После планового осмотра у гинеколога, классный руководитель моей 16-летней дочери позвонила мне. Не знаю, как и зачем она узнала о потери девственности, зачем на всю больницу кричала о том, какая она проститутка, но дочь пришла в слезах домой.
Мы спокойно поговорили, дочь успокоилась, завтра познакомлюсь с парнем, а презервативы куплю сама. Случилось и случилось. Попробую перевести её в другую школу или как следует объяснить классному руководителю о её глупейшем поступке!
Было это 11 лет назад, я попала в аварию, была в коме, много операций сделали. Когда я была в коме, видела сон, как девушку молодую не выпускали из квартиры, и она выпрыгнула с третьего этажа. Город был другой, переломала она ноги. Прошло четыре месяца, я легла снова в больницу на очередную операцию, и привезли девушку со сломанной ногой, всю потрепанную. И она мне рассказала, что сиганула из окна в чужом городе, сломала ногу и добиралась до нашего города на попутках. Я в коме видела именно её.
Много было секретов на тему лишнего веса из-за гормонов. У меня есть знакомая, полная, у неё дочь, лет 25, тоже очень полная.
Знакомая сокрушается, что у дочери проблемы с щитовидной, от врача не вылазит, полнеет стремительно, что растяжки даже под коленями. Как-то я попала в компанию с ними на праздник. Да, люди когда выпивают, едят больше, но эти мадам не ели, а жрали, так, что страшно было смотреть. Ни один мужик столько не съел, под конец хозяйка им резала сало и варила пельмени. Щитовидка.
Я психотерапевт. Работаю в "буйном" отделении спец диспансера. Считываю каждого человека - одежда, поза, осанка, взгляд, мимика, движения, ориентация в пространстве и ещё тысяча мелочей. Неосознанно, везде и всегда. Вы не представляете, сколько вокруг потенциально опасных личностей, способных на агрессию и жестокость. Милая блондинка - признаки биполярного аффективного расстройства. Женщина средних лет ничем не примечательная на вид - депрессивное расстройство. Мужчина делового вида с портфелем и в галстуке - клаустрофобия. В транспорте стараюсь не поворачиваться ни к кому спиной, не смотрю в глаза, избегаю толпы. Кажется, я нашла и свою фобию в зачатке... Я не боюсь своих пациентов, они проходят лечение и поблизости всегда санитары. Я боюсь тех, кто скрывается в своём безумии.
Когда я учился в восьмом классе, в нашем классе многие уже встречались. И появилась такая пара: Маша и Миша. Мишка был очень общительным, весёлым, а Маша более спокойная. Вроде обычные, но к этой паре я лично всегда особенно относился - они никогда не показывали своих чувств на публике, лишь смотрели друг-другу в глаза. В девятом классе, когда им было по 16 лет, Миша попал в аварию, и у него отказали ноги. Маша по школе ходила как неживая. Все Мишины "друзья" погоревали недельку-две и забыли о нём. Она осталась с ним. И не просто "осталась", типа, из жалости, а действительно осталась. Практически жила у него в больнице. К ней парни клеится начали, но она всех отшивала.
Девятый класс закончился, и наши пути разошлись. Я, как и многие, об этой истории забыл вскоре, свои заботы были. И вот, девять лет спустя, я встретил их - они так же не показывают своих чувств, лишь смотрят друг-другу в глаза с любовью, у них два сына-близнеца, они красивые и счастливые, а парень ходит.
Работаю в больнице. Умер ребенок в отделении. Мама уронила его головой вниз на пол. Просто взяла и уронила. Сказала: "Тяжело мне с ним, больше не могу". Работаю уже 7 лет, но к такому точно не привыкнешь.
Срочно понадобилось съездить в поликлинику, которая находится на другом конце города. Не мелочилась — поехала на общественном транспорте. Раннее утро, холодно. Автобус битком наполнен угрюмыми лицами людей, в которых запросто можно прочитать нехватку сна вместе с ненавистью ко всему миру. И вот я, переполненная позитивом и радостью, захожу в автобус и от скуки упорно начинаю водить по запотевшему стеклу пальцем. Я и рисовала, и писала всякие приятности, типа "доброе утро", "удачного дня". Тут уж заканчивается место для моего творчества, как вдруг ко мне подходит женщина лет 60, улыбается и указывает на никем не тронутое стекло. Такой искренней и добродушной улыбки я больше этим утром и не встретила.
Позвонила подруга, дружим с ней уже около 20 лет. Спросила хорошего и проверенного гинеколога. Чтобы номер дала её знакомой. Мне так обидно стало. Вела подруге беременность (у неё бесплодие было, прооперировала), выносила, консультировала. Всё делала. Душа аж в пятки ушла. Я говорю ей: "Ну, вообще-то я гинеколог". Она посмеялась и записала номер другого врача. Сижу в шоке.
Недавно водил отца к психотерапевту, который может вводить в гипноз. Отец сам согласился. Дело в том, что лет десять назад, когда биткоин стоил, как коробка пиццы, он купил тысячу штук и благополучно о них забыл. Недавно он увидел, что та херня теперь стоит почти 7000 тысяч долларов за штуку. Теперь умножьте это еще на тысячу. Проблема в том, что он не помнит пароль от кошелька, где хранятся биткоины... Гипноз не помог, батя нихера не вспомнил. Это я называю подъе*ом тысячелетия.
Случилось так, что мне пришлось отвести свою бабушку на прием ко врачу. Когда мы нашли его кабинет, естественно, в очереди перед нами было 5-6 таких же бабулек. И знаете зачем они пришли? Нет, не лечиться. Они пришли познакомиться с новым участковым терапевтом. .. ПОЗНАКОМИТЬСЯ, КАРЛ!!
Я боюсь людей. И это не имеет ничего общего с крутым и пафосным диагнозом "социофоб". Это непередаваемые усилия для того, чтобы совершать простейшие действия. Поход в магазин, звонок по телефону, учеба, работа, лечение - для меня все это колоссальные адские муки. И не потому что мне лень сдавать проект, когда можно поиграть, а потому что ЛЮБАЯ коммуникация с человеком - это подкашивающиеся ноги, боль и ломота в груди, тошнота, пот и скачки температуры тела. Даже разговор по скайпу и переписка в интернете имеют такой эффект. Даже написать этот секрет было очень сложно.
Самое страшное в том, что со временем это состояние только ухудшается (шесть лет борьбы с собой, убеждения в том, что это просто люди, и они не кусаются, походы к психологу - "ну что Вы на себя наговариваете, Вы абсолютно нормальная" - ни к чему не привели. И я не вижу абсолютно никакого выхода из ситуации.
Некоторое время назад поняла, что пора что-то менять, иначе рутина доведёт меня до кабинета психотерапевта. Уволилась с хорошей, но нелюбимой, работы, собрала вещи, попрощалась с друзьями и уехала в Китай. Семья поддержала.
Сейчас живу в чужой стране, в маленькой холодной квартире, преподаю английский, работаю без выходных. Счастлива, как никогда.
Моя прабабушка родила ребёнка от немца в 1942 году: немец изнасиловал её. К тому времени от голода у неё умерла дочь 15 лет, погиб на фронте старший сын. От мужа вестей не поступало — тишина. Жила прабабушка в Ленинграде. И когда родила сына, моего деда, решила утопить его в Неве. Завернула в тряпку и понесла по трескучему морозу к проруби, где блокадники набирали воду, шатаясь от слабости. А когда уже подошла к проруби и хотела кинуть в неё ребёнка, вдруг заплакала, решила: ну и пусть его отец — подонок, насильник и оккупант, сын-то и мой тоже. Оставила, спасла в блокаду, вырастила. В 1947 вернулся с войны муж и бросил её, сказал, что изменяла в войну. Так и осталась она одна с сыном, наполовину немцем. Вырастила достойного умного человека, учёного-физика, доктора наук, доброго и весёлого. Да и сама прожила долго, я хорошо её помню. Я обожал дедушку всей своей детской душой. А правду о своём рождении он узнал только в день смерти прабабушки. Тогда я первый и единственный раз видел любимого дедушку пьяным.
Я родилась с патологией, которая лишала меня полноценного детства и занижала самооценку. Я ненавидела свое тело, а в ночи плакала и задавалась вопросом "за что мне это?". Когда мне было 13, в больнице я встретила человека, который изменил мой мир. Мальчик этот был из детдома, ему пять лет, он был сыном наркоманки, и его тело было изуродовано так, что даже медсестры не могли смотреть на него без эмоций. Но он был таким жизнерадостным, веселым и умным, он любил людей, даже несмотря на то, что они избегали его. Мы подружились, он носил мне конфетки из соседней палаты, а я читала ему книги. Он умер в шесть лет, но за свою маленькую жизнь он сделал огромную вещь: помог мне поверить в себя.
Помню, папа пришёл домой весь в крови. И на кровавом лице — голубые глаза, полные боли. И улыбался: «Доча, иди в комнату, все хорошо». Потом больница, сшитые челюсти, пластины в костях, питание через трубочку на протяжении полугода. Лицо собирали по малюсеньким кусочкам.
Заказное нападение: четыре человека с ножами, а он отбился и выжил ради нас. Плачу, представляя, как ему было больно, как он думал о нас, как он дошёл, шатаясь, а ведь мог и остаться лежать в луже крови, и никто бы ему не помог.
