Медицинские истории #врач

за руку, выслушать про сына-алкаша, забравшего всю пенсию, накапать успокаивающих капелек. От температуры - анальгин с димедролом. Моё участие было минимальным. И вот однажды...

Был теплый весенний вечер, во дворах было многолюдно, раздавались веселые крики детворы, мужики стучали в домино, тетки заняли приподъездные лавочки и перемывали всему двору косточки... Мужик вышел в трениках с пузырями на коленях выбросить мусорное ведро. В соседнем доме на кухне призывно было открыто знакомое окно. Он не долго думая, завернув предварительно на мусорку, направился в гости. Поднявшись на четвертый этаж с пустым ведром, он позвонил в дверь. Его ждали.

Любовница знала, что времени у них немного, и поэтому сразу направилась в душ. Мужик подошел к распахнутому окну и в предкушении закурил. Внизу завизжали коты. Так как уже начало стремительно темнеть, мужик перегнулся через подоконник, дабы получше рассмотреть кошачью баталию.

На газоне двигались нечетко какие-то тени и мужик высунулся ещё на четверть бедра... Дамочка голенькой и раскрасневшейся вышла из душа. У окна стояло ведро, по кухне плыли сизые облака табачного дыма. И никого.

Пробежавшись по квартире, заглянув в туалет, на балкон, она почувствовала неладное...

На газоне уже было многолюдно. Толпа окружала распластанное на траве безжизненное, в трениках и белой майке, крепкое мужское тело. Лицо его было мертвенно белым, дыхание не определялось. Впрочем, как его определишь, если никто не решался подойти к несомненному трупу. А то, попробуйте сами сигануть с четветого этажа! Посмотрим, что от вас останется... Мы были в соседнем дворе, когда диспетчер передала по рации: "Падение с высоты! " Взревела сирена, мы уже через 30 секунд были на месте. Я жутко волновался, когда подбежал к пострадавшему, поэтому долго не мог нащупать пульс. Народ уже начинал реветь: "Вечно вас не дождешься! Бездельники! Сто раз помрешь, пока приедете! А теперь возитесь... " Наконец-то на шее под пальцами я почувствовал пульсацию.

Ритм был хороший, число ударов в минуту - в пределах нормы. Я ощупал быстро голову, грудную клетку, руки, ноги. Ничего вроде не выпирало, не хрустело, не кровило. Водитель поднес носилки, фельдшер вколола обезболивающее, мы положили мужика на носилки и погрузили в машину.

Снова взревела сирена и мы, рассекая толпу зевак, выехали со двора. По рации я попросил диспетчера сообщить в медсанчасть реаниматорам, чтоб они нас встречали у входа. Через минуту пострадавший очнулся и стал орать, мол, где он и куда его везут? На плече у него виднелась какая-то замысловатая наколка и я, чтобы как-то отвлечь мужика, спросил, что это за знак? Мужик вдруг сразу успокоился и гордо сообщил, что эта наколка обозначает, что он служил в группе советских войск в Германии, в десантуре. Ещё через пять минут мы были у цели. Нас ждали с каталкой и капельницей, но мужик, оттолкнув меня, спросил, где его тапки, натянул их и вышел сам из машины, сдержанно постанывая. Мы его передали из рук в руки. Наша станция была напротив и мы заехали в гараж.

В ординаторской я взахлеб рассказывал о первом подобном в моей практике вызове. Опытные врачи с видом знатоков одобрительно ухмылялись. Когда я рассказал про эмблему десантника и про то, что мужик продефилировал в реанимацию на своих двоих, кто-то вспомнил анекдот про то, как самолет с парашютистами подлетел к месту десантирования, зажглась сигнальная лампочка, и один из бойцов стал умолять офицера разрешить ему не прыгать: "А то пять раз прыгал и пять раз парашют не раскрывался. Уже голова болит... " Ординаторскую чуть не разорвало от нашего дружного хохота.

Утром, завершив дежурство, я вышел на улицу покурить. Из приемного покоя медсанчасти топал в тапочках на босу ногу мой вчерашний десантник:

- Ну как ты? Что, ни одного перелома?!

- Ни одного. Ушиб мягких тканей спины. Б%я, и хоть бы по пьяни! Дёрнуло меня на этих котов...

- Так радуйся! Это же чудо!

- Да чё радоваться? Вот думаю сейчас, что жене сказать... Ведь пошел на минуту ведро выносить. А увезли на "Скорой" от соседнего дома: с падением с четвертого этажа...

Лет через пять я зашел на "Скорую", попроведовать бывших коллег. Из гаража выезжала бригада на вызов:

- Привет, куда едете?

- На "десантника". .

- Куда-куда?

- А мы после тебя теперь все случаи падений с высоты называем

"десантниками"!

по несчастью, понимал, что просто лопаюсь от здоровья и счастья, что жизнь ещё впереди. Пока меня не повезли после операции на физиопроцедуры.

Нет, сами процедуры я как-то перенёс, хотя лучше бы ещё раз разбился. Но после них у санитаров случилась накладка. Медбрат №1 доставил меня до лифта первого этажа и ушёл, а вот медбрат №2, который должен был докатить меня до койки, не появлялся. Рядом со мной у двери лифта сидела такая же недокаченная старушка в гипсе. Мы с ней долго разговаривали, но потом у старушки кончилось действие обезболивающего. Она отчаянно закричала "Help me please! " трём медсёстрам в холле. Одна из сестёр вздохнула и объяснила, что согласно законам штата Мэриленд она не имеет права катить коляску и давать обезболивающее. И что одна сердобольная медсестра этой больницы однажды взялась помочь и уронила коляску, за что больница была наказана на три миллиона долларов. В общем, сестра ещё раз позвонила наверх.

Старушка продолжала кричать, уже от боли. Я стал подумывать, а не вызвать ли знакомого адвоката и тоже вчинить им иск на три миллиона долларов за пытку. Наконец дверь лифта открылась, там появился мой медбрат №2 и схватил моё кресло. "Заберите старушку! " - взмолился я - "меня потом! "

"Не имею права появляться в женском отделении! " - серьёзно ответил санитар и уволок меня прочь. Старушка на мгновение прервала свой крик и с издевательской интонацией сказала что-то по латыни. Я тогда не понял, мне потом перевели. Это очень гордая фраза древних римлян - "Лучше умереть по закону, чем жить в беззаконии! "

Идиоты, подумал я тогда возмущённо. Правда, уже российские врачи впоследствии объяснили, что с моей травмой у нас я остался бы инвалидом. А так ничего, до сих пор бегаю...

очень хорошим гастроэнтерологом, преподавал и руководил кафедрой, потом ушёл в частную практику.

И стал любим и популярен.

Одно его закономерно раздражало: диктатура страховочных компаний, где всякую мелочь надо согласовывать, беспрекословно принимать их расценки и следовать их рекомендациям по лечению.

Всё это за счёт врача и пациента, пациент должен ждать и доплачивать, доплаты растут каждый год, особенно после реформ Обамы.

А врач?

Он как нёс абсолютную ответственность за исход и и стандарты лечения - так и несёт, за ошибки судят его, не страховые компании.

Короче, ему это надоело и он перестал брать страховки, совсем, письменная работа, которой занимались 3 человека, закончилась, пациенты платили наличностью, отказавшись от страховки как и их доктор.

Поговорим, однако, о бутиковой медицине или как её ещё называют — консьерж медициной.

Она является самой дорогой и самой лучшей, ваш врач доступен вам 24/365, телефон или Интернет, ничего не надо ждать, врач вас посмотрит в любое время, любые исследования - почти молниеносно, никаких согласований со страховыми компаниями.

Довольно дорогое удовольствие, надо сказать, % 3-5 от всего населения может себе это позволить.

И позволяют, особенно в дорогих районах.

Что, в свою очередь, позволяет моему кузену зарабатывать неплохие деньги, он пользуется доверием и уважением среди своих пациентов.

Живёт он в очень хорошем районе, Лос-Анджелес — мегаполис с необъятными возможностями, короче: он ведёт интересный и насыщенный образ жизни.

Работает, правда, много: одна деталь, много мне объяснившая, была о его использовании Юбера вместо своей отличной машины!

На мой вопрос — зачем?! ?! —он объяснил, что пока он едет в Юбере, он успевает хорошо поработать, отвечая на запросы пациентов по телефону и Интернету.

Всё это в диковинку для меня, врача из небольшого городка в сельской части Калифорнии.

Мои пациенты, в основном, люди скромного достатка, сильно зависящие от государственных страховок, частные страховки — вещь редкая.

Вещь нередкая — полное отсутствие страховки и денег, делать нечего — надо лечить. И лечим. По тем же стандартам, что приняты и для богатых и для бедных. Конечно, никакой консьерж медициной у нас и не пахнет, не при деньгах мои пациенты, живут в скромном достатке, лишнего нет.

А вот и история.

Брат проезжал мимо меня, путешествуя, позвонил, давай встретимся, давай, конечно, Старбакс?

Старбакс, встретились, обнялись, сели на патио, благо погода позволяла, солнышко, тёпленько, лепота.

А надо сказать — дело под рождество, народу много, последние подарки покупают, предпраздничная суета, кофеин пользуется большим спросом, народу много. .

И как нарочно — масса знакомых, всем надо подойти, поздороваться, пожелать хороших праздников, познакомиться с кузеном.

То пациент подойдёт поблагодарить за хорошую работу, то сотрудник отдела радиологии возбуждённо рассказывает какую замечательную эспрессо машину моя компания преподнесла им в подарок на рождество...

И бывшие соседи и нынешние, также побывавшие моими пациентами, их дети, дети детей и так далее...

Сначала моего брата это забавляло.

Затем пришло изумление, всё это ему было явно в диковинку.

А потом пришла задумчивость, этот заядлый горожанин и врач высшей лиги явно был заинтригован такой популярностью врача, его пожилого двоюродного брата.

Пришла пора расставаться, он не без легкой зависти спросил:

- Ты всех в городе знаешь?

- Пока не всех, многих...

- Знаешь что?

- Что?

- Похоже ты не только врач — ты ещё и мэром города подрабатываешь! !

Посмеялись, разъехались, я на моё бесконечное дежурство по городу, он к блестящей жизни большого города...

Позже он прислал короткую смску:

«Теперь я понимаю, почему ты там...

Это ТВОЙ город! »

то в магазине - за продуктами. Подошли к нам дед с бабкой и говорят, что мол ходят слухи что вы дачу хотите купить. Что было то было. Но в садоводческое общество я не хотел, а на собственный клочок земли еще не заработал. А дед заладил, что сад смотреть надо. Вроди как бы все логично. Надо же знать за что деньги даешь. Я говорю давай посмотрим, соглашаться пока не будем. Посмотрели мы дачу а через несколько дней дали добро. Т. к. на даче был небольшой домишко, в котором со слов деда и бабки они и зимой жили. Делать ни чего они уже не могут, а дачу жалко. Да и просили они не дорого. Было все это уже осенью. Так что садом мы занялись в следующем году.

В общем прожили мы все лето в саду, благо до работы не далеко. Пришла осень надо в город - детей в школу, да и холодно уже. Нет жена против: не поеду говорит и все, здесь так хорошо. С женой спорить - себе дороже. Стали печку топить. Но не получилось со школой - довести их до школы по дороге на работу, это не вопрос, а вот назад. Дети то еще в начальную школу ходят. Стала их жена дома ждать.

И тут выясняется, что чем больше она дома сидит, тем больше голова болит. Более того, пока мы в саду жили у нее голова перестала болеть. Без таблеток. Она даже не заметила.

Выходит она на улицу - через час голова проходит. Значит причина в нашей квартире.

То есть если бы не сад, так мы бы и не узнали где собака зарыта.

Переехали мы в другую квартиру но в ту же деревеньку, где наш сад.

Про головную боль забыли. Теперь спина болит : -)

этаж. Неопрятная квартира, худощавая женщина, вытянувшаяся под одеялом, масса неприятных запахов, и выражение лица вызвавшей, словно под носом ей мазнули скипидаром.

- Вы какой именно врач?

- Я не врач, - не стал обманывать я. - Я фельдшер.

- Фельдшер?! - сказано было так, что я на миг устыдился этого звания. - Тогда какое право вы вообще имеете меня осматривать?

Пожимаю плечами:

- Дипломом государственного образца и многолетней работой данное. А что?

- Вы знаете, что у меня очень серьезное кардиологическое заболевание?! Вам слово "экстрасистолы" что-то говорит? Какую помощь вы мне можете оказать? Вы даже давление мне не померили!

- Да я, вообще-то, только вошел...

- Что это за безобразие такое? У вас там что, издеваются надо мной? Мне нужна кардиологическая бригада!

- А ее уже год как нет, - радую я подробностями онемевшую от такой наглости больную. - Расформировали.

- Тогда почему мне не прислали врача?

- А где их взять? Думаете, на "Скорую" толпы ломятся?

Дальше пошел долгий разговор ни о чем, который и закончился ничем - т. е. кардиограммой, тонометрией, феназепамом в мягкое место и долгими невнятными угрозами нашей службе за подобную неорганизованность.

Поразительно, честное слово. Милая женщина, откуда же взяться врачам? Тем паче - профильным специалистам, готовым, свесив язык, кинуться кивать в пять утра всем вашим капризам и по поводу каждого чиха устраивать консилиум? Они бегут из медицины, и со "Скорой" - в частности. Возьмите пример дикого Запада - там считается порочной практика доставки врача к пациенту. Врач - это первый после Бога, его голова должна быть забита лишь новыми методиками диагностики и терапии, новейшими разработками и схемами применения новейших же лекарственных средств, глубоким анализом каждого отдельного заболевания у каждого отдельно взятого больного. Но уж никак не должен этот человек, к интеллекту и умственному труду которого предъявляются такие высокие требования, бегать по пятым этажам, таскать носилки, выковыривать бомжей из канав и консультировать истеричек с вечно больными "сердцами" и "головами". Высокий умственный труд предполагает отсутствие низменного труда физического. Говорят, в Древнем Китае врач одной пальпацией пульса занимался несколько часов, вникая в нюансы его наполнения, напряжения, ритма, частоты... Откуда же вы возьмете специалиста, который то же самое вам предоставит, вкалывая при сем, как [мав]р на плантации? А если еще врач гораздо сильнее, чем вашим здоровьем, озабочен мыслями, где бы перезанять, чтобы переотдать, чтобы не протянуть ноги...

Вы не сберегли поколение хороших врачей, люди. Вам его подарило время, как компенсацию за ошибки социалистического прошлого, одно из немного ценного, что вы могли иметь даром. Вы сгноили этот подарок - жалобами, кляузами, оскорблениями, недовольством, молчанием, равнодушием, ненавистью к тем, кто из последних сил, за нищенскую зарплату, имея огромные обязанности и не имея никаких прав, пытался бороться за ваше здоровье. А теперь это поколение, воспитанное в духе альтруизма, гуманизма и бессеребреничества, благополучно вымерло. Остались лишь крохи. Новые врачи уже не будут такими - они растут в другой эпохе, где в порядке вещей то, что человек человеку волк, что без денег нет работы, что если не ты - то тебя. И, как дети своей эпохи, они не смогут вести себя как то, уходящее во тьму поколение, которое вы добиваете.

Вы молчали, когда врачи жили на нищенскую зарплату.

Вы хором осуждали, когда врач, спасший тысячу, не спасал одного.

Вы доносили, когда врач, дошедший до нервного срыва, ругал вас за необоснованный вызов.

Вы не обращали внимания, что люди, спасающие ваши жизни, живут без социальных льгот, без привилегий, без достойного уважения к своему труду.

Вы предали врачей, люди.

Куда уходят врачи? Подальше от вас, верьте слову. Умирая в нищете, от инфарктов, инсультов и онкологии, забытые всеми спасенными и исцеленными, они уходят в лучший мир, где не будет таких, как вы.

сами приплыли бесплатным довеском. Следующей, медицинской стадии, я ждал с любопытством – много слышал о национальном проекте «Здоровье», а вот пересекаться с ним не приходилось – здоров был, как кабан. В принципе, мне немного досталось – руки-ноги целы. Срочной медицинской помощи требовали только ребро, глаз, нос и башка в целом – по ней конкретно навесили.

Травпункт на Уткинской находился ближе всего. Там мне объяснили, что каждой из поражённых точек на моём могучем теле соответствует точка на карте города Владивостока: ребро - на Уткинской, глаз - на Больнице рыбаков, нос - на Первой речке, и башка (нейрохирург) - в Тысячекоечной. Все четыре точки находятся в радиусе восьми километров друг от друга. Все они, по словам врачей, требовали неотложного посещения одновременно.

Телепортатор отсутствовал. Я порадовался своему здоровью и выходному дню – в рабочее время простой объезд этого магического эллипса мог занять часов пять, не считая очередей в самих травпунктах. Это я ещё промолчал о челюсти, а то послали бы куда-нибудь в пятую точку.

После Уткинской я голоснул попутку. Водилой оказался худощавый мужик лет тридцати, тоже какого-то побитого вида. Он объяснил, что посещает секцию русского рукопашного боя. Бросив на меня короткий взгляд и задав несколько вопросов, он начал оглашать мой развёрнутый диагноз, список медикаментов и методики лечения. Закончил он свою мысль тем, что всё это - фигня, вот у них в секции от единственного пропущенного удара случалось гораздо хуже . Единственное, что его озаботило, так это мой нос – диагноз водилы гласил небольшие, но множественные осколочные переломы, поддающиеся, впрочем, лёгкому лечению – в общем, он послал меня к лору и посоветовал забить на остальных. Особенно злобно он отозвался о нейрохирурге – «постучит по коленке, назначит успокаивающих, замучит повторными приёмами, а запасных мозгов у него всё равно нет…» Я не поверил и потратил весь день на пятерых в совокупности врачей – пятый нарисовался, когда глазник послал ещё и к челюстно-лицевому хирургу, естественно, находившемуся ещё в одном отдельном месте. Каждый из них после продолжительного обследования строчил мне рецепты и медицинские заключения, и в каждом я с потрясением узнавал речь подвёзшего меня водилы – с той только разницей, что вся это бодяга, осмотр-допрос-оглашение приговора, у него заняли полминуты без всякого спецоборудования. Вторая большая разница заключалась в том, что помимо потерянного дня, я чуть не переломал оставшиеся кости на льду, окружающем все эти травпункты – система «гололёд-травпункт» смотрелась, как единый комплекс. Я самой драки так не испугался, как дорожки от челюстно-лицевика до рентгена Больницы рыбаков – ледяная горка круто обрушивается там этажей на десять вниз без всяких зацепок. Что называется, доставка пострадавших за секунды.

Водила правильно мне назвал даже тип антибиотика. Оба врача, его прописавшие, лицевик и лор, довольно долго размышляли и колебались перед назначением. Кстати, бодягой назывался один из прописанных мне медикаментов, о котором я услышал сегодня впервые в жизни. Мой водила посвятил разновидностям бодяг обширную часть своей речи, обнаружив воистину энциклопедические знания по этому вопросу. К сожалению, в моей гудящей голове все эти знания оказались быстро утрачены, но я навсегда запомню, что бодяга бодяге - рознь. Единственное, в чём водила не справился с ролью всех моих врачей, вместе взятых, так это в работе умницы-лора на Первой речке – ну, так он меня к нему сразу и послал.

Лор долго выспрашивал меня о первоначальной форме моего носа, и я серьёзно пожалел, что не прихватил своих фоток в фас и профиль.

Оказалось, что, прожив с этим носом всю жизнь, я ни фига о нём не знал!

Под конец лор махнул рукой и вылепил мой новый нос по своему вкусу. Было очень больно, несмотря на заморозку, но лор оказался ещё и экстрасенсом – от звуков его голоса боль реально стихала.

Четыре предыдущих врача оказались, кстати, тоже очень доброжелательны – все они попутно ощупали мой нос и высказали свои гипотезы, сломан он или нет. Голоса разделились со счётом 2: 2. Единственный, кто не ощупывал мой нос, так это случайно встреченный на дороге водила. Надо ли говорить, что он оказался прав.

Сегодня я понял, как трудно, оказывается, заниматься на секции русского рукопашного боя…

иерархии в тренировочных программах.

Сначала ты бесправный интерн, потом младший резидент, потом-старший. Система жёсткая, дисциплина - полувоенная, старшие учат младших и отвечают за них.

И за больных ответственность огромная тоже. Сочетание учёбы с лечением-вещь ох как непростая.

А теперь-история.

Ротация в реанимации, я уже старший, делаю обходы с молодняком утром, позднее- с врачом-инструктором, расширенный.

Среди больных-одна наша медсестра, сотрудница этого госпиталя, попала в страшную аварию, наломала там себе всё на свете плюс травмы внутренних органов.

Выжила, массу операций перенесла, но зависла на респираторе, с трахеостомией и шоковыми лёгкими- проще говоря, лёгкие уплотняются и становятся жёсткими.

Сражались мы за неё днями и ночами, пару раз она чуть не кончилась у меня на руках- баротравма с прорывом лёгкого в плевру, спасли- не я один, конечно, там заслуга всего коллектива врачей, сестёр, респираторных ребят, физиотерапевтов.

И стала она потихоньку идти на поправку, в день по чайной ложечке.

Все перевели дух и начали понемногу надеяться, что вывернется молодуха и вернётся к своим двум малолеткам.

И вот началась стагнация, она стабилизировалась на каком-то рубеже- и застопорила.

Консилиум за консилиумом, много разных служб вовлечены, доклады интернов вгоняют в тоску своей идентичностью...

Медсестра шепнула интерну, что стула у неё не было недели две- что достаточно обычная вещь у критических больных на наркотиках и вентиляторе.

Интерн на дежурстве был въедливый и пытливый- заказал рентген.

Докладывает результат-fos, что означает-full of shit, забита стулом по самые жабры.

Начали интенсивно лечить-нихрена, результат нулевой.

Пригласили гастроэнтерологический отдел поучаствовать, выгребли они немного, кишечник не завёлся.

Что ни пробуем- кишечник цепко держит свои сокровища, не поддаётся ни в какую.

На очередном обходе после интерна, пробубнившего длинный список наших неудачных попыток инструктор оглядел нас и спросил:

Есть ещё идеи?

Мы честно попробовали всё, идей не было.

Хотя... Я вспомнил свою боевую молодость медбратом в реанимации и в голову пришла бредовая идея попробовать один очень старый медикамент, побочным эффектом которого была повышенная активность кишечника.

Никто кроме старых врачей такого не применял , но в теории моя идея звучала убедительно-дали, скорее от отчаяния.

Нифига. Я пожал плечами, инструктор развёл руками, интерны сделали скорбно-запорные лица.

Все разошлись по своим делам.

Ушёл и я домой, после дежурства раньше других- что и спасло мою молодую жизнь.

Больную рутинно помещали на вращающуюся кровать, что поднималась под потолок и наклонялась на 90 градусов, и ненадолго-лицом вниз, чтобы вентилировать разные области лёгких.

Именно тогда, под потолком и лицом вниз и рвануло...

Видели ли вы извержение вулкана? Я-нет, но очевидцы описывали событие именно так, прячась в укрытия от летящей лавы.

После двух часов чистки и новых извержений у всех чесались руки прикончить этого сукиного сына, так самонадеянно присоветовавшего такую херню.

Собралась линчующая толпа-но виновника уже было не достать.

Мне позвонили и предупредили - готовься к смерти, хитрожопый, такое монументальное свинство искупается кровью...

Утром я, с белым флагом и полной коробкой сладких пончиков на цыпочках вполз в реанимацию.

Холодно со мной обращались, ой как холодно- до обхода, где охреневший интерн доложил о резком улучшении у больной, по всем параметрам.

Гнев сменился на милость, мне позволили жить.

А через две недели больная ушла домой, на своих двоих, с костылями и мужем с малолетками, не видевшие мамку ох как долго!

Всей этой благодати я не увидел- меня отправили в отпуск, не то в награду, не то от греха подальше.

Но ещё долго в реанимации отсчёт вёлся от Большого Дерьма- типа, это до того Последнего Дня Помпей в коричневых тонах. Или после.

Очевидно, это было эпическое событие, навсегда вошедшее в фольклор хоббитов в белых халатах.