О феноменальной памяти четвертого чемпиона мира по шахматам Александра Алехина свидетельствует случай, произошедший в 1919 году, когда он работал в одной киностудии. В ее вестибюль вошел мужчина и попросил позвать кого-нибудь из учебной части.
— Слушаю вас, гражданин Полуэктов, — отозвался Алехин.
— Разве мы с вами знакомы? — удивился посетитель.
— Четыре месяца назад, — улыбнулся Алехин, — вы заказали в аптеке Феррейна лекарство по рецепту врача Заседателева для вашей шестилетней дочки Анны, у которой болело горло. Я стоял в очереди и случайно услышал ваш разговор с фармацевтом. Полуэктов лишился дара речи.
— Вы тогда носили пенсне в роговой оправе, — продолжил Алехин. — Достали из левого бокового кармана серый бумажник крокодиловой кожи и вынули из него...
Но Алехин не договорил. Испуганный гость выбежал на улицу и с тех пор никогда больше не появлялся в этой студии.
Знаменитому ирландскому писателю и драматургу Бернарду Шоу можно отвести место в книге рекордов Гиннесса по количеству сломанных конечностей. Невероятно, но факт: раз в год, в лучшем случае раз в два года, он с непостижимой регулярностью что-нибудь себе ломал. С Шарлоттой, будущей женой, он познакомился благодаря тому, что
Вообще, женщины и Шоу – это отдельная тема. Он часто влюблялся в женщин, но дальше влюблённости дело не шло. Он считал, что у большинства женщин на уме одно - «заполучить своего мужчину». Сам Шоу искал от любви только развлечения. На первое место он ставил работу. «В жизни то настоящее, что полезно и нужно. Любовь же - это заблуждение, что одна женщина чем-то отличается от другой. Человека, который всю жизнь любит одну женщину, следует отправить либо к врачу, либо на виселицу», - шутил знаменитый оригинал.
Драматург любил женщин, но по-своему. Однажды он спросил у одной богатой аристократки: «Скажите, сударыня, вы могли бы переспать с мужчиной, которого не любите, за сто тысяч фунтов? » Дама, презрительно фыркнув, ответила: «Без малейшего сомнения! » Она знала, что по сравнению с ней Шоу - просто нищий. «А за один фунт? » - продолжал свой допрос неуемный писатель. «Да что вы! За кого вы меня принимаете! » - возмутилась благородная женщина. «За кого - и так понятно. Просто я хотел узнать минимальный тариф», - невозмутимо ответил остряк.
Слухи о его возмутительном поведении дошли до Королевы. Однажды его пригласили на приём в Букингемский дворец. Там состоялась встреча Королевы Виктории и знаменитого драматурга. Королева, как бы невзначай, спросила его, правда ли то, что он где- то сказал, что каждую женщину можно купить за деньги. «Конечно, правда! » - ответил наглец. «Как, и меня можно купить? » - возмутилась королева. «Почему же нет? Ведь вы же женщина! » - последовал ответ. «И сколько же я, по-вашему, стою? » - кокетливо спросила Виктория. «Я думаю, десять тысяч фунтов». На что королева обиженно воскликнула: «Так мало?! » И получила следующий ответ: «Ну, вот видите, Ваше Величество, Вы уже начинаете торговаться! »
Остроумие всегда было его оружием. Когда одна актриса написала ему: «У нас с вами могли бы быть дети с моим лицом и вашим умом», он ответил: «А если получится наоборот? ».
В 1922 году Альберт Эйнштейн читал лекции в Токио. Однажды к нему в гостиничный номер явился посыльный с телеграммой. То ли у Эйнштейна не было при себе мелочи дать ему на чай, то ли посыльный от чаевых отказался по давней японской традиции. во всяком случае Эйнштейн, желая хоть как-то отблагодарить человека, быстро написал несколько слов на гостиничном бланке и отдал листок посыльному. Ученый только что узнал о присуждении ему Нобелевской премии по физике и сказал курьеру, что, если повезет, эта записка окажется намного более ценной, чем чаевые.
Этот листок, который посыльный завещал своему племяннику, был продан на аукционе в 2017 году за 1, 56 млн долларов. Надпись на листке окрестили рецептом счастья от Альберта Эйнштейна, она гласит:
"Спокойная и скромная жизнь принесет больше счастья, чем погоня за успехом и постоянное беспокойство, которое ее сопровождает".
Премия Стеллы (англ. The TRUE Stella Awards) — антипремия, присуждавшаяся в 2002—2007 гг. за самый нелепый судебный иск в США.
Названа она в честь 79-летней Стеллы Либек, которая в 1992 году, находясь в качестве пассажира в стоящем на месте автомобиле своего внука, пролила на себя горячий кофе из одного из ресторанов «Макдоналдс», после
Либек пыталась договориться с «Макдоналдсом» о компенсации затрат на лечение в $20 000, максимальным ответным предложением «Макдоналдса» были $800. После этого Либек подала в суд. 18 августа 1994 года присяжные вынесли вердикт о разделении вины в пропорции
80 % за «Макдоналдсом» и 20 % за Либек, назначив $160 000 компенсации за лечение и дополнительную штрафную компенсацию
(обычно присуждается за намеренный вред либо безрассудное пренебрежение опасностью для жизни и здоровья) в размере 2, 7 миллиона долларов.
Судья снизил сумму дополнительной компенсации до $480 000.
Победители
2002. Сёстры Берд — Дженис, Дэйл и Ким — за иск о причинении им эмоционального расстройства из-за того, что они были вынуждены находиться рядом с их матерью, привезённой в больницу для прохождения незначительной медицинской процедуры, во время срочной операции, когда что-то пошло не так. Сёстры не заявляли о причинении страдания матери, но добивались компенсации за причинение страдания им при реализации права больного на присутствие членов семьи в чрезвычайных ситуациях.
2003. город Мадера и Марси Норьега — за иск к компании-производителю электрошокеров за то, что Марси Норьега, будучи сотрудником полиции, при задержании преступника перепутала электрошокер с пистолетом и вместо электрического разряда пустила в грудь мужчине пулю, убив того мгновенно.
Марси утверждала, что «любой разумный сотрудник полиции» мог ошибиться так же, как и она.
2004. Мэри Убауди — за иск к компании «Мазда Моторс» на 150 тысяч долларов за то, что компания не укомплектовала автомобиль инструкцией по применению ремня безопасности, что привело к аварии.
2005. Кристофер Роллер — за иск к иллюзионистам Дэвиду Блейну и Дэвиду Копперфильду. Истец, считающий себя Богом, обвинил иллюзионистов в том, что в своих фокусах они игнорируют законы физики, а значит, используют божественную силу; следовательно — нарушают его авторские права.
2006. Аллен Рэй Хеккард — за иск к Майклу Джордану и компании «Найк». Несмотря на то, что Хеккард на 3 дюйма ниже, на 25 фунтов легче и на 8 лет старше известного баскетболиста, он говорит, что его часто путают с Джорданом. И поэтому он заслуживает 52 миллиона долларов «за клевету и постоянные травмы» и 364 миллиона «для возмещения эмоциональной боли и страданий». Такой же иск был выдвинут против основателя Nike Фила Найта и общая сумма составила
832 миллиона долларов. Он отказался от иска после переговоров с юристами Nike, которые пригрозили выдвинуть ответный иск.
2007. Рой Л. Персон-младший — судья из Вашингтона — подал иск на владельцев химчистки за то, что там потерялись его штаны.
Свои штаны судья Персон оценил более чем в 65 миллионов долларов. Верховный суд отклонил иск Персона и обязал возместить убытки владельцам химчистки.
Однако Персон, который уже не работает судьёй, всё ещё пытается обжаловать решение.
Как вылечить опасные болезни
К известному терапевту Сергею Боткину обратился богатый купец, страдающий сахарным диабетом, ожирением и гипертонической болезнью. Он предложил врачу большие деньги, однако Боткин ответил, что возьмётся за лечение только при одном условии: если пациент, взяв только котомку с хлебом, без денег отправится пешком в Одессу, где и начнётся лечение. Купец был ошарашен услышанным. Но поскольку у него не было иного выхода (все его недуги считались неизлечимыми), ему оставалось лишь согласиться и отправиться в путь. По дороге он просил подаяние, останавливался на ночлег в деревнях, питался, чем бог послал, прошёл более 2 тысяч километров и, в конце концов, достиг цели своего пути в надежде на помощь доктора. Боткин осмотрел его и спросил, зачем тот явился, если является совершенно здоровым человеком. Купец удивился. Однако ни признаков ожирения, ни диабета, ни гипертонической болезни у него уже не было.
Мстислав Ростропович рассказывал:
— В то время я был главным дирижером Вашингтонского оркестра. Мы очень дружили со скрипачом Айзеком Стерном и флейтистом Жан-Пьером Рампалем. Дружили втроем и всегда играли друг у друга на юбилеях… Оба они играли, кстати, и на моем 60-летии в 1987 году в Кеннеди-центре… И вот однажды — дело было в
И они прислали! Сапожник, конечно, поражался размером моей ноги по сравнению с ножками балерин. Но вполне справился, сделав мне пуанты 43-го размера… Портниху я попросил сшить балетную пачку моего размера и блузку, а еще заказал трико и диадему на голову.
Организаторам я сказал, что приеду в Сан-Франциско заранее, приду за пять часов до начала концерта и мне будет нужна отдельная комната и театральные гримеры. Я буду там одеваться и гримироваться, но никто об этом не должен знать.
Все так и произошло. Никто не знал о моем приезде. Я пришел за пять часов до концерта, закрылся в отдельной комнате, и меня стали одевать и гримировать. Когда я понял, что они все сделали идеально, я надел пуанты и — уже перед самым концертом — пошел в общественную женскую уборную. Мне нужно было посмотреть на реакцию дам. И вот я вошел, а женщины продолжали заниматься тем, чем они всегда занимаются в уборных, — известно чем… Единственное, что я позволил себе там сделать: подойти к зеркалу и поправить диадему. Долго я там не находился, чтобы не заметили мой 43-й размер балетных туфель, каких у балерин не бывает. Словом, я оттуда ушел, и никто меня не узнал…
Дальше… Мне предстояло играть на виолончели «Умирающего лебедя» Сен-Санса. Почему? Потому что в программе был «Карнавал животных» с этим номером в сюите. А самый знаменитый американский актер Грегори Пек должен был читать некий новый текст, не соответствующий тексту Сен-Санса. Потому что они сочинили «юбилейный» текст из жизни Айзека Стерна. Словом, Грегори должен был читать, а Сан-Францисский оркестр исполнять «Карнавал животных» Сен-Санса, номер за номером. А мне нужно было играть на виолончели «Лебедя» после такого примерно текста: «Вот Айзек Стерн однажды встретил замечательную женщину, которая напоминала ему лебедя… Это была его будущая жена Вера Стерн»… (А жена Вера в это время сидела вместе с юбиляром — там, на лужайке, где огромное количество людей было вокруг)… Далее следовал текст: «И он увидел этого белого лебедя…. И он в него влюбился… И соединился с ним на всю жизнь»… Вот в это время я и должен был вступать с «Умирающим лебедем»…
Но как мне выйти на сцену? Я придумал — как… Во-первых, нужно, чтобы на сцене уже была виолончель и не было ее владельца-концертмейстера. Поэтому я договорился с концертмейстером группы виолончелей, что уже в самом начале концерта он сделает вид, что ему плохо! Он должен схватиться за живот, оставить виолончель на кресле и буквально «уползти» за кулисы. И он это сделал блестяще! Потому что сразу три доктора из публики побежали ему помогать!
А оркестр, между прочим, ничего не знал о моем замысле…
Дальше мне нужно было договориться с пианистом. Ведь он играет на рояле вступление к «Умирающему лебедю», а оркестр будет молчать (как и положено). Я сказал пианисту: «Ты начнешь играть на рояле вступление — эти медленные арпеджио „та-ра-ри-ра“, „та-ра-ри-ра“, „та-ра-ри-ра“, все одно и то же — и так будешь играть бесконечно долго, может быть, даже полчаса»…
Вот тут я и выплываю на пуантах, спиной к публике, плавно взмахивая руками, a la Майя Плисецкая… А надо сказать, я еще попросил поставить в углу сцены ящик с канифолью… И вот я доплываю до этого ящика и вступаю в него ногами, чтобы «поканифолиться»… Причем никто почему-то не смеется. Пока! . . Только оркестранты ошалели, потому что подумали: «Может, это его, Айзека Стерна, подруга, старая балерина какая-нибудь. Ему ведь 70, а ей, может быть, 65… И она пришла его таким образом поздравить»…
Тем временем я дошел-доплыл до виолончели… А пианист на рояле все продолжает занудно играть вступление: «та-ра-ри-ра», «та-ра-ри-ра» — уже полчаса играет…
И вот я, наконец, сел за виолончель на место концертмейстера, расставил ноги, как положено, и начал играть «Лебедя». А пианиста предупредил: когда я сыграю два такта начальной мелодии до того, как изменится гармония, — ты продолжай себе играть на тонике. И вот я сыграл эти первые два такта на виолончели и… остановился. Взял смычок и опять пошел к ящику с канифолью, и поканифолил смычок и подул на него… И вот тут раздался смех! . . Наконец-то дошло…
Разумеется, я все-таки сыграл «Умирающего лебедя» до конца. И должен сказать, я редко имел такую овацию, какую получил в тот вечер. Но Айзек на меня обиделся. Почему? Вера Стерн мне сказала, что он так хохотал, что… обмочился. Это, во-первых. А во-вторых, на следующий день в «Нью-Йорк Таймс» и других газетах не было портретов Айзека, а были только мои фотографии. Словом, получилось так, что я у него нечаянно отнял популярность. Конечно, ему было обидно: 70 лет исполнилось ему, и не его портрет повсюду, а мой — в образе «Умирающего лебедя»…
А 27 марта, в прошлую пятницу, Ростроповичу исполнилось бы 99.
Такого у нас полно. Вот, например, в Петербурге есть Военная Академия связи. Чье имя носит? Попова? Якоби? Сталинского наркома связи Пересыпкина?
Фиг там. Имени Буденного. Великий связист.
Ещё не всё. Перед академией стоит памятник. Вопрос: кому?
Все-таки Попову? Какому-нибудь герою-связисту времен войны?
Может быть, тому самому Буденному? Нет. В рамках той же логики - Чапаеву.
Нет. В рамках той же логики - Чапаеву.
В середине 80-х годов в СССР началось повальное увлечение астрологией, экстрасенсорикой и парапсихологией. Президент Академии Наук СССР Анатолий Александров, которому в ту пору шел уже почетный девятый десяток, рассказывал:
"В 1916 году мои сестры увлеклись спиритизмом. В смутное время всегда возникают такие увлечения. Мой отец, обращаясь к ним, сказал:
– Я еще могу поверить, что вы можете вызвать дух Льва Толстого или Антона Чехова, но чтобы они с вами, дурами, по два часа разговаривали, я в это никогда не поверю! "
У Дмитрия Дмитриевича Шостаковича болели ноги, ему было трудно ходить.
Лечился он у знаменитого доктора Гавриила Абрамовича Илизарова. Благодаря его квалифицированной помощи дела композитора пошли на поправку, ему стало значительно лучше. Благодарный Шостакович пригласил Илизарова на свой авторский концерт в Малый зал Ленинградской филармонии. Гавриил Абрамович сидел на хорошем месте, и Шостакович с удовольствием отметил, что вид у доктора был очень довольный.
После концерта великий композитор подошел к великому ортопеду и спросил о его впечатлениях.
— Впечатления у меня прекрасные, Дмитрий Дмитриевич, - отвечал Илизаров.
По-моему, вы замечательно поднимались по лесенке на эстраду и так же замечательно спускались.
Муж королевы Англии Елизаветы II, принц Филипп, славился неполиткорректными, а частенько и грубоватыми шутками. Так в 1986 году на заседании Фонда защиты дикой природы он сказал:
— Если нечто имеет четыре ноги, но это не стул; если нечто имеет два крыла и летает, но это не аэроплан; если нечто плавает, но это не подлодка, китайцы точно будут это есть.
Василий Шукшин всегда гордился своим крестьянским происхождением. И люто ненавидел "вшивых интеллигентиков". С Иваном Рыжовым его свела судьба на съёмках картины "Мы, двое мужчин".
Актёров поселили в одном гостиничном номере. И Шукшину сосед жутко не понравился. Всем "выкает", когда Макарыч предпочитает общение
- Давай, отец, за знакомство!
- Не пью-с! - выдал вежливо Рыжов, когда сосед поставил в номере бутылку на стол.
- Кури! - Шукшин сурово попытался продолжить общение и протянул папиросу.
- Не курю-с! - снова прощебетал Рыжов и начал деликатно оправдываться.
Макарыч выпил, закурил и крякнул, мол, баба ты, а не мужик! И стал всячески пытаться задеть Рыжова, обзывал "интеллигентиком" и "Кадочниковым". И каждый раз бесился, увидев на столе початую бутылку кефира, пакет молока и румяного спящего соседа.
Однажды, увидев в номере Рыжова, мирно поглощающего кефир, снова наградил его обидной кличкой. И актёр вдруг взбунтовался:
- Какой я тебе интеллигент? Я в деревне вырос!
Шукшин опешил от напора и спросил с прищуром:
- А лошадь запрягать умеешь?
- Да не хуже тебя! - ответил Рыжов, - Тоже мне, крестьянин!
- А ну, докажи! - Шукшин вошёл в раж. - Я – лошадь! Запрягай!
Рыжов моментально включился в игру, нагнул партнёра и давай снаряжать на него воображаемую амуницию. А когда "конь" пошатнулся, хлопнул его по крупу:
- Тпррру! Васька! Стоять! – ну и добавил пару непечатных словечек.
Шукшин от неожиданности поперхнулся. Но замер, как вкопанный. "Конюх" пристегнул воображаемые вожжи:
- Ннно! Васька! – и когда Шукшин замешкался, то сразу получил удар под зад. - Пошёл! Глухая тетеря!
Василий Макарович рухнул на кровать от хохота. Потом встал, они обнялись и стали друзьями.
С тех пор режиссёр охотно приглашал сниматься Ивана Петровича в свои фильмы.
Вот что рассказывает профессор Александр Сухарев, биограф маршала Фёдора Толбухина, про его первую встречу со Сталиным:
"Когда Толбухин, как кандидат на выдвижение, вместе с маршалом Шапошниковым переступил порог сталинского кабинета, то заметил, как вождь, не поднимая глаз на вошедших, внимательно вчитывался в бумаги. То было личное дело бывшего штабс-капитана Толбухина. Сталин встал из-за стола, сухо поприветствовал посетителей и, глядя в упор на Толбухина, изрёк:
- Как же получается, товарищ Толбухин, служите вы, служите царю-батюшке, получаете от него два ордена - святой Анны и святого Станислава... Правильно говорю?
- Так точно, товарищ Сталин.
- К тому же женитесь на графине... Так?
- Да.
- А орден Красного Знамени когда и за что получили?
- В Гражданскую войну за бои с белополяками.
- Выходит, служили и царю-батюшке, и советской власти?
- Я, товарищ Сталин, служил только России.
– Вы свободны.
На этом аудиенция закончилась, Толбухин вышел. Вышедший вскоре после него маршал Шапошников пожал Толбухину руку и сообщил: "Товарищ Сталин не только согласился с вашим выдвижением, но и высказал намерение представить вас к награде".
СТУДЕНТЫ
Рассказывает режиссёр популярного советского телесериала "Следствие ведут ЗнаТоКи" Вячеслав Бровкин:
- Мы довольно часто бывали на Петровке, 38. Постоянно общались со следователями, операми. Эльза Леждей была вхожа во всю научно-исследовательскую часть МУРа, к ней относились там очень доброжелательно. Не один раз мы присутствовали на допросах и обысках. Однажды перед съёмками Леждей, Каневский, Мартынюк и я были на допросе продавщицы, подозреваемой в спекуляции. Чтобы не смущать её, нас представили как студентов-юристов. Мы всем своим максимально серьёзным видом старались соответствовать. Когда беседа закончилась, следователь говорит: "А теперь проедем к вам домой на обыск. И вы, товарищи студенты, если хотите, можете сопровождать нас". Перед воротами Петровки стояли две чёрные "Волги", Леонид Каневский открыл дверь машины перед подозреваемой, но она первой войти отказалась: "Нет, только после вас, майор Томин! ". Мы были страшно разочарованы: выходит, она рассекретила нас с самого начала.
Поговорили тут об Алексее Николаевиче Толстом, и мне вспомнилась интересная история.
Прочитал я её в журнале «Химия и жизнь» в 1989 году. Тогда во многих литературных и других журналах печатались воспоминания людей, прошедших ГУЛАГ. Вот и журнал «Химия и жизнь» напечатал главы из книги Елены Георгиевны Жуковской «Как это было».
Но вернёмся к Елене Георгиевне и к тому, причём здесь Алексей Толстой.
Она рассказывает такой эпизод: однажды муж Елены Георгиевны, Семён Борисович Жуковский, замнаркома НКВД, был приглашён на важный приём по поводу какого-то праздника. Там все гости сидели за небольшими столиками по четыре человека, и Семён Борисович оказался за одним столом с известным журналистом Михаилом Кольцовым, художником Леонидом Никитиным и писателем Алексеем Толстым.
Пили, ели, все были в хорошем настроении, в какой-то момент Кольцов пошутил: «Смотрите, как интересно: у нас за одним столом Жуковский, Никитин, Кольцов и Толстой! И все не те! »
Алексей Николаевич вскочил, гневно бросил: «Может вы все и не те, а я как раз тот! », и ушёл.
Годы репрессий из этой компании пережил только один Толстой. Но это, конечно, просто совпадение…
ПЛОДЫ ПОПУЛЯРНОСТИ
Очень часто зрители отождествляют актёров с их персонажами. В картине "Деловые люди" Юрий Никулин играл вора. После того, как фильм вышел на экраны, с актером произошёл забавный случай.
Однажды Юрий Никулин шёл по Цветному бульвару, как вдруг прямо перед ним остановился человек. Он куда-то очень сильно спешил, сжимая в руках две бутылки вина, но, увидев известного артиста, встал как вкопанный.
- Юра, ты всё делаешь не так, - обратился незнакомец к артисту. - Тебя надо обязательно поучить. Я это могу сделать.
- Чему поучить? - искренне удивился Никулин.
- Как в квартиры залезать! Ты ведь в фильме это неправильно делаешь.
- Ты что - вор?
- Ага. Был когда-то. Теперь, правда, завязал, но опыт-то не пропьёшь. Я сейчас на зеркальной фабрике кантуюсь. Бегу вот к дружкам, хочешь к нам? Мы тебя научим, как "Соню" брать.
- Какую Соню?
- Ну, квартиру. Мы с тобой даже днём пойти можем. Ты ведь артист. Если спалимся, я скажу, что, мол, артиста учу, и нам ничего не будет. Пошли?
Сославшись на нехватку времени, Юрий Никулин поспешил ретироваться, но эту встречу запомнил надолго.
