Истории на отдыхе

отойти из каюты даже совсем ненадолго, по возвращении оказывалось, что все вещи аккуратно разложены по тумбочкам, и ничего на прежнем месте, где что-либо оставил, не найдешь. Меня бесит, когда надо потом искать вещи, которые положил там, где самому захотелось. На вежливые просьбы убираться пореже, только когда мы на берегу, филиппинцы с милыми улыбками кивали, как китайские болванчики, но продолжали старательно прибираться при каждом удобном случае.

Как-то мы с женой разложили много вещей, что-то разобрать надо было, разложили на кровати, на стульях, на столе. Тут вдруг позвонили, понадобилось отлучиться, от силы на полчаса. Я подумал, что филиппинеры запросто могут успеть просочиться в каюту (и как только они всегда узнавали, что нас нет?) и навести марафет, а нам потом опять все раскладывать. Решил отпугнуть их путем навешивания снаружи на ручку двери таблички "не беспокоить!". Знаете, наверное, в отелях такие таблички обычно имеются: с одной стороны она красного цвета - "не беспокоить!", а с другой зеленого - "пожалуйста, уберите в номере". В общем, повесили и ушли.

Вернулись быстро. В каюте все было тщательно прибрано. Ни одной вещи не лежало на прежнем месте, все было в шкафах, столах и тумбочках. Дверь в каюту покуда была открыта, я заметил в проеме улыбающуюся узкоглазую рожу стюарда. Решил сказать пару ласковых, выглянул из каюты. Но филиппинец опередил меня: показывая мне ту самую табличку, он заявил:

- Мистер, вы неправильно пользуетесь табличкой. Когда уходите, надо вешать не красной стороной наружу, а зеленой.

Отдал мне табличку и стал старательно кланяться.

Я только грустно вздохнул, припомнив известную пословицу про дурака и расшибленный лоб.

привели, профиль закрыт. Но мозг требует, поэтому после ряда манипуляций были найдены общие знакомые, через час получен от незнакомых людей телефон девушки, и в завершении была установлена локация предмета обожания в этот томный вечер, причем без связи с ней самой. Приехал на место, нашел девушку, познакомился -напоил - охмурил - был увезен в гости.

Утро. Приятель встал и пошел искать уборную. Насилу нашел - квартира мягко скажем большая, а туалет - один. После утрених процедур резко захотелось курить. На кухне был обнаружен заботливо запасенный набор сигар, распечатан и после недолгого поиска места курения приятель оказался на роскошном балконе. Шампанское ещё играло в голове, но было уже существенно лучше.

Минут через 10 приятель слышит какие-то голоса в квартире, и появившаяся сзади подруга ночи настоятельно просит немедленно уйти с балкона. Послушавшись, садится на кухне, продолжая курить сигару.

- Миш, я конечно понимаю что шампанское в голове и все такое... Но я тебе ночью 3 раза повторяла, что на балкон голым не выходить! Это же садовое кольцо - мне снова менты в дверь звонили!

- А что, часто кто-то голый выходит на этот балкон?

Подруга, задумавшись, и вдруг начав гладить его по голове:

- Ладно, не страшно. Ты ещё интеллигентный, не ссал с него по пьяни на прохожих...

пояснение: в те времена детские развлечения разнообразием отличались только по сезонам – летом лагерь или деревня, зимой – снежки да санки. НО! Детворе нашей крохотной старой улочки достался просто суперприз в виде абсолютно роскошной горки. Не, не так – Горы! Длиной метров семьдесят, уклон 40-45 градусов, круто да? Машина там могла проехать только летом в сухую погоду. Осваивать санки (на лыжах там было хорошо только ноги ломать) местная малышня начинала едва научившись стоять на ногах не падая, так что закономерно что годам к девяти-десяти никому было неинтересно кататься по формуле – «одни санки на одну попу».

Потому что если утрамбоваться вдвоем, санки не просто быстро ехали, они натурально низко летели.

Итак. Аккурат накануне Ёлки, салюта, мешка конфет, и прочего сидим мы с моей подружкой Викой на «вершине». Сидим на санках и пытаемся отдышаться – только что вползли. Мимо чешет мужичок, уже весь такой веселенький, настроенный «паабчаться». Мол, чаво не катитесь, баитесь? Не найдя взаимности, вздохнул, заткнулся и почапал вниз по «обочине горки».

Обычно «рулевым» была я – управляла лучше, но в этот раз Вика заявила, мол я сейчас впереди. Ну поехали!

Мужичок тем временем успел дошкандыбать аккурат до середины горы, и тут ему совершенно неожиданно вломило ПЕРЕЙТИ с одной обочины на другую!

Прямо поперек накатанного «санного трека»! Глядя исключительно под ноги!

Мы заорали в один голос. Услышав ТАКОЙ вопль и СОВСЕМ РЯДОМ – полсекунды до столкновения, мужик видимо утратил остатки соображения окончательно: он попытался ПОДПРЫГНУТЬ!

Нос санок долбанул его по ногам, сбив как пластмассовую кеглю. Он рухнул на нас – мордой вниз, жопой кверху, едва не придавил, крепко вцепился во что подвернулось, и… Вот этаким «свинбургером» мы полетели дальше. От добавившегося веса санки не только не притормозили (что понятно – склон крутой), но и набрали чуть не сверхзвуковую скорость. Впереди был самый интересный участок – трамплин…

И вот тогда-то, когда полозья сперва оторвались от поверхности земли, а потом снова с ней «соприкоснулись», мужик и ляпнулся своим лобешником мне в нос. А наш «летательный аппарат» останавливаться и не думал…

Мы профигачили еще метров сорок за «стандартную финишную черту» и свалились в овраг – довольно высокий, но по зимнему времени безопасный, т. к. снега там было по уши в буквальном смысле. На этой стадии полета, наш «бутерброд» развалился на две равные части – мужик улетел на дно оврага, смачно приложился там об забор и на некоторое время затих: видимо пытался сгрести в кучку осколки реальности. Вторая часть конструкции – я и Вика с провалились в сугроб на склоне. Сверху на нас шлепнулись санки.

И тут произошел единственный странный на наш взгляд момент. (Да, детское мировосприятие - до этой секунды ну ничего необычного мы не заметили!!!)

Мужик таки «собрал себя в кучу», шатаясь встал на ноги и… сперва бочком, бочком, медленно, а потом конским галопом понесся по дну оврага в направлении «куда подальше»!

- Я думала, он так орать на нас будет, - высказала свое недоумение Вика, выкапывая слетевший сапог.

- Шизик какой-то, - согласилась я, плюясь снегом с кровью.

P. S. Версия взрослых на тему «почему он убежал», не показалась мне тогда хоть сколько-нибудь верной. Теперь понимаю. Звучало это так: «Да он же обосрался с перепугу!»

стали говорить мне, что сутулюсь я чрезмерно. Я и сам стал это чувствовать. Иду, вспоминаю о сутулости и выпрямляюсь. Только ненадолго Мысли куда-то уводят, и я вновь чувствую, что горбачусь. Дошло уже до того, что не только молодёжь уступает мне место в транспорте, но даже и пожилые женщины. Это уж чересчур! Обидно! Но что поделаешь, если дошёл до такого состояния.

Из дома выхожу не часто. Только в магазины да в аптеку. Доктора советовали ходить обязательно, без перегрузки, конечно. Дома-то я, не спеша, без дополнительной поддержки передвигаюсь. А вот вне дома обязательно клюшку беру. А то иногда поматывает так, что упасть могу.

Вот на прошлой неделе пошёл я в аптеку пополнить свой важный для жизни запас. Купил то, что надо. Вышел на остановку, жду свою маршрутку. Но попал я на какой-то перерыв. Обедают в это время шофера, что ли? Другие маршрутки и автобусы идут чередой, а моей нет и нет. Стою я, опираясь на клюшку. На скамейку специально не сажусь, А то потом вставать с неё трудно становится.

Вдруг чувствую, что трогает меня кто-то сзади за плечо. Обернулся. Стоит пожилая, а, точнее сказать, старая женщина и протягивает мне прозрачный пакетик с чем-то. Одета она по-простецски. Явно богатством не обременена.

– Что это? – спросил я.

– Возьмите пирожки.

– Зачем?

– Дома поедите с чайком.

– А почему вы их даёте мне? – удивился я.

– У вас такой жалкий вид, – отвечала она, протягивая мне пакетик.

Видимо, действительно от долгого ожидания транспорта я расслабился и стал похож на горбуна. Да ещё с седой бородой. Брать пирожки из-за жалкого вида было как-то неудобно. В пакетике просматривалось два пирожка. И я предложил.

– Давайте поделим пирожки пополам. Вам один, и мне один.

– Нет, – отвечала она, – я купила их недалеко в пекарне и один уже съела там же с чаем. Поэтому берите оба.

– Но мне как-то неудобно брать пирожки от незнакомой женщины.

– Берите, берите! Не стесняйтесь, —сказала она, передавая мне пакетик.

– Как хоть звать-то вас? – спросил я.

– Валентина, – ответила она после небольшой паузы.

И тут, как раз, подошла моя маршрутка.

– Спасибо вам! – громко сказал я на прощанье и покатил домой.

Пирожки оказались с капустой. Очевидно, не самые дорогие. Но с чаем сочетались неплохо. Когда я рассказал произошедшее со мной сыну, тоже пенсионеру, он с наигранной радостью возгласил:

– Папа! Такая удача! Завтра я дам тебе железную баночку из-под консервов. Иди утром к церкви, постой на паперти, а баночку поставь на землю перед собой. Заживём теперь!

Сын у меня – большой шутник. Люблю я его за это. Хотя шутка-то была действительно необычной, по существу. Ведь не знала Валентина, что пожалела она бывшего профессора университета, пятьдесят лет имевшего дело с не менее шутливыми студентами.

В последующие дни я неоднократно рассказывал родственникам и знакомым этот случай. Смеха было много. Но вот только для меня больше всего значило то, что простая, явно небогатая пожилая женщина, имея, очевидно, небольшую пенсию, оторвала от себя купленные на вечер пирожки и отдала их жалкому на вид, совершенно незнакомому человеку.

администрация предоставляет нам возможность "на халяву" пользоваться городской банькой в еженедельные "санитарные дни", когда проводится разная профилактика и можно семейно помыться без лишних свидетелей.

И в этот день нас, как обычно, встретила дежурная, сказала, что каменка разогрета, а ей надо удалиться на пару часиков по делам.

Я быстренько разделся и отправился в парилку. После промозглого декабрьского дня было наслаждением улечься на полок у источающих жар камней, и под ровное гудение каменки отдаться своим мыслям.

Когда в парилку вошла жена, я уже был в той степени готовности, когда мысль о холодном душе становится доминирующей в сознании. Жена заняла моё место на полке, а я не спеша сполз вниз и направился на выход.

Мечтая о душе, я легонько потянул ручку двери – дверь не поддалась, потянул сильнее – тот же результат. "Наверное, перекосило"- пронеслось в голове, и я дернул ручку – бесполезно, дернул изо всех сил, и… ручка осталась у меня в руках. Мечту о душе сменила паника: кричать бесполезно - в бане никого нет, а дежурная вернется только через два часа, когда мы уже равномерно зажаримся. Срывая ногти, я пытался за что-нибудь на двери зацепиться, отодрать с неё вагонку, жена что-то кричала с верхней полки - я её не слышал… В голове картины страшной смерти сменялись воспоминаниями детства… Обессиленный, в слезах и соплях, я опустился на дверной порожек и … вывалился на цементный пол моечного зала.

И тут только до меня дошло, что мне кричала жена: "Идиот! Дверь НАРУЖУ открывается!"

искать...

А мне как-то рассказали историю близкую, но занятнее [хотя и 18+, то есть пикантную]. Произошла она где-то годах в 1960-х — 1970-х так что сейчас за давностью можно бы и разгласить… хм… наверное. Далее — от первого лица.

"В цеху у нас [ну ты знаешь] было не продохнуть. Подышать мы к форточкам выползали, да и то в первую очередь в курилке — там хоть вытяжка нормально справлялась. Я тогда мастером смены был. Начали мы мозговать. И придумали в итоге всей сменой нашего цеха по свободным дням выезжать в лес на автобусе, который нас с работы и на работу возил. В городе то у нас [ну ты знаешь] воняло в том числе и от нашего цеха так, что мы от того запаха бежать были готовы на природу и без автобуса [особенно когда ветер в сторону города дул]. ГСМ"а к тому же нам тогда достаточно выделяли, чтобы всех сотрудников по всем ближайшим посёлкам-деревням собирать и развозить. Цех то у нас — на отшибе. Так что я с руководством согласовал. Шофёру то без разницы — он что так на работе, что этак, а тут ещё и сам от нашего цеха отъехал и цветочки со всеми нюхает. И настала у нас красота. Как только выходной, то мы прямо с весны уже в лесу. То веток вербы полные кастрюли набрали и к майским праздникам распускаться поставили. То уже травка зазеленела и мы кабанчики рвём. А сморчков там было — косой можно было косить! А как с удочками было замечательно ездить: то где остановимся карасиков «надёргать». А то и на плотвичку закинем, ну тут, конечно, нужен перекат, а без болотных сапог — это уже детские забавы. Сапоги то у нас у всех по работе были, но не болотные. Коротковаты для переката... То есть разве что лодки нам и не хватало до полного счастья.

В общем дело уже к осени пошло, а потом у нас история получилась, которая весь наш туризм прекратила. Я перед тем, как из лесу уехать, всех и всегда пересчитывал, как старший и за мероприятие то - ответственный. А тут — нет самого молодого нашего электрика. Женщины-аппаратчицы у нас его дразнили Наш Цветочек. Я решил было, что он с кем из дам «закрутил». Всех их по головам пересчитал и со списком сверил — все до одной на месте и сидят в автобусе. А Цветочек от того на сиденье не материализовался.

А нам уже — уезжать! До города 30 км. Да по сельским в основном дорогам. Пока доедем — как раз на смену и успевали. И главное, если в срок не приедем, то будет это большое ЧП: целая смена в цех не приехала. Тем более — на ночную смену. А завод у нас [ну ты знаешь] чтобы его тех. процесс остановить — нужно минимум трое суток. И без нашего цеха — никак.

Так что и уезжать нельзя и оставаться нельзя. Велел я водителю двигатель заводить и непрерывно бибикать, а сам с коллективом по кустам побежали — вдруг где наш Цветочек разомлел на солнышке да и заснул? Бегали. Бегали. Так и не нашли. Договорились, что после ночи не спать по домам поедем, а вернёмся искать.

Но к утру нашлась наша потеря. Сам пешком до дома добрался и его мать нам отзвонилась: «Что ж вы, сволочи, с сыном сделали, что пришёл в рваной одежде и без обуви? Сейчас отсыпаться лёг… так что не будите... »

Мы как узнали — так от сердца отлегло. А когда Цветочек на следующую смену пришёл, то начали его расспрашивать, что же с ним случилось. А он — ни в какую. Прогул, говорит, ставьте, а не спрашивайте. Премии говорит хотите лишить? Ну так ваше право. Разряд хотите понизить? Так вспомните какой у меня — ниже и не бывает.

В общем бригадир у нас там был — тёртый калач. Он метнулся куда-то за проходную, втихую несколько бутылок водки и закуску приволок [и где только взял! Цех то у нас — на отшибе! ] и вернулся в курилку и Цветочка, и меня и ещё пару мужиков, что не заняты были в тот момент в тех. процессе, пригласил праздновать возвращение блудного сына в коллектив. В общем через полчаса Цветочек раскололся и объяснил, как дело было.

Уже уезжать надо было и тут у него не вовремя живот прихватило. Забежал он в кустики, чтобы от автобуса было не видно, штаны значит спустил и тут сзади на него…

Мы [слушатели] давай подсказывать: «Медведь! Волк! Кабан! Лось! »

А Цветочек и говорит: «Комар! »

Мы: «Ха! Ха! Ха! »

В общем, когда Цветочек ещё на «грудь» чуток водочки принял и обижаться перестал, то он дальше объяснил. Оказывается. У основания этого. . хм. . самого есть нерв. Если комар туда кусает, то дальше получается гордо вздыбленное копьё. Очень гордо вздыбленное. И всю систему — переклинивает полностью: опустить — не возможно; к себе прижать — не возможно; согнуть — не возможно; штаны натянуть и ширинку застегнуть — вообще не возможно!

А сердце при этом бухает, как пневмомолот. Непрерывно и на максимуме. Как будто марафонскую дистанцию бежишь на последних уже метрах и ленточку впереди финишную увидел. Никакой самый импортный и самый натуральный кофе так сердце гнать не может.

Мы вот всю жизнь прожили, а про такое и слыхать не слыхивали. Думали только при радикулите такое бывает, когда согнуться не возможно. А тут: укус комарика и «оно же теперь - кость! »

А Цветочек продолжает: я чувствую — позора не оберёшься. А вы тут начали ещё и автобусом бибикать и по кустам шарить — меня искать. Хотел я подальше в кусты заползти — да куда там: «бивень мамонта» за любую ветку цепляется.

Так и простоял, пока вы, бибикая, не уехали. А где-то через полчасика отпустило. Смог, значит, штаны застегнуть и по вашим следам двинулся в город. Тем более, что над городом, оказывается, по ночам более светлое небо. По нему и ориентировался. Пытался повернуть по короткой дороге, так в сумерках в шиповник попал: и сам изодрался и одежду изорвал. Видно сад там какой колхозный — это они любят изгороди из шиповника насажать. Изгороди такие ночью и не видно то, что это не просто кусты, а с длиннющими сторожевыми шипами. А на ногах у меня кеды. Я же на смену сразу после леса собирался, вот и обулся так, чтобы по цеху только до раздевалки дойти — в прорезиненное. А кеды у меня на первом же участке дороги с щебёночным покрытием порвались в клочья. Не видно же ничего. Их оказалось проще снять, чтобы за всё вокруг лохмотьями не задеваться. Так босиком и почапал, острые камни по-возможности обходя. И хоть бы одна попутная машина до самого города попалась!

И тут из-за двери в курилку раздался голос самой молодой нашей аппаратчицы: «Цветочек! Тебе было очень больно? » Она, оказывается, пошла послушать о чём там за закрытой дверью говорят мужчины и что-то из нашего разговора услышала.

В общем Цветочек сидел аж малинового цвета. И от водки. И от конфуза.

P. S. А месяца через два Наш Цветочек женился на той аппаратчице."

1990 год конец июдя - начало августа, рыба прет на нерест, медведей толпа, больше чем людей в разы, а надо сказать, что только там я увидел, что такое МЕДВЕДЬ, т. к. то что нам показывают в зоопарке и в цирке так там это годовалые медвежата.

И вот значица в один из вечеров остановились мы на берегу одной из речушек, впадающих в это самое Курильское озеро. Ну такая речка шириной метра полтора - два, а глубина такая, что нерке(это один из видов лосося) приходится на нерест ползти по дну, а спина сверху. Правда речку не видно, т. к. берега заросли травкой метра три высотой, которую там называют шаломайником.

Ну сварили ушицы, поели и все куда-то разбрелись, а мы с другом Мишей сидим у костра и пьем чай (не подумайте, что чего-то другое, т. к. кто был в сложных походах тот поймет, что спиртное там смерти подобно).

И вот значитца слышим, что по речке, за зарослями шаломайника, движется на нерест рыбка, судя по звукам размером никак не меньше акулы. А подход к речке был метрах в десяти ниже по течению, где не было травки и ширина подхода где-то около метра. Ну нам же интересно, что это за рыбина такая и мы с Мишей побежали вниз по течению к этому самому подходу к речке.

Идём мы значица, идём, шлепки по воде ускоряются, мы с Мишей тоже ускоряемся, я вообще бегу, ну интересно же такую рыбину увидеть. Я первым бросаюсь к проходу к реке итут на меня выскакивает медведь, оказывается это была не рыба, а мишутка.

То что мы столкнулись нос к носу врать не буду, но сантиметров 30-40 между нашими носами осталось. Незнаю как, но мои ноги как-то сами по себе понесли меня в обратную сторону. Спринтером не был, но по-моему мировой рекорд на стометровке я повторил, а друг Миша наверное вообще наверное его побил, т. к. опередил меня на несколько метров.

И вот я значица бегу и думаю, а как же дальше бежать? Как спринтер или же можно бежать поспокойнее. Оборачиваюсь на бегу и вижу, что медведь то же оглядывается и находится на таком же расстоянии от места нашей встречи, только в другую сторону. Не знаю до сих пор кто из нас больше испугался я или медведь.

И только потом я осознал: как же это рыбка может идти на нерест не вверх по течению, а вниз. Поэтому когда, что-нибудь делаешь, то подумай логически.

забором с колючей проволокой !

Калиточка есть небольшая.

Вместо замка – толстая проволока намотана.

Ну, проволоку я порвал, выходим – ночь, луна, если смотреть прямо, то 8000 км до ближайшего берега – Антарктиды - и огромные – по моим понятиям - волны. Там, где гребень волны на тебя падать начинает – метров 6! Ну может 5. Но точно не меньше 4…

Я залез раза с пятого – выбрасывало на берег, жена вообще не полезла, ну нах, сказала, я за идиотом с берега понаблядаю.

Потом вернулись в отель, скорешились с первыми увиденными за неделю русскоязычными, на радостях выпили много. Будильник я поставил на 6-00.

Рассвет, Солнце сбоку, пошли купаться.

На калитке стоит охранник – хелло, мистер, миссис, найс морнинг.

Ну я и пошел в ОКЕАН.

Охранник охренел (волны с вечера побольше стали, но светло – безопаснее ).

Орет: мистер! данжероуз! Биг вэйв! шаркс!

Я ему: фак офф, ай ам рашен, зис вэйв итс шит фор ми.

Он повернулся к моей жене с воплями про «немедленно вытащите вашего сумасшедщего мужика из воды» - и тут, наконец стянувши с себя верхнюю одежду, она побежала к воде.

Охранник охренел. Он бегал по песку (не подходя близко к воде) орал про какого-то Данжероуса, акул, потом, насмотревшись, как мы кувыркаемся в шестиметровых волнах, ушел за калитку и сел на стульчик. И больше не смотрел в нашу сторону.

Через полчаса мы прошли мимо него в отель. Он от нас отвернулся.

Больше я с Океаном не встречался.

свободные места еще есть).

Первый билет достался мальчугану лет 7 и он уже сидел на своем месте. А со вторым билетом пришла семья из четырех недочеловек. Противная такая семья: папа сальное и весьма толстое убожище, истеричная мамаша подобного вида и пара отпрысков. Жирненькие такие детки и оба старше мальчугана. Обнаружив на одном из своих мест маленького мальчика эти твари без разбора стали на него наезжать, мол, проваливай отсюда.

Мальчик очень вежливо сказал им, что у него билет и он никуда не пойдет.

Семейству это было перпендикулярно, жирная мамаша продолжала истерить, папаша - наезжать. Точно помню, что они могли легко сесть все 4 рядом, но им, похоже, нужно было самоутвердиться - победить непокорного мальчика. Видя подобную несправедливость люди вокруг начали защищать мальчугана. Кто победил точно не помню. Началось кино.

Первый эпизод: к Дурслям, до крайности похожим на скандалившую с мальчиком семью, приходит мерзкая тетка и Гарри ее надувает как шарик.

Эпизод длится несколько минут. И все это время, все люди, только что участвовавшие в защите худенького мальчика от жирного семейства, начинают вполне открыто смотреть то на экран, то на жирных - сходство феноменальное. Раздается приглушенный хохот. Жирное семейство, не сговариваясь, синхронно встает и уходит.

Конец.