Из жизни знаменитостей VIP

на стадионе, который не запаниковал и не испугался, был врач «Баффало» и ветеран боевых действий во Вьетнаме Джим Пиццутелли. Чтобы добраться от скамейки запасных до Маларчука, он потратил всего 14 из 136 драгоценных секунд, которые тогда разделяли жизнь и смерть. Пиццутелли мгновенно оценил ситуацию, засунул пальцы в рану, зажал разорванную вену и повел Клинта в раздевалку, где уже ждали остальные врачи.

«Я знал, что игру с «Сент-Луисом» смотрит моя мама. Когда я осознал, что произошло, то хотел просто уйти с площадки, чтобы она не видела, как я умру. В подтрибунном помещении я посмотрел на застывшие в ужасе лица окружавших меня ребят. Попросил привести священника и передать маме, что я ее люблю», — рассказывает Маларчук.

Пиццутелли тем временем отчаянно вытаскивал Клинта с того света. Он навалился на его шею всем весом: «Когда захочешь дышать, дай мне знак». Только Маларчук начинал задыхаться, Пиццутелли ослаблял давление — тогда кровь вновь начинала хлестать из раны. Так добрались до больницы.

Маларчуку наложили 300 швов, он потерял треть всей крови. Если бы порез оказался на три миллиметра выше, Клинт бы умер еще на стадионе. Если бы он защищал противоположные от выхода с площадки ворота, его бы просто не успели доставить в больницу. Если бы на арене не оказалось Джима Пиццутелли...

Уже на следующий день хоккеист отправился домой, а через 11 дней вышел на лед, и болельщики устроили ему овацию.

на невский лёд. Преданность и самоотверженность Алексея Орлова не остались незамеченными. Он был возведён в графское достоинство и приближен к императору.

Вскоре после коронации на одном из приёмов Николай захотел побеседовать со стоявшим поодаль Орловым и подозвал его к себе. Генерал поспешно двинулся к царю, но поскользнулся на натёртом до зеркального блеска паркете и чуть не упал. Кто-то из придворных поддержал его и ехидно заметил: "Берегитесь, граф, полы здесь очень скользкие! ". Колкое замечание было сделано неспроста: младший брат генерала, сражавшегося с мятежниками, Михаил, был как раз тем самым мятежником. Больше того, по непонятным причинам царь считал Михаила Орлова одним из главных заговорщиков, и ему грозила судьба быть осуждённым вне разрядов.

Разумеется, царь всё слышал. "Нет, для тебя полы никогда не будут такими! " - с чувством ответил Николай. И, надо сказать, слово своё сдержал. Алексей Орлов сделал блестящую карьеру и всегда пользовался поддержкой царя. Благодаря заступничеству Алексея Фёдоровича, обещавшего отдать жизнь служению императору, Михаил Орлов отделался всего лишь ссылкой в родовое имение под Калугой. И это при том, что ни один(! ) из декабристов, а за них тоже, кстати, просили влиятельные родственники, помилован не был...

ты только меня выслушай». Он меня повез в роддом, где он родился, в школу, где он учился, в загс, где он женился, потом на кладбище к маме, в общем, больше часа он меня возил. Ну мне интересно, потому что человек искренне рассказывает, ничего не придумывает. Подвозит он меня к гостинице, прощается и говорит: «Знаешь, у меня брат родной в Америку уехал. Он живет в Америке вот так! » И показывает жестом поверх головы. «Я здесь тоже уже тридцать лет живу вот так! » При этом демонстрирует жест под горло. «Так что - я из-за этого маленького кусочка должен уезжать из Одессы? » Я понял, что это не придумано, это импровизация. А она - как раз и есть самое ценное в юморе.

Это Жванецкий сказал, что юмор - состояние, и я с ним согласен. А на одесситов, наверное, влияет солнце, море. Такого, как в Одессе, больше нигде не бывает. «Девушка, можно завтра с вами встретиться? » «Вы что, с ума сошли? Я замужем! Давайте сегодня! » Или. «Девушка, я вчера у вас покупал колбасу. Она стоила 5 гривен, а утром - уже 10». Она говорит: «Да вы не ложитесь! »

Как-то в одесской гостинице я обнаружил в ванной дохлую мышь. Звоню администратору: «У вас тут в ванной дохлая мышь! » Слышу, как она кому-то кричит: «Софа! Хватит их травить, одна уже дохлая! » И мне: «Пока ее не трогайте, пусть лежит! »

А знаете, как моя мама говорила? «Я тебе сейчас как дам, так ты у меня будешь иметь! » И где, кроме Одессы, вы еще такое услышите? "

своими мыслями и изобретениями. На самой известной гравюре Бойля, на заднем её плане - вакуумный насос Гука, без которого не было бы газового закона. В общем, этакий Гоша, без которого ничего в НИИ не крутится.

А вот Ньютон представляется учёным, у которого на первом месте "Я в науке", а не "наука во мне". Личный приоритет - на первом месте. Почему законы именно Ньютона? А потому что он издал книгу (на деньги Галлея), в которой их описал. Но загвоздка состояла в том, что законы были Ньютоном только озвучены в возможно простой форме, но не открыты. Так, первый и второй законы "Ньютона" на самом деле - Галилей (масса, сила, ускорение), а третий - Гюйгенс (теория маятника), друг и коллега Гука, так же относившийся к приоритетам с долей иронии. Главное - наука. В результате претендовать на авторство законов Ньютону в 1686 году, когда была напечатана книга, было глупо - стал бы посмешищем всего учёного мира. Лучше было промолчать и не настаивать на авторстве, со временем позабудут, будут называть по книге - законы Ньютона (что, собственно, и произошло).

Но закон всемирного тяготения стал для Ньютона фетишем. Он постарался умолчать о всех, кто был хоть немного причастен к работе над законом. Помимо Гука, под удар попал и великий Кеплер ("догадки не считаются" - это Ньютон о человеке, без работ которого он даже не подступился бы к формулировке закона), и Лейбниц.

Если рассматривать непредвзято, то Гук высказал мысль о силе тяготения в 1666 году, вторая публикация - в 1674 году. Ньютон молчал до 1686 года, занимаясь алхимией ("философский камень" искал, деньги зарабатывал). Гук в 1679 году официально (как секретарь научного общества) направил письмо Ньютону, в котором высказал мысль, что сила притяжения между двумя телами должна быть обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними (знаменатель великого уравнения) и попросил эту мысль обсудить. Ньютон после получения письма прекратил переписку с Гуком. Факт получения письма зафиксирован, не оспаривается и содержание.

В 1686 году в тех же "Математических началах" Ньютон, формулируя закон всемирного тяготения, не упоминает ни о работах Гука, ни о работах Лейбница, создавая впечатление, что всё было сделано только им самим. Это оказалось настолько неэтично, что возмутился даже Гук, которому приоритеты были до лампочки. Видимо, разглядел в поступке не только постыдное, но и опасное для развития науки. Но услышан не был.

Возможно, дело в психическом расстройстве Ньютона. Алхимические опыты не могли пройти даром. Иначе как объяснить тот факт, что Ньютон, став в 1703 году (сразу после смерти Гука) главой Лондонского королевского общества по развитию знаний о природе, уничтожил все (все! ) портреты Гука (теперь это единственный член общества, портрет которого отсутствует либо замещается едкой прижизненной карикатурой, не имевшей большого сходства с оригиналом). Что это, как не психическое расстройство?

Попутно были уничтожены все имевшиеся в распоряжении общества приборы, созданные Гуком, его переписка с учёными, а главное - чертежи, сделанные Гуком. Этот ущерб задержал развитие науки на весь XVIII век и, возможно, направил его не по тому руслу. Именно при Ньютоне сошла на нет научная переписка между учёными протестантских стран (Англией, Швецией, Голландией, Пруссией), укрепились маленькие, но свои "академии наук", где споры о приоритетах стали главными, а вот паровой двигатель отодвинулся на столетие.

Зато Ньютон создал себе славу первого среди равных. Честно говоря, этот стиль напоминает нашего Трофима Денисовича Лысенко, только не развенчанного, а по-прежнему увешанного незаслуженными лаврами.

Ещё раз. Ни на чём не настаиваю (предпочитаю чистое, неразбавленное).

так как отец уехал в город на заработки. Мальчик с рождения был крупным, однако резкий рост у него проявился ближе к 8-ми годам. Сёстры великана хоть и были не маленькими, но имели вполне стандартный человеческий рост, его родители тоже не отличались слишком большим ростом. В 12 лет Фёдор был выше 2-х метров, длина его стопы превышала 50 сантиметров, а длина ладони достигала 32 сантиметров.

Однажды 16-летнего Фёдора заметил владелец цирка-шапито. Он уговорил родственников молодого великана отпустить его в Германию. Юноша стал изучать немецкий язык и осваивать цирковое искусство. Он легко мог разгибать подковы, ломал ребром ладони кирпичи, поднимал платформу с оркестром в лежачем состоянии. Позднее Фёдор отправился на самостоятельные гастроли. Настоящая популярность пришла к нему именно в этот период. Он встречался с американским президентом, был на балу у королевы Англии, пил чай вместе с канцлером Германии, а также был на официальном приёме у Папы Римского.

Однако Махнова преследовала не только слава, но и антропологи. Они буквально охотились за самым большим и сильным человеком и упрашивали его завещать своё тело после смерти ученым.

Хотя Махнов обладал внушительным материальным состоянием, но девушки побаивались великана и не хотели выходить за него замуж. Тем не менее Федору всё же удалось найти невесту. Учительница Ефросинья Лебедева была ниже мужа, предположительно её рост достигал 2-х метров. У пары было 5 детей. Никто из них не вырос выше матери.

Сейчас родственники Фёдора Махнова живут в Москве и в Гомеле.

Суворовым — будущим генералиссимусом, чьё имя станет синонимом гения и простоты.

Однажды Суворов, уже снискавший славу умного и чудаковатого военачальника, оказался на постоялом дворе. Там он заметил крестьянина — богатырского сложения, с руками, знающими цену труду, — который увлечённо уплетал скромную трапезу. Ел он с таким усердием, будто не просто насыщался, а одерживал победу над миской щей.

Суворов, всегда ценивший рвение в любом деле, не удержался от похвалы:

— Сразу видно, что ты работал сегодня хорошо, детинушка, раз ешь с таким аппетитом!

Крестьянин, услышав незнакомое слово, поднял глаза. В его мире не было «аппетита» — был голод, да хлеб, да хрен к щам. Ответил он с достоинством, слегка подковырнув барина:

— Воля ваша, барин, только мы народ простой, консерваториев не кончали… Вы, может, и с аппетитом едите, а мы вот по-простому — с хреном!

Суворов не стал поправлять мужика. Вместо этого он рассмеялся — не над невежеством, а над меткостью народной логики. Каламбур вышел столь же сочным, как тот самый хрен: простота против учёности, прямота против условностей. И кто кого? Мужик с его «хреном» оказался остроумнее иных придворных стихотворцев.

Полководец велел подать крестьянину вина. Не из снисхождения, а из уважения — к труду, честности и тому самому «простому» складу ума, который бывал мудрее многих трактатов.

Эта история — как малая роса на сапоге солдата: вроде бы мелочь, а отражает целое небо. Иной раз и с хреном — вкуснее, чем с аппетитом.

- от рабочих до великих князей. И хотя периодически несовершенные летательные аппараты ломались, попадали в аварии, а пилотам приходилось растирать ушибы, поначалу всё шло хорошо, и куратор авиации великий князь Александр Михайлович докладывал Николаю II о замечательных достижениях наших летунов и грозился догнать и перегнать заграницу. 23 сентября на Комендантском появился председатель Совета министров Пётр Аркадьевич Столыпин и даже полетал в качестве пассажира. Столь важного гостя катал капитан Лев Мациевич. Его знали как опытного и хладнокровного пилота - тем страшнее поразила всех случившаяся с ним на следующий день трагедия.

Выступления заканчивались, и публика собиралась расходиться, когда жёстко приземлился на "Фармане" Георгий Горшков: одна ферма повреждена, шасси исковерканы. В воздухе оставался лишь Мациевич. Силуэт его "Фармана" то чернел на фоне заката, то освещался последними лучами солнца. Вдруг одна из расчалок самолёта лопнула, её конец попал в винт, "Фарман" накренился и начал разваливаться, из него выпала человеческая фигурка и стремительно понеслась к земле. По толпе прошёл вздох ужаса, к месту падения бросились врачи и солдаты аэродромной службы, но отважному пилоту уже невозможно было помочь. Несколько тысяч человек стали свидетелями катастрофы, но только одному из них пришла мысль, как защитить пилота от бессмысленной гибели. Этим человеком оказался актёр драматической труппы Народного дома Глеб Котельников. Для спасения лётчиков он предложил модель ранцевого парашюта, впоследствии ставшего прообразом современных парашютов.