Есть у меня товарищ. Со сложной судьбой. Таксовал одно время. Пару раз ездил с ним по каким-то делам, и обратил внимание, что на полке под бардачком (есть такие, открытые, на вазовской "семерке", кажется) лежит у него томик Е. Блаватской. Толстенький такой, с красивым броским теснением. Удивило, что лежит сверху, а не завален разным-всяким.
С другой стороны, чужая душа - потемки. Заинтересовало меня. Осторожно страшиваю, кивая на томик:
- Что, помогает время скоротать?
- Неее - говорит, - Время мне есть куда деть. А это помогает получить заработанное.
Задумался я. Ни в одну из схем, вертящихся в голове и связанных "с получением заработанного" томик Блаватской не вписывался ну, никаким боком. Товарищ, видя мое недоумение усмехается:
- Понимаешь, попадаются иногда такие ... удаки, которые платить не хотят. "Ой, брат, деньги забыл, то, сё... ". Или пальцы гнуть начинают: "Да ты знаешь, кто я!? ". Вот тут Блаватская и помогает.
- Это как! ? - совсем запутался я.
- Ну как, наклоняюсь, беру томик и без размаха, но от души по еб@льничку его, по еб@льничку! И, не поверишь, сразу и деньги находятся, и пальцы гнуться перестают. Здорово Елена Петровна помогает иногда.
- ----------
А недавно ехал в такси совсем в другом городе. Смотрю: так же на полочке томик лежит. Тех же габаритов. Только (! ) АНГЛО-ФРАНЦУЗСКИЙ словарь. И таксист, что характерно, южанин явный, только ни фига ни с юга Франции, Средняя Азия однозначно. Читающая публика эти таксисты!
Читающая публика эти таксисты!
Произошло сие в одном из расплодившихся сейчас универсамов.
Итак, суббота, ближе к вечеру, по залу прохаживается троица мужчин интеллигентного вида. Они громко и со знанием дела обсуждают винный ассортимент, один предпочитает красное, другой белое, третьему важна крепость и т.п. Все это делается такими учеными лицами и такими красочными литературными словами - ну прямо как на дегустацию попал. Народ понемногу к ним прислушивается с заинтересованными лицами.
Я, взяв что мне надо, подхожу к кассе. А они как раз мимо проходят в другой зал. Интересно мне стало, что же они выбрали все-таки. Заглядываю в их корзинку и фигею - там три литровых бутылки водки! Старый добрый друг, называется :)
Дальше-больше!
Один из кексов, совершенно не меняясь в лице, с этаким профессорским выражением говорит:
- Может быть, еду вообще не следует брать? К чему она нам?
На что второй задумчиво-протяжно выдает: - Не, поблевать все-таки чем-нибудь надо :)))))))))))))
- Не, поблевать все-таки чем-нибудь надо :)))))))))))))
Сижу я на экзамене, сердце колотится так, будто это финал чемпионата мира. В голове каша, и тут я решаюсь воспользоваться шпаргалкой, которую готовил всю ночь. Аккуратно достаю её из рукава, думаю: “Ну, сейчас-то точно всё получится”.
Но не успел я списать и пару строчек, как преподаватель подходит ко мне и строго говорит:
— А это что у нас?
Я весь покраснел, руки затряслись. В голове уже мелькали картины отчисления и звонка родителям. Но вдруг преподаватель неожиданно улыбнулся:
— Молодец, подготовился! В следующий раз готовься так же, только в голову, а не на бумагу.
Он забрал шпаргалку, но дал мне возможность пересдать устно прямо на месте. Я собрался, ответил на вопросы и всё же получил свою заслуженную оценку. В итоге экзамен закончился благополучно, а шпаргалки я с тех пор больше не делал...
Лет двадцать назад отдыхали мы в Турции. Познакомились там с семьей из России, мужа звали Валера, а жену - Люда, кажется.
Валера, простой сибирский мужик, обожал сосиски, причем, всех видов и в любых количествах. Вроде, кажется, Турция, мяса всякого навалом, а Валера на завтраке ли, обеде ли, ужине ли поковыряется для вида, и
Все вокруг сначала прикалывались, потом привыкли. Ну, любит человек сосиски, что поделать, о вкусах не спорят.
Уезжали они раньше нас и уже перед самым отьездом Люда рассказала нам историю этой большой и чистой любви.
Родом Валера из какой-то сибирской деревни, где-то в Красноярской области. Когда было ему лет 12, по сибирским понятиям-уже мужик, он с приятелем пошли навестить другана из соседней деревни. Сказали родителям, встали на лыжи и пошли. Делов-то - пять километров через лес, для сибирских пацанов - ерунда, да и не впервой.
Как так получилось они до сих пор понять не могут, заболтались, заигрались, где-то не там свернули, но глядь... места не те, куда идти, не знают, темнеет рано.
Дернулись пацаны туда-сюда, поняли, что заблудились, пошли наугад, не замерзать же. Сколько бродили, не помнят, ночь кругом, темнота, холод, на волков наткнуться - раз плюнуть, идут, плачут.
Вдруг видят - огонек. Ломанулись туда со всех ног, вышли на вагончик, там мужики-строители, отдыхают.
Ну, понятное дело, приняли пацанов, посадили у печки, налили чаю, по двадцать грамм, чтоб в себя пришли. Те дрожат, зубы стучат, не верят, что живы-здоровы.
А мужики как раз ужинать собирались, у них там хлеб, соленые огурцы, картошка вареная да сосисок тазик... .
В общем, присел Валера возле тех сосисек. И стал их есть... . Мужики сначала посмеивались, дескать, оголодал пацан, потом - малой, а ты не треснешь? , потом еле оттащили. Валера говорит: жру и жру, пихаю и пихаю, даже не чувствую, что ем, а оторваться не могу. Сколько сожрал, сам не помнит, друган его говорит- пара сосисок остались, на донышке.
Утром мужики вывели их на дорогу, проводили (потом батяни этих мужиков отблагодарили со всем уважением). Добрались пацаны до родных стен, рассказали все родне, поклялись больше в тот лес ни ногой. Клятву, правда, не сдержали, да и жопы у них через пару дней уже зажили.
А Валера с тех самых пор подсел на сосиски по полной програме. Люда говорит, у них морозильник забит этими сосисками по самое "нихачу", куриные, телячие, свинячие, всех видов, Валера их даже морожеными ест. Достанет из холодильника и точит с пивком. Сгрызет пару пачек, теперь можно и поужинать. Свадьба ли, поминки ли, столы ломятся, но вся родня в курсе, что Валере сосисек обеспечить, иначе праздник - не праздник. Хоть в самый крутой ресторан, кто куда, а Валера - по сосискам, сарделькам, купатам и так далее.
И мужиков тех вспоминает.
Где ты сейчас, Валера, жив ли? Дай тебе бог еще много сосисочных лет... .
Однажды...
Лет в тринадцать я заболел. Жутко. Так что не рукой ни ногой пошевелить не мог. Вот прям лежи и помирай. Что кстати я и делал, мысленно попрощавшись со всеми родственниками и друзьями. Жалко ли мне себя было? Да не то слово. Помимо жалости была еще и обида, ну как же так ведь погибал молодой цветущий организм. Которому еще
Был только старший брат и не один, кстати.
- Ты чего валяешься? - задал он глупый, не смотря на средне-техническое образование далекое от медицины, вопрос.
- Заболел. - с трудом выдавил я. Как можно жальче.
Он подошел и приложил свою руку к моему лбу. Ну а что еще можно ожидать от неуча, он наверняка тогда даже таких слов как депрессия, переходный период, угнетенное состояние не знал. А уж то, что мне срочно нужен психолог и минуты мои сочтены ни то что не ведал, а даже не догадывался.
- Тут болит? - показывая куда-то в сторону моего еще даже не окрепшего организма спросил он.
- Везде, - заверил его я. - встать даже не могу!
На секунду он задумался. Или что-то подобное.
- Да-а-а! - задумчиво и протяжно произнес он, - тут видимо без водных процедур не обойтись. И я уже мысленно погрузился в теплые воды Черного моря. И даже ел кокосы и бананы. То есть следовал всем инструкциям которые будут применимы только лет через сорок. В связи с развитием нового мышления и интеллекта. Но черного моря на тот момент рядом не было и брат принес ковш воды. Колодезной и особо лечебной как он сказал. Без обиняков сдернув с меня одеяло и охреначил этой водой меня с головы до пят. Или наоборот. Но вода была действительно лечебной, я бы даже сказал чудодейственной. Она вымыла из меня все симптомы и даже причины.
- Встал и пошел в школу — проведя эту лечебную процедуру заявил он, но сделал это поздно. Ведь я встал уже давно и можно сказать был уже в пути. С того дня я больше не болел.
Договорился я как-то после работы заехать к другу, Эдику. Еду в маршрутке-газели. Напротив сидит симпатичная девушка, у которой звонит телефон и происходит следующий разговор:
- Да, Эдик, привет .... нет, ты же знаешь, я сегодня не могу ... я же недавно к тебе приезжала ... ты же знаешь, у меня - не обычные дни. Всем становится ясно, чего хочет Эдик. Далее девушка в процессе разговора произносила только фразы, смысл которых - "нет" и "не приеду" в различных вариациях, все более и более раздражалась и в конце концов бросила трубку, в ярости прошипев напоследок: "Тебе только ЭТО от меня нужно". Хмурая маршрутка немного повеселела, девушка отвернулась к окну. Проходит не более минуты, и телефон звонит у меня, это Эдик решил уточнить время встречи, я без задней мысли отвечаю:
- Привет, Эдик! .... Да, конечно, я смогу, уже еду, ... по дороге куплю.
И только по обалдевшему лицу пристально смотрящей на меня девушки, понимаю всю комичность ситуации. Долго еще после этого в маршрутке все улыбались.
Была у нас в институте девушка. Тихая, спокойная, довольно симпатичная. Но уж очень застенчивая. Решили мы с парнями поспорить, кто эту красотку в постель затащит. Жребий пал на меня.
Начал я её обхаживать. Цветы дарил, на свидание приглашал, а она все глаза прятала от смущения. В итоге стали мы "встречаться". Она сразу сказала, что парня у неё не было, и в отношениях она не была. Я этим пользовался, как мог: изменял, грубил, а она терпела. Через год все-таки лишил её невинности. Смешно так стало, по паспорту взрослая, а как ребёнок доверчива. Лежу на кровати, а она рядом, как котёнок сопит.
И вот я смотрю на неё: густые золотистые волосы, кожа словно из фарфора, еле заметный шрам на шее. И что-то внутри начало тянуть, понял, что влюбился. Встал с кровати и чуть ли не реву. Сел на стул и думаю: "А я подонок! Она ко мне со всей душой, а я ей ножи в спину!".
Она встала с кровати и спросила, в чем дело. Я честно ей все рассказал. Ждал всего: криков, слез, разрыв отношений... А она прижала меня к себе и тихо так говорит: "Дурачок ты". Институт давно закончен, есть работа, а она в детской сына укладывает.
Институт давно закончен, есть работа, а она в детской сына укладывает.
В маршрутке.
На одиночном сиденье мужик, прилично одетый, с дипломатом, сидит скучает, а маршрут долгий+ Ну он лезет в дипломат, достает "Гжелку", стаканчик одноразовый, "Фанту", нарезку ветчины, стеклянную баночку красной икры. Вежливо спрашивает у пассажиров, мол никто не против, если я слегка поправлюсь, а то тяжко? Все - да ради бога, поправляйтесь, гражданин, доброго вам здоровья.
Он ставит чемодан себе на колени, сервирует на нем поляну и начинает со смаком выпивать и закусывать. Икру черпает крышечкой от водки. Водителя зацепило, завидует. И давай он рулем крутить, виражи закладывать, чтоб, значить, кайф мужику обломать, да не на того напал. Мужик спокойно сидит, дипломат как припаяный на коленях, бутылка даже не шелохнется, наливает уверенно.
Доезжаем до конечной, выходят все, мужик аккуратно все обратно сложил и говорит водителю - будьте человеком, не нравится, запретили бы, я б не стал. А насчет виражей ваших - я двадцать лет на кораблях ходил, в такие штормы попадал, и ни разу ни водку не расплескал, ни закусь не уронил!
Моя мать была доброй, заботливой женщиной. Я помню ее улыбку и мягкие руки, которыми она обнимала меня, когда мы были одни дома. Потому что когда приходил отец, не было ни улыбок, ни ласки. Она была слишком мягкой, чтобы уйти от него, и слишком надеялась на божью волю. И по этой самой воле я не могу забыть ее разбитую голову и открытые
После детский дом. Я попал не в самый благополучный: кто-то не дожил до совершеннолетия из-за дешевого пойла, клея или наркоты, некоторые девочки беременели в 13. Грязь, полное безразличие воспитателей и жестокость. Я заставил, если не уважать себя, то, хотя бы, бояться. А в 14 лет я влюбился. Ей было 11, ее родители погибли. Она была самым чистым из всего, что меня окружало. Я хотел быть ее рыцарем и защитником, только в ней я видел свет в том дерьме, в котором находился. И она мне поверила. Мы провели вместе много чудесных часов, она рассказывала мне о своей прошлой нормальной жизни, и мы мечтали, как вместе выберемся. До тех пор, пока мои недоброжелатели не надоумили местную шпану отомстить мне через нее. Ее изнасиловали и избили, потом увезли в больницу, и больше я ее не видел.
Прошло 12 лет. Живу в Москве. Образован, обеспечен. Я усердно работаю, после убиваю себя в зале до последнего, чтобы просто вырубаться, приходя домой, без снов о матери в луже крови, о том, что сделали с моей любовью. Я почти ни с кем не общаюсь, замкнут. Я не могу заснуть с кем-то, не хочу, чтобы кто-то слышал, как я кричу или разговариваю во сне. Не хочу, чтобы кто-то узнал.
У меня был забавный момент с моим хорошим приятелем. Они курсовую писали, Ну, как всегда в последний день настрогали нечто, озаглавив "Теоретические и экспериментальные результаты исследования природы шаровых молний". Наукообразили и графики нарисовали. Основной график был получен путем вращения последней бутылки в лихо закрученном ватмановском листе. И... Получили первое место на факультетском конкурсе. Вроде 50 рублей. Пропили. Но не учли, что работа, занявшая первое место идет на институтский конкурс. Там тоже получает первое место. Уже 200 рyб. И тоже пропили. Но не все. Только расслабились, а от них требуют рецензию кафедры на городской... Остаток пропили вместе с рецензентом. Когда дело дошло до выдвижение на "ленинского комсомола" протрезвели.
Там требовался рецензент из ИРАHа минимум. Ночью выкрали оригинал и торжественно сожгли. Месяца три первый отдел искал вражеских шпионов, потом дело замяли...
Есть у меня друг-омоновец. Утром на стоянке перед домом, он наблюдает как рядом с его Скаем, плотно припарковался Матиз с буквой «У» на лобовом стекле. Друг еле протиснулся, сел-завёл-уехал. На следующее утро картина та же, и, блин, ни с хозяином поговорить (время в обрез), ни чего-то другого придумать.
А надо сказать, что к учебным машинам у него какое-то трепетное отношение, можно даже сказать отцовское, хотя вообще он большой и страшный..... Берёт друг красный стикер, пишет на нём – "ПЛОХО!!!", лепит на лобовуху и уезжает. Утром смотрит, Матиз подвинулся, пишет на зелёном стикере "Молодец!!!" - лепит - уезжает. Короче, недели две они так переписывались, пока друга самого с другого бока не подпёрли, и он был вынужден уже САМ подпереть того самого Матиза.
Утром подходит к своей тачке (Матиза нет), смотрит на лобовое стекло, а там стикер. Чистый. Но цвет... друг лежал, бился в истерике... стикер этот был НЕЖНО-ГОЛУБОГО цвета.))))
Естественно, он не стал меня сильно расспрашивать, что это значит – плакали вместе, но просто спросил, что я об этом думаю... а что ещё я мог сказать ему, рыдая?... )))
Юмор, конечно, черный, но...
Довелось как-то в начале этого века оказаться в реанимации ожогового центра института им. Склифосовского. В качестве пациента, то есть (пользуясь случаем, глубокий поклон сотрудникам этого центра). Во времени и сознании потерялся, короче плохо мне совсем. Как-то под утро очнулся от негромкого разговора. Приоткрыл глаза и вижу что за зав. отделением (назовем Иван Иванычем), ходящим взад вперед по палате носятся две сестрички. И вид у сестричек сильно виноватый. Со стороны девчонок слышно только канючинье: "Ну, Иван Иваныч! Ну, мы! Ну, это!"
Прислушался... зав:
- Кто дал больному Н. это лекарство? Нет, я спрашиваю, кто ему его дал?
Сестрички:
- Так, оно на его тумбочке стояло!
Зав
- Б%я, эта тумбочка на две кровати! Лекарство было для его соседа! Что я теперь в заключении о смерти должен писать? !" После этого я понял, что пора срочно выздоравливать...
После этого я понял, что пора срочно выздоравливать...
РОЗА
У нас на фирме случился банкет, день рождения одной дамы, . Дама непростая, красивая, и должность, зарплата, работа с иностранцами, заграница, сознаюсь, она мне очень нравилась, решился тоже поздравить.
Цветы? А денег - увы. У меня-то зарплата - низшее звено. Купил одну розу-пошел, лучше бы не ходил - там букетищи, корзины, и публика пялится - с чем пришел. Обратно ходу нет, вручаю, а она издевается:
- ОЙ, как мило, спасибо, проходите. А мне - стыдоба, малость побыл и смылся. Через неделю мне поручили отвезти к ней домой какие-то бумаги, жму звонок:
- ОЙ! Какой дорогой гость!
Думаю - пусть издевается, чёрт дёрнул вляпаться с этой розой
- А Я ВАС без чая не отпущу. Деликатничает, а я, назло, попью чайку.
- Проходите в гостиную, я чаем займусь. Захожу, а там... Все в цветах. Те самые букеты, корзины, расставлены по углам. А в центре стола - ваза с ОДИНОКОЙ, слегка увядшей розой...
Расскажу со слов знакомого - подполковника-артиллериста.
Середина 70-х годов прошлого века. Армия. Большие, то ли армейские, то ли окружные учения, с привлечением всех родов войск.
Майор Ананасов (на самом деле - Амосов, ставший Ананасовым после того, как пьяный корреспондент "Красной Звезды" перепутал
Для справки: морской десант высаживается на берег не скопом, как попало, а волнами. Для имитации этой волны (не по живым же людям стрелять) используется старая, отслужившая свое, баржа, с наваренными внутри дополнительными переборками, чтобы не ушла на дно после первого же попадания. Баржу эту тянет на достаточно длинном тросе десантный катер.
Пока батарея окапывается по уши в грязи (а дело это не легкое), морские десантники бухают водку и вовсю прикалываются над бедными грязными и уставшими артиллеристами, чем доводят до белого каления доблестного майора.
История умалчивает, как майор готовил данные для стрельбы, какие метеопосты выставлял, а может, просто, повезло, но факт остается фактом: первый же пристрелочный выстрел попадает точно в баржу, дальше следует залп батареи, все 6 снарядов - точно в баржу, еще залп - еще 6 снарядов в цель. Такого издевательства никакие дополнительные переборки выдержать не могут - баржа практически в мгновение ока превращается в подводную лодку. Напомню, что тросом она привязана к десантному катеру (с теми самыми веселыми десантниками на борту). Глубины в этом месте оказывается достаточно, чтобы превратить катер в поплавок - катер встал "на попа", половина его (вместе с тем местом, к которому крепился трос) уходит под воду. Для освобождения, десантникам надо перерезать толстый трос, находящийся под водой.
Отборный мат десантников было слышно аж на огневой позиции батареи, в нескольких километрах от берега.
Это случилось в те времена, когда скульптурам пионеров в спортивном лагере не исполнилось и года. .
По каким-то причинам, нас, с полдюжины пятиклашек-бегунов, разместили в палату к самым старшим. Да еще и боксерам.
Впрочем, те не обращали на нас никакого внимания. Кроме одного коротышки с обезьяньими мышцами. И кликуха у
И однажды терпение лопнуло. Уже не помню кто, но явно будущий авантюрист придумал план отмщения.
... . .
Когда боксеры вернулись с очередной тренировки, и стали расходится по кроватям, истязатель не преминул распихать нашу группу, и вырвать из рук бутылку ситро, которую мы только собирались пустить по кругу. Якобы.
Потому что по горлышко она была заполнена мочой, из наших собственных писек (да-да, они отлично пролезали в горлышко "чебурашки").
Урод сделал несколько огромных глотков, а потом, то ли из-за запаха, а может, из-за нашего вида уставился на бутылку.
- Гиббон ссаки пьет! - мы радостно заорали. И приготовились драпать.
Но тут случилось неожиданное. Все "взросляки" моментально просекли фишку, и начали ржать над Гиббоном. А тот, вместо ожидаемой атаки, как-то опечалился, выкинул в окно бутылку, и тихо лег на свою кровать. И отвернулся к стенке.
Потом его отвергли свои.
И Гиббон уехал через пару дней.
Никому из нас он не отомстил.
А для меня стало откровением, что словами можно тоже уничтожить человека.
