Лучшие истории

если правильно подойти к прапорщику Будунцу, занимавшемуся воспитанием и подготовкой будущего личного состава, вполне можно было попасть в школу

ДОСААФ от военкомата.

- Здравие желаю, товарищ Федор Матвеевич, - прикинулся я дураком по стойке смирно, в кабинете прапорщика, - я в армию хочу, но по годам не вышел, разрешите обратиться, если что?

- В десантники небось, или в морскую пехоту хочешь, - саркастически прищурился прапорщик, взвесив меня взглядом и нисколько не удивившись моему бодрому идиотизму.

- Неее, - затянул я заранее приготовленную песню, - чего я там не видел, в морской пехоте? Я военным водителем хочу быть и на машине ездить.

Будунец, по тем же слухам до военкомата служивший в автобате и радеющий именно за свое военное сословие, расцвел как майская роза и приказал садиться.

За час мы обсудили с ним все приятности армейско-водительского бытия, и первого сентября я начал учиться сразу в двух местах: в институте и автошколе, попеременно прогуливая чего-нибудь одно.

Наконец вожделенная красная книжечка с категорией «С» и без надписи «без права работать по найму» легла ко мне в карман. Настала пора известить военкомат, что я их надул, а заодно отнести туда справку о поступлении в институт.

Будунец, встретивший меня широкой улыбкой, увидав справку орал пятнадцать минут. Самое доброе слово, отправленное им в мой адрес было настолько нецензурным, что повторить его я — строитель с многолетним стажем прилюдно не возьмусь и сейчас. Оторавшись, прапорщик вытащил из шкафа мое тощее личное дело. Открыл, поскрипел немного мыслью, и злорадная ухмылка появилась на его физиономии.

- Так ты еще и спортсмен, - произнес он загадочно, прерывисто дыша после крика, - КМС, значит, да ты у меня теперь будешь честь военкомата, как призывник до конца жизни отстаивать, сволочь, на всех соревнованиях.

- Будешь?! - переспросил он утвердительно, глядя на меня в упор глазами расстрельной команды, - а не будешь мы тебя все равно повесткой вызовем.

- Не надо повесткой, товарищ прапорщик, - прочувствовал я свою вину перед государством, - отстоим честь где скажете.

- Послезавтра в пятницу у нас межрайонное троеборье по призывникам восьмого класса: лыжи - пять километров, стрельба и метание гранаты.

В четырнадцать ноль ноль от военкомата отходит автобус, - прапорщик сверился со своими записями, - ты теперь Вова Сидоров 1966 года рождения. Прибыть со своими лыжами и не опаздывать.

Нет, для КМС по биатлону лыжная «пятерка» и "лежка" в тире - что для водолаза пыль только мельче. А там еще три патрона пристреляться дали и стрелять «с ремня» разрешили. Восемь выстрелов я попал, а двумя соседям помог справа и слева. Все равно, когда больше пяти раз в бумажную десятку попадаешь не всякий баллистик определит сколько попало.

В общем после двух этапов я, а если быть точным - неизвестный мне Сидоров, лидировал с таким отрывом, что для первого места ему надо было одну зачетную попытку с гранатой.

Гранату метали на пришкольном стадионе. Неровный строй мальчишек и меня в разношерстных спортивных костюмах стоял возле полуразвалившихся деревянных трибун, на чуть припорошенном снегом поле выделялся красными линиями сектор для метания, военкомы и прочие военкоматовские офицеры, явно не терявшие даром времени пока мы бегали и стреляли, толпились возле судейского столика. Немного за сектором, около линии, обозначающей норматив ГТО стоял прапорщик Будунец с красным и белым флажками.

- Сидоров! - раздалось по стадиону.

- Я! - соврал я.

- К метанию гранаты приступить!

Я подошел к столу и взял первую гранату. Она была холодной и скользкой.

Я разбежался и метнул. Граната «соскочила» с руки и весело кувыркаясь полетела в сторону прапорщика. Будунец растопырил руки с флажками и не отрываясь смотрел на приближающийся предмет.

- Ложись, [ч]удак - заорал кто-то из офицеров, - ща убьет.

Советские прапорщики не сдаются. а может и не ложатся. Граната упала в полуметре от ботинок прапорщика и отскочила мимо, обдав его брызгами льда. Прапорщик поднял красный флажок: граната ушла за сектор.

- Незачет, - сказал главный судья соревнований, голосом, обозвавшим Будунца [ч]удаком, - вторая попытка, Сидоров.

Я взял вторую гранату.

- Ты пойми, Сидоров, мы тут не на точность кидаем, а на дальность. Не надо в прапорщика целиться. Ты просто возьми и подальше кинь. Понял, сынок?

Конечно я понял, не полный же идиот. Я вообще в него не целился, у меня случайно получилось. Разбежавшись, я кинул вторую гранату. Скользкая сволочь. Вторая «соскочила» тоже. Только в этот раз граната летела аккуратно в лоб прапорщика с флажками.

- П%%%%ц, - подумал я и на всякий случай зажмурился, чтоб не видеть дело рук своих.

- П%%%%ц, - раздался сзади голос судьи.

- Гы, - сказал он же секундами позже, - ты смотри верткий какой, а с виду не скажешь.

Я открыл один глаз: Будунец, уже поднявшись с земли, махал красным флажком и грозил мне кулаком другой руки.

- Незачет, - сказал главный судья соревнований, - третья попытка. Слушай боец, - судья перешел на отеческий тон отца-командира, разговаривающего с дебилом-новобранцем - мы все знаем, что ты метко стреляешь, но я тебя прошу пожалей прапорщика. У него дети.

Стоящие за ним офицеры дружно заржали. Чего смешного в детях? - подумал я и взял третью гранату.

Я разбегался, как учил наш физрук на уроках физкультуры. Я перешел на приставной шаг, перекрещивая ноги. Я мысленно представил себе, как красиво и далеко летит граната «под сорок пять градусов». В мыслях я уже стоял на пьедестале почета, но немного поскользнулся и граната опять ушла в сторону прапорщика.

На этот раз он поступил умнее чем казался. Не дожидаясь моего броска он побежал к трибунам и залег под скамейку. В него я не попал. Я попал в ту самую лавочку.

Из под скамейки наконец-то показался белый флажок.

- Я не понял, - сквозь смех офицеров раздался булькающий голос главного судьи, - «зачет», или прапорщик сдался? Граната не попала в сектор, я ставлю незачет.

Прапорщик выбрался из под трибун и показал красный флаг. Наш военком подошел к главному судье и чего-то зашептал ему на ухо.

- Слышь Иваныч, - громко ответил судья, - не дам я твоему чемпиону четвертую попытку и не проси. Во-первых, с четвертого раза этот снайпер прапорщика точно добьет, а во-вторых, не по правилам.

Что интересно, больше меня, а точнее Сидорова, на соревнования за военкомат не вызывали. Жаль. Я вообще-то в школе чемпионом был по метанию гранаты. Мне просто не повезло тогда, честно.

Оделись, вышли на улицу - зима, снег, свежий воздух - красота! Сергей был одет в куртку "Аляска" (важная деталь). Все попытки Сереги вырваться домой успешно присекались мною и Евгением. Так мы дошли до остановки, затолкали Сергея в автобус. Едем. Кругом тавка, толпа народу, все ругаются и нервы у всех на пределе. И тут вдруг краем глаза Евгений замечает, что Сергей тихо, бочком пробирается через толпу к выходу, вот-вот остановка. Спасти положение можно было только одним способом - в красивом прыжке через толпу Евгений ловит Сергея за капюшон "аляски", дергает его на себя, хватает за шею рукой и начинает дружески долбить его по спине кулаком, приговаривая: "Куда!? А с кем мы будем дальше бухать?"... Как потом рассказал Евгений, он почувствовал какую-то несвойственную организму Сергея податливость и безвольность - приподняв капюшон он обнаружил у себя в руках какую-то девушку, тоже в "аляске", смотрящую на него с нескрываемым ужасом! Но самое интересное было впереди - рядом стоял парень девушки, шире нас обоих в два раза, с непонимающим взглядом и, постепенно начинающим приобретать зловещее выражение, лицом смотрящий на Евгения. Мой друг вышел из этого положения с честью и достоинством, свойственным только королям - с воплем "Шутка!за испуг" он отвесил саечку этому верзиле и с криком "джеронимо!!!" стал ломиться в другую дверь увлекая меня за собой. А пиво мы в этом вечер все же попили, хоть и без Сергея.

Именно здесь захоронен Христофор Колумб с сыном Диего. При этом город расположен не на берегу моря и не является морским курортом. Этакое патриархальное сердце Андалузии - провинции, которую сами жители называют раскаленной сковородкой Пиренейского полуострова.

Я так и не узнал название того ресторана, в которой мы случайно попали. Мы просто шли по какой-то кривой улочке старинного города и случайно, через арку одного из домов, увидели внутренний дворик с ресторанными столиками. Дворик утопал в зелени, а на высоте третьего этажа, над столиками, был натянут старый треугольный парус, обеспечивающий тень посетителям.

Метрдотель пригласил нас присесть. Подошла официантка. Выяснилось, что меню в этом ресторанчике отсутствует и предлагается только комплексный обед. Всего-то за 9 евро с посетителя или 36 евро с нашей компании. Мой приятель, менеджер банка, великодушно заявил, что он угощает.

И тут началось, сначала, каждому из нас принесли по две бутылки: красного вина и воды. Затем поставили по два небольших тазика: один с салатом, другой с домашней выпечкой. Через минуту официантка водрузила перед нами пузатую бутылку с оливковым маслом – это уже одну на всех.

Столик казался полностью заставлен. Но не тут-то было, официантка продолжала нас удивлять и умудрилась разместить ещё четыре небольших ведерка с супом гаспачо. Как не удивительно, но мы почти всё это съели. Когда суповые ведерки заменили на котелки с вареной картошкой, а на чугунных сковородках принесли по шкворчащему стейку, мы уже не удивились, а только обреченно вздохнули.

Рибай был идеален. Мясо даже почти не надо было жевать. Оно само таяло во рту. Признаюсь честно, картошку никто так и не доел. Но и это было ещё не всё! Опустевшие сковородки заменили на тарелки с медовиками. Торты имели диаметр этак сантиметров по двадцать каждый и были приготовлены по принципу "медовик медом не испортишь". Заметив наш ошарашенный взгляд, официантка выдала нам суповые ложки вместо десертных.

Из ресторана мы выползли, когда уже начало темнеть. Мой приятель оставил на столике сорок евро и громко заявил, что сдачи не надо. Не успела наша компания выйти из арки, как услышали, что нас догоняют. Это была наша официантка.

«Наверное, я что-то не так понял, - подумалось мне. – Тридцать шесть евро, это, скорее всего, с каждого, а не со всех. Но и сорок евро, с чаевыми, вполне приемлемо за такой шикарный обед».

- Сеньоры, вы забыли сдачу, – сказала официантка и протянула нам четыре евро.

- Это вам на чай, типсы, - ответил мой приятель.

- Вы уверены? – удивилась официантка. – Это же четыре евро!

- Да, да, всё правильно, – хором успокоила её наша компания.

Обескураженная, официантка пошла обратно, но еще пару раз оглянулась на нас, проверяя: не передумали ли мы.

Через два дня я был в Марбелье, где, вместе с женой, попил кофе с тирамису за восемьдесят евро на двоих, правда, с прекрасным видом на Средиземное море.

не опадёт

(характерный жест рукой a-la «аа-п, советский цирк! »), клал мелок на полочку и говорил: - Тема нашей сегодняшней лекции, дорогие друзья, - пиелонефриты. А также то, что происходит при пиелонефритах с важнейшим органом мужской репродукции… - с этими словами Пытель поворачивался к изображению и эффектно вскидывал длань. .

Для нас навсегда останется загадкой: то ли профессор резвился и дурачился, то ли и вправду придавал серьезнейшую роль органу мужской репродукции. Но факт остается фактом: на экзаменах и зачетах Пытель использовал малейшую возможность, чтобы прицепиться с вопросом «а что же, уважаемый коллега, происходит с пенисом при данной патологии? »

Причем, в зависимости от настроения, употребляемые им определения

«важнейшего органа мужской репродуктивной системы» лежали в диапазоне от нейтрального «срамной отросток» до прямолинейного «х[рен]».

Эту особенность, если не сказать странность, в ректорских, проректорских, уж не говоря о деканатских чертогах, давным-давно приметили, взяли на карандаш и всевозможно не одобряли. Правда, оргвыводов не делали: профессор был шикарным специалистом, а на пустяки вроде «матерков в комментах» даже тогда, в 70-х-80-х, смотрели сквозь пальцы.

В те же времена, в стенах 1-го Московского Мединститута им. И. М.

Сеченова (ныне академия) на кафедре нормальной анатомии преподавала профессор Сатюкова. Она не только великолепно знала предмет, но была артистична и убедительна.

Для лучшей усвояемости материала профессор обожала прибегать к экстравагантным приемам.

Например, читая лекцию по анатомии женской половой сферы, профессор разводила руки как крылья и, магнетизируя аудиторию месмерическим взором, басисто восклицала:

- Представьте себе, Я – МАТКА.

ЭТО (дрожание растопыренных рук) - МОИ МАТОЧНЫЕ ТРУБЫ.

ВОТ (открытый рот) - ВЛАГАЛИЩЕ.

ВЫ – СПЕРМАТОЗОИДЫ!

Однажды на госэкзаменах (их принимала смешанная комиссия от «ранних, базисных» дисциплин до поздних клинических), Сатюкова задавала вопрос экзаменуемому.

- Как ведет себя матка при менструации? Представьте себе: я – матка. Это мои маточные трубы. Вот - влагалище. И что происходит…

В этот момент на экзамен ввалился профессор Пытель. Услышав последние слова, он по-кошачьи подкрался к столу экзаменаторов, цыкнул зубом и моментально встрял:

- Да-да. Я тоже хотел просить. Что происходит с хером, а?

Студент в какой-то момент сконфузился, но затем собрался с мыслями и дерзко ответил:

- При менструации, профессор, с хером не происходит ровным счетом ничего.

- Было бы правильнее сказать «как правило, ничего», - подмигнув, возразил Пытель. – Но в целом ответ верный. Я за пять с минусом.

«Бежать, кому говорят! » И я бежала. Это самое страшное воспоминание моего детства.

Ещё у меня был дедушка. Он работал шофёром и пару раз катал нас с друзьями на своем дребезжащем Драндулете (да, у автобуса было имя). Это самое счастливое воспоминание моего детства.

Ещё была мама, но тут всё понятно, мама — она и есть мама. Когда она уезжала в командировку, я открывала шкаф с мамиными кофточками, зарывалась в них, чтобы почувствовать запах, и плакала. Это самое сладкое воспоминание моего детства.

А папы не было. Впрочем, это меня совершенно не расстраивало, потому что отцы в нашей школе встречались нечасто. Зато у всех были сёстры и братья. О-о-о-о! Ничто так не поднимало рейтинг, как младшая сестра в коляске, которую тебе доверили катить. Или — мечта жизни! — брат-десятиклассник, который всегда готов дать пинка твоим обидчикам и в которого влюблены все твои подружки.

Я была одна, и до недавнего времени считала: единственный ребёнок — самое грустное, что может случиться с тобой в детстве. Мой муж тоже был один. Поэтому мы сначала родили сына, а через пять лет — дочь. И понеслось.

— Почему эта дура плачет? Я спать хочу!

И это мой нежный интеллигентный мальчик.

«Ничего. Главное, что подушкой не пытается задушить! Когда Борю принесли из роддома, я кричал: «Убью! » — капал моей маме валокордин друг семьи, профессор, сын академика, рассказывая про своего младшего брата, профессора номер два.

Впрочем, наличие младшей сестры давало и кое-какие преимущества. Скажем, когда вечером мы с коляской подходили к детскому саду, там разворачивалось действо. Дети стояли тихо в трепетном ожидании, а сын командовал: «Так, ты со мной сегодня дружила, поэтому я разрешаю посмотреть на мою сестру. А ты мой компот выпил, тебе не разрешаю! » Мальчик Петя разворачивался и понуро брёл прочь.

Как образованные люди, мы прочитали много специальных книжек: про детскую ревность, про то, что из неё следует, и про то, как с ней работать. Мы всё делали правильно, и какое-то время было тихо. Примерно два года — до тех пор, пока наша крошка не научилась нарочно рисовать в чужих тетрадках, нарочно залезать на верхнюю полку и нарочно швырять оттуда детали парковки «Лего», только вчера собранной. В тот раз я впервые попробовала «Новопассит», а муж сказал «Боже, помоги! » — и записался к психологу. Психолог сказал: всё в порядке, хорошие детки.

Спустя восемь коробок успокоительных, семьсот тридцать один день, тысячу двести минут, проведённых в разговорах с подругами, у которых были старшие и младшие братья-сёстры, две тысячи прочитанных комментариев в детско-психологических сообществах — я немного успокоилась.

Просто теперь, когда я смотрю на чужие семейные фотографии, где старший умильно помогает младшему застегнуть коньки, я восхищаюсь не детками, а реакцией родителя, который успел запечатлеть эти доли секунд до того, как коньки не стали предметом ссоры или — того хуже — орудием драки.

А если другие восхищаются, как заботливо старший катает младшего на карусели, я удивляюсь: как они не замечают, что вся фишка в том, чтобы раскрутить карусель так, чтобы мелочь орала от ужаса. При этом, надо заметить, мелочь может быть вполне счастлива.

И когда звонит моя мама: «Я купила внуку лупу, а вот что подарить внучке? » — я, не задумываясь, отвечаю: «Лупу! » На резонное: «Зачем четырёхлетней девочке лупа? » — говорю: «Затем! » Вы не поверите, но мама не послушалась и вместо второй лупы купила куколку. И что? «Зачем девятилетнему мальчику кукла? » — поинтересовалась продавщица. «Затем! » — огрызнулась я.

Теперь я знаю, что из двух одинаковых мороженых какое-то всегда больше, в одной из двух одинаковых книжек картинки ярче, а с соседнего места в кинотеатре обязательно лучше видно. И вообще, если одна жвачка в пачке помялась, вторую надо измять точно так же, прежде чем вручать их детям.

Ещё я знаю, что мои дети дружат, только если затеяли какую-то совместную пакость. Которая всё равно закончится обидами и слезами. О, ещё они дружат против внешнего врага. Как правило, им оказываюсь я. Если второй час подряд мне никак не удается уложить их спать, я ору на обоих. Дети обижаются, обнимаются и плачут, а через три минуты — спят.

Агния Барто — бессмертна:

— Ты почему толкнул мою сестру?! Никто не имеет права её толкать, кроме меня! А ну извиняйся, кому говорю! Не плачь, моя хорошая.

На днях моя девочка запустила лопаткой в восьмиклассника, который попытался отнять у её брата бакугана. Надо сказать, что под напором двух малолеток восьмиклассник ретировался. Так что братья-сёстры — это сила.

А сегодня утром сквозь сон слышу:

— Эй ты, иди сюда! Доброе утро! Голодная, небось? Вот тарелка, подожди, я тебе хлопья насыплю. Ложку взяла, быстро, кому говорю! Подожди, ты не сумеешь, молоко я сам налью. Вот, приятного аппетита!

— А поцелуй меня ещё в правую щёчку. Ты мой любимый братик! Придурок, зачем ты мне дал зелёную чашку? Я хочу розовую!

И вот я думаю в ужасе: а может, вчерашняя битва на подушках, закончившаяся слезами, обидой, а также двумя подзатыльниками, тремя синяками и одной царапиной (скажите мне, как можно поцарапаться подушкой? ) и станет самым счастливым воспоминанием их детства? Может быть, так и должно быть? А мы просто ничего не понимаем, потому что были одни.

позже.

Так вот, Кузя был беспородным, рыжим котом, с тяжелым характером, и одной из его особенностей была паническая боязнь улицы - Видимо, сказывалось тяжелое детство.

Отсутствие прогулок во дворе, Куздра с лихвой компенсировал прогулками по балкону и карнизам. Надо упомянуть, что жили мы на 9 этаже, поэтому, гуляя по карнизу, Кузя явно рисковал, но долгое время все заканчивалось благополучно.

Однако, как-то раз кот все-таки не удержался и рухнул с 9 этажа прямиком на клумбу около дома.

Спустившись, мы с родителями обнаружили вполне живого, сильно ошалевшего кота. После беглого осмотра было установлено одно повреждение – перелом правой передней лапы, причем сильный.

Благо, в семье все врачи - оперативно шину зверю наложили и дали валерьянки (чтоб шок снять).

После чего моя мама решила связаться с ветеринарной лечебницей.

Позвонив по телефону, разговор сразу не заладился, маме сказали, что сделать в такой ситуации ничего нельзя и вообще попросили ее их не беспокоить, а в крайнем случае привозить кота, которого они с удовольствием усыпят.

Надо упомянуть, что мама моя в нашем городе доктор известный, помимо практики в Республиканской больнице, еще и преподает в местной медицинской академии. Поэтому знают ее большинство местных врачей (либо вместе работали, либо учились).

После полученного ответа мама набирает телефон ветеринарки еще раз, но уже совершенно другим тоном представляется, а затем популярно объясняет собеседнику на другом конце провода, что с ним будет, а также, кто это с ним сделает, если он не оторвет свое мягкое место и кота не осмотрит.

В общем, со второго раза все получилось, повезли кота к ветеринару на осмотр, по результатам выяснилось, что перелом очень тяжёлый, и никаких возможностей у наших ветеринаров его поправить нет, в общем, либо кот хромает, либо усыпляем.

Но надо знать мою маму, женщину не только умную и талантливую, но очень упрямую и настойчивую.

Плюнув на ветеринаров, она решила забрать кота на работу, то бишь в больницу – самую крупную в республике, авось, местные эскулапы переломы получше лечат.

Принесла, в общем, кота травматологам (человеческим), после того, как костоправы отсмеялись, котика осмотрели и отправили на рентген. Не надо объяснять, что в тот день рентгенологи тоже поржали от души, но рентген сделали качественно и быстро. Тут надо отметить, что снимок кошачей лапы не сильно отличается от человеческого в плане размера и качества, но, если смотреть внимательно, то кошачьи коготки на снимке смотрятся более чем зловеще, эдакий рентген Фреди Крюгера.

В общем, принесли этот знатный снимок в травматологию и повесили на стенд, который изнутри подсвечивается, хирурги смотрят, изучают.

В этот момент в кабинет влетает начальник травматологического отделения, видит мою маму, видит, что остальные его подчиненные вместе с ней изучают рентгеновский снимок, понимает, что коллеге – моей маме, нужна помощь и с этим пониманием начинает действовать:

- Здравствуйте, коллеги – быстро подлетает к стенду, профессиональным движением берет снимок, быстрый взгляд.

- О, классический перелом кости в луче, - взгляд постепенно переводится на кисть, видит этот когтистый ужас, и задает искренний вопрос.

- О, а кто это!!!

Мораль: лучшие доктора сначала лечат, а уже потом смотрят, кого 