Медицинские истории #больница

анекдот основан на реальном событии в его семье.

Его жена затеяла рожать в рождественскую ночь после сильнейшего за три года снегопада. Дело происходило в Канаде, и даже не в Торонто или Монреале, а в самом медвежьем углу провинции Альберта. Если вы спросите, как туда занесло человека по имени Рабинович, то ответ очень прост. Чем больше в углу медведей, тем выше шанс найти там вакансию айтишника, не занятую человеком по имени Радживкапур.

Это была первая зима Рабиновича в Альберте, но он подготовился. Купил снеговую лопату и неплохой джип. Что его в итоге и подвело. Часа через два ему удалось откопать гараж и довольно бодро двинуться по лесной доргоге в направлении ближайшего госпиталя. Но дальше лесная дорога перешла в полевую, на первом же повороте джип сполз в кювет и безнадежно застрял в сугробе. До госпиталя оставалось километров 40, до выезда на трассу – вообще километров 7, но никаких шансов преодолеть эти километры не было.

Рабинович позвонил 911. Вызов приняли, пообещали передать его полиции и пожарным (так обычно и делается), но посоветовали особо на них не рассчитывать. Расчистка трассы продлится минимум до утра, а когда очередь дойдет до проселочных дорог, вообще неясно. Вертолет? Есть вертолет, но тут в округе столько сердечников и эпилептиков... ну, вы поняли.

Рабинович открыл гугл и ввел запрос “как принимать роды в машине зимой”. Что удивительно, он нашел довольно толковый ролик на эту тему. Что совсем не удивительно, ролик был на русском языке и даже проиллюстрирован кадрами из художественного кино. Рабинович узнал в роженице Нину Русланову. Оказывается, вездесущий Никита Михалков снял когда-то и такой фильм – фактически безбожно растянутую рекламу автомобиля “Фиат”.

Согласно ролику, для успешного приема родов, кроме феноменального везения, требовались три вещи: тряпки, горячая вода и ножницы. Вместо тряпья в джипе имелся запас одежды, взятой женой в роддом, вместо ножниц – охотничий нож. Горячей воды не было.

Схватки шли с пугающей частотой, когда вдали показался свет фар. Но это была не скорая, а какой-то юнец на снегоходе. Как оказалось, репортер местного телевидения, который в поисках сенсаций прослушивал полицейскую волну. Рабинович хотел было послать его на четыре буквы, но подумал и послал в другом направлении: к ближайшему жилому дому за горячей водой.

Жившие в доме старички поделились всем, чем могли: кипятком, кучей простыней, рождественским печеньем и молитвами. Юнец привёз всё это и уговорил Рабиновича всё же разрешить ему поснимать: пусть в Рождество на телевидении появится хоть один позитивный репортаж, а то сплошные несчастные случаи, аварии и убийства. Через час показалась головка младенца. Почти одновременно со стороны дороги опять показался свет фар. По снежной целине полз снегоуборщик, а за ним – пожарная машина со всей иллюминацией. Репортаж вышел что надо.

Юной Джулии Рабинович на днях исполнилось 12 лет. Обстоятельства появления на свет сказались на ее характере. Она не видит в жизни препятствий, и если не станет лет через пять олимпийской чемпионкой, то лет через тридцать непременно станет лауреатом Нобелевской премии в какой-нибудь точной науке.

ГОЛОВЫ!». Ну, делать нефиг, пошли к хирургу, благо, он был на месте. Тот, не отрываясь от распития чая, отправил маму с брательником в челюстно-лицевую хирургию, мол, не его это дело. На другой конец Москвы, между прочим. Ладно, послали — пошли. В челюстно-лицевом сделали глаза какающей белочки: дескать, мы тут из квазимод делаем не квазимод, а какого хера вы тут со своим прыщом приперлись-то вообще? Пусть местный хирург это все вырезает и чистит. Топают обратно, к лечащему. Так и так, хирург не хочет (да и нет его, конец рабочего дня), а там нас послали, и чо делать? В ответ та единственно, что смогла предложить, так это рецепт на антибиотики взамен на отказ от госпитализации.

Изрядно набегавшись по Москве и так толком ничего не добившись, мама решает нанести контрудар и катает официальную заяву, да не кому-нибудь, а напрямую мадам Арбидол (она тогда еще была министром здравоохранения). Описывающее в красках все это дерьмо. И тут все заверте…

С дальней авиабазы минздрава в адрес всех чекпоинтов полетела огромная стая черенков от лопат, которыми начали яростно иметь всех причастных к хождениям мамы по кабинетам. Драли и пи[тух]или оба этих медучреждения и в хвост, и в гриву, без вазелина, до свежего мяса. С интервалом в несколько часов маме начали названивать все подряд: сначала - заведующая, потом - главврач, потом - злосчастный хирург, потом главврач челюстно-лицевой. Все каялись, извинялись и божились, что такого не повторится.

По мере того, как письмо шло по инстанциям от зама к заму, в адрес несчастных лечебниц вылетали все новые и новые эскадрильи черенков от лопат. Всего было три или четыре налета с интервалом в несколько дней. В итоге выжили лишь немногие.

Маме же от канцелярии министра пришла отписка, дескать, ребенок поступил в удовлетворительном состоянии, от предложенной госпитализации отказался.

Но это не конец истории, а только начало. Спустя какое то время, мама с братом опять подорвались в больницу, и им потребовалась карточка. Тетка, сидевшая в регистратуре, отправила к терапевту, мол, карточка там. Терапевт отправил в регистратуру, а на заяву, что там карты нет, выдала хамским тоном, что, дескать, сами следите за своими картами. И нефиг тут шляться и отвлекать.

Мама же, не сильно стремаясь, вломилась в подсобку терапевта, где хранятся карточки, и нашла там искомое. Это было не трудно, т. к. медкарта брательника имеет размеры нехилого чемодана и без ручек не переносится. Она не лежала в ячейках по фамилии, а валялась на полу в горе несортированных карт.

Только она успела возрадоваться находке, как на нее с криками кинулся терапевт, мол, какого хрена вы тут делаете, вам сюда нельзя, и вообще, кто вы такая и [фиг]ли тут вообще делаете.

Отобрала карточку, открыла, что-то там увидела… и тут у неё подкосились ноги, губы задрожали, а сама она, изменившись в лице, стала извиняться и причитать, чуть ли не рыдая, что она не виновата, у неё просто очень тяжелый день, и кто-то там из родных умер.

Видать, тайный знак в карточке неиллюзорно намекнул на эскадрилью летающих лопат.

злую маму, которая уйдя заперла бедного ребёнка в квартире. Дальнейший ход событий показывает, что у мамы были некоторые основания к таким мерам, впрочем, оказавшимся совершенно недостаточными.

Одна из подруг заявляет: "Фигня! Меня злая мама тоже запирала, так я связала из простыней верёвку и в окно вылезла!" Девочка вняла совету подруги, которая была на целых 2 года старше и опытнее. Связала все простыни, которые смогла найти в квартире, вывесила за окно и полезла. С 9-го этажа, да.

На уровне этажа 4-го простыни внезапно кончились. Ну, как-то не догадалась она заранее посмотреть, докуда их хватило. Лезть обратно вверх сил не оказалось. Но тут снова пришла на помощь старшая подруга: "Фигня! Я с такой высоты прыгала, и ничего!" То ли девочка поверила опытной подруге, то ли просто руки ослабели и уже разжимались, но она прыгнула. На козырёк над подъездом.

Подруги увидели, что девочка лежит и не шевелится, и пошли гулять без неё. Типа, ничего не знаем, нас тут и не было. А девочка через некоторое время немножко пришла в себя - и спрыгнула ещё и с козырька.

Итог спуска - ни одной переломанной конечности (!), перелом ключицы и ЧМТ (черепно-мозговая травма), не очень и тяжёлая. Видимо девочка инстинктивно приземлилась на самое прочное своё место.

Тут вспоминается классический диалог между Маугли и дикообразом Сахи из "Книги джунглей" Киплинга:

- Можно ли еще нырять в глубоком омуте под Пчелиной Скалой, Маленький Брат?

- Нет. Глупая вода вся ушла куда-то, а я не хочу разбить себе голову, - сказал Маугли, который был уверен, что знает не меньше пяти дикобразов, вместе взятых.

- Тебе же хуже: в маленькую трещину могло бы войти сколько-нибудь ума.

Видимо в голову девочки через трещину вошло немножко ума, которого до того внутри явно было меньше, чем снаружи. Во всяком случае, она сама себе вызвала скорую.

И завершающий штрих: когда девочку направили на КТ (компьютерную томографию) головы, её мама спросила: "А это не вредно? "

Черепно-мозговая травма её, судя по всему, заботила не столь сильно.

туда-сюда шляется, чуть капельницу не сбили. Сестра подойдёт -я голую пятую точку из-под одеяла высуну. Но мне пофиг было -температура за сорок, всё как в тумане. Пенициллин кололи раз в четыре часа, капельницы-штуки четыре в день. Где-то через неделю сестра говорит : "Полегше теперь будет, в палату тебя переведём". Я говорю: "Выписали кого? " Она мне: "Ага, выписали, на Московскую". На Московской улице (недалеко, с торца здания почти) морг был. Дней через десяток подходит сестричка со шприцем (душевная девушка была), смотрю - плачет. Я говорю : "Наташа, да ты чего? А ль обидел кто -ты скажи, я ему наваляю. " Она мне говорит, что калиевая соль пенициллина кончилась, будет теперь натриевую колоть, а она болючая. Я и говорю : "Пофиг, мне магнезию кололи. " Но правда, ничуть не лучше магнезии оказалась натриевая соль - в туалет циркулем ходил. Правда, девчонки спирта не жалели на спиртовые компрессы, чтоб желваки лучше рассасывались. С соседом вечером в шахматы играли - утром в туалет пошёл -смотрю, не дышит. Позвал дежурную сестру, та врача. Пришёл из туалета (покурил не спеша), помог сестричкам соседа в морг отвезти. Приходилось помогать девчонкам покойников морг возить, пару раз в неделю точно, я ведь хоть и больной, но мужик : ). Через месяц пенициллин отменили, а через полтора я упросил меня выписать. Надоело в больничке лежать. Больница. .. .

"Как молоды мы были, как искренне любили, как верили в себя".