Медицинские истории #врач

дамочки которые с брезгливостью и страхом смотрят на место твоей работы, а порой и на тебя.

Всё дело в своеобразном чувстве юмора и профессиональной деформации. По молодости мне тоже нравилось приколоться над такой барышней (хотя и мужички бывают разные, но мне интереснее с деушкой). Например, видишь такую курицу впервые переступившую порог больницы, заранее нафантазировавшую себе всякие ужасы: идиотов, пускающих слюни, с выпученными глазами бормочущих несвязное; маньяков, жаждущих девичей плоти; страшных даунов. Т. е. она уже разогрета для розыгрыша. Когда «жертва» начинает справляться о здоровье, прогнозах, условиях, режиме и т. д. - делаешь тупое лицо и смотришь на нее как баран на новые ворота совершенно не понимая, что она говорит и … молчишь. Не видя реакции с твоей стороны у неё начинается паника, благо окружение и атмосфера соответствуют. Вот тогда нежно берёшь находящуюся в прострации бабёнку за плечи и подводишь к окну. Показывая на вид за окном – контейнеры с мусором, бесконечные раскопки коммунальщиков, ржавые трубы, говоришь: «Какая природа, какой денёк – солнце (дождь, снег, туман, облака)». И с озабоченным видом отходишь. Потом как будто, что-то вспомнив возвращаешься: «Вы, что-то сказали? ».

Другой коллега, не мудрствуя лукаво, просто подражал одному из пациентов, благо имел кое-какие актерские способности, а примеров достаточно даже для того, чтоб не повторяться.

В бытность мою гвч «стуканули», что один докторёнок в подобной ситуации так уморительно заикается - до посинения, до рвоты, что посмотреть на шоу сбегается всё отделение. Неправильно конечно, ну да ладно – сам такой был. Главное знать с кем, а то по нынешним временам можно и нарваться.

Чувство юмора у всех разное. Кто-то смеётся над первобытными шутками петросянов – степаненко, кто-то над деревенскими частушками – покатушками (два притопа три прихлопа), кто-то поклонник чёрного юмора… Все мы разные – и слава богу.

что анестезия мне необходима. Затем подробно рассказал о её рисках.

Потом, согласно протоколу, мне делали ЭКГ плода (около сорока минут) и подключали меня к разным капельницам («ой, простите, опять не попала, у вас плохие вены, попробуем другую руку»). Затем договаривались с анестезиологом и ждали его подтверждения.

К чему жизнь меня точно не готовила, так это к тому, что до спасительного укола было необходимо присоединить электроды к головке ребёнка. После пяти минут попыток, а по ощущениям — вечности диких мучений, доктор пробормотал что-то про неправильные провода, вызвав у меня приступ истерического смеха.

«Адри, — булькала я по-русски, вытирая слёзы, — этот засранец не те провода с собой принёс. Он в меня интернет кабель пихает да? Он, с…. ка, восьмой сезон «Игры престолов» собрался смотреть прямо у меня из матки? »

Медицинская команда, к счастью, приняла моё клиническое веселье за позитивный настрой и даже похвалила меня за выдержку и стойкость, показав большой палец.

В итоге интернетное оптоволокно заменили нормальным проводом, всё, что надо и куда надо, подключили и, наконец, отвезли меня в операционную на другой этаж (покатушки через всю больницу со схватками — это ужасно, ужасно). И там снова ждали явления врача народу.

Потом они снова втолковывали мне про то, как это всё опасно и нежелательно.

Всё вместе — около трёх часов. Мне было очень больно, и нужна была какая-то точка концентрации, каковой и стал явившийся мне в снопе света анестезиолог. Я теперь всё поняла про образ мужчины-спасителя и про то, почему женщины зачастую влюбляются в своих врачей независимо от специализации.

— Слушай, — прошипела я доверительно мужу между схватками, — а врач прямо ceкси. И высокий такой… Смотри, кольца на пальце нет…

— Вколите моей жене успокоительное или что там у вас принято, — занервничал наконец Адри, судорожно дёргая себя за воротник свитера, — вы что, не видите, ей плохо, она заговаривается уже…

Журналистка Санне ван Мейенфелд как-то сделала обзор самых забавных вещей, которые говорят роженицы в процессе. Получилась очаровательная подборочка совершенно в голландском стиле.

Когда рождался мой брат, пришлось накладывать щипцы. Моя мама увидела это и закричала: «Это же для салата! Какого хрена вы тут пихаете в меня кухонные принадлежности? »

Мамины роды были стремительные. Ей было страшно больно. Они поехали в больницу и по дороге остановились на заправке. Пока папа заправлялся, к нему подъехал мужчина на инвалидной коляске и попросил купить ему пачку сигарет. Мама высунулась из окна и заорала, насколько хватало сил: «Не вздумай помогать хромому засранцу! Поехали! »

Когда родилась моя дочь, мой муж, который не знал, что большинство детей появляются на свет личиком вниз, забился в истерике: «О боже, у неё нет лица, нет лица! »

Подруга, увидев вытянутую голову только что родившегося первенца, заверещала: «Он некрасивый. Мне не нравится. Засуньте его обратно! »

Когда на сестру надели маску с веселящим газом (используется в качестве обезболивающего), она прошипела: «Я миссис Дарт Вейдер, и сейчас все умрёте» — и начала ржать как лошадь, забыв про потуги.

К сожалению, моё счастье продолжалось недолго. Кайфовала я около часа. После чего врач, заученно улыбаясь, объявил мне, что родовая деятельность слабая и что надо стимулировать окситоцином. А так как события, скорее всего, будут развиваться быстро, анестезию они отключили уже сейчас.

Тут я вспомнила совет подруги и начала мычать что-то о том, что я не корова, чтобы рожать естественным путем, и так далее, но моё блеяние не вызвало живого интереса у ветеринарной команды.

Потом мне было очень больно. По-голландски это называется «шторм схваток», который часто накатывает после стимуляции окситоцином. Мне жаль, что врачи приняли такое решение, приговорив меня к ещё нескольким часам мучений, тогда как мои подружки на десятисантиметровом раскрытии читали журнальчики и смотрели фильмы. Но утешаю себя тем, что главное — это здоровый ребёнок и моё относительно быстрое восстановление после родов.

Через два часа я впервые заглянула в глаза Лерочки. Чуть позже дочку отдали Адри, который осторожно прижал её к себе и что-то замурлыкал по-голландски, покачивая новорождённую малышку, драгоценную третью дочку, очередную свою копию.

И она тут же прекратила жалобно мяукать, закрыла глазки и принялась слушать, как папа тихонько обещал ей велосипед, зоопарк, и Барби в розовом платье, и даже пони по имени Маффин…

Отрывок из книги Виктории Хогланл "Голландские дети спят всю ночь" (предисловие доктора Комаровского), АСТ 2020

больше склонялась к мысли идти рожать в новую больницу, очень хорошо отзывались, новая больница, отличное оборудование, специалисты со всей страны Больница была с двойный эффектом WOW! ! Сначала вы поражались ее размером снаружи, а потом ее великолепием внутри. Я серьезно.

Больницу построили в чистом поле, вернее даже на болоте в очень малонаселенной местности, в радиусе 50 км было 3 городишки с населением от 10 до 20 тысяч и с десяток деревень и поселков с населением от 50 до 350 человек. Средний возраст жителей- 75 лет, почти вся молодежь давно уехала. Я не знаю, как считается колличество койко-мест на тысячу населения, но такая больница и в центре Милана пустовала бы. Два корпуса по 8 этажей, вернее на первом были лаборатории и некое подобие поликлиники, а вот остальные 7 этажей отдали под больницу. В родильном отделении было 20 двухместных палат, т. е одновременно могло находиться 40 мам. Проблема в том, что в этой местности с трудом рождалось 300 детей в год.

При строительстве больницы местным жителям рассказали о грядущем притоке людей, процветании, экономическом росте, развитии территории и т. д и тп. Помните Новые Васюки у Остапа Бендера и международные шахматные турниры? Именно так. Иденственное, что действительно произошло- поднялись цены на съемное жилье. Все вновь прибывшие врачи сняли жилье в ближайших деревнях, цены утроились, а потом оказалось, что кроме как врачам, никому это жилье и не надо, но цены уже не опустились. Далее, к больнице не было дороги. В планах развития безусловно была 6-полосная дорога с многоуровневыми развязками, но это в планах, а по факту была узкая дорога длинной 20 км, соединяющия городок А и городок Б, примерно на 13-ом км сделали аппендикс длинной прим 3 км в сторону больницы. Т. е из одного городка получилось 16 км, из другого 10 км. Первая часть по узкой дороге среди болот, где 2 кобылы не разминутся, зато последние 3 км по 2 полосы в каждую сторону. Это была единственная дорога в больницу.

Вся больница сверкала и блестела, местные не понимали, зачем такое великолепие. Они просто не знали слова распил, а я так и представляла смету: тумбочка прикроватная 600 евро, крючок для полотенец 100 евро, подушка 300 евро и тд. Это не считая оборудования, там я даже представить боюсь.

Жарким летом в день Х меня с огромным животом и схватками привезли в больницу. В палате я была одна, что и немудрено, на все отделение было аж 5 мам, причем остальные уже родили. .

Фотографии у меня получились отменные. Никто не верит, что это государственная больница, а не отель 5 звезд. В палате была 2 кровати для мам (я была одна), 2 кроватки для малышей, шкафчики и тумбочки, диванчик для приема гостей, стол для обеда и столик с вазой для цветов (так и вижу в смете ваза- 200 евро), туалет с отличным душем и с пеленальным столиком. Не буду перечислять все, и так понятно, что эта больница обошлась, как бюджет Анголы или Ботсваны на медицину на пятилетку.

Родился мой сын. Он был очень крупным, я довольно мелкая. Да, отвлекусь еше раз, в таких больницах дежурный врач-анестезиолог сидит не в отделении, а дома, его вызывают в случае необходимости. Поэтому глядя на меня врачей больше всего мучил вопрос вызывать мне анестезиолога или я сама справлюсь. Роды были долгими и сложными, но я справилась, сил реально не осталось, я уснула в палате рядом с кроваткой сына. А когда проснулась, его рядом не было, меня охватила паника. Выхожу в коридор и что я вижу? Новогоднюю елку и деда мороза. Волосы от ужаса встали дыбом. Неужели я 6 месяцев в коме провела? Почему я не сошла с ума в тот момент, остается загадкой. Меня окликнул муж. Он делал фотографии ребенку, не хотел меня будить. А елка? Она и вчера была, просто я не заметила. На самом деле в больнице снимали фильм. По сценарию фильма главный герой попадает в аварию, а потом выходит из комы на Рождество. Продюсер (или кто занимается подбором площадок) выбрал нашу больницу, т. к она была очень красивой и практически пустой. И из всех отделений выбрали родильное, т. к в нем все счастливые и улыбаются, в отичие от, например онкологии, где все грустные и плачут. На улице плюс 40, жара и духота, все черные от загара, зато в свитерах и куртках ходят по украшеннуму гирляндами мраморному холлу вокруг елки. Мамы и родственики путают настоящих медсестр и актрисс из фильма. Потом то я научилась отличать их, форма немного отличалась. Ну и финал истории, мы ж про подмену младенцев говорили. Все дети одеты по погоде в легкие боди и укрыты голубой или розовой простынкой, и только моя свекровь боясь, что ребенок застынет, укрыла его шерстяным одеялом (на улице 40 градусов, в помещении кондей взрывается, чтоб поддерживать 25). Режисер не мог упустить такой колоритный кадр. В одной из сцен на заднем плане идет медсестра с люлькой с закутаным в одеяла младенцем. Это мой сын, длительность сцены в фильме прим 0, 4 секунды. Сына сделали звездой кино и вернули нам. Потом подошла настоящая медсестра и сказала, что надо показать педиатру, всех детей показывают педиатру, это рутина, ничего особенного. В этот момент она заметила, что у ребенка нет браслета. Думала, что это киношники сняли, мы еще толком не понимали о чем речь. В больнице начался небольшой переполох. Как так, непорядок. Мы к вам по человечески, а вы браслеты детям снимаете. Киношники ушли в отказ, какие браслеты, мы вообще не при чем, нам бабушка люльку дала 5 метров по коридору прокатить, мы ничего не трогали.

Браслет нашелся. Он лежал на дне люльки под матрасом (люльки тоже подписаны), его просто забыли одеть при рождении. Так что у моего сына есть уникальные кадры, на всех фото в свой перый день жизни новорожденный без браслета. Ну и измученная мама, зато с браслетом.