В Академии изящных искусств Флоренции хранится всемирно известный шедевр Микеланджело Буонарроти – статуя библейского героя Давида. Высеченный из мрамора обнажённый воин-пастух с пращою на плече считается идеалом мужской красоты и эталоном телесных пропорций.
Если внимательно присмотреться к лицу прекрасного юноши,
13 сентября 1501 года скульптор Микеланджело Буонарроти поплевал себе на руки, взял в них молоток и долото, подошёл к огромной глыбе мрамора, и принялся отсекать от неё всё лишнее. Два года и четыре месяца шла упорная борьба человека с камнем, и вот, наконец, в январе 1504 года гениальный ваятель предъявил миру своё творение. Бесформенная мраморная глыба приобрела облик древнего библейского царя Давида.
Принимать работу пришла вся местная знать. Самым важным вельможей в толпе посетителей был глава городского правительства Пьеро Содерини. Он не только считался покровителем искусств и талантов, но был ещё и главным заказчиком статуи Давида. Увидев пятиметровый шедевр Микеланджело, Пожизненный Гонфалоньер справедливости Флорентийской республики Пьеро Содерини решил повыпендриваться.
Обычное дело во все времена и во всех государствах – ведь надо же было главному заказчику найти у подрядчика хоть один недостаток! И он его нашёл! С вальяжным видом тонкого знатока синьор Содерини заявил, что нос у Давида… слишком велик…
Как обычно в таких случаях поступают подрядчики? Услышав критику невежды, 99% подрядчиков начинают доказывать свою правоту, подтверждать соответствие выполненной работы всем нормам и стандартам. Микеланджело не стал возмущаться и ссылаться на нормативы антропометрии по носам. Он молча приставил лестницу к статуе, в одну руку взял инструмент, а второй незаметно прихватил с подножия своего колосса горсть мелких осколков и мраморной пыли. Поднявшись по лестнице, скульптор стал изображать бурную деятельность. От так рьяно бил молотком по долоту, что пыль и крошки летели во все стороны. И даже сыпались на головы приёмной комиссии. Но на самом деле, Микеланджело лишь умело имитировал удары и ловко разбрасывал осколки. Нос Давида при этом не пострадал.
Через несколько минут спектакль закончился. Гениальный ваятель спустился вниз и почтительно спросил, нравятся ли заказчику изменения. Пьеро Содерини снисходительно заявил: – Вот теперь совсем другое дело! Теперь статуя прекрасна!
Однажды на улицах Нью-Йорка появился человек, которого никто не замечал. Он сидел на холодном тротуаре, опираясь на стену, в потёртой куртке, с опущенным взглядом. Люди проходили мимо — спешили, отворачивались, делали вид, что его не существует. Для города он был просто ещё одной тенью.
На самом деле этим человеком был
Иногда кто-то бросал взгляд — короткий, настороженный, будто бы с вопросом: «А не опасно ли? » — и тут же уходил дальше. И в этой тишине Гир впервые по-настоящему почувствовал, что значит быть невидимым.
Где-то неподалёку к нему подошла женщина. Она не знала, кто он. Она не знала, что это съёмки. Она просто увидела человека и протянула ему еду. Жест был простой, неловкий, почти незаметный — но в тот момент он оказался самым громким событием всего дня. Потому что это было не про жалость. Это было про признание: «Ты есть. Я тебя вижу».
Позже Ричард Гир говорил, что этот опыт изменил его навсегда. Не потому, что он сыграл роль, а потому, что на несколько часов оказался по другую сторону привычного мира — там, где человек может исчезнуть, оставаясь живым. Он понял, как легко мы проходим мимо чужой боли, не из злобы, а из усталости, страха, привычки.
И, возможно, именно поэтому эта история до сих пор возвращается к нам снова и снова — в разных версиях, с разными деталями, иногда приукрашенная, иногда превращённая в легенду. Потому что в её основе — простая и очень человеческая правда: иногда достаточно одного взгляда, одного жеста, одного маленького поступка, чтобы напомнить другому человеку, что он не пустое место.
И, может быть, именно с этого и начинается настоящее изменение мира — не с громких слов, а с тихого «я тебя
Никому кроме родителей неизвестная Карлос Сотто Майор в 20 с чем-то лет приехала из Анголы в Париж.
Приехала и пошла по улице Матиньон. У входа в какой-то клуб ее остановила пара и попросила прикурить.
Пару звали Роман Полански и Сабина. А какой-то клуб, куда они позвали тут же Карлос, оказался тем самым Элизе-Матиньон.
Но когда Карлос взяла трубку, то услышала низкий и очень грустный мужской голос:
- Здравствуйте, это Принц Ренье, моя жена и дочь попали сегодня в страшную аварию, они в больнице, Стефани просит Поля срочно приехать в Монако… (сын Бельмондо встречался со Стефани на тот момент).
Через несколько дней певица Карлос из Анголы, не видавшая ничего краше пальмы, стояла на похоронах Принцессы Грейс рядом с Синатрой и Кэри Грантом… и под руку с Бебелем. Ну и так далее и тому подобное.. Как важно иметь при себе спички.
Как важно иметь при себе спички.
В отличие от других монархов, Пётр I держал шутов не только для собственной забавы и увеселения, но и в целях воспитательных, пропагандистских. Пётр ценил в шутах сообразительность и эрудицию.
Так, например, царский любимец Ян д"Акоста, превосходно знавший Священное писание, часто беседовал с царём на богословские темы и даже вёл с Петром споры. Лучше шута никто не мог ненавязчиво напомнить подданным о благе государства, о былых победах и достижениях. У того же д"Акосты была редкая привилегия - он должен был получать от царя тысячу рублей всякий раз, когда Пётр Алексеевич забывал провозглашать тост за здоровье "семьи Ивана Михайловича", то есть, русского флота (что, конечно, случалось чрезвычайно редко).
А самое главное, шуты говорили правду. Не стесняясь в выражениях, они высмеивали пороки и злоупотребления царских приближённых. Вельможи часто жаловались Петру на бесцеремонное поведение шутов, на что царь обычно отвечал: "Что вы хотите, чтобы я с ними сделал? Ведь они дураки! "
После победного окончания Северной войны Петр I смог больше внимания уделять своему любимому детищу, Санкт-Петербургу. Он хотел, чтобы по примеру старых голландских городов каждая часть построенного им Парадиза заселялась по плану. На Адмиралтейском острове должны были жить корабелы и все, кто по своей работе связан с Адмиралтейством.
Васильевский остров, с прорытыми поперёк него каналами, этакий маленький Амстердам, Пётр решил отдать наиболее состоятельному населению города - дворянству и купечеству.
Но за 18 лет, прошедших со дня основания, жители Санкт-Петербурга уже успели построить себе дома, обзавестись огородиком и тепличкой. И вовсе не там, где грезилось царю.
- Всех из Немецкой слободы надлежит переселить на Васильевский остров, - приказал Пётр.
- А коли не захотят? - засомневался Меншиков.
- Не захотят, так снесём дома! - коротко ответил царь.
Жители Парадиза приуныли. Но им на помощь пришла Нева: одно за другим пять сильных наводнений оставляли после себя разрушения, отнимали силы и средства. Проект "переселения народов" забуксовал, а со смертью Петра и вовсе был забыт.
Однажды тёплым летним вечером Екатерина II сидела на скамейке в царскосельском парке вместе с любимой камер-юнгфрау и сердечной подругой Марьей Саввишной Перекусихиной. Дамы, прожившие бок о бок без малого тридцать лет и понимавшие друг друга с полуслова, тихо беседовали. Внимание Екатерины привлёк одетый по моде молодой человек, который, мельком взглянув на дам, прошёл мимо, не поклонившись и не сняв шляпы.
- Экий шалун! - возмутилась раскрасневшаяся от гнева императрица.
- Он не узнал вас, матушка, - поспешила успокоить её Перекусихина.
- Конечно, не узнал, - согласилась Екатерина. - Я не об этом говорю. Одеты мы с тобой порядочно, даже щеголевато - он был обязан нам, как дамам, уважение выказать.
И, помолчав, добавила с озорной улыбкой:
- Видно, устарели мы с тобой, Марья Саввишна! Когда бы были помоложе, непременно бы поклонился!
Едy в пoезде нa гacтроли. Утpoм веcь вaгон выстpaивaется в тyaлет. Нy и я тoже. Чтo я — не чeловек. Нaродy мнoго. Подождy. Но yже яcно, чтo веcь вaгoн в кyрcе, чтo я здеcь. A мoй пpoтивный глaз сpaзy зaмечaет челoвекa, кoторый тyт жe нaпpягся, подoбрaл живoт и шиpoко улыбнyлся. Он-тo yж точно меня не отпустит без… — еще не знaю чего — aвтогрaфa
— Товaрищ Гурченко, я Вaс жду.
— Я вижу.
— Знaчит, тaк. Доклaдывaю. Я кaпитaн дaльнего плaвaния. У меня есть один грех. Могу зaпить. Когдa по полгодa в море… сaми понимaете. Но комaндa меня увaжaет. Они ждут сколько нaдо, a потом стaвят мне «Любовь и голуби» — помните, где Вы с Вaсей нa юге? — И тихо зaшептaл: — Кaюсь, у меня тоже тaкое было! Ужaс! — И опять громко: — Товaрищ Гурченко, Людочкa, дорогaя! Все, что хотите, — шaмпaнское, коньяк, цветы, шоколaд! Умоляю, — кaк Вы тaм говорите? Людк, a Людк… Скaжите!
— Тaк Вы нaизусть уже все знaете.
— Ну что Вы, Людочкa, то кино, a тут — Вы! Живaя! Бог ты мой, вот же удaчa! Всё! Всё, что хотите! Ну что Вaм стоит? Ну, Людочкa! Сделaйте моряку-комaндиру, который годaми не видит родных берегов, сделaйте ему минуту счaстья! Он этой минуты никогдa не зaбудет!
Вот онa, моя любимaя профессия. Восемь утрa. Лицо утреннее, несчaстное. И вот сейчaс я должнa зaбыть, что я просто слaбый человек, что я тоже хочу в туaлет. Будь любезнa в одночaсье, в одноминутье сумей себя встряхнуть, «перевоплотиться» и сыгрaть ярко и весело, громко и aртистично. Тa-aк… копятся слезы обиды нa судьбу, нa серость зa окном. A желтый шaрик желчи подпрыгнет к горлу и откaтится, подпрыгнет и откaтится. Слaвa богу, не взорвaлся. Не нaдо. Уйдут силы, энергия. Они нужны для вечернего концертa. Крaем глaзa зaмечaю, кaк из всех купе зa нaми следят пaссaжиры. И в восемь утрa, около туaлетa я, в полный голос и в удовольствие, кричу:
«Девочки! Уберите свою мaть! Aх ты, зaрaзa… Людк! A Людк! Де-ре-вня! »
Aплодисменты. Повлaжневшие и удовлетворенные глaзa кaпитaнa.
Вечером в концерте чувствую кaкую-то особую, небудничную aтмосферу в зaле. Ну, это кaк в советские временa, когдa идет зaседaние, но все знaют, что скоро вынесут знaменa, зaигрaет горн, потом мaрш… И что? В первом ряду я вижу кaпитaнa в пaрaдном, со множеством медaлей и знaчков. Рядом с ним очень хорошенькaя пухленькaя женщинa, видно женa.
Рaсскaзывaю в концерте об утреннем эпизоде в поезде. Игрaю все в лицaх. Зaл очень хорошо реaгирует. Предстaвляю зaлу кaпитaнa. И нaчaлось! Кaпитaн торжественно встaл, поклонился зaлу, хлопнул в лaдоши, и из двух противоположных выходов стройным шaгом пошли мaтросы с ящикaми коньякa, шaмпaнского, цветaми и коробкaми конфет.
Зaл aхнул. Стою среди этого добрa, клaняюсь, блaгодaрю. A еще только треть концертa… A кaк перевести нa серьез? A кaк двигaться среди ящиков? Нет, никaких пaуз. Пусть все будет тaк. Перепрыгивaлa через ящики, под aплодисменты веселых зрителей. Успех был, чего уж… Но героем вечерa стaл кaпитaн. У него тоже брaли aвтогрaфы. Вот тебе и «Людк! ». Людмилa Гурченко, "Люся, стоп! "
Людмилa Гурченко, "Люся, стоп! "
В конце 80-х годов советский актёр Виталий Соломин с группой коллег отправился в Лондон на съёмки двухсерийного фильма.
В совместном проекте участвовала Великобритания, Чехия и СССР, он был весьма амбициозным, но до зрителей, по политическим причинам, к сожалению так и не дошёл.
В общем за двое суток отснявшись во всех необходимых
Экскурсоводов Виталий Мефодьевич терпеть не мог, английский знал вполне сносно и сев на знаменитый красный, двухэтажный автобус принялся колесить по столице Англии разглядывая достопримечательности и лондонцев шагающих по тротуарам.
И вдруг двое молодых парней подозрительной наружности прямо на глазах пассажиров, угрожая ножом, вырывают из рук сумку пожилой дамы и со смехом бегут к лестнице на первый этаж автобуса.
Возмущённый поведением панков актёр (а также тем, что никто оказать помощь старушке даже не попытался) подставил ногу первому грабителю, из-за чего тот слетел вниз пересчитав головой все ступеньки, да так на первом этаже и остался, а подельника бедняги остановил вцепившись в сумочку свободной рукой.
Панк начал ругаться стараясь освободится от странного мужика не боявшегося ножа, а затем попытавшись сделать выпад клинком получил прямой удар кулаком в челюсть из-за чего ударился головой о стекло и потерял сознание.
Виталия Соломина в компании с горе-разбойниками доставили в отделение полиции в центре города, но отпускать даже и не подумали.
Вышло так, что актёр был в этом виноват сам (забыл в отеле свои документы), а без них личность могли удостоверить только сотрудники советской дипмиссии или коллеги, вот только был вечер пятницы и дозвонится ни тем, ни другим не удалось.
Уже намереваясь провести выходные в каталажке, Соломин вдруг встретил внимательный взгляд властного человека в форме напротив.
- Отпустите этого мужчину, он и правда советский актёр.
- Но, старший инспектор, вы в этом точно уверены?
- Конечно уверен. Это лучший доктор Ватсон, которого я видел в кино.
Оказывается менее года назад Скотленд-Ярд устраивал показ советского фильма про Шерлока Холмса для своих сотрудников, и старший инспектор Уэсли Драй хорошо запомнил Соломина.
Виталия Мефодьевича поблагодарили, выписали ему премию за задержание преступников (правда её пришлось тут же заплатить за разбитое в автобусе головой панка стекло) и довезли до отеля.
Хрюша из «Спокойной ночи малыши» — это заколдованный мальчик.
С 1969 года героем детской передачи был мальчик Ерошка. 10 февраля 1971 года, перед выходом в эфир, его кукла сломалась. В срочном порядке нашли куклу поросенка. Для зрителей придумали что за плохое поведение вечно проказничающего Ерошку злой волшебник Ухтыч превратил в свинью.
Планировали куклу пацана отремонтировать и вернуть в эфир, но веселый поросенок Хрюша детворе очень сильно понравился. Так что Ерошу решили не расколдовывать обратно.
1800 год: «Движение поездов на большой скорости является невозможным, потому что пассажиры, лишенные возможности дышать, будут умирать от удушья».
Доктор ДионисисЛардер, профессор натурфилософии и астрономии, Лондонский университетский колледж
1859: «Добывать нефть методом бурения?! Вы имеете в виду, бурить скважины в земле,
Компаньоны Эдвина Дрейка в 1859 году отказались от идеи бурения. А годом позже Дрейк пробурил первую результативную скважину.
1876: «Этот аппарат, телефон, имеет слишком много недостатков, чтобы его можно было всерьез воспринимать в качестве средства коммуникации».
Из служебной записки компании WesternUnion
1880: «Любой, кто знаком с предметом обсуждения, несомненно, признает его явной неудачей»
Генри Мортон, президент Технологического института Стивенса, по поводу электрической лампы Эдисона
1902: «Воздушный полет машин, которые тяжелее воздуха, является нецелесообразным с практической точки зрения, если не полностью невозможным».
Саймон Ньюкомб, канадско-американский астроном и математик, 18 месяцами ранее полета братьев Райт в Китти Хоук.
1903: «Лошадь была, есть и будет, а автомобиль – не более чем модная причуда».
Президент Мичиганского сберегательного банка, посоветовавший юристу Генри Форда не инвестировать в Ford
1916: «Мысль о том, что кавалерия должна быть заменена этими стальными каретами, является абсурдом. А может быть, здесь вообще кроется измена»
Комментарий адъютанта фельдмаршала Хейга, по поводу демонстрации танка
1916: «Кино – не более чем причуда. Это консервированная драматургия. Публика хочет видеть реальные события на сцене».
Чарльз Чаплин, актер, продюсер, режиссер и основатель киностудии
1921: «Беспроводная музыкальная шкатулка не имеет сколько-нибудь существенной коммерческой ценности. Кто станет платить за сообщения, отправленные неизвестно кому? »
Из отзыва компаньонов пионера коммерческого радио и телевидения Дэвида Сарнофф на его запрос по поводу инвестиций в радио
1927: «Кто, черт возьми, захочет слушать, что говорят актеры в кино? »
Г. Уорнер, сооснователь компании WarnerBrothers
1946: «Телевидение скоро исчезнет, потому что людям надоест пялитьсяв фанерный ящик каждый вечер».
Дэррил Занук, кинопродюсер компании 20th Century Fox
1977: «Ни один человек не захочет иметь компьютер в своем доме».
Кен Олсон, президент, председатель правления и основатель компании Digital Equipment Corporation
1995: «Правда в том, что никакая база данных в Интернете не заменит людям их ежедневную газету…»
Из статьи Клиффорда Столлав журнале Newsweek под заголовком «Интернет? Чушь! »
Бывают странные сближенья, или «что в имени тебе моём», точнее, в фамилии… На днях просматривал Календарь. Ру: всегда любопытно узнать, кто в этот день родился, умер, или сделал ещё что-нибудь существенное. И вижу: день рождения Марии Игнатьевны Будберг.
Баронесса Будберг (или Мура, как её все называли), лет тридцать назад внезапно
Горький отдал Муре права на доходы от всех заграничных изданий своих произведений, и, что ещё более удивительно, после его смерти советское правительство эти права за ней оставило (при наличии официальной вдовы! )
После смерти Горького жила за границей, но неоднократно бывала в СССР. Рассказывали, что, посетив спектакль Шатрова «Большевики» в «Современнике», она возмущалась, что чекисты не похожи на настоящих, в этом она разбиралась.
Когда английская контрразведка расследовала деятельность «кембриджской пятёрки», обнаружилось, что парни частенько навещали баронессу в её лондонской квартире. Учитывая, что ceксуального интереса к женщинам они не испытывали (тем более, к пожилым), визиты вызвали подозрения, но доказать ничего не удалось, так что баронесса спокойно дожила до глубокой старости и скончалась на итальянском курорте недалеко от Флоренции.
К чему я заинтересовался этой историей? Дело в том, что я вдруг обратил внимание на её фамилию: нет, не Будберг, — это фамилия второго мужа, и не Бенкендорф, это фамилия первого мужа (и уже ближе к Пушкину! ), а на девичью фамилию — Закревская!
Закревская, Боже мой!
Аграфена Закревская, это же одна из самых ярких личностей в так называемом «дон-жуанском списке Пушкина». Урождённая графиня Толстая, (тётка и Л. Н. Толстому, и А. К. Толстому, правда двоюродная), потрясала современников своим образом жизни. Если бы у её муженька, генерал-губернатора Финляндии, а потом Москвы, в организме хватало кальция, он не смог бы пройти ни в одну дверь, — рога бы помешали: дама меняла молодых ухажёров чаще, чем перчатки. «Как беззаконная комета в кругу исчисленных планет», — это Пушкин написал именно о ней. Неудивительно: представьте, однажды она предстала перед многочисленными гостями, собравшимися на традиционный бал в её доме, в платье из тончайшего шёлка, абсолютно прозрачном. Под платьем была лишь нижняя рубашка, тоже прозрачная!
В наши дни весь мир обсуждает «голое платье» Бьянки Цензори, друзья, да этому фокусу уже двести лет! Причём представьте насколько круче это было в первой четверти XIX века, когда девицы краснели и опускали глаза, едва заслышав слово «панталоны»!
Боратынский был без ума от блистательной графини, Пушкин и Вяземский посвящали ей стихи!
«Но прекрати свои рассказы,
Таи, таи свои мечты:
Боюсь их пламенной заразы,
Боюсь узнать, что знала ты…. »
Умерла графиня…. Угадайте где? Во Флоренции!
Две Закревских не были родственницами, — у одной фамилия от рождения, у другой приобретённая. Но сколько схожего…
Но сколько схожего…
В 60-е годы в Уфу приехал Хрущёв и был на премьере пьесы Шекспира «Отелло». Пьеса была на башкирском языке. Это, считай, на татарском, но с особенностями произношения, а именно, вместо звука «с» башкиры говорят «х».
На сцене Отелло (Арслан Мубаряков) замахнулся на Дездемону кинжалом и воскликнул: «Мин хине х[рена]м! » («я тебя зарежу»).
Дездемона вопит в ответ: «Х[рен], х[рен]! » (режь, режь).
Хрущёв хохотал до упада, а затем, вытерев лысину платком, сказал: «Ну, видывал я всяких Отелло, но такого не видал! »
После этого Арслану Мубарякову присвоили звание «Заслуженный артист РСФСР».
Дело происходило в купе поезда. Не ведая, что перед ним великий маэстро, любитель предложил скоротать время игрой в шахматы.
— В какую примерно силу вы играете? — осведомился он.
— О, весьма посредственно! — ответил Ласкер.
— Тогда для уравнения шансов я сниму с доски ферзя — иначе мне будет неинтересно.
— Как вам угодно. Но, мне кажется, ферзь только мешает игре, — сказал Ласкер.
— Вы в самом деле ничего не понимаете в шахматах! — и любитель, решительно сняв с доски ферзя, начал партию.
Намеренно подставляя одну фигуру за другой, Ласкер проиграл. Сдаваясь, он заметил:
— Я все же был прав и, если позволите, докажу вам, что без ферзя действовать гораздо легче.
— Бывают же такие невежественные люди! — любитель уже начинал жалеть, что затеял игру, но решил быть снисходительным. — Что ж, попробуйте.
Теперь снял с доски ферзя Ласкер. И выиграл.
— Вот видите, — продолжал Ласкер. — Дело вовсе не в силе игры. Я давно подметил: тот, у кого нет ферзя, имеет большое преимущество. Хотите, проверим еще раз.
И он снова повторил мистификацию, опровергавшую все шахматные законы. Партнер был совершенно растерян...
Партнер был совершенно растерян...
В обеденном зале дворца Екатерины II в Царском Селе была устроена автоматизированная подача блюд.
Каждый обедающий мог потребовать любое блюдо, написав название на дощечке и отправив её на нижний этаж.
Там располагалась кухня.
А оттуда заказанное кушанье поднимали на специально заказанном лифте.
Список блюд на кухне был настолько велик, что мог удовлетворить самого взыскательного гостя.
И только однажды повара не смогли подать требуемого блюда - по заказу обедавшего у императрицы Александра Васильевича Суворова. Скромный генералиссимус заказал солдатские щи и кашу.
После прекращения в феврале 1994 г. "дела ГКЧП" по амнистии и выходе экс-председателя КГБ СССР Владимира Крючкова из "Матросской тишины", его всячески пытались "отлавливать" отечественные и зарубежные журналисты.
Жил он с супругой в доме на Плотниковом переулке за МИДом, где его и подкарауливали.
Или просто, узнав номер квартиры, шли к нему. И вот картина маслом. Он под диктофон рассказывает что-то очередному гостю, а рядом суетится супруга Екатерина Петровна:
- Володя, ты уж что-нибудь такого лишнего не скажи.
Вот так. Не было уже той страны под названием СССР, но Владимир Крючков все еще являлся хранителем ее секретов.
На просьбу журналистов рассказать какую-нибудь "жареную" историю о разоблачении комитетом иностранного шпиона, экс-председатель КГБ неизменно отвечал:
- Не могу. По этой истории западные разведки могут установить методы нашей работы. Да и агентуру можно нечаянно выдать.
Вот так. Не было уже той страны под названием СССР, которой служил Владимир Крючков, но он хранил методы работы советских чекистов, которые оставались неизменными и по наследству передались чекистам "новой России".
