. Рассказала несколько историй, в том числе две, которые меня поразили.
Первая произошла с ней в пятилетнем возрасте. В гостях была и дали ей игрушку — заводного цыплёнка. Она ключ покрутила, но не удачно — перетянула и пружинку сломала. Вроде мелочь, а её все так ругали и стыдили, что у неё на всю жизнь комплекс остался: чужую технику не тронь, а то сломаешь!
Вторая, история произошла с ней в возрасте лет 12. Купили ей резиновые сапожки — по тем временам редкость. Она вышла в них гулять в марте. А какой-то большой уже придурошный малый её подначил пойти глубокую лужу мерить. Она сапожки тут же залила, сушить — негде и на несколько недель осталась без прогулок.
Говорят, что самый сильный сценарист — господь Бог. Пока я чай допивал и истории осмысливал, на проблемы этой дамы с изучением компьютера применяя, ученица пришла. Лет 12. Совсем девчушка: хнычет, говорит, что сапоги залила и как её теперь до дому добираться не понятно. Март... холодно... Смотрю, моя сотрудница уже из нашей бизнес-центровской парикмахерской с феном бежит. Сапоги у девчушки отобрала, на коврик её усадила. Полчаса — и один сапог сухой, ещё полчаса — оба высохли.
И у пожилой ученицы как-то сразу улучшения начались. Пусть и осторожно, и не сразу, а куда надо — тыкает. Комплекс, значит, «в незнакомое место не тычь» у неё прошёл.
Цыплёнка ей заводного мы всей фирмой уже искали. Ещё лет 20 назад частая была игрушка. А сейчас годного только через 10-е руки нашли. Принес. Показал, что рядом с ключом написано: «Крутить не более 3-х раз». В пятилетнем возрасте она естественно этого прочитать не могла. Сейчас прочитала. Завела. Он у неё попрыгал. Всё — комплекс «чужую технику не трожь» тоже у неё прошёл. Дальше нормально училась.
Такая вот история...
- -- Своеобразный антипод этой истории - "Бесплатные компьютерные курсы для пенсионеров"
Года 4 назад в Крыму. Приехал к дикому пляжу Евпатории.
Из машины выполз, стою, любуюсь: направо пляж, налево пляж, и море до горизонта, в общем, ляпота, как ни крути.
Ну, думаю, раз собрался ночевать, проедусь вдоль, отрекогносцирую местность. И точно, раз машина рядом с кустом, неполалёку ещё одна, в чехле, а рядом палатки.
Ага,
Заехали же туда, значит и я заеду?
Ну и заехал.
Прямо к выбранному кустику.
Песочек же, да. И привод передний. И гравитация, бессердечная скотина.
Пара оборотов и вот машинка уже лежит брюхом на тёплом песке Евпатории.
Приехали. Отдохнули.
За час копания тапком и подкладывания под колёса всякого такого лишь глубже вкопался. А кто же помощи просит прям сразу, пока безысходность - ещё лишь где-то там, через час-другой Сизифова труда? Вы просите? Так может вы ещё и инструкции всегда читаете заранее? : )
Итак, я начал уставать. Смирился, отчаялся.
НО! О чудо, что я вижу! Прямо по моим следам едет машина : )
Однако, люди были старше, опытнее и остановились поодаль, где почва была что твой асфальт.
"Это же знак свыше! Даже Идти никуда не надо! ", - подумал я, и воскликнул: "Добрый день! А не угостите ли девушку мороженым? " (зачёркнуто) "А не рискнёте ли выручить зарвавшегося юнца? "
Дядька лет сорока, с лицом, измученным нарзаном, попытался вяло откреститься от издевательства над своей ласточкой:
- Троса нет...
- У меня есть!
- А. . Э. . Так у меня же привод не полный?
- А вы вот отсюда, с твёрденького : )
- Ну. . Э. . Да не вытащим, наверное? . .
И ползти бы мне просить помощи в неизвестность, да в беседу вступила, как я понял, его супруга:
- Лёлик! Дык чо? Чо встал? Давай пареньку поможем!
- Эм... Ну...
- Не нукай! машину разворачивай! . . Так, где трос? ... Лёлик, руль выверни! ... Лёлик не газуй! ... ЛЁЛИК Я СКАЗАЛА! ... А теперь дёргай! Ну незашта, молодой человек! Да какое отблагодарить, не за что вообще!
И потащила Лёлика купаться...
К чему это я? Ах, да.
Люди-то все разные. Иной раз помощь приходит откуда не ждёшь. Оглянитесь, может кому-то нужна ваша помощь вот прямо сейчас?
Оглянитесь, может кому-то нужна ваша помощь вот прямо сейчас?
Экзамен — вещь неизбежная, мы понимали, что его надо как-то сдать, и стремились сделать это «малой кровью». Самый популярный метод был — создать библиотеку шпаргалок, на все экзаменационные билеты.
Билет, вернее, вопросы из него раздавали каждому курсанту в группе, он тщательно прорабатывал ответы и писал их микроскопическим почерком
Техника была отработана и отточена. Заходивший на сдачу экзамена громким голосом докладывал: «Курсант такой-то на сдачу экзамена прибыл! » А взяв билет с экзаменационного стола, столь же четко объявлял: «Билет номер такой-то! »
В неприметной щели двери уже торчало чье-то ухо, которое исчезало, как только номер был услышан. Следующий за ним входил и таким же громким голосом объявлял свое имя, брал билет и так далее, но между первым и вторым уже шел многозначительный обмен взглядами: второй принес первому шпору на его билет.
С военной кафедрой было сложнее, билеты засекречены — видимо, чтобы врагу не достались. Экзаменационные вопросы хранились в сейфе, ключ от сейфа лежал в письменном столе начальника кафедры, стол запирался и опечатывался в конце дня. Кафедра с тяжелой стальной дверью запиралась на ночь на три замка, опечатывалась бумажной лентой с печатью и ниткой с пластилиновой пломбой. Иногда скопировать билеты удавалось через сердобольных сотрудниц, но это получалось редко.
В тот год перед нами стояла мрачная перспектива: до экзамена три дня, а вопросов нет. Промедление было подобно смерти — ни науку выучить не успеешь, ни шпоры написать.
На нашем курсе учился Коля, высокий, веселый и открытый парень. Он откровенно рассказывал, что в детстве попал к ворам, которые научили его своему ремеслу. С годами он стал мастером квартирных краж, пользовался авторитетом, являлся вором в законе, жил по понятиям и правилам воровского мира.
Коля мечтал стать моряком. Окончив школу с хорошими результатами, он обратился к ворам с просьбой отпустить его учиться. Дело это было рискованное. Во-первых, могли не отпустить, а во-вторых, могли посчитать предателем и отдать на «правеж», на расправу.
Сходка выслушала Колю, который, выражаясь современным языком, провел презентацию блестяще, убедительно и обаятельно, воры дрогнули сердцем и порешили: пущай пацан учится. Так Коля оказался в училище.
В группе все знали прошлое Коли. Он сам этого не скрывал, и хоть неловко напоминать человеку о его бывшей профессии, с которой он клятвенно покончил, но выхода другого не было.
Коллектив на пороге большой беды попросил бывшего вора-квартирника совершить ради товарищей взлом военной кафедры, не оставив следов. Коля долго не соглашался, но потом, поняв безвыходность положения, молча кивнул головой.
Я помню, как в два часа ночи он встал, оделся в спортивный темный костюм, взял с собой какой-то сверток и исчез. Вернулся он под утро, часам к пяти, с пачкой листков бумаги, на которой быстрым почерком написаны были вопросы из билетов. «Все время на это ушло! » — со слегка виноватой улыбкой сказал он.
Печати и пломбы на двери военной кафедры остались нетронутыми, письменный стол начальника закрыт и опечатан, а уж про сейф и говорить нечего — его даже и не проверяли. Экзамен группа сдала на «хорошо» и «отлично», что было отмечено в приказе по училищу.
Кое-что из военной науки я помню до сих пор: подводная лодка сокращенно — «пл»; а если их несколько, то «пл пл».
Ненавижу людей, которые ловят попутки. Знаю, что это неправильно, и даже странно, но ничего поделать с собой не могу. Сестре предложили хорошую работу в США, и она конечно поехала. Через 2 года я приехала к ней на каникулы, она специально взяла отпуск, чтоб показать мне страну. Поехали мы с ней на машине, было весело, до тех пор, пока сестра на трассе не решила подобрать парня и девушку, с виду приличных. Уже темнело, парочка оказалась то ли пьяной, то ли под кайфом, и парень начал буянить. Когда сестра остановилась и потребовала выйти из машины, парень пырнул ее ножом. Они сбежали. А я, наверное, никогда не забуду, как звонила в службу спасения и пыталась на своем куцем английском, который от стресса я еще больше забыла, объяснить где мы и что произошло. Сестру спасли, оператор попалась хорошая, смогла объяснить мне, что делать и как, пока скорая не приехала. Но с тех пор не люблю штаты и вообще путешествовать в страны, язык которых знаю недостаточно. А о том, чтоб на дороге кого-то подобрать - и речи быть не может.
Эх, молодость, порою вспомнишь что-то из былого, в толк взять не можешь: "Как! ? ". Нет, ничего страшного, просто тут вспомнил, как мы однажды дочку отправили с собачкой погулять. Мы у тёщи на даче жили, поле рядом, людей немного, самим лень было идти пёсика выгуливать, говорим дочке: "Пойдёшь с Джойсиком гулять? " Она говорит: "Пойду! ". Ну, поводок пристегнули, и отправили. Джойс очень умный пёсик был, спокойный, воспитанный. А какой красивый! Сколько лет прошло, а как его вспомню, слёзы наворачиваются, без шуток. Мраморный дог, правда, пятна не по белому фону, а по серому, представьте шубу мутоновую. А шея какая, голову повернёт, - Апполон Бельведерский вообще не при делах! Неземная красота, короче. А дочке тогда пять лет было, но девушка уже была серьёзная, ответственная. Ростом она Джойсу, правда, уступала, у того в холке метр был, а дочуру в холке мы не мерили, но меньше метра, конечно. Но пёс же на поводке! Намордника, правда, не было: ему на морду ведро не налезет, какой там намордник? Но собачка спокойная, воспитанная. Ушли они, погуляли, вернулись очень довольные. "Всё в порядке? " - спрашиваем. "Конечно! - говорит дочура. - Только одна тётя нам плохие слова сказала! " "А что ей не понравилось? " - спрашиваем. "Не знаю, - пожимает плечами дочура. - Тётя с коровой гуляла, и Джойсик на них посмотрел не по доброму. И тётя на свою корову залезла. А оттуда нам плохие слова сказала. А мы просто ушли! " Действительно, не ругаться же из-за пустяков?
С самого детства, почти каждую ночь, мне снятся страшные сны. Падения с крыш, смерть близких, катастрофы, побеги из плена и прятки в шкафу от психопатов с ножами — уже давно перестали меня смущать. Напротив, свои кошмары я полюбила и так привыкла к ним, что когда мне приснился сон, в котором меня нежно целует красивый и обаятельный парень, то проснулась в холодном поту. Честно, убегать от адских гончих как-то... проще, что ли.
Случилось это в Горном Университете г.Днепропетровска.
Была у одного препода привычка студентов не в журнале отмечать, а пускать листик-бегунок по рядам, чтобы студенты туда записывались.
С самых первых его лекций в этот список присутствующих стали дописывать фамилию одного препода с нашей кафедры - Шмакова Ю.Д.
В конце каждой лекции препод сверяет наличие студентов и количество записей, естессно, читает фамилию своего коллеги и гневается, угрожая, что вычислит, кто написал и покарает. Ситуация повторяется несколько раз, пока терпение у препода лопается, и он говорит, что умеет по почерку определять, кто это написал.
В конце следующей лекции, читая список студентов с бумажки, у препода округляются глаза, и он медленно сползает под стол... фамилия "Шмаков Ю. Д" наклеена из разных букв, вырезанных из газет и журналов!!! Занавес.
Занавес.
С НЕБЕС
Первоклассница Даша, каждый день ходит в школу с большим ранцем за спиной. Всех детей кто-то провожает и забирает: мамы, папы, старшие братья, бабушки, и только Даша всегда идёт одна.
Через пустырь, мимо автостоянки, потом срезает через дворы, еще немного по улице, дальше вдоль забора вечной стройки, мимо стадиона, перешагивает
Хотя, по правде говоря, это только со стороны кажется, что девочка идёт совсем одна, на самом деле с ней всегда её ангел хранитель, её любимый дедушка. Иногда, когда Даша о нем вспоминает, то смотрит куда-то высоко-высоко на небо и знает, что дедушка наблюдает за ней оттуда сверху и не просто наблюдает, а поддерживает. Один раз, около автостоянки путь девочке преградила недружелюбная стая собак, Даша очень испугалась и замерла как вкопанная, но её любимый дедушка спустился прямо с небес и собачки мигом бросились врассыпную. Вот как хорошо, когда у тебя на небе есть свой ангел хранитель.
Дедушка у Даши всю жизнь проработал на каком-то военном заводе, вышел на пенсию и со временем сильно заболел, даже ноги лишился, так что все время сидел дома. Он физически никак не мог провожать внучку в школу, но очень хотел. Пришлось ему тряхнуть инженерной стариной, назаказывать в интернете кучу китайских деталей и соорудить странноватого вида квадрокоптер, величиной с футбольный мяч.
Ходить дедушка не может, вот и летает под облаками: до школы и обратно, ни на секунду не отрываясь от маленькой, любимой точки внизу…
Моему сыну было лет десять. Он тогда очень увлекался автомобилями, знал наизусть каждую марку со всеми техническими характеристиками. И вот однажды идем мы по улице, и он с воодушевлением рассказывает об увиденной необычной машине, которой нет ни в одной энциклопедии:
- Маленькая, горбатая, корявая каракатица...
А впереди ковыляет бабка, и надо сказать, под это описание очень подходит. Маленькая, и корявая, и горбатится к тому же. И начинает нервно оглядываться, что же это за нахал ее обзывает. А нахал продолжает как ни в чем не бывало:
- Такая старая, я удивляюсь, как она бегает до сих пор!
Бабка резко тормозит, руки в боки, и уже набирает в легкие побольше воздуха, чтобы ответить. А он заканчивает:
- Руль такой необычный, и двери у нее наоборот открываются: не назад, а вперед.
От этой информации бабка подзависла. Злость на лице сменилась полной растерянностью, и она принялась неуверенно себя осматривать, не в силах сообразить, где же у нее руль и двери.
(Над старостью и увечьями не смеюсь, а просто советую не все описания принимать на свой счет).
Про срущего кота прочитал, вспомнилось.
6 лет назад взяли тайского котенка. Нам сразу сказали, что к лотку и когтеточке приучен папиными подзатыльниками, мама только кормила. Привезли домой, первые часы разведки, на руки дается, но во взгляде явно читается: "А вы, [м]ля, кто? ". Поставили лоток, еду, воду. Еда-вода используется,
Утром проверили, лоток чистый, но никаких следов не обнаружено. Все вынуждены уехать на весь день, закрыли зверя в комнате, все туда поставили, возвращаемся, лоток чистый, и следов нарушения нет. Звоним, а какой наполнитель был? , отвечают гипсовый песок без запаха. Бегом в магазин, открываем пакет, начинаем насыпать в лоток, маленькое чудовище запрыгивает в лоток, прям под струю наполнителя и с блаженной мордашкой очень долго писает.
Через пару месяцев, со всеми прививками, взяли Кайфата (имя, которое царь изволил принять) с собой на улицу, он с удовольствием бегал по травке, исследовал окрестности, примерно через залез на руки и начал ругаться. Приносим домой, бегом в сортир, на улице же негде, наполнитель не шуршит.
P. S. О воспитании.
Три года назад в доме появилась Цирилла. И через год, естественно родила. Когда мелкие стали подрастать, поставили мелкий детский лоток рядом со шкафом-купе, где было оборудовано родильное отделение и ясли. Котята из шкафа вылазили еще редко и недалеко, в основном по одному-двое. Цири вышла, увидела лоток, покопала для приличия и что-то громко промуркала. Через минуту все вышли из шкафа и построились перед мамой в шеренгу. Далее была лекция около минуты, с демонстрацией копания и команда вольно, мелкие ушли в шкаф спать. Примерно через полчаса из шкафа вышел котенок, залез в лоток, сделал свои дела, закопал и ушел обратно...
P. P. S. Зверюг можно увидеть у меня в стограмме _arioch_vl
P. P. P. S. Про них еще есть что рассказать забавного, продолжения будут
Что-то вспомнилось из детства.
У моей мамы была подруга, которая вышла замуж за военного. Тот, послужив в частях, закончил Академию Генштаба и был переведен в Москву в один из центральных штабов, причем, когда мы познакомились, то уже носил погоны полковника.
Ну а т. к. работал в штабе, то полевую форму, что им выдавали достаточно регулярно, не изнашивал и часто отдавал новую моим отцу и деду (очень удобно было использовать в качестве рабочей в саду или походах в лес).
А жили мы до начала 80-х в своем частном доме, причем задняя сторона участка проходила вдоль забора воинской части. Срочники очень быстро это дело просекли и, договорившись с родителями, хранили у нас свою "гражданку", в которую переодевались, получив увольнительные или уходя в самоволку.
И вот в один из дней пара солдатиков переодеваются у нас на веранде и тут входит дед в новенькой форме старшего комсостава, только без погон. Парни резко сбледнули и попробовали вытянуться по стойке "Смирно", но дедушка махнул рукой и, сказав что-то вроде "вольно, я не на службе", прошел в дом.
Ребята тогда ушли по своим делам, но в ближайшее время под разными предлогами забрали свою гражданскую одежду, а "секретный" лаз в заборе заделали и больше наш дом в качестве явки не использовали...
Препод по психологии рассказывал. Пришёл, значит, мальчик к девочкам в гости: выпить, пообщаться, в карты поиграть. И кто-то завистливый решил его сдать коменданту. И вот идёт комендант с двумя преподавателями (у них там какой-то патруль был или что-то вроде того) к этим девочкам в комнату, мальчика искать. Кто-то менее завистливый увидел, что патруль идёт и мальчику этому сообщил. Парниша сразу на измену, ищет, куда бы спрятаться - не в шкаф же. И додумался до того, что вылез из окна и встал на карниз, а девчата за ним окно прикрыли (дело было на 5 этаже). И вот заходит патруль, ищет нарушителя женского целомудрия. Посмотрели в шкафу, под кроватью, заглянули в умывальник - нету никого. Самый продвинутый преподаватель выглянул за окно, а там парень ему знаками показывает, мол, не сдавай. Ну, в том сыграла солидарность. Закрывает он окно и говорит: "И тут никого". И всё бы ничего, но... в этот момент одна из девочек упала в обморок.
Разговор этот произошел лет пятнадцать назад. И вот сейчас я его вспомнила.
Однажды меня занесло корректором в маленькую редакцию. Совсем маленькую – офис занимал обычную квартиру в старом доме на Фонтанке. Ну и коллектив, соответственно, был оптимизирован экономным владельцем издания до предела – в нашем теремочке трудились плечом
В первые дни, еще не разобравшись в особенностях редакционной политики, я сильно недоумевала, читая поступавшие от редактора, пожилой простодушной Тамары Николаевны, тексты. Кроме того, чувствовалось что-то странное в отношении ко мне сотрудников. Трудноуловимое – не то настороженность, не то опаска. Точнее сотрудниц – это был типичный женский монастырь. Единственный самец, большой раскидистый фикус Вася, ютился на подоконнике, грустно прижав ладошки-листья к стеклу. Окно, естественно, выходило во двор-колодец привычно угрюмого вида.
Через пару недель, когда все как-то потихоньку вошло в рабочую колею и в перерывах мы дружно гоняли на кухне чаи, я улучила подходящую минуту и спросила – что это было? Девицы переглянулись и засмеялись.
Как выяснилось из их рассказа, я была здесь уже не первым корректором. Причем два предыдущих успели произвести неизгладимое впечатление. Оба, точнее обе, были, как деликатно выразилась Верка большая, херакнутые. Первая посвящала все свободное время обличению козней нечистой силы, и легкомысленные молодые сотрудницы довольно скоро почувствовали себя неуютно. Вторая же отличалась редкой чистоплотностью. Мыла она все. Когда она вымыла под краном купленное в киоске мороженое, девицы решили, что вечный поиск ошибок пагубно влияет на душевное здоровье корректоров.
Но я мыла только руки и фрукты, с нечистой силой же и так всегда на короткой ноге, поскольку постоянно чертыхаюсь, - в общем, все облегченно выдохнули.
Мы очень мило сработались. Народ все был жизнерадостный и не вредный, общие темы – мужики и дети – всегда были под рукой, так что поводов для конфликтов не находилось. Единственное неудобство возникало, когда девицы вспоминали про телевизор. Стоило нам собраться на кухне в обеденный перерыв или на чай-кофе, как они тянулись за пультом. Я не протестовала. Просто стала выходить на обед минут на пятнадцать пораньше. Пила кофе и читала какую-нибудь книжку. Потом вваливались буйные Верки, плюхались на стулья, начинался шум-гам-телевизор. Я мирно брала книжку, чашку и отчаливала в тихую гавань, обратно на рабочее место.
Мои исчезновения не остались незамеченными.
В один прекрасный день, когда я встала и развернулась к выходу, сотрудницы подступили с вопросом – какого хрена.
- Девчонки! Просто я не люблю телевизор, вот и все, - объяснила я.
- Как это? - не поняла Верка большая.
- А… а для фона? – растерянно спросила Верка маленькая.
- А зачем? Вот зачем тебе телевизор «для фона»? Как это – «для фона»? – полюбопытствовала, в свою очередь, я. Тем более что меня действительно давно интересует этот странный феномен.
Верстальщица вдруг возмутилась.
- Потому что я не люблю тишину! Мне в ней неуютно.
- А мне наоборот, - проникновенно пыталась втолковать я. – Хочу слышать свои мысли. Вот тебе – разве этот галдеж не мешает их слушать?
Наступила тягостная пауза.
- Но я вовсе не хочу слышать свои мысли!
- Нет, ну как же все-таки без него? – вступила Тамара Николаевна. – А дома?
- И дома так же.
Девицы сопели. Телевизор орал. Я переминалась с ноги на ногу.
- Ужас… Бедные твои родственники… - наконец протянула Верка большая. - Да ты тиран! Даже тираннозавр! . . Нет, я все-таки не понимаю. Почему?!
И я сделала ужасную глупость. Пустилась в объяснения.
- Ну смотри. Вот он включается - это как если бы вдруг ко мне домой ввалились незнакомые гнусные рожи – о, во-во, вроде этих - и начали завывать, обсуждая новые приключения певицы Валерии или балерины Волочковой. Или Путина с Медведевым. Или еще хуже – сами певицы с балеринами приперлись. И кругом они тычут мне в нос своим грязным бельем, новыми пулялками и всячески производят принуждение к групповому замужеству. А я сижу в своей фланелевой пижамке со слониками, кофе мой стынет, и никуда от них не деться. Короче, мне все это мешает.
- Мешает чему?!
- Думать, - застенчиво ответила я.
И тут в их глазах однозначно прочиталось: «Вот оно! Корректор! Мы так и знали! »
Верка буркнула, помолчав (а все согласно кивали):
- Танька. Ты больная. Тебе надо к психиатру.
- Отчего же мне? Смотрите, вам неуютно в тишине - почему? Да потому что вы не можете остаться наедине со своими мыслями. Так, может, это вам надо к психиатру?
Все внимательно на меня посмотрели.
И Верка членораздельно, внятно пояснила: - Нет, нам не надо. Тебе надо. ПОТОМУ ЧТО НАС БОЛЬШЕ.
- Нет, нам не надо. Тебе надо. ПОТОМУ ЧТО НАС БОЛЬШЕ.
Взволновала история про жуткий прибалтийский колхоз советских времен. Расскажу про колхоз на противоположном конце страны, в Уссурийском крае.
Нас сослали туда спасать урожай всем первым курсом сразу после начала занятий, в сентябре 1983. Прямо как на войну - сутки на сборы, всё взять с собой, что там будет на
Я воспринял эту весть крайне злобно. Принудиловка же, причем с гулаговским оттенком. Делать что-то за бесплатно вообще противоестественно человеческой природе. Коммунизм обещали построить еще к 1980, и вот он настал для меня лично - как для раба какого-то древнеегипетского.
А сейчас, 40 лет спустя, вспоминаю те дни в колхозе как одни из самых счастливых в моей жизни. Лучше я себя только на южных тропических курортах чувствовал, но там не было таких ништяков, как в этом колхозе. Вот их и опишу.
Стояла слегка прохладная солнечная погода, но от подвижного сбора урожая нам было тепло, при любой вспышке энтузиазма - жарко. Работали голыми по пояс, а кто и в шортах, кто догадался их взять. Девушки в тонких майках, а кто покрасивше - предпочитали щеголять юными телами в купальниках и лифчиках. Прекрасное декоративное украшение грядок в самых заманчивых и разнообразных позах! От одного их вида часто прошибал пот, хотелось искупаться. Что мы с радостью и делали каждые полчаса-час, чистая речка рядом с глубокой запрудой.
Купались голыми, разумеется, посменно - парни и девушки отдельно. Но на ходу складывались влюбленные парочки, которым дозволяли сбегать искупаться вместе наедине, пока остальные вкалывают. Не за красивые глаза, разумеется, а в награду за доблестный труд - если сделали работу быстрее остальных. Эти парочки демонстрировали рекордную производительность, отрываясь по грядкам на полста-сто метров вперед, но и соблюдая между собой строгий график, чтобы сбегать искупаться наедине успели все пары.
Выдавать стахановские темпы им было легко - основная масса студентов никуда не спешила. Мы были убежденными противниками рабского труда и обладали нулевой коммунистической сознательностью. Предпочитали общаться всем гуртом, знакомились, балагурили, травили анекдоты. Особенно старались развеселить девушек, чтобы хоть с какими-то из них построить столь же доверительные отношения ударного парного труда и совместных побегов на речку. Были с собой магнитофон и радиола. Мы часто танцевали, чтобы размять изнемогшие от склоненного труда спины.
Но вообще мы пребывали в раю для кроликов - нас занесло на бескрайние поля сочной крепкой морковки. Ее мы лузгали как семечки за разговорами - чистили, мыли и хрумкали нон-стоп. Не торопясь, как гурманы - выбирая самую сладкую. День длинен, а более ведра морковки даже студенту на свежем воздухе съесть невозможно.
Ко всей остальной морковке мы относились вполне добросовестно - то есть кидали ее в деревянные ящики, стараясь азартно целиться издали, как ножиками. По мере наполнения несли эти ящики в прибывший грузовик. Водитель его пребывал в таком же дзене и тревожил нас нечасто своими набегами. Так что избыточный труд тут был бессмыслен. Нам оставалось спасать урожай своими желудками. В целом мы сосредоточились на общении и купании. Тем не менее, мы съели не более 5% урожая, а 95% все-таки отгрузили. В основном благодаря усилиям вырвавшихся вперед романтических парочек.
Кому-то может показаться, что жрать морковку от рассвета до заката может надоесть. Это не так. Такой вздор может прийти в голову только несчастным горожанам, видящим этот корнеплод только на прилавках магазинов. Морковка, только что выдернутая из земли, выбранная лучшей из десятков прочих - это своего рода наркотик, уступающий по силе только ceксу. От нее невозможно оторваться. Каждое новое утро ее хочется опять. Проверено на себе. С той поры я магазинную вообще есть не могу - она никакая!
Но голод на свежем воздухе разыгрывался нешуточный, а после купания в холодной воде особенно. Вот тут колхоз не подкачал - нам была выделена отличная повариха, с жалостью глядящая на бледных и тощих городских студентиков. Сытные завтраки, обеды и ужины во множество блюд. Если бы я столько на курорте за день съедал, через неделю разнесло бы за центнер.
А вот после колхоза - вместо городских задохликов во Владивосток вернулись крепкие, посвежевшие, розовощекие парни. Многие лишились девственности прямо в речке. Две пары потом сыграли свадьбы. У кого-то это не сложилось, но натрахались вволю и остались довольны этим невыносимым колхозным трудом. Студенты были благодарны мудрому деканату, прихватившему несколько палаток. Самые бойкие мачо, успевшие снять первокурсниц еще в зародыше - абитурой, разумеется взяли свои палатки и прибыли на место груженые, как волы, спиртное не исключая. Так что наш спальный лагерь напоминал не тюремный, а индейский - парочки ставили свои палатки раскидисто, чтобы не мешать соседям по ночам стонами и криками.
Добродетельному большинству оставалось завидовать молча и спать в воистину нечеловеческих условиях - деревянный барак с двумя отделениями, мужское и женское. В каждом военные кровати накручены в три яруса. По сорок человек в каждой камере. Все окна настежь, потому что душно. Но стонов из окрестных палаток мы не слышали. Потому что травили анекдоты и байки где-то до двух-трех ночи. Оба отделения барака иногда притихали, с интервалами в минуту-другу ржали как кони хором.
Главная была проблема высыпаться по ночам - что в палатках, что в бараке. Эту проблемы мы решали как могли, отсыпаясь на речке или прямо на грядках. Пав в изнеможении от непосильного труда, как только начинало припекать солнце.
Вот сколько бы стоил сейчас такой морковно-купально-юмористический ceкстур на машине времени? Все наши усилия по сбору морковки - сгибания и разгибания, выдергивания и прицельного метания в ящики, рекламщики описали бы как прекрасную программу фитнеса на природе. Гораздо интереснее, чем гирьки тягать и педали крутить на тренажерах. Если выделить ограниченное количество мест на такой тур, 100 например как в нашем колхозе, такое позволить себе смогли бы только долларовые миллионеры. А нас туда отправили принудительно!
Поскольку солнечная погода затянулась недели на полторы, нам под конец понравилась поставленная задача - не уезжать, пока весь урожай не будет спасен! Гораздо приятнее купаться и общаться, чем сидеть на лекциях. Берегли урожай как могли, бережно выкапывали каждую морковку.
По сравнению с этим великолепием, мой следующий колхозный тур выглядел поначалу ужасно. Я был направлен туда, где нет морковки! Но изгнанный из морковного рая, я попал в рай помидорный. Кровь нескольких тонн спелых свежесорванных помидоров до сих пор вопиет во мне - вернулся из колхоза румяный и мне это понравилось. Сохранил любовь к помидорам на всю жизнь. Но не могу с тех пор есть магазинные. Помидорный рай вышел еще прикольнее, однако речи мои сделались длинны. О нем как-нибудь в комментах доскажу.