Через пару лет после окончания ВГИКа мне предложили халтуру, ездить от Бюро Кинопропаганды по стране, показывать новые фильмы и выступать после сеанса. Мы, бывшие студенты, собрали группу из трезвых и более-менее популярных артистов, расписались за копию нового фильма и поехали в глушь. Раздолбанный автобус возил нас по райцентрам, деревням,
Итак, некая хорошая девушка полюбила хорошего парня. Но парень встретил на танцах плохую девушку (всех неважных девиц в советском кино звали либо Марта, либо Ева, эту звали Марта). Решил парень на Марте жениться. Свадьбу порядком изгадила хорошая девушка, которая на своем грузовике (она работала шофером) проехала мимо новобрачных и обдала их с ног до головы грязью из, не высыхавшей ни в какую жару, лужи. Однако, они отмылись и зажили семьей. Марта любила деньги и заставляла мужа пилить и валить деревья круглые сутки, а сама дома радостно складывала стольники в тумбочку. Однажды, хороший парень от усталости не туда повалили очередную сосну и был ею придавлен. Ноги его отнялись. Ясное дело, что плохая Марта с парализованным мужем жить не захотела и сбежала. Бедняга совсем скис. Но тут на своем грузовике примчалась хорошая девушка и начала яростно ухаживать за любимым человеком. Она заставляла его, лежа, сколачивать табуретки и он вскоре поверил в себя. Потом один хороший милиционер подарил герою инвалидную коляску. В рекламе к фильму было написано, цитирую дословно «Героиня своей любовью разработала герою нужные группы мышц. » Не буду вас томить – финальная сцена. Хорошая героиня везет героя на инвалидном кресле к реке. Вдруг ей становится плохо. Герой вспоминает про вчерашние грибочки, но героиня заявляет, что тошнит ее не от грибов, а от того, что она ждет их общего ребенка. И тут…Герой от чувств поднялся и пошел. Конец.
Мы приехали в первый пункт поездки, в рабочий поселок городского типа. Народу в клуб набилось очень много. Мы договорились, что как только фильм кончится, мы все выйдем на сцену и начнем рассказывать всякие байки, чтобы зрители побыстрее забыли этот кошмарный фильм. Так и поступили. Только в зале зажегся свет, мы вышли и уселись за стол с микрофоном. И тут я увидела, что почти у всех людей, сидящих в зале, заплаканы лица. Известный актер, для затравки, рассказал смешной и вполне приличный анекдот. Зал глухо молчал. Молодой режиссер принялся делиться своими впечатлениями от недавней поездки на зарубежный кинофестиваль. Опять никакой реакции. Тогда я спросила: «А может у вас есть к нам вопросы? » Тут же немолодая женщина, всхлипнув, спросила: «А ребеночек у них нормальный родился? Все ж таки от больного отца. » Зал замер в ожидании ответа. Актер, к нашему удивлению, поднялся из-за стола и практически отрапортовал: «Ребенок родился здоровым и развивается отлично! » В зале послышался вздох облегчения. Вытянула руку молодая девушка и негромко спросила: «А где он работать-то станет? Деревья валить ему, наверное, уже нельзя? Или они на ее зарплату жить будут? » На этот вопрос взялся отвечать мой однокурсник-сценарист: «Герой не позволит себе жить за счет женщины. Он пойдет на курсы столяров и поступит на мебельную фабрику». Кто-то из зала уточнил: «Пойдет или уже пошел? » Мы замялись и актер, подумав, сказал скорее нам, чем залу: «Уже устроился. Ребенок-то уже родился и значит он уже устроился. Все логично. » Я робко сказала залу: «Это же фильм… Вымысел. » Не дослушав меня, привстал не очень трезвый мужчина: «Мне непонятно, чего все гуртом ополчились против Марты? Она молодая, красивая, ей мужик каждую ночь был нужен, а муж слег. Куда ей было деваться? Налево шастать? Она честно поступила и ушла от инвалида. А вот почему он, без расписки шоферке ребенка заделал? » Зал заволновался, зашумел.
Вскочила бойкая бабенка и закричала: «Как он вообще изловчился ее чпокнуть?! Ну как?! Боком что ли? Если у него ноги были, как тряпки?! » Зал принялся стыдить ее за непристойные речи, но она отбивалась: «Мне не ясно! Надо было все как следует в фильме показать, чтобы вопросы ненужные не возникали. » Зал разделился на группы, одни утверждали, что герой сделал ребенка героине боком, другие, что обычным способом, только под спину подушку подложил, а третьи гневались, что такие бесстыдные дела в клубе обсуждать нельзя. Тот, который поддерживал Марту снова подал голос: «Можно мне ее адрес, в смысле адрес Марты? Я с ней переписываться хочу. Она же свободная. » Зал взвыл от негодования и любителя Марты чуть не вынесли из зала.
Ночью мы на автобусе ехали в другой поселок. Актер сказал, глядя в черное окно: «Какой у нас зритель… Какие же мы сволочи, что для таких чистых людей фуфло снимаем. » А мой однокурсник заметил: «И ведь никому не пришло в голову, что она не от инвалида забеременела, а от милиционера. Правда святые люди. » Вот так же они сейчас и телевизор смотрят...
Вот так же они сейчас и телевизор смотрят...
Гроссмейстер Арман Пашикян тренировал женскую сборную Узбекистана по шахматам. Однажды на занятии он решил показать ученицам несколько моих партий и композиций. В критические моменты предлагал им самостоятельно найти верное решение. Как правило, это были неочевидные тактические удары или какие-то оригинальные манёвры. В одной из позиций необходимо было осуществить жертву ладьи и сразу за ней — ферзя. Подопечные не справлялись. Тогда Арман сказал:
— Партию играет Наданян. У него неординарный стиль игры, а значит, надо искать что-то необычное. Не бойтесь ставить фигуры под удар. Рассматривайте ходы, которые выглядят хуже всех.
После этих слов решение сразу было найдено.
Арман расставил другую позицию. Ещё более сложную. Там кроме жертв надо было найти малоприметный тихий ход.
— Не забывайте, что это Наданян, — предупредил тренер.
Одна из учениц, смышлённая одиннадцатилетняя девочка, спросила: — Значит, надо смотреть тупые ходы?
— Значит, надо смотреть тупые ходы?
Во время съемок фильма «Будьте моим мужем» (1981 год). Для сцены в ресторане с Андреем Мироновым в качестве шампанского по бутылкам разлили лимонад, закупорили и поставили на солнце, чтобы при открывании получился хлопок. Бутылка открылась с нужным громким хлопком, пошла густая «шампанская» пена. Вторая бутылка на дубле сделала то же самое.
На третьей же бутылке режиссёр картины посмотрела на довольные лица актеров и массовки и попробовала напиток. Оказалось, что директор ресторана никак не мог позволить, чтобы знаменитый Андрей Миронов пил в его заведении какой-то лимонад, и подменил бутылки…
История небезызвестная, но исполняется впервые!
Розовощёкая, всегда улыбчивая, коса до пояса, глаза бездонной синевы, семнадцатилетняя Катерина, разом потерявшая мать и отца, приехала в усадьбу к своему дяде, управляющему имением.
Федя был средним сыном помещика, болезненным ребёнком, часами сидел
Жениться? В именье скандал. Федор отправлен в Баварию, с дип.миссией, где встретил свою первую жену - красавицу Эмилию Элеонору фон Ботмер, вдову русского дипломата Петерсона.
Фёдору 22, ей 25, у неё четверо сыновей, она благородна, великосветска, невероятно хороша собой. У ее ног мужчины из лучших семейств Германии. Но она влюбляется в сутулого; небольшого роста, близорукого, начинающего плешиветь дип. работника , с сомнительными карьерными достижениями. Который кроме харизмы, очевидно, брал женский пол чем-то еще…
Восемь лет они жили душа в душу, она любила его самозабвенно, а он купался в этой любви… Пока на небосводе страстной и непостоянной натуры Фёдора не возникло новое видение чистой красоты, новая звезда пленительного счастья.
Эрнестина фон Пфеффель, баронесса; породистая, умная, красивая до мурашек, с дивными очами (глазами эти переполненные негой озёра и назвать нельзя). Она тоже не смогла устоять против чар этого кота Баюна.
Как такой невзрачный, чахлый, сомнительного вида Аполлон ухитрялся влюблять в себя женщин самой высокой марки до беспамятства?! Женщины любят ушами. А Герр Теодор освоил эту науку с юности на отлично. Никто не смог устоять перед его обаянием, шармом и красноречием.
Законная же жена, недавно родив третью дочку, не сразу поняла глубину драмы, а поняв попыталась лишить себя жизни. При помощи кинжала. Слёзы, стоны, бинты, осуждение родственников и друзей, Теодор напуган, валяется в ногах, молит о прощении. Российское посольство отправляет горе-дипломата на родину пока не улягутся пересуды.
На короткое время в семье восстанавливается мир, Элеонора опять любимая жена, отдающая себя всецело талантливому мужу. В семье Фёдора и Элеоноры воцарилась идиллия. Но ненадолго. Элеонора не сможет восстановиться от стресса и покинет этот свет в возрасте 37 лет.
Меньше чем через год Теодор уже отряхивает брачную пару от нафталина и баронесса Эрнестина фон Пфеффель становится его новой женой, с потерей звания баронессы. Эрнестина удочеряет трех девочек от первого брака, рожает Фёдору ещё троих детей. Красивая, высокородная, умная, образованная женщина воспитывает шестерых детей, ведет хозяйство, содержит мужа и семью и при этом страстно, самозабвенно любит супруга.
Но как ни пыталась Эрнестина стать лучшей и единственной для Фёдора, миссия оказалась невыполнима. В возрасте 45-ти лет Федор, уже пообносившийся, с высокими залысинами (т. е. плешивый) с диоптриями на маленьких глазках- буравчиках знакомится с однокурсницей дочерей 23-х летней Еленой, бледной, томной, но очень притягательной. Ну дальше все, как обычно. «О, как убийственно мы любим! Как в буйной слепоте страстей…»
Сластолюбивый стареющий Федор, получив новую порцию элексира молодости, делает девице троих детей, законная супруга, побывавшая до этого в роли любовницы при живой жене, понимает, что карма ее настигла. Но как женщина воспитанная и благородных кровей она целых 14! лет делает вид, что ни другой женщины, ни троих внебрач-ных детей не существует. В возрасте 37-ми лет Елена, презираемая обществом и своей семьей, умирает от чахотки. Двое их с Фёдором детей тоже покидают этот свет. Остаётся сын, которого впоследствии на воспитание заберёт к себе старшая дочь Федора. Он же пережил Лену на девять лет, законная жена Эрнестина окружила его заботой.
Он же после смерти последней своей любви был безутешен, потерян, незадолго перед тем, как перейти в мир иной его посетила старинная подруга и любовь его молодости Амалия. Она напоследок ещё раз вскружила голову поэту «Я встретил вас и все былое в отжившем сердце ожило»… Даже на смертном одре Тютчев верен себе.
И вот поэта не стало. Горе семьи невероятно. Все, что было причиной страдания Эрнестины забыто, она простила его, так же, как простили его старшие дочери, которые прекрасно помнили, как своей ветрено-стью папенька довел маменьку до попытки суицида, как страдала от неверности вторая его жена, заменившая им мать, как он обольстил их подругу по институту и та, отринутая обществом, зачахла и умерла в 37 лет. Они все простили ему, ведь его больше нет…
Через несколько дней после похорон безутешная семья собирается, чтобы услышать последнюю волю покойного. Душеприказчик откры-вает завещание. Федор велит переводить всю оставшуюся после него пенсию мадам Гортензии Лап и их двум общим с ним сыновьям.
О существовании этой третьей семьи родственники покойного узнали только из завещания. Трудно представить эту сцену…
Немецкую любовницу Федор перевёз в Петербург из Германии за три года до встречи с Еленой. «Лишней не будет»- подумал тогда? Как тут не вспомнить анекдот про колокольчик!
Как тут не вспомнить анекдот про колокольчик!
Про Веру Слоним всему эмигрантскому Берлину было известно: эта девушка может все. Лихо водить автомобиль, печатать на машинке со скоростью пули, метко стрелять, решать интегралы, разбираться в боксе, вести сложное делопроизводство. Она могла выбирать себе любую судьбу, и выбрала - стала лучшей писательской женой XX века, музой,
Вера Слоним родилась в Санкт-Петербурге, в семье адвоката Гамшея Лейзеровича (Евсея Лазаревича) Слонима и Славы Борисовны Слоним (урождённой Фейгиной). Обучалась в гимназии княгини Оболенской. Она отлично знала английский, французский и немецкий, мечтала изучать математику и физику. Писала стихи, много-много читала... После революции ее семья эмигрировала в Берлин. Уезжали в суматохе, через Ялту: лишь бы "успеть на белый пароход". В Берлине Евсей Слоним начал издательский бизнес, Вера ему помогала, и сама понемногу занималась переводами и литературой...
Есть две версии знакомства Веры Слоним и Владимира Набокова, но по обеим выходит, что это она выбрала его. Набоков опешил от этого знакомства. Никто и никогда так его не понимал. Вера приняла его целиком, со всеми его чудачествами и капризами. Владимир Набоков вырос в доме с 50 слугами. Сын известного политика и выдающегося человека, он рос убежденным в своей исключительности. Глупым играм со сверстниками предпочитал чтение, шахматы и ловлю бабочек. К 17 годам он получил в наследство от дяди миллионное состояние и огромное имение. В революции семья потеряла все. "Набоковский мальчик" стал нищим, но, из последних сил, надменным литератором, писавшим под псевдонимом Сирин. И эту свою нищую творческую свободу он ценил превыше всего.
Все набоковеды отмечают, что после женитьбы писатель внезапно сильно прибавил в мастерстве.
Есть даже версии, что "все романы за Сирина писала Вера Евсеевна". Это было не так, но, как говорил племянник Набокова, именно Вера приучила писателя к регулярному труду. Она свято верила в гениальность мужа и создавала условия, в которых просто невозможно было не писать. Каждое утро она подавала ему завтрак: сок, яйцо, какао, красное вино - и уходила на работу. Набоков писал, иногда по 20 страниц в день, иногда по 7 строчек. В первые же годы их совместной жизни Набоков написал "Машеньку", потом "Дар", "Защиту Лужина", "Камеру обскура"… Вера была его первым читателем, критиком и советчиком. Секретарем, литературным агентом, музой, переводчиком. Ловила с ним бабочек. Была ходячей энциклопедией - ее феноменальная память хранила кучу цитат, дат и подробностей. Набоков ненавидел и не умел разговаривать по телефону, поэтому все телефонные переговоры вела Вера, а писатель стоял рядом.
Когда в 1934 году у Набоковых родился сын, все удивились: казалось, этим двоим больше никто не нужен. А много позже, когда они переедут в Америку, она будет единственной домохозяйкой в Итаке, получившей в 1953 году разрешение на оружие. Браунинг Вера будет носить в дамской сумочке - так она станет еще и телохранителем своего мужа...
В 30-е годы в мире свирепствовал экономический кризис, жить было трудно, а когда в Германии к власти пришли нацисты, стало еще и опасно. У писателя в гардеробе остались последние незаношенные брюки, когда друзья организовали ему литературное турне по европейским столицам. Вся русская эмиграция сосредоточилась в Париже. Все читатели Набокова были там, и писатель отправился в Париж. Через месяц Вера получила пухлый конверт - четыре листа с описанием романа Набокова с русской эмигранткой Ириной Гуаданини. Поэтессой, которая зарабатывала стрижкой пуделей. Ирина была абсолютной противоположностью Вере: беспомощной, нервной, неуверенной, взбалмошной. Вера с сыном наконец-то смогла уехать из Берлина, и через какое-то время скитаний и неустроенности семья встретилась в Каннах.
Несколько месяцев писатель набирался решимости: уйти от Веры было нелегко... Когда Ирина приехала к нему, Набоков отстранился от нее: ну да, люблю, но с женой нас связывает целая жизнь, тебе лучше уехать.
В мае 1940 года Набоковы покинули Францию и отправились в США на пароходе «Champlain» при содействии Общества помощи еврейским иммигрантам HIAS. Жили в Вермонте и Нью-Йорке. В Америке Набоков стал профессором - сначала преподает в колледжах, потом в Стэндфордском университете, затем в Гарварде.
Правда, лекции за него писала Вера, а иногда и читала, если писатель капризничал или болел. Студенты ее почитали и боялись.
В Америке Набоков написал свою "Лолиту". Он три раза пытался сжечь рукопись, и каждый раз Вера успевала ему помешать.
Однажды соседи расслышали, как миссис Набоков отгоняла мужа от бочки для сжигания мусора: "А ну пошел вон отсюда! ". Ни одно американское издательство не приняло "эту мерзость". Англичане посвятили этому вопросу заседание парламента. Роман решились выпустить только во Франции, а через год он занял первую строчку в списке мировых бестселлеров. Набоков наконец-то получил ту славу, которую, по мнению Веры, всегда заслуживал...
Писатель умирал очень тяжело. В последние годы они вообще не расставались, и его душа не хотела уходить туда, где не будет Веры. Он говорил: "Я бы не возражал полежать в больнице, если бы ты была рядом, положил бы тебя в нагрудный карман и держал при себе"...
Вера пережила мужа на 13 лет. Пока могла держать в руках книгу, переводила его романы. Как всегда, держала спину прямой, не позволяла себе раскисать. Но однажды вдруг сказала сыну: "вот бы нанять самолет и разбиться". Она умерла в 89 лет. Ее прах смешали с прахом мужа. Невозможно было представить, чтобы они были отдельно...
Много лет назад Николай Цискаридзе приехал в Шотландию с балетом «Сильфида», где главный герой надел килт — традиционный мужской наряд этой страны. Из-за длительный переездов и холодов российский танцор сильно простыл и чуть было не слег с температурой, но решил выйти к публике после приема лекарств.
Выступив в первом акте, он скорее
За те 15 минут, что идет перерыв, ему успели просушить все элементы костюма, забыв о самом главном. Дело в том, что в балете нижнее белье у мужчин чаще всего — это стринги телесного цвета. А так как в данном случае есть еще и килт, то дополнительно выдают трусы черного цвета.
"Второй акт начинается с того, что летит Сильфида, а я с горки должен бежать за ней. И пока играет увертюра, я обычно распрыгиваюсь в разогревочных штанах. Тут дают сигнал, я резко снимаю штаны, когда мне костюмер только и успевает сказать: «Трусы». А я уже побежал..."
Делать было нечего – в первом акте герой Цискаридзе вообще не уходил со сцены, а во втором — было два маленьких перерыва. Сразу было понятно, что уйти со сцены не получится.
«А это балет, я кручусь и прыгаю… и юбка вместе со мной! И, чем больше я прыгаю, тем больше аплодисменты в зале. Вот эти пол акта даже кордебалет не выходит на сцену, потому что девушки приседают, хохочут. Когда я вдруг я забегаю за кулисы, костюмер мне быстро дает эти плавочки, которые я надел и дальше побежал дотанцовывать», — вспомнил Цискаридзе.
Но на этом история не закончилась. В гримерку к Николаю Максимовичу после спектакля пришло руководство, чтобы сделать строгий выговор. Но легенда балетного мира был готов к этому.
"Мне говорят: «Как ты посмел?» А я спокойно поднимаю юбку: «Вот, смотрите! Вам показалось! Это ваши проблемы, что вам почудилось такое».
"Маленькую Веру" не хотел снимать никто. Сценарий молодой выпускницы ВГИКа Марии Хмелик брали полистать известные режиссёры и почти сразу отказывались, посчитав историю "мелкотемьем". Единственным режиссёром, который не испугался этого самого "мелкотемья", стал муж Марии Хмелик, тоже выпускник ВГИКа Василий Пичул. Снять этот фильм было
На роль Веры пробовались Ирина Апексимова и Яна Поплавская, но она досталась Наталье Негоде. Главная мужская роль ушла к Андрею Соколову в тот момент, когда от неё отказался Сергей Колтаков. Людмила Зайцева и Юрий Назаров воплотили образы родителей Веры, но они им достались не сразу.
Фильм было решено снимать в родном городе Пичула – Жданове (ныне Мариуполь), что на берегу Азовского моря. Учитывая провинциальный колорит и ситуацию в стране, некоторых сцен съёмочная группа откровенно боялась. Одной из них стал эпизод на танцплощадке, где нужно было снимать драку. За дело взялся опытный постановщик трюков Николай Сысоев, массовку набрали в городе. Понимая, что съёмки могут закончиться реальным побоищем, где достанется всем, призвали настоящих милиционеров. С нескольких дублей сцену сняли, никто не пострадал. Но именно тогда местные обратили внимание на вызывающий вид Андрея Соколова. А он, надо отметить, вёл себя как настоящий столичный актёр. И вот однажды последовал звонок из милиции, после которого главного героя забрали. За ношение холодного оружия актёру грозили уголовным делом, но коренному ждановцу Пичулу удалось договориться с милицией. Откуда у Соколова оказался нож?
Легендарная постельная сцена для Натальи Негоды оказалась полной неожиданностью, ведь первоначально её не было в сценарии. Пичулу потребовалось семь часов, чтобы уговорить Негоду и Соколова сыграть этот эпизод. В результате режиссёр добился желаемого, сцена буквально взорвала все традиции советского кино и воспитанные ими мозги обывателей. Это был скандал на всю страну.
Спустя годы Василий Пичул задумал снять продолжение "Маленькой Веры" и даже написал сценарий, но осуществить задуманное не успел. Через 27 лет после премьеры режиссёр, благодаря невероятному упорству и таланту которого картина появилась на свет, скоропостижно скончался...
Интересную историю тут вычитал, хочу поделиться — она из тех, что наводят на размышления… Точнее, это не история, а эпизод из воспоминаний Анны Лариной (по мужу — Бухарина).
Анютка (на момент ареста ей было 23 года) получила свои восемь лет как ЧСИР (член семьи изменника Родины), и уже начала их отбывать, когда её отправили в
И она описывает, как она идёт по заснеженной дороге в тех тёплых вещах, которые удалось взять из дома (изменникам Родины ничего не выдавали, — что есть, то и есть). Она шла в своей шубке, уже почти истлевшей, валенках Бухарина, совсем протёртых, и пыжиковой шапке … Сталина.
Да, именно так. В конце 20-х годов Сталин и Бухарин участвовали в какой-то конференции, и пришли туда в пыжиковых шапках. А когда потом одевались в гардеробе, шапки перепутали. Это быстро вскрылось (подкладки были разные), но соратники по партии решили обратно не менять.
Много лет спустя, уже после освобождения, Анна Михайловна рассказала эту историю немногочисленным уцелевшим друзьям. И те, не сговариваясь, все решили, что именно эта шапка сделала её обладательницу неуязвимой. Как Ахилла, но только без пятки! Чудны дела твои, Господи…
Чудны дела твои, Господи…
Марина Неёлова вспоминает.
«... В институте я обнаружила, что вокруг ходят красивые девочки. Высокие, стройные - с фигурами, глазами, волосами. А я рядом - такого общипанного, задрипанного вида. Я была худа, как штатив у микрофона. И никаких выдающихся мест у меня практически не было... Я заходила в лифт, но он этого не чувствовал и никуда не ехал. Приходилось подпрыгивать - лифт догадывался: "О, кто-то вошел" - и начинал двигаться
Позже, когда познакомилась с Константином Райкиным, мы друг другу часто плакались в жилетку. Он показывал мне письма от "добрых" зрителей, они писали: "Вам не только на сцене - на улице показываться не стоит". Костя смотрел на меня и утешал: "Эти ноги, они у тебя так извиваются - извиваются. .. Не знаю, мне нравится". Я тоже говорила ему, что он прекрасен... ».
Пристрастие актёра Сергея Филиппова к спиртному не было секретом. Художественный руководитель Театра комедии Николай Акимов не раз беседовал с артистом на эту тему, но всё равно защищал его перед коллегами.
- Для меня один талантливый пьяница дороже десятка трезвых бездарей! - заявлял он.
Кинорежиссёры тоже прощали актёру этот недостаток, а иногда использовали его в "корыстных" целях.
Когда Эльдар Рязанов вызвал Филиппова из Ленинграда на съёмки "Карнавальной ночи", тот прибыл подшофе. Поначалу режиссер не расстроился, ведь актёру предстояло сыграть пьяного лектора. Однако выходило фальшиво. Съемку остановили, зато на следующий день протрезвевший Филиппов сыграл блестяще. А вот на картине "Девушка без адреса" получилось наоборот. У трезвого артиста не шёл эпизод, в котором герой произносит знаменитое: "Масик хочет водочки". Когда режиссёр разрешил ему выпить рюмочку, всё пошло как по маслу.
ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ ТОНКОСТИ
С Олегом Далем случилась какая-то неприятность, и он появился на съёмочной площадке с унылым и грустным лицом. Его принялись утешать:
- Олег, напрасно ты расстраиваешься, это просто глупая случайность... - Нет, - сказал Даль. - Случается в жизни хорошее, а плохое сбывается...
- Нет, - сказал Даль. - Случается в жизни хорошее, а плохое сбывается...
Иван Иванович Сосницкий, гордость русской сцены, роль Городничего в "Ревизоре" сыграл так, что сам Гоголь пришёл в восхищение. И даже написал актёру записочку, в которой попросил Сосницкого выступить на сцене Театрального училища. Чтобы будущие актёры увидели эталонного и при этом живого Антона Антоновича Сквозник-Дмухановского.
Однако, для чиновника талант - ничто, так, лишние хлопоты. И когда Сосницкий, актёр уже немолодой и заслуженный, попросил прибавки жалования, директор Императорских театров Гедеонов ответил ему отказом. Потому что актёры, они же как дети, и баловать их вредно. Сосницкий, хранивший записочку Гоголя поближе к сердцу, возмутился от такой несправедливости и в порыве праведного гнева подал прошение об отставке, которое Степан Александрович, также человек вспыльчивый, под горячую руку и подмахнул.
На следующее представление "Ревизора" в театр пожаловал сам император Николай Павлович, большой поклонник Гоголя. И вдруг вместо густого баритона Сосницкого услышал скрипучий фальцет: "Я пригласил вас, господа, с тем чтобы сообщить вам пренеприятное известие... "
Известие в самом деле получилось пренеприятным. Император был очень недоволен и потребовал у Гедеонова объяснений. Как ни оправдывался директор, как ни ругал скверный характер Сосницкого, Николай был неумолим. Актёра пришлось вернуть и жалованье ему увеличить.
В 1967 году режиссер Наум Бирман снимал на Ленфильме свою первую картину "Хроника пикирующего ... . "
Сегодня, спустя полвека, фильм смотрится превосходно.
Советская военная классика.
Его необычность в том, что три главных героя, которые в конце погибают, выполняя боевое задание, — интеллигенты.
Художник, учитель, скрипач.
Создателям
Но в какой-то момент директор картины посмотрел отснятый материал и захотел фильм улучшить.
«Наум Борисыч! » — обратился он к режиссеру. — «Мы снимаем хороший, важный, патриотический фильм. Наши герои — отличные ребята и настоящие герои. Ну зачем ты их убиваешь? Я предлагаю другую концовку. Последний бой. Наш экипаж против десяти фокеров. У наших кончились патроны, кончается горючее. Их подбивают, самолет горит, идет вниз. В последний момент они выпрыгивают на парашютах. Медленно летят, садятся на лесную полянку.
Тишина, земляника, как будто нет войны.
Они достают самокрутку, раскуривают, передают друг другу. Начинается музыка, камера отъезжает. Конец фильма».
Наум Бирман: «Понимаете, мы их убиваем не потому, что недостаточно любим», — ответил Бирман. — «Как раз наоборот. Они погибают, потому что вот такие прекрасные, талантливые, добрые и веселые ребята, созданные для жизни, действительно, гибли на войне, и часто первыми. В этом — главная мысль фильма, его сила».
«Понял, не дурак! » — сказал директор. — «Предлагаю компромисс: пусть спасется один. Серега Архипцев, самый из них положительный, зрелый, командир! Самолет горит, идет вниз, в последний момент Серега выпрыгивает и выживает! »
«Так не бывает», — сказал Бирман. — «Командир оставляет боевую машину последним».
«Тогда пусть спасется балагур, которого играет Даль», — сказал директор. «Самый веселый и обаятельный! »
«Он не может спастись», — сказал Бирман. — «Он стрелок-радист и находится в отдельном отсеке. У него нет люка. Если самолет подбит, он — смертник».
«Понял, не дурак! » — сказал директор. — «Кто у них там третий? »
«Третий — Веня Гуревич», — ответил Бирман. — «Еврей. Музыкант».
Директор задумался. Нависла пауза. «Ладно, пусть гибнут все! » — сказал он.
«Ладно, пусть гибнут все! » — сказал он.
Однажды гробовщик Элмон Строуджер обратил внимание, что количество заказов в его компании стремительно падает, и бизнес терпит серьезные убытки, хотя жители города, само собой, продолжали умирать с той же периодичностью, что и раньше.
В то же время, - приметил Элмон, - у соседнего похоронного бюро дела шли в гору…
После проведения небольшого собственного расследования Строуджер выяснил, что супруга конкурента работает на местной телефонной станции и все звонки от убитых горем родственников, желающих заказать ритуальные услуги, она сразу же перенаправляет на номер своего мужа.
Тогда Элмон решил устранить телефонистку…
Нет-нет, он сделал это максимально по-джентльменски.
Строуджер изобрел, а затем запатентовал устройство, которое в народе получило название «телефон без барышень и проклятий» («no dames’n"damns telephone»). Фактически оно являлось первой в мире автоматической телефонной станцией.
А потом… Элмон основал собственную текоммуникационную компанию, и этот бизнес оказался куда прибыльнее ритуального.
Так борьба с недобросовестной конкуренцией сделала бывшего гробовщика «отцом всех АТС».
Станции системы Строуджера использовались до 70-х годов 20 века. Кроме того, он изобрел ещё и всем нам известный дисковый набиратель номера.
Однажды, ещё до войны, Агния Барто по путёвке Союза писателей заселялась в какой-то подмосковный санаторий, где уже отдыхали Чуковский и Маршак.
Провожая её в номер, дежурная по этажу, малограмотная старушка из соседней деревни, рассказывала ей:
- А вы тоже, значит, из этих, из писателей? Тоже стихи для детей пишете?
- Ну да.
- И в зоопарке тоже подрабатываете?
- В каком зоопарке?
- Ну как же? Мне этот ваш, как его, Маршак рассказывал. Доход, говорит, у поэтов непостоянный, когда густо, когда пусто. Приходится в зоопарке подрабатывать. Я, говорит, гориллу изображаю, а Чуковский - ну, тот длинный из 101-го номера - тот, говорит, жирафом работает. А что? Почти по профессии, что там, что там - детишек веселить. И плотют хорошо! Горилле 300 рублей, а жирафу - 250. Это ж какие деньжищи за подработку в Москве плотют...
На следующий день Барто встретила Чуковского и смеясь, рассказала ему про розыгрыш Маршака. Корней Иванович хохотал как ребёнок, а потом вдруг резко погрустнел и сказал: - И вот всю жизнь так: если ему - 300, то мне - 250!
- И вот всю жизнь так: если ему - 300, то мне - 250!