Говорят только восточные люди могут абсолютно раслабляться (в прямом смысле). Европейцам мол это искуство не дано. Европейцы, говорят, могут это делать только в младенчестве и в дупель нажравшись (все эти истории о выпавших с 10-х этажей и не пострадавших детях и пьяных падающих там и сям - и ничего) о чем и история.
Мне
Утром обнаружилось, что я не только никак не пострадал, но и синяков особенных не было. Удивлялся весь вагон, а я решил, что взрослым все приснилось.
История из Америки. В начале нашей адаптации ухаживала жена за бабушкой лет 90, прибрать в комнате, купить продукты, сготовить что попроще. И вот бабушка начала плакаться, замок на входной двери не работает, снаружи ключом не закрывается, выйти никуда нельзя. Жена меня уговорила, помоги бабушке. Ой как не хотелось! Уболтала. Взял инструменты, приехал, разобрал, починил, работает как часы. Бабушка давай деньги предлагать, отказался.
Через три дня от бабки жене претензия - твой муж деньги украл, пусть вернет.
На заверения жены что я даже внутрь не проходил, ремонтировал на пороге на коленке, нихрена!
Спер из заначки несколько сотен, пусть возвращает, или в полицию заявлю.
Жена связалась с дочкой, та говорит все нормально, у мамы заскоки, я с ней поговорю.
Вроде все спустили на тормозах, но жене немедленно пришлось уйти от этой бабушки.
Нанималась через агентство, но сама же дочка посоветовала от нее отказаться, и чем скорей, тем лучше.
Сочувствую старикам и старушкам, но из-за таких случаев, подобных истории с Долиной, лучше держаться от них подальше и никаких дел не иметь. И реже отзываться на просьбы о помощи плохо знакомым людям. Себе дороже.
Вернулся из армии. Сначала было радостно, откисал, отдыхал и отъедался. Когда первое впечатление схлынуло, понял, что за год нихрена не изменилось, мать все так же пилит, младший брат так же тюленит за компом.
Раньше считал его никчемным оболтусом, всерьез не воспринимал, а сейчас как другими глазами смотрю. Братишка же у меня талантливый, офигенные модели собирает, в перерывах между играми читает умные книги, на которые у меня мозгов не хватит. Мать старается вытащить его из-за компа всеми способами, вплоть до того, что прячет ложки, чтобы брательник вылез их искать, чтобы поесть. Постоянно дергает на ровном месте советами "на будущее", которые все равно не запоминаются. Сначала спрашивает мнения, а потом как специально делает все наоборот. Я от нее в армию сбежал, а брат в игры. Буду восстанавливать с ним отношения, вместе что-нибудь придумаем.
ТОДЕС
Какой самый самый для меня запомнившийся номер из выступлений в фигурном катании?
Как никак, больше полувека лет при катании в качестве брата, дяди, отца, дедушки фигуристов, а также личного тренера, психолога, звукооператора, модельера, спонсора, менеджера, знатока, ценителя, и т. д., и т. п. Сам участвовал
Наблюдал выступления практически всех лучших фигуристов за последние полвека в лучших дворцах спорта и спортивных аренах, не пропустив ни одного первенства Европы, мира, Олимпийских игр. Да несть числа соревнованиям уровнем пониже, и тех, в которых участвовал сын – от первенств Киева до чемпионатов и кубков Украины, Союза да международных турниров. Короче, как говорят корейцы, не одну собаку съел... ..
Но больше всего врезалось страстное исполнение чуть ли не самого сложного элемента парного катания - «мертвой петли» (тодеса) безвестной девчушкой годков 9. При исполнении этого элемента фигуристка должна скользить на одной ноге, в горизонтальном положении, вокруг партнера, который при этом выполняет циркуль назад-наружу.
Выступала девчушка не в каком там дворце спорта, а всего-ничего в обычном челябинском дворе. Да одета была не в какой там крутой костюм с блестками и прочей бижутерией, а в шубку да замотана в бабий платок, очень уместный при 20-градусном морозе. А партнером оказался ее дедушка в галошах на валенки, которого она поставила в центре замерзшей лужи, насыпала под него песка и при его поддержке исполняла упомянутый тодэс с таким вдохновением, какого я больше никогда не видел у лучших исполнительниц мира.
Зрители в сморщенных лицах двух старушек были без ума от их выступления, особенно партнерши. А девчушка в дворовых грезах явно представляла себя в переполненных дворцах спорта. На пьедестале почета. Овации. Цветы. . И гимн Советского Союза в ее честь. © Алик, отец фигуриста
© Алик, отец фигуриста
Сегодня утром я по делам ездил в соседний город. Конторы где я был, находится во дворе нескольких больших домов. Выезд из двора на проспект и для выезжающих знак "Стоп". На проспекте постоянный поток машин. Иногда там можно застрять минут на пятнадцать, просто для того, чтобы выехать.
Сегодня на выезде я вижу чудо чудесное - моя машина единственная.
Я начинаю выезжать, как вдруг черная машина на горизонте резко увеличивает скорость, начинает мне сигналить, мол уступи дорогу, видишь я еду!
В принципе, расстояние было приличное и можно было проскочить. Но я решил не рисковать и уступить дорогу, тем более, что по правилам я обязан уступить… Жду.
Но черной машине, вероятно, показалось, что я не достаточно спокойно стою. Наверное по этому, чтоб я даже не попытался ехать, черная машина прибавила газку, и увеличила интенсивность сигналов.
И вот черная машина, подлетает к самому перекрестку и... трах - бабах! Машину тряхнуло не по детски, из под низу полетели искры, грохот, треск!
Возле перекрестка был установлен лежачий полицейский…
Я не понимаю, что мешало водителю, чтоб я проехал перед ним перекресток. Если бы он дал мне проехать, то и сам бы не разгонялся на спуске, и вместо сигнала следил за дорогой, то увидел бы лежачего полицейского.
Зато я успел увидеть водителя черной машины, когда его трясло на лежачем полицейском! Представьте себе мужика лет 50-60, в костюме. Важный и высокомерный. Начальник, обличенный властью, наверное. Злой и прибалдевший одновременно. Весь из себя важный и при этом его башка болтается по сторонам. Я посмеялся от души над придурком и спокойно поехал по своим делам.
Я посмеялся от души над придурком и спокойно поехал по своим делам.
Работаю удаленно в своем славном городе в одной довольно крупной компании с такими же, как я сотрудниками по всей нашей необъятной. Производство находится в Нижнем Новгороде, собственно там и сосредоточено все руководство. Все сотрудники имеют, как это полагается корпоративную почту. В один из прекрасных дней с утра, под чашечку ароматного
Напомнила история о женихе со шрамом.
Я как-то попал в поездку с так называемым клубом пешего туризма. Ситуация, когда утром люди впервые друг друга видят, днем проходят 20 км по пересеченной местности, вечером совместно готовят ужин, вместе его уничтожают, разумеется не всухую, и к ночи уже лучшие друзья. Располагает к откровенности,
Была там довольно странная пара лет пятидесяти. Странная тем, насколько они не подходили друг другу. Он – просто идеал мужчины. Высокий, стройный, моложавый, правильные черты лица, бывалый походник, который всё знает и всем готов помочь, великолепный рассказчик с нестандартным чувством юмора, душа компании. Привез с собой казан и все ингредиенты и соорудил в походных условиях такой плов, какой и в ресторане не попробуешь. При этом в имени и внешности ничего восточного, просто любит и умеет готовить.
А жена – ну никакая. На вид старше мужа, ростом ему по плечо, фигура обыкновенная, а лицо... даже на знаю, как описать. На первый взгляд всё на месте: рот, нос, два глаза, но какое-то неживое. Как у куклы из фильма ужасов – вроде похоже на человеческое, но именно это сходство и пугает. И весь день доставала мужа, весь день ныла с интонациями капризной девочки:
– Митя, я ногу натерла... Митя, мне холодно... Митя, мостик узкий, я упаду... Митя, кому нужен твой плов, пойдем спать.
Что удивительно, муж на ее нытье абсолютно не раздражался. Гладил по голове, целовал в макушку, успокаивал, доставал из рюкзака пластырь и теплый свитер, переносил на руках через мостик, уговаривал пойти спать без него. Такая любовь и нежность бывает к маленькому ребенку, а не к немолодой некрасивой женщине. Неловко было смотреть, как он перед ней пресмыкается.
Поздно вечером, когда чисто мужской компанией допивали недопитое и чистили мангал и казан, заговорили о женах (все, кроме меня, были женатые), и кто-то спросил Митю напрямую:
– Объясни, чего ты с ней носишься? Ты видный мужик, очевидно не бедный, мог выбрать любую, а выбрал – внешность на троечку, характер на два с плюсом. Какие скрытые достоинства мы в ней не видим? Может, она невероятная умница и талант? Или в постели фейерверки устраивает?
– Да нет, IQ у нее обычный, звезд с неба не хватает, работает где-то как-то, могла бы и не работать, моей зарплаты достаточно. Вот дети у нас хорошо получились, но дети – явление временное, сегодня в них вся жизнь, а завтра выросли и разлетелись, а с женой ты остался навсегда. Фейерверки есть, каждую ночь 4 июля, но это не причина, а следствие. Если есть любовь, будут и фейерверки, а если нет, то мне хоть Памелу Андерсон положи, хоть трехрублевую проститутку, никакой разницы.
– А в чем секрет тогда?
– Тут надо рассказывать сначала. Я по профессии пластический хирург. Долго не мог жениться. От женщин отбоя не было, первые красавицы вешались на шею, но внешность для меня значения не имеет, личико и сиськи я и сам нарисую какие захочу. Я на женщин смотрю профессионально, 90% достаточно чуть-чуть подправить, и будет красавица. А за душу ни одна не зацепила так, чтобы предпочесть ее всем остальным. И тут родители приводят на прием двадцатилетнюю девочку.
– Двадцатилетнюю?
– Ну да. Ей сейчас 37, а вы думали? Как она тогда выглядела – я такого в своей практике не видел, и в учебниках не читал. Фото не покажу, потом спать не сможете. Ее два парня не поделили, и тот, которого она отвергла, сжег ей лицо кислотой. Мол, не доставайся же ты никому. И не плеснул издалека, как обычно, а заманил домой, связал и методично поливал под её крики. Чудо, что глаза уцелели. Предварительно чем-то ширнулся, в трезвом уме такое не сотворишь. Его посадили, конечно, а толку? А второй мальчик, которого она выбрала, моментально сбежал, как только ее увидел. Хотела покончить с собой, родители не дали. Привели ко мне, умоляли хоть что-то сделать.
Я пять лет провозился, делая ей новое лицо. Операций провел больше десятка, что страховка не оплатила, то за мой счет. И сделал! Вы же видели: совершенно нормальное лицо, ни шрамов не видно, ничего. Только мимику не удалось восстановить, поэтому странновато смотрится, но тут медицина бессильна.
А пока делал – влюбился. Она мой шедевр. Она меня тоже полюбила, что не удивительно, и оказалась в целом хорошей женой. А что невеликого ума и капризная – это такие пустяки по сравнению с главным. Меня не напрягает. Я на нее часами могу любоваться, смотрю и раздуваюсь от гордости: ах, какая работа! В мире человека три могли бы сделать такую работу. А может, и трех не наберется.
Про Пигмалиона и Галатею читали? Главная вещь о любви в мировой литературе. Подумайте и поймете, что вас это тоже касается: мы любим людей не за то добро, которое они для нас сделали, а за то, которое мы сделали для них. Не благодарность, а самоуважение. А в этом со мной мало кто может сравниться.
Попал как-то давным-давно ко мне попутчиком один интересный мужик. Очень пожилой, по профессии врач-радиолог, стоял у истоков изучения лучевых болезней, когда в сороковые ядерную бомбу изобрели и стало необходимо исследовать действие радиации.
Ехали поездом, вдвоем в СВ, дорога длинная, стали коротать время за разговором.
Рассказал такую историю.
Бомбы тогда собирали медленно, одну штуку в месяц. Изделие стоило немеряных денег и ответственность за сборку была мама-не-горюй! Не дай бог запороть - расстрел кучи народа однозначно! В конце сборки была какая-то очень ответственная операция, которую мог проделать один-единственный слесарь. Доверяли ему и только ему. Мужик получал генеральскую зарплату и приходил на работу один раз в месяц, к каждой новой бомбе. Все остальное время он беспробудно бухал, благо было на что. Дня за три до очередной операции к нему наведывались ГБшники, выводили из запоя, потом он делал свое дело и снова уходил в нирванну. И так несколько лет подряд.
Мой попутчик работал долго на этом заводе, имел возможность вести наблюдения. Говорит, что каждый раз слесарь ловил совершенно недетскую дозу. Другой кто сход бы давно, а этот видать алкоголем вымывал радионуклеиды.
- Знаешь, - сказал врач, - я четко заметил: кто из сослуживцев не пил совсем - в могиле давно, а кто бухали как черти - до сих пор многие живы.
Был у меня недавно случай: договорился с девушкой о встрече, стрелку "забили" то ли на 7, то ли на 8 вечера. Когда я понял, что не помню, во сколько именно мне нужно ждать её под часами, решил - будь что будет, приду в полвосьмого. Если договаривались на 8, то ждать всего-то полчаса. А если на семь - надеюсь, она не будет меня бить, по крайней мере, больно и на улице...
Прихожу на оговоренное место - вроде, как никого нет. Ну, думаю, или рано пришел, или безнадежно опоздал. И тут из толпы выныривает она, подходит ко мне и говорит:
-Привет, а на сколько мы договаривались встретиться? У меня сегодня такой сумасшедший день, что я забыла, мне приезжать к семи или к восьми!
Оказалось, что она, как и я , решила, что если мы договаривались на 7, то я её полчаса подожду, а если на 8, то она посидит на скамеечке, книжку почитает...
Короче, дело было году в 98-ом. Я тогда учился в МГИЭТе, и был у меня сокурсник Лёша. В какую-то очередную сессию этот дятел успешно завалил два раза физику, оставался последний экзамен, и он решил подготовиться по старой дедовской методике "билет-стопка" (учит билет - выпивает стопку водки и т. д. ). Билетов, надо сказать, было что-то около 20-30.
Ну вот, просыпается он на следующий вечер, с ужасом вспоминает, что надо было идти сдавать экзамен, а он проспал... Понимает, что вылетел из института. Ну, короче, полная... Смотрит в зачётку, а там красуется пятёрка. Недоумевая, прибегает ко мне и спрашивает: "КАК?! ". На что я ему рассказываю...
Аудитория, утро, всем плохо, все нервничают, последняя пересдача, препод раздаёт билеты, и тут вваливается Лёха. Подходит к нему и говорит: "Давай сдавать физику" (при этом он держится за кафедру, чтобы не упасть). Препод прикольнулся, говорит: "А давай! ". Задаёт вопрос, Лёха отвечает. Ещё задаёт - Лёха снова отвечает. и т. д. Кончается это тем, что препод говорит: "Молодой человек, закусывать надо! ", ставит ему "5" и говорит: "Унесите". А мне тогда троечку поставил...
Не знала, что мои подруги — шлюхи. Поехали компанией отдыхать (5 женщин), все замужем. Уже в самолете они начали знакомиться с мужчинами. По приезде в отель знакомства и флирт продолжались. На пляже загорали топлесс, купались так же, флиртовали с каждым встречным. После похода в клуб или ресторан каждая уходила в номер к мужчине. При этом каждую ночь разные мужчины. Если не удавалось с кем-то познакомиться, то в ход шли официанты, бармены, массажисты и даже охрана. Уговаривали меня снять кого-нибудь на ночь. Обещали, что муж не узнаёт. Затем начали требовать, чтобы я нашла мужчину. Апогеем стала угроза одной из них. Угрожала рассказать моему мужу, что я ему изменяла на отдыхе, а остальные подтвердят. Ведь по их логике, если я не гуляю, то, конечно же, сдам их мужьям. В эту же ночь собрала вещи и переехала в другой отель. Такого [м]лядства я ещё не видела.
В 1911 году умирающий от голода человек вышел из дикой местности близ Оровилла, штат Калифорния, возвестив о тихом конце эпохи. Он был последним известным выжившим представителем яхи, подгруппы народа яна, которая когда-то жила в этом регионе, прежде чем была почти уничтожена массовыми убийствами поселенцев, болезнями и насильственным перемещением
Когда они спросили его имя, он ответил, что не знает его.
Согласно обычаю племени яхи, человек не мог назвать свое имя, пока другой член племени официально не представит его. Когда все остальные яхи ушли, не осталось никого, кто мог бы произнести его имя вслух.
Он стал, в буквальном смысле, “человеком без имени”.
Понимая культурное значение этого, антропологи дали ему имя Иши, что на языке яна означает “человек”. Это было просто, уважительно и означало признание идентичности, на которую он больше не мог претендовать.
Иши провел остаток своей жизни в Сан-Франциско, работая в университетском музее. Там он продемонстрировал технику яхи — изготовление инструментов, разжигание огня, изготовление лука - и рассказал, какие фрагменты языка и традиций его народа он все еще хранит. Его демонстрации привлекали посетителей, ученых и просто любопытствующих. Для одних он открывал беспрецедентное окно в мир, который был практически стерт с лица земли. Для других его присутствие было болезненным напоминанием о том, как жестоко был разрушен этот мир.
Он жил со спокойным достоинством вплоть до своей смерти в 1916 году.
Сегодня Иши помнят не как нашумевшего “последнего дикого индейца”, как когда-то называли его газеты, а как символ культурной стойкости, человечности и неизмеримых потерь, нанесенных коренным народам в результате колонизации.
Его история - это и подарок, и предостережение: взгляд на людей, которых почти стерли с лица земли, и свидетельство стойкости одного человека, который в одиночку хранил память о них.
Рассказ знакомого вертолетчика
Рассказ знакомого
В славные времена совдепии летал на северах пилотом на трудяге Ми-8.
Работы было очень много - развозили геологов, буровиков, вахтовиков и
ихнее оборудование. Ребята все веселые и будучи не на работе круто
пьющие. Как-то, везли вахту, а посадочных мест было мало и сидели они
всем что можно было сидеть и лежать в фюзеляже вертолета, а сзади
фюзеляжа есть грузовые створки, через которые можно грузить
крупногабаритные груза, и на них во время полета нельзя садиться, т. к.
они открываются вниз и уходят в бок - сразу летишь к земле (на стоянке
правда всего только 1 метр). Бортмеханик отвечающий за пассажиров и
груза уже и с матами на них чтоб не лежали на аппарелях, ничто не
помогает - а вахта "устала" после борьбы с зеленым змием, и лететь надо.
Благо перелет маленький минут 20 всего-то. Бортмех был уж очень злой на
пассажиров и на посадке говорит по СПУ (переговорное устройство пилотов)
"Командир - не убавляй шаг-газ после посадки". Вертолет садится очень
мягко, гул от движков такой же как на крейсерской скорости, бортмех
выскакивает и открывает снаружи грузовой люк. Из люка как горох,
посыпались на бетонную стоянку 4 вахтовика. Я никогда не слышал такого
крика и матов. Ребята хватались за что могли, скребли ногтями по
дюральке, но все оказались на земле. Долго же они потом гонялись за бортмехаником.
бортмехаником.
Очень часто, летом, когда сынишка был еще маленький мы отправляли его в деревню к бабушке с дедушкой. У них, естественно, была какая-то живность.
И если к корове там или к поросятам он не проявлял особого интереса, то вот курочкам очень любил насыпать зерна, угостить хлебными крошками.
Но дело-то житейское. Иногда дедушке приходилось и отрубить головку петушку.
Что бы не травмировать детскую психику, бабушка старалась увести внучка куда нибудь подальше от этого зрелища.
Но рано или поздно нужно было как то готовить ребенка к прозе жизни.
Вот дедушка так осторожно, издалека и спрашивает.
- Сашенька, скажи, вот иногда хочется поесть свининки или куриного супчика отведать. Вот ты мог-бы отрубить голову курочке? - Нет дедушка, не могу. Я еще маленький, топор не подниму...
- Нет дедушка, не могу. Я еще маленький, топор не подниму...
Мать меня не любит. Странно это осознавать. Она очень ответственный человек и всегда заботилась обо мне, к этому нет вопросов, но я знаю, какая она с теми, кого любит, а кого — нет. К примеру, она любит моего отца, свою подругу, собаку. А вот меня — нет. С одной стороны, это даёт честность — даже по голосу могу понять, когда отец дома, а когда мы с матерью наедине; с другой — немного даже жаль в этой ситуации её — она яро отрицает, что не любит собственного ребёнка, при условии, как тяжело я ей далась. Наверное, это то ещё горе, что она оказалась неспособна меня любить. А вот мне, когда поняла это, стало легче. Всю жизнь до этого осознания плакала, не понимая, зачем такая любовь вообще нужна, а осознав, что ЭТО и не любовь, а обязательство передо мной, сразу стало легче. Тем более что отец пусть мать любил больше всегда, но всё же и мне уделял семейного тепла.
Этого хватило, чтобы я не велась на каждого, кто меня поманит обещанием "любви", словно голодная крыса на кусок хлеба. Но как подумаю о детях, так сразу понимаю, что мне их нужно будет минимум полдюжины, слишком много нерастраченной любви, я одного-двух тупо утоплю в ней и не смогу трезво мыслить. Так что усердно работаю, чтобы прокормить ораву — сама рожу или наберу из детдома целый табор! Сижу, читаю книги по психологии, здоровью, спорту — хочу стать хорошей мамой.
