Премьера оперы Александра Сергеевича Даргомыжского "Русалка" состоялась 3 мая 1856 года в Театре-цирке и успеха автору не принесла. Петербургская публика, обожавшая по примеру Николая I итальянскую оперу, новаторских идей Даргомыжского не оценила. Впечатление от прекрасной музыки было испорчено слабой постановкой,
Композитор тяжело переживал неудачу и в отчаянии решил сжечь партитуру "Русалки". Он отправился в дирекцию Театра-цирка с просьбой выдать ему партитуру якобы для внесения поправок. Но чиновники от культуры, во все времена отличавшиеся чванством, слушать композитора не стали и ничего ему не выдали, поскольку не положено. "Русалке" счастливо удалось избежать огня. Между тем, об опере положительно отозвался видный музыкальный критик Александр Николаевич Серов, она очень понравилась Глинке, и не прошло и двух лет, как в Большом театре Москвы решили ставить "Русалку", как бы сказали сейчас, со "звёздным" составом: партию Мельника отдали выдающемуся басу Осипу Петрову, а партия Наташи досталась лучшей русской певице того времени Екатерине Семёновой.
Даргомыжский уже не помышлял о сожжении своей оперы, как вдруг в ночь на 26 января 1859 года начался пожар в здании Театра-цирка. Деревянное строение сгорело дотла, а вместе с ним партитуры всех хранившихся в дирекции русских опер. И только "Русалка" уцелела, потому что за две недели до пожара её партитуру отправили в Москву...
Как вышло, что я озвучила Пятачка? Один из заместителей Пырьева посоветовал Хитруку взять меня консультантом, когда он снимал "Винни Пуха". Я эту книгу всем цитировала - Заходер мне ее с очень славной надписью подарил, и я немедленно выучила ее наизусть. "Ну какой я консультант? Давайте я вам лучше сделаю Пятачка". Я долго думала, как его сделать, и поняла, что он должен говорить с интонациями моей любимой Ахмадулиной: "Кажется, дождь собирается..." Только надо будет ускоренно промотать.
А озвучивать мультфильмы очень трудно - вы же не видите картинку, ее потом подкладывают. И мы с Леоновым, лучше которого я, наверное, никого не знала, являли удивительную пару: он стоял перед микрофоном, собранный и трагический, как Гамлет, и повторял: "Куда идем мы с Пятачком - большой-большой секрет..."
А рядом я хрустальным голосом Беллы говорила: "Ты похож на медведя, который летит на воздушном шаре". Белла не обиделась. Она позвонила и хрустальным голосом сказала: "Спасибо, что вы подложили мне не свинью, а прелестного поросенка”.
Не особо знающие люди, желающие показать эрудицию, пишут, что главной закуской В. Гиляровского была из тертой селедки с тертым сыром, уксусом и зеленым луком. "Трезвиловка". Ага, прочитали о его встрече с Саврасовым. "Грачи прилетели". Возьмите пирожок в знак похвалы.
А есть у Гиляровского гораздо менее известная книга - "Мои скитания". О его службе в армии (юнкерство с водкой и колбасой), работа в цирке, бомжевание с трудом на вредном производстве, бурлачество вместе с отпетыми уголовниками-убийцами (Гиляй сам уже записался в их банду), грузчик, потом работа в театре, журналист - на кровавом крушении поезда, кровывых пожарах репутацию поднимл своей газете, война и опаснейшие приключения в спецвойсках (война с Турцией). Там он и познакомился с "желтоватым кавказским спиртом" - будущей нашей виноградной водкой).
Так вот. Будучи известным уже артистом со знакомствами, сидит Гиляровский в дорогом ресторане среди успешных людей и попивает французское шампанское. И поутру, когда у всех начинается жесткая похмелюга, заказывают они буфетчику "трезвиловку" - икорку ачуевскую тертую с сардинкой, с лучком и с лимончиком...
Так что учите матчасть. Когда в илиту попал и бабосы завелись, не дешевой селедкой с дешевым лучком да сыром закусывал наш журналист-актер-вояка-бурлак)
Для съёмок эпизода в машине с цементом в фильме «Джентльмены удачи» долго не могли подобрать подходящий раствор. Раднэр Муратов любил рассказывать, как снимали этот эпизод: "Наступил день, когда нас стали туда опускать. Подкатила цистерна с обыкновенной хлебной закваской, подкрашенной зелёной луковой эссенцией. Состав был такой терпкий, липкий... Вылезли мы после съёмок из этого раствора и быстрее мыться, кое-как от себя отскребли его. Смотрим, а Вицина и нет. Оказалось, что он продолжает сидеть в цистерне, потому что узнал, что этот состав на 23 лекарственных травах и на 15 лет продлевает молодость".
Еврейская семья Карнофски, иммигрировавшая из Литвы в США, пожалела 7-летнего мальчика и привела его в свой дом. Изначально ему была дана работа по дому, чтобы накормить этого голодного ребенка.
Там он остался и ночевал в этом еврейском семейном доме, где впервые в жизни к нему относились с добротой и нежностью.
Когда он ложился спать, миссис Карновски пела ему русскую колыбельную, которую он пел вместе с ней.
Позже он научился петь и играть несколько русских и еврейских песен. Со временем этот мальчик стал приемным сыном этой семьи.
Карнофски дали ему денег на покупку его первого музыкального инструмента, как это было принято в еврейских семьях. Они искренне восхищались его музыкальным талантом.
Позже, когда он стал профессиональным музыкантом и композитором, он использовал эти еврейские мелодии в таких композициях, как «Больница Святого Иакова» и «Иди вниз, Моисей». Звали его - Луи Армстронг.
Звали его - Луи Армстронг.
Однажды гробовщик Элмон Строуджер обратил внимание, что количество заказов в его компании стремительно падает, и бизнес терпит серьезные убытки, хотя жители города, само собой, продолжали умирать с той же периодичностью, что и раньше.
В то же время, - приметил Элмон, - у соседнего похоронного бюро дела шли в гору…
После проведения небольшого собственного расследования Строуджер выяснил, что супруга конкурента работает на местной телефонной станции и все звонки от убитых горем родственников, желающих заказать ритуальные услуги, она сразу же перенаправляет на номер своего мужа.
Тогда Элмон решил устранить телефонистку…
Нет-нет, он сделал это максимально по-джентльменски.
Строуджер изобрел, а затем запатентовал устройство, которое в народе получило название «телефон без барышень и проклятий» («no dames’n"damns telephone»). Фактически оно являлось первой в мире автоматической телефонной станцией.
А потом… Элмон основал собственную телекоммуникационную компанию, и этот бизнес оказался куда прибыльнее ритуального.
Так борьба с недобросовестной конкуренцией сделала бывшего гробовщика «отцом всех АТС». Станции системы Строуджера использовались до 70-х годов 20 века.
Станции системы Строуджера использовались до 70-х годов 20 века.
Александр Панкратов-Черный вспоминает...
В фильме "Сибириада" я играл главную роль. Горит нефть, взрывается и падает вышка, меня по сюжету придавливая. Никита Михалков меня спасает, а сам погибает. Положили меня, значит, под вышку. Режиссёр Андрон Кончаловский говорит:
- Надо придавить его по-настоящему, чтобы не смог выбраться. (Потом краном вышку приподняли, и я выскочил. )
Я посмотрел, как буду лежать, и вдруг вижу: пиротехники больно близко к моим ногам огонь зажечь собираются. Горячо, думаю, будет. Как бы валенки не загорелись на ногах. Ну и схитрил - в луже валенки намочил.
А когда начали снимать и разожгли огонь - вода в валенках закипела.
Я ору как сумасшедший, мат на перемате. А Кончаловский скачет рядом, большой палец показывает: - Саня, вот так играешь! Убедительно, очень убедительно!
- Саня, вот так играешь! Убедительно, очень убедительно!
ГОНОРАР С ПОПРАВКОЙ НА ЗВАНИЕ
Народного артиста СССР Алексея Денисовича Дикого утвердили на роль Сталина в кинофильме "Сталинградская битва", установив ему авторский гонорар в размере ста тысяч рублей. Сумма не маленькая по тем временам, но и не такая уж значительная. Дикий позвонил на студию, попросил кого-нибудь из начальства
- Как вы думаете, роль Сталина отличается чем-нибудь от роли обыкновенного рядового солдата?
- Разумеется, Алексей Денисович, - отвечали ему. — Недаром мы именно вам её доверили...
- Я не о том, - перебил Дикий. - Как же так получается, господа хорошие, что за роль обыкновенного рядового солдата вы заплатили Борису Андрееву сто пятьдесят тысяч, а мне за роль генералиссимуса назначили всего сто? Нескладно получается...
- Хорошо, Алексей Денисович, мы подумаем и перезвоним...
Через какое-то время звонок в квартиру Дикого:
- Алексей Денисович, мы тут посовещались и решили, что вы в чём-то, безусловно, правы. Студия назначает вам сумму сто двадцать тысяч...
- Как?! - закричал Дикий. - Борису Андрееву за простого солдата сто пятьдесят, а мне за главнокомандующего сто двадцать?! Да вы спятили! А как дойдёт до самого, что тогда будет, вы подумали? . .
На этот раз совещались довольно долго, вероятно, бегали в бухгалтерию, утрясали, согласовывали, после чего снова раздался звонок:
- Алексей Денисович, вы правы. Не может артист за роль солдата получать больше... Так что мы вам тоже назначили авторский гонорар в размере ста пятидесяти тысяч рублей.
- Нет, вы ничего не поняли, - продолжал напирать Дикий. - Вот расскажут товарищу Сталину, что вы, стало быть, ставите его на одну ступеньку с простым солдатом, что... - Хорошо! - перебили его. - Получите свои сто пятьдесят пять!
- Хорошо! - перебили его. - Получите свои сто пятьдесят пять!
О Николае I, "последнем рыцаре самодержавия", сохранилась такая легенда...
Весной, последовавшей за одним из неурожайных годов (а таких с 1840 по 1849 год в России было семь(! )) у крестьянских хозяйств практически не осталось семян для посева. Правительство постаралось смягчить тяжесть ситуации и выделило средства на покупку посевного зерна для крестьян, но явно недостаточные. Цены на зерно подскочили, и во избежание грядущей катастрофы требовалось государственное регулирование рынка зерна. И тут царю донесли, что один из богатых петербургских хлеботорговцев продаёт зерно по заоблачным ценам. Николай послал своего флигель-адъютанта узнать, не согласится ли торговец снизить цену на зерно. Но коммерсант не захотел расстаться с баснословными барышами и попытался убедить флигель-адъютанта, что продать хлеб дешевле не может, поскольку сам-де задорого купил его и если снизит цену, непременно разорится. Флигель-адъютант доложил обо всём императору. Николай Павлович, уверенный в согласии торговца, рассердился не на шутку.
- В таком случае, - заявил побледневший государь, - я требую, чтоб он не посмел продать ни фунта ниже заявленной цены!
И распорядился продавать хлеб из казённых складов по прошлогодней цене. А через месяц в полном соответствии с законами рыночной экономики спекулянт разорился...
Сторонникам монархии на заметку: периодом наивысшего расцвета в истории Древнего Рима считается эпоха так называемых "пяти хороших императоров" или династии Антонинов. Это был период, который по всем показателям можно назвать "добрыми старыми временами" - крепкое стабильное государство, компетентное управление, власть без больших злоупотреблений, надёжное и справедливое судопроизводство, спокойная жизнь и здоровая уверенность в будущем. Если посмотреть на бюсты этих императоров, можно заметить, что они совершенно не похожи друг на друга, чему есть простое объяснение: ни один из них не был родным сыном предыдущего правителя.
Нерва усыновил 42-летнего Траяна.
Траян усыновил 41-летнего Адриана.
Адриан усыновил 49-летнего Антонина.
Антонин дал слабину и усыновил 19-летнего Марка Аврелия.
Марк Аврелий добил традицию и передал власть своему сыну Коммоду.
Да-да, тому самому, из фильма "Гладиатор". На этом рухнула династия и начался упадок великой империи. И за всю последующую историю всех монархических династий мира будет чертовски сложно, скорее даже невозможно отметить случай, когда бы в большой стране пять хороших правителей наследовали друг другу подряд. Благодаря чему все последующие "добрые старые времена" в общем-то бывали чертовски недолгими.
Настоящая слава пришла к Донатасу Банионису после исполнения роли разведчика в фильме «Мертвый сезон». Он позже вспоминал, что его пригласили по телефону приехать в Ленинград на пробы фильма о разведчике. Банионис был совершенно убежден, что на роль не годится: «Во-первых, я некрасивый. Во-вторых, рост у меня не такой, какой должен быть у разведчика. В третьих, разведчик должен быть стройным, а я… не очень».
Но поездка в Ленинград была как нельзя кстати, у Донатаса барахлил «Москвич» и нужно было купить кое-какие запчасти для автомобиля. На площадке выяснилось, что все разворачивается очень серьезно. Баниониса продолжал мучить вопрос – почему именно он? Неужели не пробовали Кадочникова или Тихонова. Сомнения развеял первый же съемочный день. На мосту под Москвой шли съемки сцены обмена нашего разведчика на западного шпиона. Группу предупредили, что посмотреть, как идет дело, приедет сам Конон Молодый. Банионис потом признался, что все глаза проглядел: где настоящий разведчик, неужели не приехал? Спросил Савву, а тот и говорит: «Да вот же он! »
В сторонке стоял обыкновенный простой человек. Какой же он разведчик? После съемок Банионис сказал Молодому: «Вы совсем не похожи на разведчика! Извините, не признал вас». А тот только посмеялся: «Разведчик и не должен быть «похож». Иначе, какой от него прок! »
Про Веру Слоним всему эмигрантскому Берлину было известно: эта девушка может все. Лихо водить автомобиль, печатать на машинке со скоростью пули, метко стрелять, решать интегралы, разбираться в боксе, вести сложное делопроизводство. Она могла выбирать себе любую судьбу, и выбрала - стала лучшей писательской женой XX века, музой,
Вера Слоним родилась в Санкт-Петербурге, в семье адвоката Гамшея Лейзеровича (Евсея Лазаревича) Слонима и Славы Борисовны Слоним (урождённой Фейгиной). Обучалась в гимназии княгини Оболенской. Она отлично знала английский, французский и немецкий, мечтала изучать математику и физику. Писала стихи, много-много читала... После революции ее семья эмигрировала в Берлин. Уезжали в суматохе, через Ялту: лишь бы "успеть на белый пароход". В Берлине Евсей Слоним начал издательский бизнес, Вера ему помогала, и сама понемногу занималась переводами и литературой...
Есть две версии знакомства Веры Слоним и Владимира Набокова, но по обеим выходит, что это она выбрала его. Набоков опешил от этого знакомства. Никто и никогда так его не понимал. Вера приняла его целиком, со всеми его чудачествами и капризами. Владимир Набоков вырос в доме с 50 слугами. Сын известного политика и выдающегося человека, он рос убежденным в своей исключительности. Глупым играм со сверстниками предпочитал чтение, шахматы и ловлю бабочек. К 17 годам он получил в наследство от дяди миллионное состояние и огромное имение. В революции семья потеряла все. "Набоковский мальчик" стал нищим, но, из последних сил, надменным литератором, писавшим под псевдонимом Сирин. И эту свою нищую творческую свободу он ценил превыше всего.
Все набоковеды отмечают, что после женитьбы писатель внезапно сильно прибавил в мастерстве.
Есть даже версии, что "все романы за Сирина писала Вера Евсеевна". Это было не так, но, как говорил племянник Набокова, именно Вера приучила писателя к регулярному труду. Она свято верила в гениальность мужа и создавала условия, в которых просто невозможно было не писать. Каждое утро она подавала ему завтрак: сок, яйцо, какао, красное вино - и уходила на работу. Набоков писал, иногда по 20 страниц в день, иногда по 7 строчек. В первые же годы их совместной жизни Набоков написал "Машеньку", потом "Дар", "Защиту Лужина", "Камеру обскура"… Вера была его первым читателем, критиком и советчиком. Секретарем, литературным агентом, музой, переводчиком. Ловила с ним бабочек. Была ходячей энциклопедией - ее феноменальная память хранила кучу цитат, дат и подробностей. Набоков ненавидел и не умел разговаривать по телефону, поэтому все телефонные переговоры вела Вера, а писатель стоял рядом.
Когда в 1934 году у Набоковых родился сын, все удивились: казалось, этим двоим больше никто не нужен. А много позже, когда они переедут в Америку, она будет единственной домохозяйкой в Итаке, получившей в 1953 году разрешение на оружие. Браунинг Вера будет носить в дамской сумочке - так она станет еще и телохранителем своего мужа...
В 30-е годы в мире свирепствовал экономический кризис, жить было трудно, а когда в Германии к власти пришли нацисты, стало еще и опасно. У писателя в гардеробе остались последние незаношенные брюки, когда друзья организовали ему литературное турне по европейским столицам. Вся русская эмиграция сосредоточилась в Париже. Все читатели Набокова были там, и писатель отправился в Париж. Через месяц Вера получила пухлый конверт - четыре листа с описанием романа Набокова с русской эмигранткой Ириной Гуаданини. Поэтессой, которая зарабатывала стрижкой пуделей. Ирина была абсолютной противоположностью Вере: беспомощной, нервной, неуверенной, взбалмошной. Вера с сыном наконец-то смогла уехать из Берлина, и через какое-то время скитаний и неустроенности семья встретилась в Каннах.
Несколько месяцев писатель набирался решимости: уйти от Веры было нелегко... Когда Ирина приехала к нему, Набоков отстранился от нее: ну да, люблю, но с женой нас связывает целая жизнь, тебе лучше уехать.
В мае 1940 года Набоковы покинули Францию и отправились в США на пароходе «Champlain» при содействии Общества помощи еврейским иммигрантам HIAS. Жили в Вермонте и Нью-Йорке. В Америке Набоков стал профессором - сначала преподает в колледжах, потом в Стэндфордском университете, затем в Гарварде.
Правда, лекции за него писала Вера, а иногда и читала, если писатель капризничал или болел. Студенты ее почитали и боялись.
В Америке Набоков написал свою "Лолиту". Он три раза пытался сжечь рукопись, и каждый раз Вера успевала ему помешать.
Однажды соседи расслышали, как миссис Набоков отгоняла мужа от бочки для сжигания мусора: "А ну пошел вон отсюда! ". Ни одно американское издательство не приняло "эту мерзость". Англичане посвятили этому вопросу заседание парламента. Роман решились выпустить только во Франции, а через год он занял первую строчку в списке мировых бестселлеров. Набоков наконец-то получил ту славу, которую, по мнению Веры, всегда заслуживал...
Писатель умирал очень тяжело. В последние годы они вообще не расставались, и его душа не хотела уходить туда, где не будет Веры. Он говорил: "Я бы не возражал полежать в больнице, если бы ты была рядом, положил бы тебя в нагрудный карман и держал при себе"...
Вера пережила мужа на 13 лет. Пока могла держать в руках книгу, переводила его романы. Как всегда, держала спину прямой, не позволяла себе раскисать. Но однажды вдруг сказала сыну: "вот бы нанять самолет и разбиться". Она умерла в 89 лет. Ее прах смешали с прахом мужа. Невозможно было представить, чтобы они были отдельно...
Говорят, наш соотечественник М. В. Ломоносов обладал очень хорошим чувством юмора. На каком-то приеме придворный щеголь, указав на прореху в камзоле Ломоносова, спросил:
- Что, сударь, ученость выглядывает?
На что Михаил Васильевич резонно ответил: - Отнюдь, глупость заглядывает.
- Отнюдь, глупость заглядывает.
Однажды на гастролях к Наталье Варлей в гостиницу пришёл мужчина и... потребовал вернуть долг, мол, к нему в магазине подошла девушка, представилась актрисой Варлей и попросила денег взаймы: "Мне не хватает на сапоги. Вы не волнуйтесь, я живу в гостинице недалеко отсюда, и вечером всё вам верну". Настоящая Варлей пыталась объяснить, что это была не она, говорила, что совсем не похожа на ту девушку. "Но вы и на Варлей не очень-то похожи, - не унимался незнакомец. - У вас и волосы другие, чем у Нины в фильме"...
В далёком 2009-м рэпер Кулио приехал в спокойный английский городок Стоук-он-Трент, чтобы устроить незабываемый концерт для студентов. Атмосфера была горячая, публика прыгала, кричала, все ждали чего-то легендарного.
И тут Кулио решает: «Сейчас я сделаю настоящий stage dive, как рок-звезда! »
Он размахнулся, прыгнул в толпу… и толпа, вместо того чтобы поймать его, сделала идеальный разрыв, как в фильмах про Моисея и Красное море.
Кулио с грохотом падает на пол. Музыка продолжает играть, но вместо бита он слышит только:
— «О, новые кроссы! »
— «Сумка моя! »
— «Эй, держи цепочку, брат! »
Через минуту великий рэпер лежит босиком, без аксессуаров, в полном шоке, а студенты радостно делят трофеи.
Кулио поднялся, отряхнулся и произнёс историческую фразу: — «Теперь это точно Gangsta’s Paradise…»
— «Теперь это точно Gangsta’s Paradise…»