ДОКЛАД НА МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ
Академик АН СССР Анатолий Благонравов (1894-1975), крупный учёный в области механики и вооружения, должен был выступить на большой международной конференции. За несколько дней до этого ему позвонили и попросили привезти в оргкомитет доклад.
Благонравов спросил:
- А как вы хотите, чтобы я выступал - как лошадь, как воробей или как соловей?
В оргкомитете удивились и переспросили:
- А что это значит?
Анатолий Аркадьевич пояснил:
- Лошадь как уткнётся в овёс, так и стоит, опустив голову, пока всё не съест. Воробей клюнет - посмотрит. Клюнет - посмотрит. А соловей зальётся и поет... Я думаю, на такой конференции, где присутствуют сотни учёных из многих стран мира, лучше, чтобы я говорил раскованно, как соловей, а не как лошадь. Я буду выступать без текста, его я написал для вас.
Реальный граф Монте-Кристо врагов резал и травил.
Дюма, как известно, писал книги на основе реальных фактов, хотя в процессе творчества уходил от них довольно далеко.
В 1807 году уроженец Нима сапожник Франсуа Пико собирался жениться на богатой и красивой Маргарите. Его счастью позавидовал трактирщик Луппиан. Вместе с приятелями
Через несколько лет заточения Пико познакомился с товарищем по несчастью — итальянским священником отцом Тори. Тот проникся симпатией к молодому сокамернику, обучил его всему, что знал, рассказал о спрятанном в Милане сокровище и написал завещание в пользу Пико, после чего спокойно умер. Освободило Франсуа свержение Бонапарта, то есть просидел он не 14 лет, как Эдмон Дантес, а вдвое меньше.
Освободившись, Пико поспешил в Амстердам, где официально вступил в права наследства, затем в Италию, где отыскал клад отца Тори. В Риме он отыскал Анутана Аллю, который присутствовал при написании доноса, хотя лично и не участвовал в этом злодеянии. За перстень, ценой в 50 тысяч франков, Аллю выболтал всё, что знал.
Пико отправился в Париж, где занялся местью. Этот процесс был не столь романтичным, как в книге Дюма. Солари нашли с ножом в груди, а Шобар был отравлен. Затем Пико устроился официантом в ресторан, принадлежавший Луппиану и соблазнил его дочь от первого брака. Мститель организовал сватовство некоего дворянина к своей любовнице, а когда о свадьбе было уже объявлено, оказалось, что жених не граф, а уголовник. Разразился жуткий скандал, невеста не пережила позора.
Пико убедил юного сына Луппиана стянуть ювелирное украшение и тот угодил за решетку. После этого Пико поджог ресторан своего врага, а самого хозяина зарезал. Торжествовал он, правда, недолго. В одной из аллей Тюильри его подстерег Аллю, которому одного перстня показалось мало. Он оглушил Пико, долго пытал его в каком-то подвале, стараясь узнать, где тот прячет деньги, а потом убил его. Вся эпопея реального «Монте-Кристо» продолжалась меньше года.
Аллю сбежал в Англию, где в 1828 году признался во всем на предсмертной исповеди, причем письменно заверил свой рассказ. Через 15 лет этот документ попал в руки Александра Дюма, перо которого превратило уголовную разборку в остросюжетный романтический триллер.
Настоящая слава пришла к Донатасу Банионису после исполнения роли разведчика в фильме «Мертвый сезон». Он позже вспоминал, что его пригласили по телефону приехать в Ленинград на пробы фильма о разведчике. Банионис был совершенно убежден, что на роль не годится: «Во-первых, я некрасивый. Во-вторых, рост у меня не такой, какой должен быть у разведчика. В третьих, разведчик должен быть стройным, а я… не очень».
Но поездка в Ленинград была как нельзя кстати, у Донатаса барахлил «Москвич» и нужно было купить кое-какие запчасти для автомобиля. На площадке выяснилось, что все разворачивается очень серьезно. Баниониса продолжал мучить вопрос – почему именно он? Неужели не пробовали Кадочникова или Тихонова. Сомнения развеял первый же съемочный день. На мосту под Москвой шли съемки сцены обмена нашего разведчика на западного шпиона. Группу предупредили, что посмотреть, как идет дело, приедет сам Конон Молодый. Банионис потом признался, что все глаза проглядел: где настоящий разведчик, неужели не приехал? Спросил Савву, а тот и говорит: «Да вот же он! »
В сторонке стоял обыкновенный простой человек. Какой же он разведчик? После съемок Банионис сказал Молодому: «Вы совсем не похожи на разведчика! Извините, не признал вас». А тот только посмеялся: «Разведчик и не должен быть «похож». Иначе, какой от него прок! »
О Николае I, "последнем рыцаре самодержавия", сохранилась такая легенда...
Весной, последовавшей за одним из неурожайных годов (а таких с 1840 по 1849 год в России было семь(! )) у крестьянских хозяйств практически не осталось семян для посева. Правительство постаралось смягчить тяжесть ситуации и выделило средства на покупку посевного зерна для крестьян, но явно недостаточные. Цены на зерно подскочили, и во избежание грядущей катастрофы требовалось государственное регулирование рынка зерна. И тут царю донесли, что один из богатых петербургских хлеботорговцев продаёт зерно по заоблачным ценам. Николай послал своего флигель-адъютанта узнать, не согласится ли торговец снизить цену на зерно. Но коммерсант не захотел расстаться с баснословными барышами и попытался убедить флигель-адъютанта, что продать хлеб дешевле не может, поскольку сам-де задорого купил его и если снизит цену, непременно разорится. Флигель-адъютант доложил обо всём императору. Николай Павлович, уверенный в согласии торговца, рассердился не на шутку.
- В таком случае, - заявил побледневший государь, - я требую, чтоб он не посмел продать ни фунта ниже заявленной цены!
И распорядился продавать хлеб из казённых складов по прошлогодней цене. А через месяц в полном соответствии с законами рыночной экономики спекулянт разорился...
Олег Даль говорил: "Светуль, когда тебе плохо, возьми бутылочку портвейна, двести граммов докторской колбасы и иди в Русский музей.
Сядь напротив любимой картины, посиди, посмотри, выпей, закуси…" Из рассказа Светланы Крючковой
Из рассказа Светланы Крючковой
Как-то, в самый разгар застоя, Смоктуновскому предложили написать статью о Малом театре, где он в ту пору играл царя Федора Иоанновича, — статью, ни больше ни меньше, для «Правды». Ну, он и написал о Малом театре — некоторую часть того, что он к этому времени о Малом театре думал.
А думал он о нем такое, что вместо
Справка для молодежи: на Старой площади располагался ЦК КПСС (сейчас там, по наследству, наводит ужас на страну Администрация президента), а Зимянин был некто, наводивший симметричный ужас при советской власти.
По собственным рассказам Иннокентия Михайловича, когда он вошел в кабинет и навстречу ему поднялся какой-то хмурый квадратный человек, артист сильно струхнул. Но это был еще не Зимянин, а его секретарь. И кабинет был еще не кабинет, а только предбанник.
Зимянин же оказался маловатого роста человеком — совсем малого, отчего Смоктуновскому стало еще страшнее.
— Что же это вы такое написали? — брезгливо поинтересовался маленький партиец. — Мы вас приютили в Москве, дали квартиру, а вы такое пишете…
Член ЦК КПСС был настроен основательно покуражиться над сыном Мельпомены, но тут на Смоктуновского накатило вдохновение.
— Пишу! — заявил вдруг он. — Ведь как учил Ленин?
— Как? — насторожился Зимянин.
Тут бывший Гамлет распрямился во весь рост и выдал огромную цитату из Ленина. К теме разговора цитата имела отношение самое малое, но факт досконального знания совершенно выбил Зимянина из колеи.
— Это из какой статьи? — подозрительно поинтересовался он, когда первый шок прошел.
Смоктуновский сказал.
Зимянин подошел к книжному шкафу с первоисточниками, нашел, проверил — и, уже совершенно сраженный, снова повернулся к артисту:
— Ты что же это, наизусть знаешь?
— А вы разве не знаете? — удивился Иннокентий Михайлович, и в голосе его дрогнули драматические нотки. Мол, неужели это возможно: заведовать идеологией и не знать наизусть Владимира Ильича?
Агентура донесла, что вскоре после этого случая Зимянин собрал в своем кабинете всю подчиненную ему партийную шушеру и устроил разнос: всех по очереди поднимал и спрашивал про ту цитату. Никто не знал.
— А этот шут из Малого театра — знает! — кричал член Политбюро.
…Смоктуновский с трудом отличал Маркса от Энгельса — но как раз в ту пору озвучивал на студии документального кино фильм про Ильича, и в тексте был фрагмент злосчастной статьи. Профессиональная память — полезная вещь.
Профессиональная память — полезная вещь.
Не зря советовали камергеру Виллиму Монсу прогнать Егора Столетова - уж очень он не воздержан на язык. Но тот не мог обойтись без услужливого секретаря. Столетов вёл всю деловую переписку, и, что греха таить, пописывал за Виллима амурные стишки прекрасным дамам - Монс по-русски писать не умел.
Опасный роман с Екатериной I возвысил
Его "маленький секретарь" тоже превратился в значительную фигуру, ведь попасть в приёмную к любовнику императрицы, минуя Столетова, было невозможно. Как-то на пирушке Столетов похвастался приятелю, за КОГО он сочиняет любовные послания, и КТО их адресат. Приятель на него донёс... Началось быстрое и безжалостное следствие. Пётр I был неумолим. 16 ноября на Троицкой площади Монсу отрубили голову. Столетов чудом избежал смерти, был бит кнутом и сослан в крепость Рогервик на десять лет.
Но не прошло и трёх месяцев, как Пётр отошёл в мир иной, и пришедшая к власти Екатерина вернула бывшего секретаря в столицу, где перед ним открылись двери многих влиятельных домов. Шесть лет Столетов прожил спокойно, прибился к князю Василию Долгорукому, начал забывать о былых злоключениях. Но судьба и за печкой найдёт. Столетову опять не повезло. Долгорукий имел неосторожность резко выразиться о новой императрице Анне Иоанновне и по доносу отправился прямиком в Шлиссельбургскую крепость, а за ним и Столетов - на Нерчинские заводы. Там Столетов начал пить горькую и однажды совершил непоправимую ошибку - после попойки не пошёл к заутрени. Это был день тезоименитства Анны Иоанновны. Нашлись люди, захотевшие сделать карьеру на костях бывшего секретаря. Его начали допрашивать, сначала просто, потом с пристрастием, повезли в Санкт-Петербург. Под пытками Столетов наговорил столько, что приговор стал очевиден. Его жизнь оборвалась 12 июля 1736 года на Сытном рынке под топором палача...
ИГРА В ШАХМАТЫ С ПЕРЕМЕННЫМ УСПЕХОМ
Евгений Весник частенько играл в шахматы с кинорежиссёром Алексеем Золотницким, но никогда не выигрывал, поскольку соперник играл гораздо сильнее и даже имел какой-то шахматный разряд. Однажды Весник привёл в гости к Золотницкому какого-то незнакомого ему человека. Посидели, попили чаю, а потом, как обычно, решили сыграть в шахматы. Но на этот раз Весник сослался на головную боль и предложил вместо себя своего приятеля. Расставили фигуры, игра началась, и вот через десяток ходов Золотницкий растерянно говорит:
- Ничего не пойму... Но положение у меня безнадёжное, сдаюсь.
- Знаете, у меня тут одна мысль мелькнула по поводу вашей защиты. Дайте-ка я доиграю вашу партию, - вежливо говорит незнакомец.
Доску развернули и игру продолжили. Через несколько ходов Золотницкий вскочил в сильнейшем волнении:
- Что за чертовщина! ? Я теперь почти выигранную партию проигрываю.
- А давайте-ка поменяемся, - снова предлагает незнакомец. - У меня есть кое-какие мыслишки...
Снова перевернули доску, и через несколько ходов всё повторилось снова.
- Да кто же вы такой, скажите, пожалуйста? - взмолился потрясённый Золотницкий. - Я ещё ни с кем таких партий не играл...
- Гроссмейстер Ефим Геллер, - скромно говорит незнакомец под весёлый хохот Евгения Весника.
Во время одного из интервью художница по костюмам сериала "Игра престолов" Мишель Клэптон призналась: накидки, в которых ходят участники Ночного Дозора, — это вовсе не шубы, а обычные коврики из IKEA.
Речь шла о моделях вроде Ludde или Skold, которые на тот момент стоили от $30 до $80 за штуку. Для достоверности образов коврики подстригали, перекрашивали, состаривали и дополняли кожаными ремнями.
IKEA отреагировала мгновенно: выпустила инструкцию в виде стандартной схемы сборки под названием Vinter Skuldervärmare, где показывалось, как из коврика сделать накидку для защиты от белых ходоков. Инструкция была оформлена в фирменном минималистичном стиле бренда — с человечком, ножницами и пошаговыми картинками, объясняющими, как ковёр превращается в плащ.
Нужно было всего лишь сделать разрез для головы — и получалась отличная накидка. Продажи ковриков, разумеется, выросли.
После победного окончания Северной войны Петр I смог больше внимания уделять своему любимому детищу, Санкт-Петербургу. Он хотел, чтобы по примеру старых голландских городов каждая часть построенного им Парадиза заселялась по плану. На Адмиралтейском острове должны были жить корабелы и все, кто по своей работе связан с Адмиралтейством.
Васильевский остров, с прорытыми поперёк него каналами, этакий маленький Амстердам, Пётр решил отдать наиболее состоятельному населению города - дворянству и купечеству.
Но за 18 лет, прошедших со дня основания, жители Санкт-Петербурга уже успели построить себе дома, обзавестись огородиком и тепличкой. И вовсе не там, где грезилось царю.
- Всех из Немецкой слободы надлежит переселить на Васильевский остров, - приказал Пётр.
- А коли не захотят? - засомневался Меншиков.
- Не захотят, так снесём дома! - коротко ответил царь.
Жители Парадиза приуныли. Но им на помощь пришла Нева: одно за другим пять сильных наводнений оставляли после себя разрушения, отнимали силы и средства. Проект "переселения народов" забуксовал, а со смертью Петра и вовсе был забыт.
Папу одного маленького мальчика отправили в тюрьму за торговлю наркотиками, а затем и совсем он их с мамой бросил.
Юная и прекрасная женщина приняла решение продолжить поиск счастья в личной жизни, отдав на время своего 3-х летнего сына своим стареньким родителям. Дедушка и бабушка жили бедно, но мальчика взяли к себе, и, как могли заботились и окружали любовью.
Он не отличался успеваемостью в школе. Да и ко всему добавилась дислексия. Его одноклассники смеялись над ним, а учителя относились снисходительно и презрительно.
Однако мальчик рос добрым. В свободное время зарабатывал тем, что точил коньки, стриг газоны. Денег, которых он зарабатывал хватало на один большой и вкусный сэндвич. Разве не это счастье?
Позже на симпатичного, рослого паренька обратили внимание рекламные агенты. Он стал сниматься в проходных рекламных блоках.
С этих телевизионных афиш его и увидел культовый режиссёр Оливер Стоун и предложил главную роль в фильме "Взвод" - про войну во Вьетнаме.
- Не могу! - твердо отказал мэтру паренёк, - Я - пацифист. Я против войны и любых конфликтов...
Этот парень, в итоге, так и не смог получить даже среднего образования. Но смог стать замечательным актером и остаться человеком с огромным сердцем.
Киану Ривз тратит миллионы на помощь людям и спонсирует организации по защите животных.
Интересную историю прочитал в дневниках Чуковского. Однажды Корней Иванович разговаривал с пожилой дамой, которая хорошо знала знаменитого юриста А. Ф. Кони. В разговоре дама выразила восхищение подругой юриста, Еленой Пономарёвой, которая самоотверженно посвятила ему свою жизнь. Чуковский на это заметил, что главным подвигом Елены Васильевны считает то, что она в течение многих лет слушала одни и те же анекдоты и истории, которые Анатолий Фёдорович рассказывал по каждому поводу, при этом слушала с благоговением, и всегда хохотала в нужных местах, как будто слышала в первый раз!
Собеседница Чуковского ответила, что говорила об этом с самой Еленой Васильевной, и та сказала: «Но вы же слушаете одни и те же произведения Шопена! И каждый раз восхищаетесь! »
Знаменитый горный маркетинг, оказывается, существовал задолго до современных пиарщиков. В одном из популярных ресторанов в Грузии владелец придумал такой хитрый ход для завлечения клиентов. Он развесил на стенах заведения портреты великих творческих людей.
И управляющий, круглый колоритный грузин с огромными усами негромко отдавал команды официантам:
- Три шашлык Толстому, два "Кахетинского" Пушкину!
Однажды в ресторанчик заглянули Никита Богословский и Сигизмунд Кац. Управляющий узнал, что его гости знаменитые композиторы. Он торжественно вскинул руки и провозгласил:
- Вах! Дарагые мои! Только для Вас! Лучший столик под партрэтом великого Чайковского! Это святое место! Он тут сыдэл, мой дэдушка его кормил! Вино наливал! Ми за этот столик никого не сажаем! Только вас, как самых дорогих гостэй!
Музыканты оглянулись и увидели, что за столом под портретом Петра Ильича спокойно сидит другой не менее огромный грузин и с удовольствием уплетает цыплёнка табака, запивая вином из глиняного кувшина.
- Как же так, любезнейший? - спросил Богословский. - Говорите, никого не сажаете, а это тогда кто?
Управляющий интимно склонился к композиторам и чисто по-кавказски объяснил: - Панымаете, очен, очен прасыл!
- Панымаете, очен, очен прасыл!
15 мая 1963 года астронавт Гордон Купер сел в крошечную металлическую капсулу размером почти с телефонную будку и позволил ракете унести себя в темноту над Землёй.
Его корабль назывался Faith 7.
Задача выглядела простой только на бумаге: 22 раза облететь планету, провести в космосе сутки и вернуться живым.
Сначала всё шло почти
А потом, на 19-м витке, загорелся первый аварийный сигнал. Датчик ошибочно показал, что капсула уже начала входить в атмосферу. Купер отключил его.
Неприятно. Но не смертельно.
А затем исчезло питание.
Короткое замыкание вывело из строя автоматическую систему ориентации — именно ту, которая должна была рассчитать точный угол, момент и траекторию возвращения на Землю.
В космосе это не мелочь.
Если войти слишком полого — капсулу отбросит от атмосферы, словно камень от воды.
Если слишком круто — трение превратит корабль в огненный метеор.
Разница между жизнью и смертью измерялась долями градуса.
И все приборы, которые должны были помочь найти эту границу, замолчали.
В Центре управления видели, как системы отказывают одна за другой. Но ничего не могли сделать.
Купер остался один.
165 миль над Землёй. Без автоматики. Без нормальной навигации. Без права на ошибку.
И тогда он сделал то, что может сделать только человек, который не поддаётся панике.
Он взял ручку и нарисовал линии прямо на стекле перископа, чтобы ориентироваться по горизонту. Посмотрел на звёзды, которые месяцами изучал перед полётом. Сверил время по своим наручным часам.
Когда машины умерли, пилот сам стал машиной.
Он считал в уме. Сверялся с созвездиями. Смотрел на Землю под собой. Отмерял секунды часами.
И в нужный момент включил тормозные двигатели.
Капсулу затрясло. Небо превратилось в огонь. Связь исчезла.
Несколько минут Faith 7 летела сквозь раскалённую плазму. На Земле никто не знал, жив ли он.
А потом раскрылись парашюты.
Капсула приводнилась в Тихом океане всего в 4, 4 мили от спасательного авианосца USS Kearsarge (CV-33).
Это было самое точное приводнение за всю историю программы Project Mercury.
Человек с наручными часами, ручкой и звёздами за окном превзошёл всю автоматическую систему NASA.
Мы живём в мире, который обожает технологии.
И да, технологии невероятны. Они ведут нас в космос, спасают жизни, соединяют континенты.
Но история Гордона Купера напоминает о главном: последним резервом никогда не было программное обеспечение.
Последним резервом был человек, способный смотреть в окно, ясно мыслить, когда всё ломается, и принимать решение.
Питание отключено. Приборы мертвы. 165 миль над Землёй. Шанс на выживание — доли градуса.
Он нарисовал линии на стекле. Прочитал звёзды. Сверил время по часам. Всё рассчитал сам. И вернулся домой.
И вернулся домой.
В 2003 году Майкл Джексон признался, что его мечта - сходить в супермаркет и набрать полную корзину продуктов, как обычный человек. Джексон, будучи звездой с детства, не имел опыта жизни в обществе, среди людей и повседневных забот. Услышав это, приятель Джексона, владелец сети магазинов, предложил певцу закрыть один из супермаркетов, чтобы тот мог исполнить свою мечту. Помимо Майкла, в запертом магазине также были сотрудники и люди, изображавшие покупателей, чтобы создать иллюзию «обычной жизни».