Из жизни знаменитостей VIP

уже не маленький ребенок, это по сути опасный для жизни снаряд. Но 36-летний мужчина не испугался, еще и сумел его поймать, смягчив удар собственным телом.

Ребёнок выжил, он находится в больнице в стабильном состоянии с травмами внутренних органов и переломом ноги. Спаситель получил переломы рёбер и кисти.

Известно, что мальчик страдает аутизмом и на момент происшествия остался без присмотра мамы, которая была в соседней комнате.

Несчастный случай мог обернуться трагедией, если бы не внимательный, добрый и неравнодуший Хайрулло, сам отец 4 дочерей.

Подвиг Хайрулло вызвал огромный резонанс в обеих странах.

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев за проявленный героизм наградил героя орденом «Жасорат» (Мужество).

1 миллион рублей получил Хайрулло из общественного фонда и сообщил, что отправит эти деньги семье на ремонт дома и лечение отца.

Жители дома, где произошло спасение, организовали сбор средств, чтобы отблагодарить своего героя.

Сам Хайрулло остается крайне скромным, говоря в интервью: «Я просто знал, что должен это сделать».

4 месяца назад он приехал в Россию на заработки. Выходит, приехал, чтобы спасти чужую жизнь, рискуя собственной.

Низкий поклон тебе, брат, от братского Казахстана! Гордимся!

площади в то время не было ни гримерок, ни раздевалок, поэтому Ленин сразу с утра выходил во всем своем ленинском образе, а вечером в нем же возвращался домой. Летом после тяжелого рабочего дня он снимал пиджак, перекидывал его через плечо, в другую руку брал бутылку холодного недорогого пива и так фланировал в зелени московских хрущевок.

— КТО ЭТО? — ошарашенно спросил парень моей подруги, которого она привезла к себе в гости в удачное время ленинских прогулок по району.

— А, это? Это Владимир Ильич, — пожала плечами подруга.

Владимир Ильич сделал глубокий глоток крепкой «Охоты».

Как-то раз я проходила по Красной площади и встретила нашего Ленина, который ругался с другим Лениным за место. Звучали слова «гнида капиталистическая», «[ман]дабол» и «коммуняка». На шум пришли два Сталина. Разборка становилась все более тревожной. Кто-то вызвал ментов. Ленины разбежались.

Один раз я видела Ленина совсем вблизи. В очереди в магазине «Магнолия» он оказался прямо за мной, и я усердно делала вид, что смотрю куда-то назад в поисках макарон по акции, а сама с интересом разглядывала его загримированное лицо.

Потом Ленин пропал, и до нас догремели слухи, что он оказался в больнице с инфарктом. А потом Ленин из больницы уже не вернулся.

А Леня Голубков в доме подруги так и живет. В каком-то смысле, историческая правда восторжествовала.

родины были отставными военными, не всех можно было купить за трёшник. Но если деньги в конце концов принимались, оставалась главная проблема - на этаже всегда сидела дежурная. И тут было несколько способов. Самый простой способ - девушка снимала пальто, оно пряталось в сумку, и девушка проходила как жительница гостиницы. Но самый замечательный способ был у нашего музыканта (не хочу называть фамилию, вдруг прочтёт жена). Он проходил к себе в номер, через минуту взволнованный подходил к дежурной и говорил: “У меня что-то с краном”. Кран для дежурной был как красный цвет для быка. Что угодно, лишь бы не было течи. И дежурная немедленно вскакивала и бежала смотреть, что там с краном. Наш товарищ, делая наивные глаза, объявлял ей: “Вот, смотрите, открываю кран, вода течёт, закрываю - не течёт”.

Дежурная сперва терпеливо, а потом растерянно говорила: “Ну правильно. Так и должно быть”. У нашего музыканта была задача продержать её одну минуту, чтобы все успели растащить девушек по номерам. Поэтому он, делая ещё более наивные глаза, тихо, проникновенно говорил: “Да вы не понимаете, посмотрите ещё раз”. Значительно открывал кран и так же значительно закрывал, сопровождая: “Вот течёт, вот - не течёт”. Дежурная недоумевала. Вроде не пьяный, может - сумасшедший? А все уже прошли. И наш музыкант делал разрядку, которая добивала дежурную: “Вы мне так понравились, я хотел на вас посмотреть вблизи”. Чем старше была дежурная, тем охотнее она верила этой околесице.

в СССР и за границей.

Речь идет о Джеймсе Паттерсоне – том мальчике-мулате, который в известнейшем советском фильме «Цирк» (1936 г. ) изображал ребенка главной героини фильма, Марион Диксон (которую играла Любовь Орлова).

Джеймс Ллойдович Паттерсон (именно так он предпочитал себя называть) родился 17 июля 1933 года в семье Ллойда Паттерсона, чернокожего американского художника, который вместе с группой других афроамериканцев из 22 человек прибыл в 1932 г. в СССР для участия в съемках художественного фильма об угнетении американских [мав]ров и их борьбе за свои права. Режиссером фильма должен был стать немецкий режиссер Карл Юнгханс, но что-то пошло не так (скорее всего, советское руководство, активно закупавшее в США в те годы станки и оборудование, решило не портить отношения с Америкой).

Юнгханс, бывший в 1920-е активным членом компартии Германии, как ни странно, из СССР преспокойно вернулся в третий рейх и участвовал потом в работе, в частности, над фильмом «Олимпия» Лени Рифеншталь. Ну, а группа чернокожих «артистов» (никто из них ранее не имел опыта игры на сцене или в кино), специально доставленная ради неснятого фильма в СССР из США на пароходе, так сказать, «разбрелась» кто куда, многие «артисты», включая Ллойда Паттерсона, остались в СССР. Паттерсон стал в итоге диктором англоязычной редакции иновещания Московского радио и женился на русской художнице, Вере Ипполитовне Араловой. В семье родилось трое мальчиков: Джеймс (старший), Ллойд, и Том.

Трехлетний Джеймс как раз и был выбран Григорием Александровым на роль сына Марион Диксон в фильме «Цирк», это именно ему поют знаменитую колыбельную на нескольких языках (включая Соломона Михоэлса, спевшего один куплет на идише).

Александров и Орлова в дальнейшем следили за судьбой своего кинематографического «крестника», периодически встречались с ним, и даже приезжали в Рижское Нахимовское училище, в котором учился и которое впоследствии закончил Джеймс Паттерсон. В итоге он стал моряком-подводником и прослужил несколько лет на подводном флоте, но в 1958 году был уволен в запас и решил стать писателем, для чего поступил в Литературный институт. Он писал стихи и прозу, стал членом Союза Писателей, издал несколько книг, в том числе книгу детских стихов, которую проиллюстрировала его мать, Вера Аралова.

Сама Вера Аралова в 1948 году стала художником-модельером Общесоюзного Дома моделей и разработала достаточно много интересных моделей одежды и обуви. В частности, ей приписывается создание моделей красных женских сапожек с застежкой «молния», которые вызвали фурор на Парижской выставке советской моды в 1959 году. Именно она пригласила на работу в Дом моделей известную впоследствии модель Регину Збарскую (за которой, кстати, ухаживал брат Джеймса Паттерсона, Ллойд).

В 1994 году Джеймс Ллойдович Паттерсон, сын гражданина США, решил эмигрировать вместе с матерью в Америку, чтобы обеспечить там достойное медицинское обслуживание для мамы. Это ему удалось, и Вера Ипполитовна Аралова прожила в США еще несколько лет, умерев в 2001 году в 90-летнем возрасте (похоронена она в Москве, на Армянском кладбище). Сын ее пропагандировал творческое наследие своей матери (им удалось вывезти в США большинство ее картин), а также издал ряд своих книг на английском языке. Умер Джеймс Паттерсон в мае 2025 года в Вашингтоне, округ Колумбия, в возрасте 91 год.

деле пир! — вскричал мэтр Кокнар, ерзая на своем кресле. — Настоящий пир, epulae epularum. Лукулл обедает у Лукулла».

Даже не представляю, как воспринимает современная молодёжь упоминание Лукулла. Когда-то выражение «Лукуллов пир» было на слуху, но сегодня Луций Лициний Лукулл пал в бездну забвения.

А ведь как обидно! В рейтинге полководцев всех времён Лукулл достоин быть в первой десятке, в рейтинге самых недооцененных полководцев у него вообще соперников нет.

Как полководец, Лукулл одерживал победы и на суше, и на море. Брал города, побеждал малыми силами и малой кровью. Как администратор, — возглавлял такие римские провинции, как Азия и Африка. Как вам такие строки в резюме: «Руководил Азией». «Руководил Африкой».

Великий Сулла признал Лукулла своим преемником и доверил ему опеку над своими детьми.

Но главная фишка, — война против понтийского царя Митридата и одновременно против зятя Митридата, армянского царя Тиграна Великого, «царя царей»!

Сейчас трудно представить, но Армения была сверхдержавой, агрессивной и наглой. Лукулл ввязался в войну с понтийцами, а попал на армян, где против него было всё: на чужой территории, далеко от баз снабжения, против противника, превосходящего в силах многократно!

Есть главный критерий оценки военачальника: сумел ли он хоть раз победить превосходящие силы противника.

Так вот вам: в решающей битве Лукулла недалеко от армянской столицы — Тигранокерта (современный город Диярбакыр) римская армия (11 тысяч пехоты и 3 тысячи всадников) разгромила войско Тиграна. У армян было 150 тысяч пехотинцев и 25 тысяч всадников. Соотношение больше, чем десять к одному! По итогам сражения армяне потеряли 100 тысяч воинов, а Лукулл — 5 легионеров убитыми и 100 ранеными.

Римляне разгромили Тиграна, а его столицу взяли штурмом и разрушили.

Историки оспаривают приведённые выше цифры, но факт есть факт: с крохотной армией Лукулл совершил беспримерный поход, и вернулся домой, сохранив почти всех солдат!

Дома его, конечно, ждал триумф… Ага, конечно, ждал! Дома его ждали интриги и политические распри. Три года (! ) Лукулл добивался права провести триумф, причём добивался, в основном, взятками, — подкупая неподкупных конгрессменов (тьфу, сенаторов, вечно их путаю). В итоге право провести триумф он получил, и провёл! Полностью за свой счёт. То есть он сам себя поздравил с феноменальной победой. Никто больше его не поздравлял.

Что ещё? Ага, знаменитые пиры. Кормил всех, кого не попадя, и вошёл в историю, благодаря своим пирам… Блин, сам-то он на них ел хотя бы?

Бедолага…

была права: это была плохая идея. Молодая женщина Табита Спрюс еще не закончила обучение. Я выпустился, но не мог устроиться учителем. Я работал в промышленной прачечной, получая зарплату немногим превышавшую прожиточный минимум. У нас был кредит на обучение, никаких сбережений и никаких льгот. У меня было две пары нижнего белья, две пары джинсов, пара туфель, и проблемы с выпивкой. Мы помнили об этом, назначая дату: 2 января 1971 года.

Той осенью мы сели в автобус, идущий из Старого Города, где жила Табби, до Бангора, где находился известный ювелирный магазин Дейз. Мы попросили показать самый дешевый комплект из двух обручальных колец, который был в продаже. С великолепной профессиональной улыбкой, в которой не было ни капли снисхождения, продавец показал нам пару тонких золотых колец за 15 долларов. Я достал бумажник, который тогда пристегивал байкерской цепочкой к шлевке джинсов, и заплатил за них. В автобусе по дороге домой я сказал: «Готов поспорить, они оставят зеленый след на наших пальцах».

Табби, всегда колкая на язык, ответила: «Надеюсь, мы проносим их достаточно долго, чтобы узнать это».

Десять недель спустя или около того, мы надели эти кольца друг другу на пальцы. Костюм, который я надел, был слишком велик для меня — я взял его взаймы у будущего шурина, — а моим галстуком гордился бы сам Джерри Гарсия.

Моя новоиспеченная жена была одета в голубой брючный костюм, несколько месяцев до этого служивший нарядом подружки невесты на свадьбе ее подруги. Она была великолепна и напугана до смерти. Мы поехали на свадебный прием (бутерброды с тунцом и содовая) на моей машине, стареющем Бьюике с дышащей на ладан коробкой передач. Я все время трогал большим пальцем кольцо на безымянном пальце левой руки.

Несколько лет спустя — три? пять? — когда Табби мыла посуду, ее кольцо соскользнуло с пальца и упало в сливное отверстие. Я вырвал заглушку слива, пытаясь найти его, но в темноте обнаружил лишь заколку. Кольцо исчезло. Тогда я уже мог купить вместо него новое, более изящное, но она все равно заливалась горькими слезами из-за потери первого настоящего кольца. Оно не стоило и восьми долларов, но оно было бесценно.

Жизнь хорошо обошлась со мной в вопросе карьеры. Я написал бестселлеры и заработал миллионы долларов. Но я ни разу не снимал это дешевое кольцо с левой руки с того самого дня, как моя жена с дрожащими губами и руками и блестящими глазами надела его.

Кольцо заставляет задумываться о будущем, помнить, что у нас было (почти ничего) и какими мы были (чертовски хорошими ребятами). Не дает забыть, что цена вещи и ее ценность — не обязательно одно и то же.

Прошло уже 42 года, а зеленого следа все ещё нет.

Стивен Кинг