КОШАЧИЙ МОНОЛОГ:
— Эй, хозяин, ты спишь?
— А я уже не сплю!
— А ты еще долго спать будешь?
— А, уже не спишь?
— Ну, если ты все равно не спишь, покорми меня.
— Дай поесть, говорю!
— Мне дай поесть!
— Можешь себе тоже дать поесть.
— Но сначала мне.
— Пойдем, я покажу...
— Вот, это моя миска.
— Можешь помыть миску.
— Но сначала дай поесть.
— Решил сначала помыть?
— Ладно, но пока ты моешь мне миску — дай поесть.
— Поесть, говорю, дай!
— Але, ты меня слышишь?
— Слышишь, да?
— Лоток можешь потом убрать.
— Уже убрал?
— Ну, тогда давай еще раз схожу, а то как-то чисто.
— Все, я сходил, можешь убрать еще раз.
— Но сначала - поесть.
— Давай!
— Вот спасибо!
— А что, ничего другого нет?
— Нет, это я не буду.
— Поищи что-нибудь еще.
— Хозяин, за что?!
— Я же ничего не сделал!
— Ну, ты - скотина двуногая!
— Хрен ты у меня теперь позавтракаешь!
— Иди, убирай, я посрал.
— Теперь давай меня чесать.
— Теперь - гладить.
— Теперь- пузо.
— Нет, не помогает, надо поесть.
— Пойдем, ты меня покормишь.
— Положи что-нибудь в миску.
— А, ты уже положил?
— Да, вот это уже вкуснее.
— А еще дадут?
— Давай еще. — Что это? — Нет, это я не буду... — Ладно, я спать...
— Что это?
— Нет, это я не буду...
— Ладно, я спать...
Дело было в Ташкенте в старые добрые студенческие годы. Мы с другом Бобом ехали в гости к нашему другу Дену на 13 трамвае (для тех кто знает как этот маршрут пролегает). В районе воинского штаба ТуркВО, там, где расстояния между остановками огромные (метров 400-500) и трамваи не страдают неторопливостью, трамвай останавливает гаишник.
«Опа!» - переглянулись мы с другом моим Бобом. - «ГАИ теперь и трамваи за превышение останавливает?!...»
Гаишник входит в трамвай через переднюю (теперь уже парадную) дверь и громко так, что могли слышать его голос все, спрашивает: «А где твой кондуктор?»
«Хех, сейчас еще позаботится, чтобы у всех были билетики, и проверит, нет ли зайцев?!...», - переглянулись мы с Бобом.
«В вагоне...», - растерянно оглядывая недра вагона, отвечает вагоновожатый.
«Во-о-он твой кондуктор!» - победоносно объявляет гаишник и, указывая пальцем сквозь вагон на трамвайные пути, выходит из трамвая.
Кондуктор оказался выносливым парнем, ждали мы его не долго. Из маленькой точки он быстро приобрел запыхавшиеся очертания, заскочил в вагон, отдышался и молвил: «Чикали билети олийлинг. (Вошедшие, приобретайте билеты [узб.])» Трамвай долго трясло от хохота.
Уже не первый раз случается так, что на работе накидывают новых обязанностей, я быстро выгораю и увольняюсь. В прошлый раз против моей воли сделали меня старшей и помимо стандартных обязанностей поручили обучение новых сотрудников. Я обучила и ушла.
На текущей работе ещё на собеседовании проводили тестирование, выяснили, что лидерских качеств во мне нисколько нет, им все подошло, мне тоже, работаем.
Недавно меня ставят руководить проектом, дают в подчинение несколько сотрудников, некоторых из них надо обучить. Я неоднократно говорила, что против этого, объясняла, нашла другого кандидата на моё место, но всем пофиг. Я, конечно, выполняю свою работу, но уже на отвали. Говорю, что так не делается, а мне в ответ все вокруг говорят, что я дура, мол, меня повышают, а я сопротивляюсь.
Когда же люди поймут, что не всем быть руководителями, менеджерами, директорами?! Мне карьерный рост не нужен! У меня от нервов в первую очередь страдает здоровье, причем с самых разных сторон. Да, вот такая я чувствительная натура. А меня еще после этого предателем считают, который наплевал на фирму. Один раз я честно держалась в роли руководителя проекта больше года, до последнего думала, что привыкну, на тренинги ходила, но не вышло. Я потом полгода отходила и лечилась. Обучаю последних ребят и увольняюсь к чертовой матери. Задолбали.
Про Веру Слоним всему эмигрантскому Берлину было известно: эта девушка может все. Лихо водить автомобиль, печатать на машинке со скоростью пули, метко стрелять, решать интегралы, разбираться в боксе, вести сложное делопроизводство. Она могла выбирать себе любую судьбу, и выбрала - стала лучшей писательской женой XX века, музой,
Вера Слоним родилась в Санкт-Петербурге, в семье адвоката Гамшея Лейзеровича (Евсея Лазаревича) Слонима и Славы Борисовны Слоним (урождённой Фейгиной). Обучалась в гимназии княгини Оболенской. Она отлично знала английский, французский и немецкий, мечтала изучать математику и физику. Писала стихи, много-много читала... После революции ее семья эмигрировала в Берлин. Уезжали в суматохе, через Ялту: лишь бы "успеть на белый пароход". В Берлине Евсей Слоним начал издательский бизнес, Вера ему помогала, и сама понемногу занималась переводами и литературой...
Есть две версии знакомства Веры Слоним и Владимира Набокова, но по обеим выходит, что это она выбрала его. Набоков опешил от этого знакомства. Никто и никогда так его не понимал. Вера приняла его целиком, со всеми его чудачествами и капризами. Владимир Набоков вырос в доме с 50 слугами. Сын известного политика и выдающегося человека, он рос убежденным в своей исключительности. Глупым играм со сверстниками предпочитал чтение, шахматы и ловлю бабочек. К 17 годам он получил в наследство от дяди миллионное состояние и огромное имение. В революции семья потеряла все. "Набоковский мальчик" стал нищим, но, из последних сил, надменным литератором, писавшим под псевдонимом Сирин. И эту свою нищую творческую свободу он ценил превыше всего.
Все набоковеды отмечают, что после женитьбы писатель внезапно сильно прибавил в мастерстве.
Есть даже версии, что "все романы за Сирина писала Вера Евсеевна". Это было не так, но, как говорил племянник Набокова, именно Вера приучила писателя к регулярному труду. Она свято верила в гениальность мужа и создавала условия, в которых просто невозможно было не писать. Каждое утро она подавала ему завтрак: сок, яйцо, какао, красное вино - и уходила на работу. Набоков писал, иногда по 20 страниц в день, иногда по 7 строчек. В первые же годы их совместной жизни Набоков написал "Машеньку", потом "Дар", "Защиту Лужина", "Камеру обскура"… Вера была его первым читателем, критиком и советчиком. Секретарем, литературным агентом, музой, переводчиком. Ловила с ним бабочек. Была ходячей энциклопедией - ее феноменальная память хранила кучу цитат, дат и подробностей. Набоков ненавидел и не умел разговаривать по телефону, поэтому все телефонные переговоры вела Вера, а писатель стоял рядом.
Когда в 1934 году у Набоковых родился сын, все удивились: казалось, этим двоим больше никто не нужен. А много позже, когда они переедут в Америку, она будет единственной домохозяйкой в Итаке, получившей в 1953 году разрешение на оружие. Браунинг Вера будет носить в дамской сумочке - так она станет еще и телохранителем своего мужа...
В 30-е годы в мире свирепствовал экономический кризис, жить было трудно, а когда в Германии к власти пришли нацисты, стало еще и опасно. У писателя в гардеробе остались последние незаношенные брюки, когда друзья организовали ему литературное турне по европейским столицам. Вся русская эмиграция сосредоточилась в Париже. Все читатели Набокова были там, и писатель отправился в Париж. Через месяц Вера получила пухлый конверт - четыре листа с описанием романа Набокова с русской эмигранткой Ириной Гуаданини. Поэтессой, которая зарабатывала стрижкой пуделей. Ирина была абсолютной противоположностью Вере: беспомощной, нервной, неуверенной, взбалмошной. Вера с сыном наконец-то смогла уехать из Берлина, и через какое-то время скитаний и неустроенности семья встретилась в Каннах.
Несколько месяцев писатель набирался решимости: уйти от Веры было нелегко... Когда Ирина приехала к нему, Набоков отстранился от нее: ну да, люблю, но с женой нас связывает целая жизнь, тебе лучше уехать.
В мае 1940 года Набоковы покинули Францию и отправились в США на пароходе «Champlain» при содействии Общества помощи еврейским иммигрантам HIAS. Жили в Вермонте и Нью-Йорке. В Америке Набоков стал профессором - сначала преподает в колледжах, потом в Стэндфордском университете, затем в Гарварде.
Правда, лекции за него писала Вера, а иногда и читала, если писатель капризничал или болел. Студенты ее почитали и боялись.
В Америке Набоков написал свою "Лолиту". Он три раза пытался сжечь рукопись, и каждый раз Вера успевала ему помешать.
Однажды соседи расслышали, как миссис Набоков отгоняла мужа от бочки для сжигания мусора: "А ну пошел вон отсюда! ". Ни одно американское издательство не приняло "эту мерзость". Англичане посвятили этому вопросу заседание парламента. Роман решились выпустить только во Франции, а через год он занял первую строчку в списке мировых бестселлеров. Набоков наконец-то получил ту славу, которую, по мнению Веры, всегда заслуживал...
Писатель умирал очень тяжело. В последние годы они вообще не расставались, и его душа не хотела уходить туда, где не будет Веры. Он говорил: "Я бы не возражал полежать в больнице, если бы ты была рядом, положил бы тебя в нагрудный карман и держал при себе"...
Вера пережила мужа на 13 лет. Пока могла держать в руках книгу, переводила его романы. Как всегда, держала спину прямой, не позволяла себе раскисать. Но однажды вдруг сказала сыну: "вот бы нанять самолет и разбиться". Она умерла в 89 лет. Ее прах смешали с прахом мужа. Невозможно было представить, чтобы они были отдельно...
Рисую в кафе. Не могу открутить колпачок у штрих-краски. Прошу парней, что за соседним столиком сидят с девчонками:
- Открутите пожалуйста колпачок, что-то у меня сил не хватает. Старею... А у вас, вижу, клешни посильнее.
Мужики восприняли как вызов. Крутили, пыхтели - никак. Засохла.
- К сожалению, не можем... даже такими клешнями.
Говорю:
- Не переживайте, мне даже приятно, что вы не смогли.
Вот зачем я это брякнул? снова вызов...
- Дайте сюда! - сказал самый клешнявый. Подошел к двери кафе, зажал ею колпачок и открутил, взявшись за флакон:
- Вот!
- Да, а сейчас было неприятно. В который раз убеждаюсь, что сила человека не в клешнях, а в мозге! С каким обожанием девушка смотрела на своего клешнявого - не передать.
С каким обожанием девушка смотрела на своего клешнявого - не передать.
УУУ: ходили мы в субботу на муху-цокотуху ты же знаешь содержание этой сказки? ну так вот, я, наверное, что-то не понимаю в современном детском искусстве
УУУ: краткий пересказ: паук переоделся в блоху, чтобы подарить мухе-цокотухе сапожки с золотыми застежками, куда налил яда! для того, чтобы у мухи растворились лапы когда она надела бы эти сапожки! ! Но молодец-комар вовремя распознал в блохе паука и дал ему п%%%ы. Потом пришла бабушка -пчела и принесла мухе мёду. Но комар подумал, что это опять переодетый паук и ни за что ввалил п%%%ы бабушке-пчеле! За что все насекомые его осудили и прогнали на болото. В этот момент паук все таки настиг муху и далее шла пятиминутная сцена сцена жесткого избиения мухи какой-то палкой-корягой, а она истошно все это время орала. Потом комар-то ее спас, но летел, с@ка, с болот слишком долго. Вот. А т. к Леся хорошо знакома с оригиналом этого произведения, то она, мягко говоря, была в ауте от этого спектакля. И я тоже. Взяла на 5 января ей билет на ёлку. С ужасом жду представления.
Много лет назад я работала в агентстве по авиабилетам и гостиницам для корпоративный клиентов.
Итак, пишет мне мадам (новенькая, только взяли ее на работу помощником директора) заявку: нужен авиабилет Москва-Новосибирск-Москва, такие-то даты, Аэрофлотом. Я ей высылаю рейсы Аэрофлотом на эти даты. Она мне перезванивает. Диалог:
Мадам: Добрый день, меня зовут Маша, получила ваше письмо, есть вопрос.
Я: Да, пожалуйста.
М: Вы знаете, я не отправлю шефа аэрофлотом, что-то очень быстро летают самолеты, не может же он за 15 минут долететь до Новосибирска. Пришлите мне перелет Сибирью.
Я (офигела слегка): Мария, но ведь все правильно, время в полете - 4 часа 15 минут, просто между городами разница во времени в 4 часа, то есть получается, что самолет догоняет время, и разница стирается.
Ответ Маши свалил меня под стол: Девушка, вы в своем уме? Какая часовая разница? Ведь эти города НАХОДЯТСЯ В ОДНОЙ СТРАНЕ.
Занавес. Офис лежал от смеха минут 15. Вот откуда ДАМ взял идею отмены часовых поясов!!!
Работаю с детьми, поэтому часто приходится участвовать в детских постановках, но играю я в основном Снегурочек, Принцесс и тому подобное. И вот как-то раз на новогодних утренниках я была Бабой-ягой. Вроде ничего особенного, думала я до вчерашнего дня. Гуляю с дочкой четырёх лет. Она во дворе начинает "меряться" с какой-то незнакомой девочкой примерно того же возраста: у кого больше резинок, заколок, и так далее. Девочка: "А у меня лак и помада есть". Моя " А у меня помада, духи и крем для рук". Потом подумала, и выдала контр-аргумент: "А у меня мама - Баба-яга". Девочка замолчала, задумалась, и глянула на меня. Я молча потёрла руки и попробовала сделать вид "Ага, попалась". Девочка взвизгнула и убежала. Теперь при виде меня дети во дворе расступаются и замолкают. Зато ребёнок гордый - конечно, не у всех мама Баба-яга.
Племянница должна в течении недели родить, стала плохо спать. Когда спросили, что же ей мешает, ответила, что боится проспать рождение малыша))
Одна молодая пара с трепетом ожидала скорого прибавления семейства,
Одна молодая пара
и регулярно и скрупулёзно таскалась по всем мыслимым и немыслимым анализам...
Представьте себе весь ужас будущей мамаши, когда перед самыми родами
врач на УЗИ производит серию сочувствующих вздохов и изрекает:
- Женщина, я должна вас предупредить: у
патология! ВОТ ТАКИЕ яйца!!! - и потрясает перед носом готовой упасть
в обморок молодой мамашки здоровенными кулачищами.
Та, не помня как, выползает из кабинета, судорожно сжимая в руке направление
в местный Центр борьбы с уродствами (или как он там называется), заикаясь,
пытается расспросить мужа о наследственных размерах мошонок в семье,
а потом горько рыдает у него на плече.
Надо ли говорить, что бессонную ночь перед походом к специалисту семья
провела в мрачном молчании...
УЗИ в Центре по борьбе с уродствами. Врач, непонимающе переводя взгляд
с направления на монитор УЗИ:
- Я не пойму - для чего вас сюда направили?
Мамашка, глотая слёзы, тряся кулаками:
- Мне сказали, что у сына патология - ВОТ ТАКИЕ яйца!!!
Врач, пытаясь не упасть со стула от хохота:
- Женщина - девочка у вас! Просто кулачки между ножек зажала... Анонимно
Анонимно
В 50-е годы студенты подрабатывали в основном тяжелым физическим трудом. Но были и другие способы заработать на хлеб насущный. Один из них...
Кострома. Общежитие на Чайковского. Прямо через двор забор городского ПКиО. От дырки в заборе в нескольких метрах столики тихих игр - шахматы, шашки и домино. Домино, как правило, на деньги. В общежитии несколько сыгранных и башковитых пар. В трудные дни, когда ни в одной комнате не оставалось ничего съестного, их по очереди, чтобы не примелькались, бросали в бой. Голодный студент, да еще с мозгами, да еще освоивший шулерские приемчики - страшная сила. Но иногда, правда довольно редко, били и отбирали деньги... Зато как встречали добытчиков! Гонцы учебной рысью мчались в гастроном на углу Чайковского и Советской, а на кухне в кастрюлях уже закипала вода. Макарончики!
В Новосибирске есть улицы со своей историей переименований. Одна из самых интересных историй связана с улицей, расположенной в Железнодорожном районе.
Была в своё время улица Томская. Название получила от поселенцев, компактно селившихся около железнодорожного вокзала в конце 19-го века.
Так и имела она данное название, если бы одно событие, случившееся в 30-е годы. Покончил жизнь самоубийством один большевик (видный профсоюзный деятель), объявленный врагом народа. Всё бы ничего, но звали его Томским.
Подальше от греха, усилиями местных властей, стала улица называться именем ... наркома внутренних дел Николая Ежова. Через 1, 5 года Ежов был объявлен врагом народа. Опять незадача. Надо "менять вывеску". И тут кто-то вспомнил, что недано праздновали юбилей. 110 лет со дня рождения писателя Салтыкова-Щедрина. Писал свои сказки, обличал сатирой царский режим. И каких-то неожиданностей в дальнейшем, вроде бы, не ожидается. На том и порешили.
Это не анекдот, это произошло на станции *Интерпроект+*
Звонок в техцентр Фольксваген, в отдел запчастей .
Хриплый мужской голос , явно ещё *вчерашний* , заплетающимся языком вопрошает у кладовщика :
- Здрасьте , у вас есть датчик включения вентилятора ?
- А какая машина , год выпуска , двигатель?
- Пассат, 92-й .....
- Да, есть, можно приехать и купить , стоит 763 рубля.
- Вау !!!
Кладёт трубку.
Проходит 5 минут , снова звонок и тот же голос :
- Да, есть! Стоит 763 рубля... Вы же 5 минут назад звонили,и я Вам всё это сообщил.
- Да!? И что же я вам сказал???
- Вы сказали "Вау"! !! - А, точно, вспомнил, было такое !!! Спасибо большое , до свидания.
- А, точно, вспомнил, было такое !!! Спасибо большое , до свидания.
Факты о Ф. М. Достоевском.
Анна Сниткина уже в юном возрасте вела жизнь капиталистки-домовладелицы и после свадьбы с Федором Михайловичем, сразу взялась за его финансовые дела.
В первую очередь она усмирила многочисленных кредиторов покойного брата Михаила, объяснив им, что лучше получать долго и понемногу, чем не получать вовсе.
Казалось бы, при таких условиях очень выгодно издавать свои книги самим. Однако смельчаки скоро прогорали, поскольку издатели книготорговцы-монополисты, естественно, быстро перекрывали им кислород. Но 26-летняя барышня оказалась им не по зубам.
В результате изданные Анной Григорьевной «Бесы» вместо предложенных издателями 500 рублей «авторских» принесли семейству Достоевских 4000 рублей чистого дохода. В дальнейшем она не только самостоятельно издавала и продавала книги своего мужа, но и занималась, как бы сейчас сказали, оптовой торговлей книгами других авторов, нацеленной на регионы.
Сказать, что Федору Михайловичу бесплатно достался один из лучших менеджеров его современности, - значит сказать пол правды. Ведь этот менеджер еще и беззаветно любил его, рожал детей и терпеливо вел за копейки (отдавая кровно заработанные тысячи рублей кредиторам) домашнее хозяйство. Кроме того, все 14 лет замужняя Анна Григорьевна еще и бесплатно работала у своего мужа стенографисткой.
В письма к Анне Федор Михайлович часто был не сдержан и наполнял их множеством эротических аллюзий: «Целую тебя поминутно в мечтах моих всю, поминутно взасос. Особенно люблю то, про что сказано: И предметом сим прелестным — восхищен и упоен он. Этот предмет целую поминутно во всех видах и намерен целовать всю жизнь. Ах, как целую, как целую! Анька, не говори, что это грубо, да ведь что же мне делать, таков я, меня нельзя судить... Целую пальчики ног твоих, потом твои губки, потом то, чем «восхищен и упоен я». Эти слова написаны им в 57 лет.
Анна Григорьевна сохранила верность мужу до своего конца. В год его смерти ей исполнилось лишь 35 лет, но она сочла свою женскую жизнь конченной и посвятила себя служению его имени. Она издала полное собрание его сочинений, собрала его письма и заметки, заставила друзей написать его биографию, основала школу Достоевского в Старой Руссе, сама написала воспоминания. В 1918 году, в последний год ее жизни, к Анне Григорьевне пришел начинающий тогда композитор Сергей Прокофьев и попросил сделать в его альбом, «посвященный солнцу», какую-нибудь запись. Она написала: «Солнце моей жизни — Федор Достоевский. Анна Достоевская...»
У нас во дворе стоят качели. Там раньше детская площадка была, потом площадку перенесли, а качели остались. Здоровые, метра три-четыре. Их, по-моему, даже бульдозером не выкорчуешь. Молодежь ограничители на перекладине спилила, чтобы на качели полный оборот можно было сделать, и самые отчаянные на них «солнышко» крутили. А по вечерам там рядом, в
Как-то ночью Вова, синяк из соседнего подъезда, на этих качелях и уснул. То ли он до дому не дошел, то ли наоборот, баба его выгнала, ну он и прикемарил. На качелях-то все лучше, чем на голой земле. Лежит, храпит. А Вова храпит так, что окна в доме звенят. Ну, и кто-то ментов видно вызвал. А может они сами просто мимо ехали и у них уазик от Вовиного храпа заглох.
Стали менты Вову будить. Вставай, мол, иди домой. А Вова не просыпается, и во сне на ментов матерится, обзывает их всякими нехорошими словами. Тогда менты разозлились, взяли, зафиксировали Вову для надежности, как космонавта, двумя наручниками к качели, раскачали, и закрутили «солнышко».
На первом обороте Вова храпеть перестал и из него что-то посыпалось. Оборотов десять менты сделали, потом качели остановили, Вову отстегнули, посадили, по щекам похлопали, уазик завели и уехали. Вова еще долго потом на качелях сидел, сойти боялся.
Это летом, в августе где-то было. Сейчас март. Но с тех пор, что интересно, Вова в рот не берет, как отрезало. Глаза правда у него до сих пор такие, ошарашенные, короче. Он на ментов потом в прокуратуру заяву накатал. В прокуратуре-то сперва серьезно не отнеслись, у Вовы же вся судьба на синих пальцах, три ходки, хохотали прокурорские насчет качелей. Но потом заяву все-таки приняли. А жена, когда фишку просекла, что Вова-то не пьет больше, заставила его заяву забрать и еще перед ментами этими извиниться. Заяву Вова забрал, но извиняться не пошел, не по понятиям.
Короче, остепенился, пить бросил, и на работу, естественно, устроился. Вова, он сварщик классный, так-то, когда не пьет. И в первый же день, как на работу устроился, приехал с аппаратом, и ограничители на качели опять приварил. А местные бухарики теперь эти качели, да и вообще наш двор, десятой стороной обходят. От греха, глядя на Вову. И бабы своих алконавтов этими качелями чуть что пугают, и помогает. И иногда просят Вову ограничители срезать, хотя бы на время, для устрашения. Но Вова с шальными глазами говорит «Не дай Бог! Лучше закодироваться». Что он там натерпелся той ночью на качелях, только Богу и ведомо.
Что он там натерпелся той ночью на качелях, только Богу и ведомо.
