Медицинские истории #врач

Ну вот, например.

Проходили мы Суэцкий канал на теплоходе «Омск». Это не так быстро, как на автомобиле или на поезде, занимает около двух суток, включая Суэцкий залив со стороны Красного моря. И за эти сутки, постепенно двигаясь в очереди к каналу и проходя его, к борту беспрестанно пришвартовывались бесконечные лодчонки с местными аборигенами, что-то продающими и рекламирующими (по-современному менеджеры-агенты продаж или что-то в этом роде).

Они безо всяких разрешений поднимались на борт при помощи своих крючьев и лестниц (тем более, наш теплоход был загружен и потому осадка была низкая), располагались на палубе и открывали свой маленький базар. Торговали и днем, и ночью. Правда, не более десяти-двенадцати километров относительно берега, потом их со скандалом изгоняли очередные право имущие жители очередной финансовой границы. Капитан, не в первый раз проходивший этим путем, не препятствовал этим рейдерам, только предупредил команду, чтобы никто ни шагу сделать этим акулам бизнеса внутрь корабля не разрешал.

Чего там только не было… И кораллы, и жемчужные бусы и ожерелья (кстати, я купил пару штук и одни из них подарил сестренке, оказались настоящими, без подделки), и всевозможные тряпочки вроде джинсов и футболок, и эксклюзивные (как клялись продавцы) снадобья и корешки от всех болезней одной порцией (как это мне напоминает современные интернетовские разводы).

Между прочим, верили. Не всему подряд, конечно, но некоторые из команды покупали так называемый «мумие» местного производства. Не знаю, откуда из этого снадобья растут ноги и что там намешано, но этот продукт пользовался у экипажа особым спросом. И покупали всерьез, и кормили этим снадобьем родных и близких, и продавали его по договорной цене на портовой барахолке. Но я не знаю ни одного случая, чтобы кто-то отравился или что-то в этом роде. Правда, и о пользе тоже не наслышан.

Короче, мы преодолели Суэц, прошли Босфор и нам открылась дорога в порт Николаев, что на Черном море. Где-то дня за два до прибытия ночью поднялась суматоха. Моториста прямо с вахты сняли и отволокли к судовому врачу (славная в том рейсе была женщина) с острым отравлением. Переполох, промывание желудка, проверка камбуза, продуктов. Мы терялись в догадках, кухня-то одна, едим одинаково. Но через сутки все обошлось, моторист даже вышел на очередную вахту (сине-зеленый, правда, но относительно здоровый, только сыпь какая-то непонятная по телу). На все вопросы ничего не отвечал, только пожимал плечами да отмалчивался.

По приходу в порт новая неожиданность: на берег списывают сразу двух мотористов, - того самого бедолагу, в больничку, (как позже узнали, врач постаралась, договорилась с коллегами) и Яшку, стоявшего вахтой раньше него. Замечательный был парень, душа любой компании, как пел Высоцкий: - «Врун, болтун и хохотун…». Так убедительно врать никто на моей памяти не умел. Ну с ним понятнее, у него как раз отпуск подходил, а родом он из Одессы, вот и покатил в свой родной город, экономя время и деньги. Меня определили на вахту в машинное отделение (я работал электриком, но по специальности был электриком-мотористом), и дальше рейс продолжался уже с неполным экипажем.

Где-то через неделю очередным портом стоянки была Одесса, вот там-то мы встретились с Яшкой и за рюмочкой узнали подробности той истории.

«Где-то без четверти четыре обхожу я каюты, бужу очередную вахту (так было принято). Захожу к своему сменщику, он не спит, а внимательно разглядывает фунфурик с этой гадостью».

Забыл рассказать о том чудодейственном средстве, широко рекламируемом арабами-целителями. Это, по их словам, незаменимая вещь при близком контакте с противоположным полом (что-то вроде Виагры, но для наружного применения). Ярко-красная желеобразная субстанция, что там намешано - до сих пор является тайной производителя, но запах – специфический, что то вроде присыпки от тараканов. В их русском варианте это называлось довольно лаконично и точно. Но не буду озвучивать название, дабы случайно не нарушить Закона о рекламе.

«Он сразу смутился, но поздно, я уже увидел», - продолжал Яшка. «Ну как же мне не воспользоваться случаем похохмить, я же себе этого никогда не прощу…».

«Ты как думаешь, вещь стоящая? », – спрашивает. «Безусловно», - отвечаю. «Я в Суэце ночью видел, как даже сам боцман две баночки втихаря приобрел. А он толк в таких вещах знает. Так что не сомневайся, не подведет. Только для усиления эффекта нужно это и вовнутрь принять чуть-чуть».

«Да вроде говорили, это наружное», - с сомнением протягивает он.

«Я тебе говорю авторитетно, не раз лично испытано. Все тетки твои будут (на сленге моряков в тот период, тетки – особи женского пола от пятнадцати и до восьмидесяти пяти). Кстати, у тебя винца не осталось? А то у меня все закончилось, а ночка душная, не помешало бы немного перед сном принять». И полез в нему в рундук. Пока пошарился, пока нашел… Оборачиваюсь, а он доедает с задумчивым видом печенюшку с тонким слоем этой хрени. У меня сразу глаза и челюсть полезли в разные стороны.

«А ничего», - говорит. «На аджику похоже, только соли не хватает».

«Эй-эй», - говорю, - «Больше не надо, во всем нужно знать меру. И зачем тебе сейчас-то? Это нужно где-то за час, полтора перед интимом. Скатился в машинное отделение и места себе не нахожу. Может, доктору сообщить? Но через десять минут спускается на вахту этот дурень. Все вроде нормально, вахту сдали-приняли, я успокоился и пошел спать. А через пол часа началось… Давай еще по одной, а то я как вспомню, так нехорошо становится.

Наутро вызывает меня мастер (докторша сдала), таким я никогда его не видел. В Николаеве, говорит, чтобы я духа твоего не видел. Но чрез сутки отошел, просто в отпуск выгнал».

Вот такая история. А говорят, коронавирус. От всех болячек в мире и от человеческой глупости прививок не напасешься.

по несчастью, понимал, что просто лопаюсь от здоровья и счастья, что жизнь ещё впереди. Пока меня не повезли после операции на физиопроцедуры.

Нет, сами процедуры я как-то перенёс, хотя лучше бы ещё раз разбился. Но после них у санитаров случилась накладка. Медбрат №1 доставил меня до лифта первого этажа и ушёл, а вот медбрат №2, который должен был докатить меня до койки, не появлялся. Рядом со мной у двери лифта сидела такая же недокаченная старушка в гипсе. Мы с ней долго разговаривали, но потом у старушки кончилось действие обезболивающего. Она отчаянно закричала "Help me please! " трём медсёстрам в холле. Одна из сестёр вздохнула и объяснила, что согласно законам штата Мэриленд она не имеет права катить коляску и давать обезболивающее. И что одна сердобольная медсестра этой больницы однажды взялась помочь и уронила коляску, за что больница была наказана на три миллиона долларов. В общем, сестра ещё раз позвонила наверх.

Старушка продолжала кричать, уже от боли. Я стал подумывать, а не вызвать ли знакомого адвоката и тоже вчинить им иск на три миллиона долларов за пытку. Наконец дверь лифта открылась, там появился мой медбрат №2 и схватил моё кресло. "Заберите старушку! " - взмолился я - "меня потом! "

"Не имею права появляться в женском отделении! " - серьёзно ответил санитар и уволок меня прочь. Старушка на мгновение прервала свой крик и с издевательской интонацией сказала что-то по латыни. Я тогда не понял, мне потом перевели. Это очень гордая фраза древних римлян - "Лучше умереть по закону, чем жить в беззаконии! "

Идиоты, подумал я тогда возмущённо. Правда, уже российские врачи впоследствии объяснили, что с моей травмой у нас я остался бы инвалидом. А так ничего, до сих пор бегаю...

попасть в их лапы…

Эпизод первый- слегка иронический.

Июль 1986 года. Наглотался в Адлере сероводородной водички – ныряли на глубину за рапанами, приехал домой из отпуска, началось расстройство желудка просто реактивное – пришлось идти лечиться.

Инфекционная больница в Ленинграде (собственно и сейчас - в Петербурге) называется «Боткинские бараки». Строгий режим, личные вещи отбираются, выход из коридора заперт, больной может только находиться на своей пронумерованной койке, сидеть на своём пронумерованном горшке, или прогуляться по коротенькому коридору.

Анализы относят в лабораторию, ставят на посев в автоклав и надо подождать полторы- две недели, пока будет результат. От результата зависит дальнейшее- то ли выпишут, то ли заставят в стационаре лечиться. А то и вовсе изолируют от остальных- инфекции и весьма опасными бывают.

Скучно было ужасно. Дней через пять мне удалось украсть белый халат и собственные брюки. Рядом с окном находилась водосточная труба, можно было вылезти тайком (второй этаж) и прогуляться по парку, изображая из себя младший медперсонал. На территории было только два телефона, с которых можно было позвонить в город – на проходной и в больничном морге.

С проходной меня вахтёрша прогнала после второго раза – нечего тут отсвечивать! А в морге девчонки – практикантки из мединститута, заставили меня помогать им перегружать, гм, тела усопших – за своего приняли. Им самим тяжеловато было.

Всё какое- то развлечение.

Потом в палату к нам перевели паренька с диагнозом «острое отравление».

Он и поведал эту историю. В отпуске на юге он познакомился с барышней своей мечты – море, пальмы, романтика.

Барышня ответила взаимностью. Уезжали, расставаясь- только что не плакали. Он Ленинградский, а она из Сибири. Обычно отпускные романы долго не живут, у них же получилось иначе – чем дальше, тем больше оба чувствовали, что не могут друг без друга. Почти год прошёл.

И настал тот миг, когда она радостно ответила «ДА! » на его предложение. Папа будущего жениха нашёл способ оформить заявление в ЗАГСе заочно – по высланной доверенности, была выбрана дата волнующего события, и накануне из заснеженной Сибири прибыла сияющая невеста с коллективом ближайших родственников.

Разумеется, для знакомства был организован тёплый междусобойчик. Что там на столе оказалось несвежее? Бастурма из медвежатины? Самодельный осетровый балык? Грибы? Настойка (70 градусов) из облепихи?

Отравилась вся компания. На скорой последних увозили уже без сознания. Парень вместо свадьбы двое суток пролежал под капельницей.

Скоро он узнал, что если высунуться по пояс из окна, и поорать, повернувшись налево, то можно увидеть свою избранницу в женском отделении. Развлечений действительно было мало, поэтому эти сеансы связи с удовольствием смаковались и обсуждались всей палатой.

Из наиболее добродушного, что ему говорилось сквозь хохот – «Это тебе Бог знак подал, не женись! » Но были и более ехидные подколки –«Ты у неё спроси, сколько раз она сегодня на горшке сидела, кто больше, ты, или она? Кого раньше выпустят? »…

Парень был добродушный, не обижался. А нам всем в общем- то просто немного завидно было смотреть на его счастливую физиономию.

Результаты моих анализов пришли раньше его, диагноз – гастроэнтерколит, лечится дома простым фесталом, так что я не увидел завершения этой истории - выписали. Но надеюсь, что у них всё было в порядке…

Эпизод второй – почти чудо.

На работе в котельной лопнула стеклянная колба, небольшим осколком меня несильно стукнуло в глаз. Легонько, не больно, поморгал, промыл и забыл. (Забегаю вперёд - это было лёгкое повреждение склеров- наружных покровов глаза. Если бы я вообще к врачам не обращался, само бы прошло).

Заболело к утру - не сильно, но неприятно. Позвонил на работу и поехал в глазной травмпункт на Литейном. У врачихи в кабинете человек пятнадцать практикантов в белых халатах-

- Отлично! Проводим исследование на предмет поиска осколка!

Вместо стола там вытянутое горизонтально зубоврачебное кресло. Меня укладывают, накрывают салатного цвета простынёй с отверстием для доступа к глазу, сёстры забегали за инструментами, студенты располагаются стоять поудобнее, чтобы лучше видеть...

Небольшая заминка. Сестра что- то шепчет врачихе, та-

- Что, совсем нет? Гм. Так, больной, придётся потерпеть- ди... на (не помню названия, препарат для анестезии) нету, но вы не беспокойтесь, на глазном яблоке нервных окончаний нет, вы почти ничего не почувствуете.

Поехали. Веки раздвигаются специальной скобкой с защёлками- чтоб не моргал. Каждое своё действие она описывает и объясняет, давая всё рассмотреть в деталях тем, кто не успел увидеть вовремя.

Вы пробовали поднести себе иголку поближе к глазу? Неприятно, правда?

Так это в своей руке, и знаешь, что не уколешь. А тут не иголка, а скальпель, или пинцет - и знаешь, что в глаз полезут.

Я же всё вижу - глаз- то работает. И эти ещё десятки внимательных зрителей.

Минут через пять меня уже колбасило так, что и руки и ноги тряслись, и зубы стучали.

- Больной, вы спокойнее можете? Вы мне мешаете! И зачем я вообще пришла работать в травму!

- Извиняюсь, а вы раньше не в Гестапо работали?

Стекла не нашли, про гестапо я огрызнулся, когда она уже зашивала глаз. Делается это кривой иголкой, и, чтоб затянуть стежок, глазное яблоко дёргают достаточно сильно - а это ощутимо больно.

Слово "палач" не имеет приемлемого варианта в женском роде - не "палачиха" же? Гадина обиделась, бросила инструменты, разоралась и ушла. Вернулась правда, минут через пять и зло, молча закончила. Башку забинтовали повязкой, как у пирата. Я на ватных ногах спустился в регистратуру, выписал больничный, оделся и вышел.

Руки трясутся, закуриваю - должно быть кто- то в этот момент на меня сверху, из за облаков, вдумчиво так посмотрел – как изнутри толкнуло что- то. Я вытащил больничный - ну точно, печать забыл поставить.

Возвращаюсь. Так мол и так, я тут печать забыл...

- О, как хорошо, что вы вернулись. Мы тут машину в Первый Мед отправляем, поезжайте- ка с ней, пусть там посмотрят- стекла- то так и не нашли?

Печать ставить отказались, куда деваться? Ну и поехал.

Я никогда не слышал, чтобы врачи так матерились. Единственно, что было сказано без ругани в адрес коновалов с Литейного, это - "НЕМЕДЛЕННО НА СТОЛ! "

Эта "врачиха" зашила разрез сикось- накось, и глаз потёк. Если бы я поставил печать на больничный, и поехал домой, часа через три лечить было бы уже нечего. Пусть лишний раз в гробу перевернётся от моей благодарности, гадина.

Обстановка в хирургической на два порядка выше, чем в травме, институт всё же. Тёмная операционная, врач работает со специальным микроскопом с подсветкой. Два человека - врач и сестра.

Но.

Анестезии и там не оказалось.

А способность испытывать стрессы такого уровня уже были исчерпаны мною не то- что полностью, а и в долг на пару месяцев вперёд.

- Доктор, говорю, не обижайтесь, но давайте сделаем что- нибудь, чтобы или ничего не было видно, или чтоб я ничего не чувствовал. Иначе я тут сейчас точно- или в штаны себе наворочу, или искусаю кого- нибудь.

Дальше просто - атропин в глаз, реальность превращается в расплывчатое светлое пятно, минут за десять- пятнадцать всё закончилось.

Со стола я стекал, как тесто. Сестра реально помогла дойти до палаты - сам стоял, за стенку держась, а идти - это надо было передышку после каждого шага.

Дня через три сняли повязку, всё получилось хорошо, спасибо врачам Первого ЛМИ - больше сорока лет прошло, оба глаза видят одинаково прилично.

Змею на Литейный так и не вернули.

не хватит пересказать, уж поверьте на слово.

Свои, чужие, услышанные, пережитые — много их, ох как много!

Далеко не все предназначены для людей вне медицинской профессии — я принципиально избегаю негатива и горя, предпочитая свои интерпретации историй, случившихся с моим личным участием.

Эта история, однако, исключение.

Нет-нет, она вполне оптимистическая — но она не моя, моим будет лишь изложение её.

Так случилось, что у меня гостит мой старинный приятель, Джинн.

Такое прозвище я присвоил ему недавно, после того, как впервые поработал с ним в операционной, где он давал уроки мастерства моим местным гинекологам.

Он специализируется в реконструктивной гинекологии и женской урологии, крайне сложной и затребованной части гинекологии.

Этим занимаются очень немногие гинекологи, элита высшей лиги специальности.

Признаюсь, не без трепета ожидал я дебюта нашей совместной работы…

Аккредитации, былые лавры, верительные грамоты— всё это было, в достатке.

Да даже простой факт, что советский врач пробился в тренировочные программы элитных университетов — да ещё в начале 90х — сам по себе был достаточно выдающимся!

Однако… гамбургский счёт никто не отменял, я работал с тысячами хирургов — блестящих было ох как немного!

Зря беспокоился.

Первые 30 секунд операции( мне, заматеревшему в операционных старому хрычу, больше не надо)— и я всё понял — хорош, дьявольски хорош!

Быстрый, точный, к тканям относится нежно, не травмируя, бескровный, хорошо видит поле, исключительное внимание к мелочам( мелочи в медицине играют громадное значение).

И навыки — которыми владеют очень немногие, а применяю и вовсе горстка гинекологов.

Пример?

Извольте — его позвали помочь к бесконечно кровящей пациентке, две операции, массивные переливания крови и компонентов, моим седым волосам седеть более нечего, я, стиснув зубы, всё это время удерживал её на плаву, явственно ощущая приближения точки невозврата — когда дважды перелитые объемы уже чужой крови перестанут сворачиваться и начнётся каскадный процесс превращения крови в розовую водичку…

Он быстро приехал, помылся и, вместо того, чтобы тщетно ввязываться в бои местного значения против множества мелких кровоточащих сосудов — смело рванул в тёмные нехоженые аллеи крупных снабжающих сосудов!

Минуты через две он наложил пару лигатур — и закрылись хляби, потоп иссох — как и не было его вовсе, я быстро стабилизировал пациентку, перевёл в реанимацию.

Ушла домой через три дня.

Так он стал Джинном, для меня.

Кстати, в быту он оказался не менее эффективным — высокого уровня поваром, умеющим и любящим готовить всевозможные изысканные блюда.

Прибавьте к этому наши запасы вина — обеды приобрели характер Лукулловых пиров, с налётом Декамерона.

Закончив обед, два врача с общим стажем лет эдак за 80 травили байки, бесконечные медицинские байки…

Вот вам одна из них.

Лет эдак 15 назад к Джинну на приём пришла семейная пара.

Пришла отчаявшись — десятки консультаций различных специалистов результатов не принесли… ожидаемо, проблема была достаточно уникальной.

Проблеме было уже четыре года — не было детей.

Причина было простая и одновременно — архисложная.

Безумно любящие друг друга люди, здоровые, даже, я б сказал, — чересчур здоровые, вели вынужденный целомудренный образ жизни.

И не от хорошей жизни — муж и жена катастрофически не состыковывались, анатомически.

Творец, совместно с эволюцией, дал нам великое множество решений этой проблемы — но в их случае он сделал исключение, создав проблему неразрешимую.

Дело в том, что Творец наградил( или наказал? )мужа необычайного размера детородным членом.

Хотя… детородным-то он и не был, да и быть не мог, судя по описанию.

Джинн, описывая его, упомянул и бейсбольную биту и шанцевый инструмент и молот-рыбу и голову Обожаемого Председателя Ким Чен Ына…

Монстр, если откровенно.

Вы можете возразить — искусственное осеменение или искусственное внематочное оплодотворения — чем не решение бездетности?

Пара, однако, настаивала на естественном зарождении новой жизни вместе с налаживанием нормальной половой жизни.

Джинн взялся помочь.

Мужа отправили на фабрику изготовления игрушек для взрослых, где была отлита форма и воссоздан близнец монстра. Форма была немедленно уничтожена под бдительным оком супругов, ясное дело.

Далее подключились психологи — дать заключение о приемлемости для жены факта достаточно сложной и травматичной операции, раз.

Два — убедиться в её понимании, что эта операция — улица с односторонним движением, решившись на операцию она до конца своей жизни останется моногамной, реконструкция влагалища делает её подходящей женой уникального мужа, горячо любимого ею молотобойца…

Подписали все бумаги.

Долгая операция, где стерильный макет, близнец головы Ына, служил за образец, под который кроили его будущую норку для монстра.

А спустя год с небольшим — к Джинну пришла влюблённая пара, с беби в коляске.

И, в кои-то веки — абсолютно безоблачный хэппи-энд…

Но! Не успел я расчувствоваться — как раздался звонок из госпиталя, Шехерезада прервала дозволенные речи и отправилась за новыми историями — к себе в операционную, куда ж ещё…

на тебе. Нет, так жить нельзя, необходимо принимать срочные меры.

- Что же делать? – подумал я и тут вспомнил, что недалеко от работы открылось заведение, лечившее алкашей по новейшему методу Довженко. – О! Это можно назвать решением проблемы…

Уточнив с утра по телефону время работы заведения и возможность срочного приема, промучившись ощущениями до обеда, я пошел лечиться.

Кабинет врача был светел, как мои устремления. Пожилой, как мне тогда казалось, доктор задумчиво смотрел в окно и грустно улыбался.

- Здравствуйте, молодой человек, присаживайтесь. Что вас ко мне привело?

- Здравствуйте, доктор! – я решил быть предельно искренним в врачом, - я алкоголик и хочу решить этот вопрос раз и на всегда.

- Давно пьете? – во взгляде медицинского специалиста читалось сомнение.

- Очень давно, как спорт бросил, так и пью. Года два уже с половиной.

- Ну, это не срок. А что пьете, позвольте вас спросить?

- Красное сухое в основном. Коньяк еще. Вот вчера был Дербент КВ.

- И все?

- Нет, спирт еще был медицинский, нам для протирки выдают, на корне Элеутерококка, настаиваем. Коньяк быстро кончился.

- Элеутерококк? Не всякий способен выговорить. А закусываете чем?

- Так я химик, доктор, я и не такое могу произнести. А закусывали вчера сыром, карбонатом и буженинки чуть-чуть, тут недалеко ларек кооперативный открылся.

- Алкоголик? – опять спросил врач, - да вы не алкоголик, вы сибарит какой-то, а это не лечится и не кодируется по методу Довженко.

- Так ощущение с утра прям, что алкоголик без вариантов. Что же делать? Неужели вы не сможете мне помочь?

- Пожалуй смогу, в порядке исключения, - улыбка сделала доктора гораздо моложе, - в качестве одноразового мероприятия. Есть проверенный способ.

Доктор достал из тумбы стола початую бутылку Дербента и два стакана. Одной рукой достал, в отточенных движениях чувствовался немалый опыт.

- Ну, . . – сказал доктор, наливая.

- За советскую медицину! – ответил я, выпил, попрощался и пошел дальше, мирясь с проходящим ощущением.

- Ходят тут всякие, только от работы отрывают, - бурчал мне в след доктор, убирая стаканы, - то же мне алкоголик, даже пузырь не допили!

Заказываю такси и в травмпункт обследоваться. Объехал пару закрытых, нашел пункт дежурный по округу. Был там в полодинадцатого. Только присел, как Скорая доставила пятерых пацанов. Все ,как один, бухие, у всех разбиты морды. У кого нос сломан, кто-то за ребра держится, в общем ,отхватили парни люлей полные карманы. Мне спешить некуда, решил бойцов вперед пропустить. Они по одному начали заходить, кто на ренген, кто на перевязку. За 20 минут почти все прошли необходимые процедуры. Тут приезжает вторая Скорая. Из нее выгружаются человек 6. Все бухие, с разбитыми рожами, в общем, такие же, как первая пятерка. Первыми заходят врачи Скорой. Один врач бурчит другому:

- Говорил -сразу сюда везти надо! - Вот зачем мы в Кузьминки поперлись?

Следом заходят потрепанные пацаны. И тут один из них, осмотревшись, восклицает!

- Слышь пацаны, это же те самые 3,14дарасы!

Все моментально оживают и прямо в довольно просторном "предбаннике" начинается второй раунд, в ходе которого ощутимо добавляется работа травматологам. У меня и врачей Скорой были места в первом ряду. Эффект присутствия просто зашкаливал.

Второй раз попал с глубоким порезом руки. Подскользулся на мокром полу и упал на тарелку в кафешке. Сижу. Со мной в комнате сидят такие же, как я, каждый со своей бедой. Тут заходит женщина лет 30 с рукой на повязке и начинает причитать.

- Ох, блин, как болит. Какой же у меня неудачный день, блин ну, надо же. Вообще, как я так? Блин, как же мне сегодня не везет...

И тут дедок с неглубокой, но страшно выглядящей раной на руке выдает:

- Девушка, извините, это вы нам рассказываете?