Лучшие истории

И наступает…

ВТОРАЯ ЧАСТЬ – Арамис

Масса белошвеек, готовых на приключения и благодарных даже просто красивому ухаживанию. Плывешь. Плавишься. Наслаждаешься. Коллекционируешь батистовые платочки. Пока не приходит…

ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ – Атос

Как бы пора определиться. В кармане – уже не совсем ветер в виде пяти экю. Надоело самостоятельно штопать мушкетерский плащ и вместо бургундского уже тупо хочется борща по-гасконски. И ты меняешь статус в соцсетях с «тысячи чертей» на одну «каналью». Побыл. Пожил. Увидел лилию. Башку бы отрубил этой твари… И обозначаешь статус «шевалье холост снова» до того момента, пока не наступит…

ЧЕТВЕРТАЯ ЧАСТЬ – Портос

В жизни появляется госпожа Кокнар. Не юна, но – хороша. Не сварлива, но – участлива. Слушает внимательно. Кормит вкусно. Перевязь - сходится с трудом. Лечит шрам от вражеской шпаги тещиной мазью. Умудряется даже отложить денег на новую мушкетерскую лошадь. А ты, наконец, понимаешь, что долгими зимними вечерами, прижавшись к такой родной и теплой попе госпожи Кокнар – никогда не замерзнешь…

Отака селявишечка, панове…

армиями англичан, французов и турок Севастополь был плотно окружен. Город на подступах обороняли бастионы.

Противник выбрал главной целью 3-й бастион, прикрывавший Южную бухту и центр. Штурм бастиона начался ранним июньским утром 1855-го. Французы отвечали за сдерживание первых двух укреплений, следом бросившись на Малахов курган.

Передней линией у французов шли североафриканские войска зуаве.

Британцы же сходу нацелились на 3-й бастион, делая ставку на гуркхов в своих рядах.

За оборону третьего бастиона отвечал вице-адмирал Панфилов. По свидетельствам очевидцев, фортификации штурмовали не менее пяти раз, но защитники упорно сбрасывали противника со стен, развивая преследование. Подступы к бастиону были усыпаны трупами с обеих сторон.

Шестой штурм того дня выдался особенно трагичным. Когда потенциал английской пехоты был исчерпан, в атаку бросились гуркхи. Вооруженные ножами горцы считались опасным противником в ближнем бою. Под прикрытием ураганного артиллерийского и штуцерного огня горцы сумели подобраться к бастиону, и пошли в привычную им рукопашную схватку рукопашную схватку. Вот только русские не только не знали, с кем имеют дело, да еще и отступать было некуда. И вообще - смуглых нападающих в ярких одеждах севастопольские защитники приняли за османов, а турки были известны в воинских рядах слабостью и трусостью, так что отчаянная атака гуркхов и их последующее жесткое о[ман]дюливание лишь подняло боевой дух русских.

В схватке крымская пехота вырезала колониальный отряд до последнего гуркха. Здесь надо отметить, что гуркхи сильны именно в ближнем бою, и именно в ближнем бою русские солдаты полностью перекололи штыками всех до опупения крутых гуркхов.

Русские солдаты просто не заметили легендарных гуркхов, видно, наших просто не успели проинформировать, что эти бойцы непобедимы.

Третий бастион благополучно выдержал очередную осаду.

На эту победу откликнулась британская пресса, назвав победу русских «парадоксальной». Но нам-то хорошо известно, что большинство наших побед совсем не парадокс. Просто русский солдат может и умеет защищать свою Родину.

P. S. на протяжении всей осады противнику так и не удалось одолеть героический 3-й бастион.

девяносто лет она вдруг почувствовала себя бодрой и жизнерадостной.

Старческие недомогания ее оставили, она флиртовала, веселилась, как будто снова сделалась молодой. Все бы хорошо, но женщина волновалась, что такая перемена не естественна, а значит может быть признаком заболевания. Она боялась, что сходит с ума.

Она не дала своему врачу времени высказать предположения и сама рассказала, что подозревает у себя застарелую “амурную болезнь”, так она называла сифилис. Оказалось, что семьдесят лет назад она работала проституткой в публичном доме в Салониках. Там она заразилась сифилисом.

Вскоре ее спас будущий муж: забрал из публичного дома и вылечил. Однако, это случилось еще до изобретения пеницилина - так что болезнь могла затаиться и теперь перейти в последнюю стадию - нейросифилис.

Анализы показали, что предположения пациентки верны. По мнению Сакса, спирохеты раздражали палеокортекс - “древние отделы коры головного мозга”. Эти отделы отвечают за инстинкты, настроение, общий психический тонус.

Лечение предполагало простой курс пеницилина, но женщина колебалась.

Ведь болезнь вернула ей молодость, подарила отличное настроение, она наслаждалась жизнью как никогда. Но, к ее счастью (и несчастью множества других больных), изменения спровоцированные в мозгу нейросифилисом необратимы. Пеницилин убил спирохеты, а старушка осталась веселой и активной. “Как забавно” - сказала пациентка врачу - “подарок от Амура”.

на взаимном доверии и уважении.

И вот, значит, во субботу. Звонит, не изменяя доброй традиции, говорит, что выезжает. Отлично, отвечаю, сейчас выпровожу взвод полюбовников - кого в дверь, кого в окно, - да наварю тебе на ужин картофельных клубней. Приезжай, милый, жду. И вдруг как гром среди ясного неба: "Я не один приеду, кстати" - и отключается.

Ну, ёкарный бабай. Вот чего я не люблю, так это вишнёвое варенье, перхоть и незваных визитёров.

У меня был тяжёлый день, я ездила к папе, причём, в общественном транспорте, меня там все выбесили (одна бабушка раз семь уронила мне на ногу свою тележку с кирпичами; я отходила, отползала, уворачивалась, но бабушка меня догоняла, кидалась в меня тележкой и извинялась). С папиными врачами беседовала часа два, тоже так себе удовольствие. Ездила к чёрту на рога за заказанными в интернет-магазине покупками, все ноги стоптала, покуда нашла этот затерянный во дворах подвал, а потом выяснилось, что они всё перепутали и доставили мои покупочки не в тот пункт самовывоза (я даже и не материлась почти, только посмотрела на них с упрёком из-под опущенных ресниц, и мне сразу пообещали завтра же привезти всё прямо домой прямо с утра. Привезли).

В общем, после этого всего я приезжаю домой, намереваюсь сесть на [п]опу, вытянуть ноги и провести приятный вечер в компании кастрюли с тефтельками, и тут мне звонит муж и сообщает, что приедет не один.

Сначала я подумала: да ну нафиг, буду сидеть в обнимку с кастрюлей, я устала и никого не звала, а кто гостя привёл, тот его и танцует. И ужинает.

Потом подумала: не, не прокатит. Это ведь наверняка кто-то из сотрудников мужа. И будут потом трепаться за спиной: а у этого-то жена даже чаем гостя не напоила, всё сидела с тефтельками и грустной рожей, а у самой пыль по углам и карман у халата оторван.

Вздохнула, встала, подмела пол, сняла халат, надела джинсы и футболку, пошла варить картошку, морковку и яйца на оливье.

Всё варится, я тем временем режу огурец и думаю: а ну как это не просто сотрудник, а тот новенький, про которого муж намедни рассказывал. Что он-де похож на Фокса из "Места встречи", с ямочкой на подбородке и бабам нравится, а ещё ходит в спортзал каждый выходной и кубики у него на животе такие, что можно в шахматы играть. В общем, судя по описанию, я бы походила там ладьёй и съела пару ферзей. И вот сейчас такая красота придёт в мой дом, а у меня и к чаю ничего нет.

Завертелась юлой, бросила огурец, схватила яблоки, стала чистить для шарлотки.

Чищу и думаю: а с чего я вообще взяла, что это мужик? А ну как нет? Может, приведёт сейчас муж даму с пышной халой на голове и брошью на округлой груди, и скажет: "Вот, это Элеонора Капитоновна, я с ней тайно сожительствую уже 17 лет, у нас пятеро незаконнорожденных детей - два мальчика, две девочки и Илларион, - и я считаю, что вам пора познакомиться". И Элеонора Капитоновна глазами по комнате - зырк, зырк. А на компьютерном столе-то бардак. А полы-то влажной тряпкой не протёрты. А окна-то не мыты. Сморщится Элеонора Капитоновна брезгливо, возьмёт нашего совместного мужа за руку и скажет: "Пойдём, милый, ко мне навсегда из этого свинарника, у нас на ужин фуагра и оладушки". И всё, капец, уведёт мой единственный источник доходов в неизвестном направлении.

Мне даже поплохело от таких мыслей. Какая уж тут, думаю, шарлотка - окна мыть надо срочно.

Короче говоря, к приходу мужа у меня была и шарлотка, и оливье, и комната сверкала, и на столе порядок идеальный. Хотела ещё окна помыть, обои переклеить и занавески постирать-погладить-повесить, но увы.

Приезжает муж. Один. Я даже расстроилась. А где, думаю, Фокс с Элеонорой Капитоновной? Я чуть не издохла, их ожидаючи.

Ты же, говорю, сказал, что не один приедешь.

А он такой: а, да, чуть не забыл. И достаёт из пакета плюшевого медвежонка. И говорит, что это Евгений и он валялся, а так быть не должно.

Тваюжмать. А я практически в бальном платье и с караваем, добро пожаловать.

ненавязчиво и без единого звука, одним вежливым жестом, остановил мужичок самого что ни на есть цыгано-румынского вида - чёрный, маленький и толстый - и молча протянул мне открытую папку и авторучку. Рядом отирался ещё один точно такой же...

Тут нужно сделать отступление и сказать, что у нас на улицах тебя частенько могут остановить какие-нибудь люди и, тряся жестяной кружкой с мелочью и непрерывно при этом тараторя, попробовать вытянуть из тебя пожертвование на что угодно - от помощи в организации нового монашеского ордена до реставрации знаменитого Пятигорского Провала.

Обычно я в таких случаях в разговор не вступаю - мотну, бывало, отрицательно головой, да и удалюсь восвояси.

Но тут мне понравился сам молчаливый подход к делу, и я заинтересовался: взял в руки папку и прочёл в ней напечатанное. Там, на титульном листе, большими и красивыми буквами, без единой ошибки, было напечатано приблизительно следующее: Мы, сборище глухонемых этого государства, хотим открыть в соседнем райцентре филиал нашего общества. Помогите, пожалуйста, чем можете.

А дальше был подколот "лист номер1" с реестром уже якобы собранных пожертвований. Всё, как положено: графы с фамилиями, почтовыми индексами, росписями и суммами внесённых бабок. Всё - разными почерками; но я сразу же обратил внимание на то, что, если судить по индексам, то сегодня, как нарочно, в нашу захолустную дыру съехались лохи со всей страны - такой там был территориальный разброс нарисован. И суммы, там проставленные, тоже внушали уважение - от пятёрки и до пятидесяти тугриков. Это вам не медяки в кружке. Ну и, пню понятно: ребята не могут связать на местном языке и двух слов, а вот поди ж ты - выкручиваются же всё-таки.

Короче, мне идея пришлась по душе, и я решил поддержать недремлющую мысль потомков героев О, Генри - дать им пятёрочку за оригинальность и основательность в подготовке.

Полез в кошелёк - а там меньше двадцатки купюры нет. Достаю, а глухонемой марку круто держит - даже глаза не заблестели от вожделения. Профи, одним словом. И лапку к деньгам тянет. Я ему пятерню растопыренную показал - пятёрку, мол, больше не дам. Сдачу, мол, давай. Тот - в карман, вытаскивает червонец: нету больше сдачи, давай червонец. Я ему показываю - нет, только пятёрку. Тот башкой закрутил, заоглядывался - а второй несчастный инвалид, придурок этакий, как раз слинял куда-то. Этот аж запыхтел от злости, я уж думал - всё. Щас скажет чё-нить, и рассыплется сказка, как карточный домик... Но нет, сдержался он. Профи - он и есть профи.

Ну, я рукой махнул, деньги в кошелёк спрятал, да и пошёл себе дальше - посуду сдавать.

А там, в приёмном пункте, по случаю субботнего наплыва, небольшая очередь образовалась, человек пять. Только это я в хвост пристроился - дёргает меня кто-то сзади за рукав.

Оборачиваюсь - стоит, красавец. И в руке у него - три раза по пять тугриков. Ну, я их себе забрал, а ему отдал двадцатку - заслужил, хера ль там говорить.

Ну, отдал, да и снова отвернулся - пьеса окончена, чего уж там.

А вот фигу - снова он меня за рукав дёргает!

Оборачиваюсь вторично - а он мне папочку с авторучкой протягивает!

Ей-богу, я аж умилился... Давай, говорю, сюда твой список.

И вписал честно туда свою фамилию, индекс, дату проставил и внесённую сумму.

Очередь смотрела на меня, как на ненормального.

Вернул я ему папку; он поблагодарил меня лёгким наклоном головы, а я показал ему большой палец: так держать!

Но и это ещё не всё: нашёл я в магазине свою жену в отделе тортов и рассказал ей всю эту историю. Она, конечно, поименовала меня идиотом.

А потом, когда уже мы закупились-загрузились и выезжали со стоянки, смотрю - чимчикует продолжатель дела Паниковского как раз впереди нас, вдоль ряда машин - очередную сострадательную душу ищет.

Я, плотоядно ухмыляясь, подкрался к нему сзади черепашьим шагом, да и бибикнул во весь голос немецкого автопрома - чтобы за жениного "идиота" не так обидно было. .

И что вы думаете? Даже не обернулся. Только с шага немного сбился от неожиданности. Профи - он профи и есть.

Ну, я, поравнявшись с ним, ещё раз показал большой палец - и мы уехали домой...

папиросу изо рта и умудрившись не обжечь, она поцеловала меня в щёку, взяла тортик и повела в комнату.

Минут через двадцать к нам заглянул старичок – муж Марии Сергеевны. Поздоровался и, картинно заткнув нос, недовольно сказал:

- Маша, ты-то ладно, но зачем же гостя так обкуривать, посмотри, он уже весь зелёный от твоей дымины.

Старушка поднялась с кресла, подошла к мужу, ловко перекатила во рту папиросу, сделала торжественно-грустное лицо и вдруг начала руками изображать небольшие плавательные движения, вроде как брассом.

Старичок посмотрел очень строго, потом неожиданно рассмеялся, поцеловал жену в лоб, сказал: - «Маша, ты - дурында» и вышел из комнаты.

Мы вернулись к нашим Персидским царям, но Мария Сергеевна вдруг перебила меня и говорит:

- А ведь со стороны я действительно выглядела как дурында: мужу не нравится мой табачный дым, а я ему показываю - плыви, мол, отсюда.

На самом деле – это очень древняя история. Однажды, больше сорока лет тому назад, мы с мужем на «Запорожце» поехали дикарями в Крым. Это было наше свадебное путешествие. Скалы, море, палатка, вокруг ни души. Красота. Чего ещё желать?

Незаметно пролетел месяц и наступил последний вечер, утром на рассвете нужно уезжать. Час ночи, луна за облаками, на море лёгкая рябь. Пока я спала, муж решил немного искупаться напоследок, попрощаться с морем. Он и сейчас как рыба плавает, а тогда и вообще был капитаном университетской ватерпольной команды. Заплыл, значит, мой муж метров на триста, полежал на воде, понырял, чувствует – холодновато стало, пора бы и возвращаться.

Но тут он осознал, что после ныряний, не очень-то соображает - где горизонт, а где берег? Куда плыть? В темноте даже собственных рук не видно. Пробовал плавать зигзагами, вдруг берег нащупает, да где там, ориентиров никаких, получались не зигзаги, а неизвестно что. Пробовал кричать, тоже толку никакого, палатка наша за горкой, да еще и ветер свищет. Кричи – не кричи, только силы тратить. А до рассвета ещё очень далеко, продержаться нереально, замёрзнешь. В общем, дело – труба.

И вот, когда мой бедный муж уже начал прощаться с жизнью, вдруг, далеко-далеко, он заметил спасительный огонёк: а это его любимая молодая жена Мария Сергеевна проснулась и попёрлась к морю покурить, подальше от палатки, чтобы не застукал строгий, некурящий муж.

И когда он, полуживой, выполз на берег, отплевался, отдышался, то на радостях клятвенно пообещал, что больше ни разу в жизни, до конца своих дней не упрекнёт меня за курение.

Пока, вроде, держится…