Из жизни знаменитостей VIP

и тщеславная оплошность Сары, то история королевской семьи могла бы сложиться совершенно иначе.

Как все начиналось и закончилось между Чарльзом и Сарой.

Граф Джон Спенсер мечтал, что одна из его дочерей станет женой принца Чарльза. Сперва он делал ставку на очаровательную старшенькую дочь по имени Сара. Девушка была не только хороша собой и с приятными манерами, но и обладала легким характером, который сперва привлек принца, а после стал поводом для разрыва.

Смешливая и яркая Сара играючи находила общий язык со всеми окружающими. Чарльзу с ней было весело и он получал удовольствие от непринужденного общения. И все потихоньку шло к свадьбе, пока в дело не вмешался роковой случай. В тот самый момент, когда пресса уже пророчила их скорую свадьбу, все испортила одна фраза Сары, сказанная репортеру в конце 1970-х.

«Мне все равно, за кого выходить замуж, за мусорщика или за принца, – заявила предполагаемая невеста будущего короля. – Лишь бы между нами была любовь».

Разумеется, Сара всего лишь хотела сказать, что по-настоящему влюблена в сына Елизаветы II, а не встречалась с ним из-за его статуса. Но нивелирование различий между «принцем» и «мусорщиком» в ее фразе обидело не только Чарльза, но и всю семью Виндзоров. «Вы только что сделали нечто невообразимо глупое», – публично обратился к Саре принц Чарльз, тем самым поставив жирную точку в их отношениях.

Хотя, возможно, дело не только в сравнении принца с мусорщиком, но в том, что девушка поделилась с другими изданиями исповедью о своей борьбе с анорексией, о популярности среди мужчин и о других нюансах насыщенной девичьей жизни до Чарльза. Королевская семья не приняла таких душевных откровений.

В отношениях между Сарой и Чарльзом была поставлена жирная точка, и принц обратил свое внимание на младшую сестру Сары — Диану, которую отец планировал отдать в жены принцу Эндрю.

В 1980 году Сара выходит замуж за колоритного Нила Эдмонда Маккоркодейла. Брак оказался очень крепким и удачным. Сара родила троих детишек и до сих пор живет счастливо с мужем.

Сейчас у нее уже есть внуки. Она проживает в деревне Сток-Рочфорд, относящейся к графству Линкольншир. Любимые занятия женщины — охота и благотворительность.

Так что, очень даже верна поговорка, гласящая, что не было бы счастья, да несчастье помогло.

ним следом вошли ещё двое. Усевшись за столик, они заказали шампанское. Публики в это время уже не было, и англичане оказались единственными гостями. Однако по кабацкому закону каждый гость дарован Богом, всю артистическую программу нужно было с начала и до конца показывать этому единственному столику. Меня взяла досада. «Пропал мой сон! » – подумал я. Тем не менее по обязанности я улыбался, отвечая на расспросы белокурого гостя. Говорил он по-французски c ужасным английским акцентом и одет совершенно дико, очевидно, из озорства: на нем был серый свитер и поверх него... смокинг.

Myзыканты старались: гость, по-видимому, богатый, потому что сразу послал оркестру полдюжины бутылок шампанского.

– Что вам сыграть, сэр? – спросил его скрипач-румын.

Гость задумался.

– Я хочу одну русскую вещь... – нерешительно сказал он. – Только я забыл её название... Там-там-там-там! . .

Он стал напевать мелодию. Я прислушался. Это была мелодия моего танго «Магнолия».

Угадав ee, музыканты стали играть.

Мой стол находился рядом с англичанином. Когда до меня дошла очередь выступать, я спел ему эту вещь и ещё несколько других.

Англичанин заставлял меня бисировать. После выступления, когда я сел на своё место, англичанин окончательно перешёл за мой стол, и, выражая мне свои восторги, между прочим сказал:

– Знаете, у меня в Лондоне есть одна знакомая русская дама, леди Детердинг. Вы не знаете ee? Так вот, эта дама имеет много пластинок одного русского артиста... – И он с ужасающим акцентом произнёс мою фамилию, исковеркав её до неузнаваемости. – Так вот, она подарила мне эти пластинки, – продолжал он, – почему я и просил вас спеть эту вещь.

Я улыбнулся и протянул ему свою визитную карточку, на которой стояло: «Alexandre Vertinsky».

Изумлению его не было границ.

– Я думал, что вы поёте в России! – воскликнул он. – Я никогда не думал встретить вас в таком месте.

Я терпеливо объяснил ему, почему я пою не в России, а в таком месте.

Мы разговорились. Прощаясь со мной, англичанин пригласил меня на следующий день обедать в «Сирос».

В самом фешенебельном ресторане Парижа «Сирос» к обеду надо было быть во фраке. Ровно в 9 часов, как было условлено, я входил в вестибюль ресторана. Метрдотель Альберт, улыбаясь, шёл ко мне навстречу.

– Вы один, мсье Вертинский? – спросил он.

– Нет! Я приглашён...

– Чей стол? – заглядывая в блокнот, поинтересовался он.

Я замялся. Дело в том, что накануне мне было как‑то неудобно спросить у англичанина его фамилию.

– Мой стол будет у камина! – вспомнил я его последние слова.

– У камина не может быть! – сказал он.

– Почему?

– Этот стол резервирован на всю неделю и не даётся гостям.

В это время мы уже входили в зал. От камина, из‑за большого стола с цветами, где сидело человек десять каких-то старомодных мужчин и старух в бриллиантовых диадемах, легко выскочил и быстро шёл мне навстречу мой белокурый англичанин. На этот раз он был в безукоризненном фраке.

Ещё издали он улыбался и протягивал мне обе руки.

– Hy вот, это же он и есть! – сказал я, обернувшись к Альберту.

Лицо метрдотеля изобразило священный ужас.

– А вы знаете, кто это? – сдавленным шёпотом произнёс он.

– Нет! – откровенно сознался я.

– Несчастный! Да ведь это же принц Уэльский! . . "

крепче» было криком сердца девочки, которая ни разу не целовалась.

С 4 лет и до своего мирового хита у нее были только занятия музыкой!

Отец рано умер, оставив жену с 5 детьми. Младшую отдали в католическую школу, мать хотела, чтобы со временем она приняла постриг.

Но у Консуэлиты от многочасовых молитв начались обмороки и головокружения, и ее пришлось забрать домой.

Однажды на детском празднике пианист заметил, как 9-летняя девочка из очень бедной семьи ловко перебирает пальчиками клавиши пианино, и предложил ей учиться, оплатив все расходы.

Поступив в консерваторию, Консуэлита поняла, что жесткий распорядок монастырской жизни — просто синекура по сравнению с муштрой будущих профессиональных музыкантов: 6-7 часов занятий без выходных и праздников.

«Песня никому не была посвящена, - как признается Консуэло через много лет, - это была греза, мечта о любви».

Она на радио-то послала песню-то под псевдонимом: вдруг подумают, что у нее есть «опыт, которого у порядочной девушки быть не могло».

А потом на нее свалилась слава! …

Мать не поверила своим ушам, узнав, что «срамную песню» сочинила ее родная дочь, которую набожная донна прочила в монашки. Женщина была уверена, что ее дочь покрыла себя вечным позором и теперь никто не возьмет ее замуж.

А юную пианистку тем временем пригласили в Голливуд.

В нее влюблен был Уолт Дисней!

Могла сделать карьеру актрисы в Голливуде, ей предлагали контракты и баснословные деньги, но она не осталась в Америке и через месяц вернулась на Родину. Конечно, она мечтала прославиться, но вовсе не популярными “неприличными” песнями, ей хотелось стать великой классической пианисткой, ведь она окончила Национальную консерваторию.

Она прожила долгую жизнь в Мексике, местной достопримечательностью, с очень скромными доходами.

Всю жизнь концертировала, написала около 200 музыкальных произведений: .

Она возглавляла Союз композиторов Мексики.

Была депутатом парламента!

Замуж она выйдет единственный раз — без романтической любви. За музыкального редактора местного радио Мариано Ривера Конде, который сделал популярной ее первую песню, потребовал отвести его к автору, а через 3 года предложил ей руку и сердце — согласие дала мать девушки.

Это к нему она, по настоянию матери, вернется из Голливуда, родит от него 2 сыновей, которые станут довольно хорошими художниками, переживет его на 30 лет, но больше так и не выйдет замуж.

Когда «Бесаме мучо» прозвучала по радио, песня с того момента стала мировым шлягером, через 3 года - победительницей первого хит-парада в США, а потом — символом 20 века.

Только по официальным данным тираж записей «Бэсамэ мучо» на 120 языках, более чем в ста странах, составил свыше 100 миллионов экземпляров, а исполняли это творение более 700 артистов, среди которых были такие гранды, как «Битлз», Элвис Пресли, Пласидо Доминго, Фрэнк Синатра.

принц выпустился оттуда в лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк корнетом. В 1904-м году тогда ещё поручик Чакрабон познакомился с Екатериной Десницкой, в 1906-м году тайком обвенчался с ней в Константинополе и повёз новобрачную в Бангкок знакомится с родителями. Родители, прямо скажем, разгневались, принца с женой погнали со двора и пару лет держали в опале, до рождения сына Чулы Чакрабона. История известная, не раз описанная, по книге принцессы Нарисы Чакрабон даже поставили балет "Катя и принц Сиама".

Но впрочем, песня не о нём.

Странствовать с принцем Чакрабоном отправился его одногодка-компаньон, мальчик из хорошей семьи по имени Най Пум. В Пажеском корпусе они учились вдвоём, в лейб-гвардии Гусарском Его Величества полку тоже служили вместе, регулярно обедали с царской семьёй в Зимнем дворце, посещали дворцовые балы. Mожно цинично предположить, что в обязанности компаньона входило информировать сиамскую королевскую семью о настроениях их сыночка, служа ему конфидентом по особым поручениям и телохранителем. Но в 1903 г. Най Пум "завалил службу", ненароком приведя его высочество в великосветский салон Елизаветы Храповицкой на улице Моховой. Оттуда наши сиамцы уже не вылезали: Най страстно влюбился в саму Елизавету, несмотря на её мужа и 25 лет разницы в возрасте; а Чакрабон там встретил ненаглядную Катю.

Вероятно, извещённый заранее о принцевой константинопольской эскападе, верный конфидент ничего хорошего для себя не ждал: в марте 1906 г. он срочно съехал жить из посольства Сиама на Моховую, к Елизавете, и срочно подал Николаю II прошение о принятии в российское подданство. Посольство Сиама получило приказ о его аресте, велась оживлённая переписка между монаршими дворами: "... поступок его послужит дурным примером другим сиамцам, получающим образование в Европе. " Однако в декабре 1906 г. сиамский подданный Най Пум получил российское гражданство и сменил веру, крещёный в православие под именем Николай. Крёстным отцом стал император Николай II, крёстной матерью Е. Храповицкая. Дипломатический кризис спустили на тормозах.

Первую Мировую войну Николай Николаевич Най-Пум начал в чине штаб-ротмистра, командуя эскадроном гусар. Командовал, выживал и отличался в делах против неприятеля. Летом 1917 г. получил чин полковника и оставил полк, не желая присягать новому правительству. Тем же летом увёз из Питера Храповицкую, но территорию бывшей Российской империи экзотическая пара покинула только в 1919 году, эвакуируясь из Одессы в Марсель с французскими войсками.

Она умерла в 1935-м, он в 1947 г. , мемуаров не оставили. Поэтому н? откуда узнать, как и когда бравый полковник произвёл неизгладимое впечатление на М. Булгакова:

"... на голове светозарный шлем, а тело в кольчуге, и опирался он на меч, длинный, каких уже нет ни в одной армии со времен крестовых походов. Райское сияние ходило за Наем облаком".

чтобы ехать в Москву...

В семье Матвеевых (фамилия родителей Анны Тимофеевны) родилось 14 детей, но выжило только 5, остальные умерли в младенческом возрасте. В 9 лет девочка, родившаяся в деревне Шахматово, оказалась в Петербурге, куда отец переехал работать. При Путиловском заводе они сняли небольшую квартиру, но при этом всей семьёй жили в одной комнате, а в две другие пустили жильцов, чтобы иметь дополнительный доход к зарплате отца и матери, которая работала прачкой. Чтобы дочь получила образование, родители отправили девочку в Путиловское училище, где она изучала русский и арифметику, училась шить и вязать. Но после революции вся семья вернулась в деревню.

В 15 лет Анна потеряла отца, затем брата, умершего от тифа, а потом и мать, которая не смогла пережить смерти сына, и осталась в 19 лет одна за старшую, с братьями и сёстрами. В 20 лет её сосватал Алексей Гагарин, сын деревенского плотника, который привел её в родительский дом. Там, на окраине деревни Клушино Смоленской области, у Анны и Алексея появилось на свет четверо детей: три сына и дочь.

Вот как Анна Тимофеевна вспоминала свой распорядок дня тех лет: «Встанешь часа в три утра, печь затопишь, приготовишь еду на весь день, оставишь её в загнетке. А тут уж пора корову доить, глядишь — время на работу идти. Вечером после дойки скотину обиходишь, вещички у ребят пересмотришь, — что подштопать, что починить — а там и спать пора».

У Гагариных было небольшое, но собственное хозяйство: лошадь, корова, несколько овец, поросята, гуси и куры. Всё это пришлось позднее отдать, когда Гагарины вступили в колхоз. Как потом вспоминала Анна Тимофеевна: «Конечно, колебались и переживали. Но в итоге пришли в колхоз не с пустыми руками».

Когда Юре было 6 лет, немцы заняли Клушино, поселились в их доме. Спасались они в обычной землянке, вырытой прямо на огороде. Николай, младший брат Анны, погиб во время бомбежки, а старших детей, Валентина и Зою, угнали в Германию, позднее они смогли вернуться живыми.

Когда пришла Победа, Гагарины переехали в Гжатск и жили там до середины 1961-го года. Деревянный дом, в котором они жили в Клушино и который отец построил своими руками, включая мебель: кровати, стулья и буфет, они разобрали по брёвнышку и перевезли на новое место. Со временем, когда сыновья женились, и семья стала больше, часто собирались всей семьёй под одной крышей. О том, что средний сын побывал в космосе, Анна Тимофеевна узнала по радио. Она кинулась на вокзал в чём была, прямо в халате и тапочках, натянув сверху телогрейку. В вагоне у неё вырвалась фраза, что Юрий Гагарин — это её сын, и все вокруг сразу стали расспрашивать о первом космонавте.

Когда Анна Тимофеевна приехала домой к Юрию, там было не протолкнуться от народу. Они с Валей сразу занялись девочками. В подъезде поставили дежурного, чтобы он не пропускал посторонних. А поздно вечером Анну Тимофеевну и Валентину повезли на специальный переговорный пункт. Там Анна Гагарина только и смогла сказать в трубку: «Сынок! » А Юрий Алексеевич: «Мама! Милая! Всё хорошо! Всё в порядке! Не беспокойся! Береги Валю, девочек, себя. Скоро увидимся, мама! »

Анна Тимофеевна потом вспоминала, как встретилась с сыном 14 апреля на Красной площади. Он обнял Валю, потом ее и она заплакала. Юрий Алексеевич её успокаивал: «Мама, не плачь, всё позади... »

После космического полёта Гагарина рядом с домом в Гжатске стали строить новый, похожий на городскую квартиру, только в саду. Это был подарок от властей. Землю сначала хотели отвести под цветник, но Гагарины возразили: «как не трудиться, если ещё полно сил? ». И тогда вокруг разбили обычный огород.

Последний раз Юрий Гагарин был в Гжатске в декабре 1967 года, приезжал навестить родителей с женой и дочками. Через три месяца он погиб.

Анна Тимофеевна, которой было тогда 65 лет, узнала об этом тоже по радио.

Юрий Алексеевич погиб 27 марта, в день рождения отца, а сообщение об этом по радио передали 28 марта. К дому сразу начали сбегаться люди. Алексею Ивановичу стало плохо, его здоровье так пошатнулось, что на похороны в Москву он поехать не смог. Анна Тимофеевна поехала, собрав последние силы. Потом говорила: «Шла я. Головы поднять не могла. Так и осталась в глазах брусчатка Красной площади».

За полтора месяца до «золотой свадьбы», Анна Гагарина похоронила мужа, вместе в горе и радости они прожили полвека. А спустя ещё четыре года после тяжелой болезни умер от рака младший Борис. Анна Тимофеевна умерла в 1984, ей было 80 лет.

Мировая звезда - и какой-то Паустовский?! ( мнение организаторов встречи) Что за бред?! Но всех - на ноги! И к вечеру Паустовского, уже тяжелобольного, наконец, разыскали.

То, что произошло тогда на концерте, стало легендой. На сцену вышел, чуть пошатываясь, старик. И тут мировая звезда, подруга Ремарка и Хемингуэя, - вдруг, не сказав ни слова, опустилась перед ним на колени в своем вечернем платье, расшитом камнями. Платье было узким, нитки стали лопаться и камни посыпались по сцене. А она поцеловала его руку, а потом прижала к своему лицу, залитому абсолютно не киношными слезами. И весь большой зал сначала замер, а потом вдруг - медленно, неуверенно, оглядываясь, как бы стыдясь чего-то! - начал вставать. И буквально взорвался аплодисментами.

А потом, когда Паустовского усадили в кресло и зал, отбив ладони, затих, Марлен Дитрих тихо объяснила, что самым большим литературным событием в своей жизни считает рассказ Константина Паустовского "Телеграмма", который она случайно прочитала в переводе в каком-то немецком сборнике. "С тех пор я чувствовала некий долг - поцеловать руку писателя, который это написал. И вот - сбылось! Я счастлива, что я успела это сделать"

сочинить что-то в духе неаполитанского романса, тот пришёл в замешательство. Правда длилось оно всего несколько секунд:

«Я помню — это был исторический миг. Гена был сначала в отчаянии, потом открыл крышку рояля и сразу запел и музыку, и слова» — рассказывал Марк Захаров

«А мы в консерватории изучали итальянские термины, и я запомнил выражение „уно моменто“. Ну, и стал на эту тему сочинять музыку.

... Захаров покатывался от смеха» — говорил Геннадий Гладков.

Абракадабра, сложенная из разных итальянских слов, так понравилась режиссёру, что он решил ничего не менять. Разве что знакомая студентка с факультета иняза помогла доработать отдельные строчки, чтобы они между собой рифмовались.

... В то время все официальные произведения искусства надо было «литовать» (т. е. получать разрешение) на худсовете. Когда создатели «Формулы любви» представили текст со строчками «марэ, бэлла донна э ун бэль канцонэ…», от них тут же потребовали перевод. Когда же поняли, что это просто набор слов, то определили композицию как «Народную неаполитанскую песню», а авторство записали так: «Слова Гладкова и народные».

Народ Неаполя очень бы удивился. Ведь для них текст песни звучал бы так:

Море, красивая женщина и прекрасная песня.

Ты знаешь, что я люблю тебя, люблю всегда.

Красивая женщина, море, верить, петь.

Дай мне мгновение, что мне больше нравится.

Одно. одно, одно мгновение

Одно. одно, одно чувство

Одна. одна, одна любезность

Одно. одно, одно таинство.

Впрочем, в фильме Жакоб объясняет Машеньке этот текст по-своему:

«В этой песне поется о прекрасной итальянской девушке. Однажды её возлюбленный уплыл в море и не вернулся.

... Она долго плакала, потом сняла с себя все и вошла в бурное море. И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли».