Людмила Петрушевская, драматург и писатель, рассказывает:
"Вот какая случилась трагикомическая история на похоронах великого Олега Ефремова.
Театр был переполнен своими, люди вереницей шли на сцену прощаться. А на улице у театра стояли огромной толпой. В зале было душновато, и вся обстановка сжимала сердца, и одному из актеров стало плохо. Я говорю о том, чего никто не видел - почти незаметно больного вывели, работники скорой ведь ездят на вызовы не в белых халатах.
А продолжение было - представляете? Из парадных дверей театра в город выносят носилки с человеком.
И толпа начинает плакать и аплодировать!
Многие впервые участвуют в такой траурной церемонии. Люди неопытные и взвинченные. Думают, что вынесли Ефремова.
И человек с носилок в ответ поднимает руку в знак приветствия (Это был замечательный артист Игорь Ясулович).
Тут бы чувствительным зрительницам впору было бы и упасть в обморок: Ефремов ожил!
Никто ничего не мог понять, но проводили скорую бурными аплодисментами. И, ничего не соображая, разошлись. Переулок опустел. А я вот свела концы с концами и написала. Не может быть, что я одна поняла, что произошло в зале и у парадного подъезда. Или может... "
КИНО С КОММЕНТАРИЯМИ
Знакомая дама пригласила Алексея Баталова на просмотр фильма Андрея Тарковского "Зеркало". Просмотр был полузакрытый, в каком-то маленьком зале. К досаде Баталова, дама оказалась чрезвычайно болтливой и весь фильм донимала артиста разговорами и комментариями. Когда фильм закончился, она, прощаясь, предложила:
- У нас будет на следующей неделе просмотр "Андрея Рублева". Если хочешь, можем пойти.
- Замечательно! - сказал Баталов. - Это интересно, я ещё никогда не слышал тебя на "Андрее Рублеве".
Steinway&Sons — один из самых известных производителей роялей и пианино в мире. Вторая Мировая война сильно ударила по производству музыкальных инструментов: железо, медь и латунь пошли на военные нужды.
Но в 1942 году Совет по военному производству обратился к Теодору Э. Стейнвею с просьбой разработать прочную модель пианино для использования в армии США — для поддержания боевого духа солдат. Пианино должно было быть компактным, чтобы его можно было перевозить на корабле или сбрасывать на парашюте. Кроме того, оно должно было выдерживать влажность южной части Тихого океана.
В результате получилась модель Victory Vertical, с усиленным каркасом, но достаточно лёгкая для переноски вчетвером. Клавиши покрывались целлулоидом, а не слоновой костью, струны были покрыты не традиционной медью, а мягким железом. На изготовление военно-музыкального инструмента уходило в десять раз меньше металла, чем в мирное время. Victory Vertical использовался на всех театрах военных действий и мог поместиться в бомбоотсеке Boeing B-17 "Летающая крепость".
Steinway & Sons выпустили около пяти тысяч Victory Vertical, примерно половина из которых попала в вооруженные силы, а остальные продали школам — там тоже нуждались в недорогих, но прочных инструментах.
До 1945 года помимо «военных» пианино, компания Steinway&Sons производила деревянные комплекты для сборки десантных планеров.
В июне 1948 года четыре человека сидели в хайфском кафе. Один из них – рыжий и высокий ирландец – что-то яростно чертил карандашом на салфетках, второй (приземистый шотландец с офицерскими знаками различия на кителе) мрачно курил, двое других пытались разобраться в импровизированных чертежах, периодически задавая идиотские вопросы.
- То есть,
- Да нет же! Нет! Наоборот! Это не трамвай! Это, с@ка, танк! – Орал рыжий.
- Нам завтра пи[c]ец. – Мрачно резюмировал шотландец, прикуривая очередную сигарету.
Старший сержант Майкл Фланаган танкистом оказался куда лучшим, чем педагогом. Попробуй объяснить двум пехотинцам, никогда не видевшим танка изнутри, как именно им управлять. К тому же из учебных материалов в его распоряжении были только карандаш, салфетки и семиэтажный английский мат.
Родившийся в Ирландии в 1926-м году, Майкл никогда не испытывал особых симпатий к Британской империи. Его отец – старый боец ИРА – был против того, чтобы сын проливал кровь за оккупантов зеленого острова. Но романтика мировой войны увлекла шестнадцатилетнего фермера. Тот сбежал из дома, добавил себе два года и записался добровольцем. Высадка в Нормандии произвела на него неизгладимое впечатление. Хотя и не такое сильное, как освобождение концлагеря Берген-Бельзен. Тогда ему впервые пришлось обратиться к армейскому психологу (в роли которого выступил полковой капеллан).
Война кончилась, британцы оставляли свои подмандатные территории. На аэродроме в Хайфе дежурили четыре последних танка «Кромвель». Арабские армии наступали, руководство Хаганы отчаянно нуждалось в оружии и боеприпасах, а английскому командованию было поручено «любой ценой предотвратить попадание вооружения в руки одной из сторон конфликта». Танков у израильтян не было. Почти. Имелся один собранный из украденных запчастей «Шерман» без пушки.
Вечером 30 июня подразделение Фланагана должны были забрать из хайфского порта. Тогда-то он и подбил своего командира, лейтенанта Гарри Макдоналда, дезертировать из британской армии в израильскую. Прихватив с собой танки.
Увы, для четырех машин нужно четыре водителя. Двумя учениками Фланагана и Макдональда стали бойцы Хаганы, служившие в британской пехоте. Никого лучше в распоряжении подполья не нашлось.
- Точно пи[c]ец. – Согласился ирландец.
Они накаркали. Ночью все четверо заняли свои места в «Кромвелях». Первый пехотинец тупо не сумел завести танк. Второй танк завел, проломил ограду аэропорта и улетел в песок. Коробку передач заклинило. В итоге, от четырех танков осталось два. Салфеточное обучение не помогло.
Фланаган с Макдональдом успешно довели свои машины до условленного места, где навстречу ирландцу вышел человек в форме старшего офицера британской армии. Майк потянулся за пистолетом, когда услышал «Шалом, хавер! ». Дэн Самуэль – самый молодой майор танковых войск и внук лорда Герберта Самуэля – тоже решил дезертировать. Он же помогал в сборке недоделанного «Шермана».
Англичане нашли два брошенных танка и решили, что на базу напали. Когда поняли, что произошло, объявили план-перехват. Но к тому моменту оба «Кромвеля» долетели на крейсерской скорости до Тель-Авива и были надежно укрыты в гараже в районе Гиватаима.
Наутро мэр Хайфы принес свои извинения и пригласил британского командира на чай. Тот с негодованием приглашение отверг и погрузился на корабль. Местные газеты вышли под заголовком: «ХАЙФСКОЕ ЧАЕПИТИЕ: НИ ЧАЯ, НИ ТАНКОВ».
Благодаря двум «Кромвелям» израильтянам удалось отбить у иорданцев аэропорт Лод.
После войны Фланаган сменил имя на Михаэль Пелег, прошел гиюр и женился на сержанте своего подразделения – Рут Леви. Посаженным отцом на свадьбе был майор Дан Самуэль, а шафером – лейтенант Макдональд. Шотландец вспоминает, что раввин, который должен был вести церемонию, застрял в пробке и впавший в ярость Фланаган (к тому моменту уже номинально правоверный иудей, но в душе – ревностный католик) заорал на всю синагогу: «Иисус Христос, Иосиф, Мария… Где черти носят нашего рабби?! ».
Макдональд потом вернулся в Англию. Фланаган остался в Израиле и прошел еще три войны – в 1956, 1967 и 1973.
Силуэт «Кромвеля» изображен на беретах израильских танкистов. По легенде, в Суэцкую войну – когда англичане и израильтяне уже оказались на одной стороне – британский генерал, командированный в Израиль, увидел этот значок и в недоумении спросил Ицхака Садэ:
- Неужели вы не могли выбрать для эмблемы что-нибудь получше?
- К сожалению, – ответил Садэ, – ничего лучше у вас в тот момент не было. Украли, что оставалось.
Иудаизм запрещает изображения людей. Поэтому мемориал «Большая тройка» в музее под Латруном состоит из трех танков. За фигуру Черчилля отвечает танк «Кромвель», угнанный сыном ирландского республиканца, иудео-католиком Майклом Фланаганом. За фигуру Рузвельта – танк «Шерман», собранный внуком британского лорда и первого губернатора подмандатной Палестины Даном Сэмуэлем.
Подпоручик Яков Ростовцев и поручик Евгений Оболенский дружили. Оба служили адъютантами у генерала Карла Бистрома, оба мечтали о благе Отечества. Оболенский был членом "Союза благоденствия", потом стал одним из основателей "Северного общества". Казалось, Ростовцев сочувствовал идеалам друга, называл крепостное право "гнусным
- Князь, я подозреваю тебя в злонамеренных видах против правительства, ты можешь сделаться преступником, - говорил Ростовцев другу. - Но я употреблю все средства, чтобы спасти тебя!
И пообещал предупредить великого князя Николая об опасности. Оболенский не принял всерьёз угрозу Ростовцева. Донести на друга... Князь считал это немыслимым.
Однако Ростовцев отправился прямиком в Зимний дворец, заранее написав признание (он сильно заикался и на своё красноречие не надеялся). Попросил флигель-адъютанта передать Николаю пакет, якобы от генерала Бистрома, в собственные руки. Ожидать ответа пришлось недолго - Николай пригласил его в кабинет. Подробностей этой беседы мы никогда не узнаем. Будто бы великий князь обнял Ростовцева, а тот всё просил не награждать его, подпоручику очень хотелось остаться благородным и бескорыстным.
После разговора с Николаем Ростовцев сообщил заговорщикам, что теперь великий князь знает об их планах. Но это лишь придало им решимости. Через два дня они вышли на Сенатскую площадь. Был там и Ростовцев. Заикаясь, уговаривал солдат разойтись. Его побили, и, наверное, убили бы, если бы… не Оболенский, отправивший его, избитого, домой на извозчике.
После 14 декабря Ростовцев сделал отличную карьеру, но над ней всё равно витала тень предательства. Герцена написал о нём: "Иуда Искариотский предал Христа после трапезы, а Ростовцев прежде донёс на товарища, а потом с ним пообедал". И от этих слов уже не отмоешься...
Императрица Елизавета, несмотря на кажущееся легкомыслие, была дамой очень практичной и с юности окружала себя людьми простыми, абсолютно всем ей обязанными, а потому и всей душой преданными. Таков был и Василий Чулков, начинавший свою карьеру при елизаветинском дворе истопником. Ровесник Елизаветы, он быстро заслужил её доверие, а когда она заполучила трон, выяснилось, что Чулков обладает замечательной способностью - он очень чутко спит. Узурпировавшая власть дщерь Петрова сама боялась переворота, ночных вооружённых гостей, бесцеремонно поднимающих правителей с постели, поэтому ложилась спать под утро. Примостившийся на тюфячке или дремавший в кресле Чулков, просыпавшийся от малейшего шороха, караулил её лучше домашней собачки. Поневоле знавший все интимные тайны Елизаветы, Василий Иванович не болтал и на посту под дверью царицыной спальни сделал головокружительную карьеру: в 1742 году пожалован в камер-юнкеры, через год стал метр-де-гардеробом, а закончил службу обер-камергером и генерал-аншефом.
В рождественскую ночь 1761 года Елизавета Петровна отдала Богу душу. После похорон императрицы Чулков ушёл в отставку - новый император от его услуг отказался, а, может быть, зря? . .
Николай Александрович Коломенкин увлекался коньками с детства, в гимназические годы рассекал лёд в сквере у Греческой церкви, став студентом Петербургского университета - на знаменитом катке Юсуповского сада. После окончания университета Коломенкин получил должность податного инспектора в департаменте окладных сборов. Занятия
В течение семи лет податный инспектор Коломенкин исправно рассчитывал прямые налоги и рассылал окладные листы, а фигурист Панин выигрывал чемпионаты России. И никто бы ничего не узнал, если бы в 1908 году Панин не отправился за свой счёт на Олимпиаду в Лондон и не завоевал там золотую медаль за специальные фигуры. Когда начальник департамента увидел в газете фотографию подчинённого, разразился страшный скандал. И первого в истории России олимпийского чемпиона пригрозили отправить собирать налоги в сибирские дали, если он ещё раз поедет на какую-то "олимпиаду по катанию на коньках".
Больше в соревнованиях по фигурному катанию Панин не участвовал, а вот на Олимпиаду поехал.
В 1912 году на V Олимпийский играх в Стокгольме Панин стал серебряным призёром в соревнованиях по. .. стрельбе из пистолета!
Тут весь интернет дружно умиляется на Киану Ривза, который по-доброму поговорил с мальчиком в аэропорту. Ах-ах, звезда снизошла до простого человека. По этому поводу вспомнилось.
Ленка, моя жена, отправилась в роддом за нашей младшей дочерью, а я остался дома со старшей. Дочка впервые за свою двухлетнюю жизнь так надолго рассталась
Я вышел с дочкой во двор, сел на лавочку на детской площадке перед подъездом. Мне казалось, что отсюда я раньше увижу скорую, да и дочке станет легче на свежем воздухе. Она действительно перестала плакать, но дышала по-прежнему тяжело, с жуткими хрипами. И тут меня окликнул очень знакомый голос. Я поднял голову и увидел Татьяну Друбич.
Сейчас, может быть, не все помнят эту актрису, она почти не снимается. Но тогда был пик ее популярности, только что вышли «Асса» и «Десять [мав]ритят». А для меня она была еще… как объяснить? Ну, знаете, как те, кто в 13-14 лет посмотрел «Гостью из будущего», фанатеют по Наташе Гусевой? А на мои 13-14 пришлись «Сто дней после детства» с четырнадцатилетней Друбич. Без сомнения самая красивая девочка советского кино, именно ее я представлял себе в подростковых грезах. И вот она стоит передо мной во плоти и спрашивает, как дела у Лены, родила уже или еще нет.
Я знал от жены, что Друбич водит дочку в детсад поблизости и иногда гуляет с ней после садика на нашей площадке. Но меня она видела впервые – то есть не только выделила Ленку среди других мамочек и запомнила, что ей скоро рожать, но и узнала дочку, которая сидела уткнувшись мне в грудь, завернутая в одеяло. Уже уровень Киану Ривза плюс 10, но это только начало.
Друбич кивнула на дочку и спросила, что с ней. Я поморщился – какое ей, популярной актрисе, дело до наших плебейских проблем? – и неохотно ответил:
– Плохо дышит, ждем скорую.
– Давайте я ее посмотрю, – вдруг сказала Друбич. – Я доктор.
И в доказательство достала из сумочки стетоскоп. Я ничего не понял. Какой доктор, почему вдруг доктор? Но покорно дал ей осмотреть девочку.
– Это астма, – постановила Друбич. – Но не бойтесь, приступ не сильный, от такого не умирают. Посадите ее вот так (она показала), сожмите грудную клетку вот здесь и спокойно ждите скорую. Всё будет хорошо.
От ее уверенных слов я успокоился, дочка переняла мое спокойствие и стала дышать ровнее. Вскоре приехала скорая. Оказалась и правда астма. Она потом сопровождала дочку долгие 13 лет, до нашего переезда в США, и там бесследно прошла. То ли вызывавший ее аллерген остался в нашей московской квартире, то ли в целом нью-йоркская экология настолько лучше московской.
Потом я прочел, что Татьяна Друбич действительно не только актриса, но и врач. Окончила мединститут, параллельно со съемками вела прием в районной поликлинике. То-то, наверно, пациенты удивлялись. Вот такие у нас бывают артисты, куда там Киану Ривзу.
Не все знают, что Багира в "Маугли" у Киплинга была Багиром и - самого что ни на есть мужского пола. Эдаким образцом воина без страха и упрека.
И, кстати, не она одна. Белая "Мать Кобр", у которой Маугли разжился кинжалом, в оригинале тоже - Father of Cobras, Отец Кобр.
Но сделать уже ничего нельзя.
Багира в русской культуре навсегда останется женщиной.
Спасибо двум дамам: переводчице Нине Дарузес, чье переложение Киплинга стало классическим, и актрисе Людмиле Касаткиной, озвучившей в советском мультфильме пантеру так, что та на долгие годы стала эталоном эротично-грациозной женственности.
Если погуглить, слово "Багира" в русскоязычном секторе услуг приватизировано салонами красоты, женскими фитнесс-клубами и, пардон, интим-салонами. Киплинг был бы очень удивлен, да.
Киплинг был бы очень удивлен, да.
Мерлин Манро олнажды сказала Эйнштейну: «Мы могли бы завести ребёнка. Он был бы красивым, как я, и умным, как ты».
На что отец теории относительности ответил: «Боюсь, что всё будет наоборот: он унаследует мою красоту и твой ум».
Тогда ещё никто не знал (тесты провели позднее), что IQ Мэрилин Монро был 165, на пять баллов выше,
Марлин Монро (Норма Джин Бейкер, 1926–1962) была увлечённой читательницей. В её доме была библиотека примерно из тысячи книг, и она проводила много времени за чтением литературных произведений, поэзии, пьес и философии.
Её дух, кроме огромного стремления к жизни, был наполнен жаждой знаний и неутолимым любопытством. Вот несколько замечательных цитат этой удивительной женщины:
- «Одно из лучших, что произошло со мной в жизни, — это то, что я женщина. Все женщины должны это чувствовать».
- «Собаки не кусаются. Люди — да».
- «Я не чувствую себя весной. Я чувствую себя как горячая красная осень».
- «Смейся, когда тебе грустно. Плакать слишком легко».
- «Мне никто не говорил, что я красива, когда была ребёнком. Всем детям нужно говорить, что они красивы, даже если это не так».
- «Лучше быть одной, чем несчастной с кем-то».
- «Несовершенство — это красота, а безумие — это гениальность. Лучше быть смешной, чем скучной».
- «Разочарования заставляют открывать глаза и закрывать сердце».
- «Я маленькая девочка в большом мире, которая пытается найти кого-то, кого можно любить».
- «Я никогда не уходила от того, в кого верила».
- «Я никогда никого не обманывала. Иногда я позволяла мужчинам совершать свои собственные ошибки».
- «Если бы я следовала всем правилам, я бы ничего не добилась».
- «Любить мужчину проще, чем жить с ним».
- «Не опускай голову, держи её высоко и улыбайся, потому что жизнь — это прекрасная вещь, и у тебя есть много причин для улыбки». "Горький мед"
"Горький мед"
Павел Николаевич Орленев в 1895-1900 гг. служил на сцене Суворинского театра. Чехов и Орленев приятельствовали. Сам остроумный собеседник, Антон Павлович любил слушать актёрские байки, которые Орленев был мастер рассказывать.
Многочисленные знакомые Орленева часто просили его устроить встречу со знаменитым Чеховым, когда тот приезжал в Петербург. Особенно приставал к артисту с этой просьбой редактор "Правительственного вестника" Сергей Семёнович Трубачёв, помогавший Суворинскому театру деньгами. "Я только посмотрю на него и пожму ему руку! " - умолял он Орленева.
Отказать спонсору артист не мог, хоть и прекрасно знал, что писателя назойливое внимание публики тяготило. Орленев принялся перед Чеховым расхваливать Трубачёва, говорить, какой это хороший и душевный человек, и упрашивать писателя с ним познакомиться.
Антон Павлович внимательно выслушал артиста и задумчиво произнёс: "Слушайте, Орленев, разве может быть редактор "Правительственного вестника" хорошим человеком? ".
После отбытия целиком второго тюремного срока и реабилитации Каплера восстановили во всех правах, и уже с 1954 года он вёл сценарную мастерскую во ВГИКе. В урочный час и с надлежащей торжественностью решили вернуть ему орден Ленина, полученный ещё перед войной, в 1938-м. Алексей Яковлевич взял награду в руки, перевернул и посмотрел номер. "Это не мой орден", - сказал он, удивив благодетелей своей памятью. И пояснил:
- Если это новый орден, то получается, словно вы меня награждаете. А за что? Если есть возможность вернуть мне мой орден, буду признателен, а новый принять не могу.
Нетрудно представить себе смущение, досаду, недоумение, а может быть, и обиду решивших осчастливить, наконец, человека, ни за что отбывшего десять лет в неволе. И вот, вместо благодарности такой афронт. Реабилитированные генералы с почтением принимали, что дают, а этот... А этот - номер помнит! И представьте себе, нашли благодетели орден, тот самый, с номером, сохранившимся в памяти орденоносца. Вроде как и орден, разлучённый с орденоносцем, был вызволен из заточения.
ОГОВОРКИ ДИКТОРОВ ЦЕНТРАЛЬНОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ
Виктор Балашов (1924-2021) в начале 60-х произнёс чудовищную оговорку, которая могла стоить ему карьеры. Объявляя по ТВ новый состав Президиума ЦК, он вместо фамилии председателя КГБ Шелепина назвал фамилию недавно отправленного в отставку Дмитрия Шепилова. К счастью, оговорка не имела последствий.
А вот оговорка самого первого диктора-мужчины на Центральном телевидении Андрея Хлебникова (1932-2018) стоила ему карьеры. В 1956 году он объявлял программу передач "на завтра" и три поколения юных ленинцев назвал... "ленивцами". Смешная оговорка. Хлебникова для начала отправили в КНДР, но не для перевоспитания, а для съёмок в кинофильме "Братья". Затем его трудоустроили диктором на Всесоюзное радио. Параллельно он читал закадровый текст в фильмах "Центрнаучфильма" и снялся в ещё двух кинофильмах, но советских.
Анатолий Силин (1937-1984) работал диктором ЦТ с 1966 по 1984 год. Скандал разразился из-за оговорки Силина по названию государства - ЧССР. Он расшифровал её, глядя в телекамеру программы "Время", как "Чехословацкая Советская Социалистическая Республика". Скандал был громкий, но без оргвыводов. Повезло в тот раз.
Повезло в тот раз.
Как вытащить стрелу из лица, если ты хирург 15 века
В начале 15 века английский хирург Джон Брэдмор провел одну из первых известных в истории челюстно-лицевых операций. Он достал стрелу из покалеченного лица 16-летнего принца Уэльского.
21 июля 1403 года войска короля Генриха IV разбили мятежников Генри Перси в битве близ города Шрусбери
Лучники повстанцев засыпали противников стрелами. По словам хрониста Томаса Уолсингема, солдаты короля «падали, как листья после первых осенних заморозков». В пылу боя молодой принц повел свой отряд на вражеских лучников. Он открыл забрало шлема, чтоб отдать приказ, и вражеская стрела впилась в щеку под левым глазом. По свидетельству Тито Ливио Фруловиси, биографа Генриха, принц продолжил атаку с восклицанием, что хочет «вдохновить воинов не словом, а делом».
Одержав победу, король велел доставить раненого сына в ближайший замок Кенилворт для лечения. Рана Генриха была потенциально смертельной: стрела попала под углом в левую щеку, пробила скулу и застряла в кости задней части носа у шейных позвонков. Если бы острие углубилось еще на 3 сантиметра, история не знала бы победителя при Азенкуре, а Шекспир не написал бы пьесу «Генрих V».
После нескольких неудачных попыток вытащить наконечник стрелы «зельем и другими методами», которые только умножали страдания парня, Генрих IV обратился за помощью к Джону Брэдмору. Тот был опытным хирургом, но подрабатывал изготовлением украшений и фальшивомонетничеством, из-за чего имел проблемы с законом.
Чтобы достать острие, лондонский врач создал уникальные щипцы — «экстрактор Брэдмора». Он состоял из тонких концов, которые общей шириной не превышали втулку наконечника стрелы, и винтового механизма, который проходил через их центр и позволял зафиксировать наконечник перед извлечением.
«Сначала я сделал маленькие зонды из сердцевины бузины, хорошо высушенной и обернутой чистой тканью. Эти зонды были пропитаны медом розы. После этого я сделал более крупные и длинные зонды и продолжал увеличивать эти зонды до тех пор, пока не получил желаемую ширину и глубину раны», — писал Брэдмор в своем трактате.
Наконец хирург ввел щипцы во втулку стрелы: «Перемещая их туда-сюда, понемногу (с помощью Господа) я вытащил наконечник. Джентльмены и слуги вышеупомянутого принца стояли рядом и все благодарили Господа».
Операция проходила без обезболивания. Чтобы рана не нагнаивалась, Брэдмор залил ее белым вином и закрыл пропитанными медом тампонами. Через 20 дней принц Генрих начал поправляться.
Итак, Джон Брэдмор выполнил одну из первых в истории полностью успешных челюстно-лицевых операций. Рана Генриха зажила, но шрам остался на всю жизнь. Брэдмор стал придворным королевским врачом. Принц дополнительно назначил ему пенсию 10 марок в год.
Граф Фридрих фон Ангальт или попросту Фёдор Евстафьевич приехал в Россию по приглашению Екатерины II и в 1786 году занял пост генерал-директора Сухопутного шляхетного кадетского корпуса. Достойный сын века Просвещения, Ангальт превратил кадетский корпус в "Рассадник великих людей", к своим подопечным относился, как добрый отец, поощрял
Ангальт имел обыкновение приезжать в корпус рано и лично будить воспитанников, ласково приговаривая: "Bonjour, mes enfants, il est temps de se lever! ". Кадеты ругались спросонья, а прилично выучившийся по-русски Фёдор Евстафьевич делал вид, что их не понимает. Фон Ангальт одевался на прусский манер и носил длинную косу. Шкодливые кадеты однажды нарисовали на стене карикатуру на чудаковатого директора и с замиранием сердца ждали, что же будет.
Граф Ангальт, проходя мимо карикатуры, сразу же её заметил, остановился и стал разглядывать. Дурацкая фигурка с красным носом и длинной косой не оставляла сомнений, кто послужил для неё моделью. Дежурный офицер с побагровевшим от гнева лицом приказал принести тряпку... Но Ангальт неожиданно сказал сопровождавшим его преподавателям: "Меня так любят кадеты, что даже нарисовали мой портрет. Мне это очень приятно, пожалуйста, не стирайте! ".
Напроказившим кадетам стало очень стыдно, они бросились умолять Фёдора Евстафьевича позволить им стереть злосчастное изображение, но мудрый директор своё решение не изменил...
