Учебные истории

повышенной стипендии, а значит «гуляет ветер», а у меня есть Мечта — накопить себе на компьютер хоть самый старенький, хоть ЕС 1840 (без жёсткого диска, но с 512 кБ оперативной памяти! Студенческий шик! )

И в сей напряжённый жизненный период (как всегда, наверное, не вовремя) меня посетила Любовь. Девушка была дивной, волшебной, сказочной красоты (и при этом ещё и со вкусом одевалась и красилась! ) Была, правда, одна проблема — мадемуазель была из очень хорошей семьи, а, значит, мне предстояло сдать строжайший тест на приличное воспитание.

Все мои финансовые запасы брошены на покупку двух билетов в театр (прощай Мечта о Компьютере! ), всё оставшееся, в наличном виде, заботливо положено в кошелёк, ожидая посещения театрального буфета.

Разгромный вечер начался прямо у дверей театра, в первый же миг встречи: «Ты без Цветов? » (её прелестные брови уже нахмурены). Вопрос сразу вернул меня с небес на землю (тест я явно проваливал и мой позор сверху припорашивал мокрый снежок).

Пока я восстанавливал способность разговаривать, моя Дама покосилась в театральную программку, заскучала и протянула: «Это тульская труппа? Я думала ты меня на гастроли московского театра пригласил... У Этих ничего интересного быть не может» («фи», - прозвучало в её тоне, окончательно раздавливая Любовь... : «ПростоФИля... »)

Антракт наступил спасительно быстро и я повёл свою прекрасную Леди в кафе. Осмотрев обстановку сего заведения она сказала: «О, как всё бедненько-то... » и перевела глаза на мой открытый кошелёк, так что я понял, что «бедненько» относилось и к нему тоже. Помню только как мы очень долго ели пирожные, которые впервые в моей жизни были совершенно несъедобными.

Весь второй акт я уже мечтал только о том, чтобы отдать её с рук на руки родителям, но мой истинный позор был ещё впереди.

У выхода из театра она поинтересовалась тем, вызвал ли я заблаговременно такси? Как его вызвать в эпоху предшествовавшую массовому появлению мобильных телефонов мне было совершенно непонятно. Наверное, я как истинный джентльмен, должен был приехать к театру на собственном авто... Пришлось нам с позором проехать пяток остановок на троллейбусе. Мне и без слов было понятно, что тест на приличное воспитание я не сдал...

Дверь открыла её очень красивая мама: «Как Вы задержались! Видно долго гуляли под снегопадом! Эх, молодость, романтика! » Из комнаты уже звучал голос её папы, который интересовался тем, как я прогулял их Ценность и не помял ли по дороге.

В этот момент телевизор из комнаты выдал начало забавного диснеевского мультфильма: «Вот он самый страшный Гоблин в нашем Лесу! У него всегда плохое настроение, а сегодня - Особенно плохое! Поэтому мы побоимся идти напрямую через Лес, так чтобы ни в коем случае не встретиться там с нашим страшным Гоблином! » Впервые за весь вечер лицо моей партнёрши озарила по-детски добрая и волшебно-счастливая улыбка, с которой она и "рванула" к телевизору, оставив меня в коридоре со своей мамой и появляющимся из комнаты папой.

Приняв улыбку дочери на мой счёт её отец сказал: «Ну-с, молодой человек, вижу у Вас очевидные успехи! »

Я предпочёл пролепетать ответ на его первый вопрос, что-то вида: «Ценность вернул в целости и сохранности, даже пылинки сдувать боялся» - и ретировался под понимающий взгляд папы и недоуменный - мамы.

P. S. Мужчина, конечно же, должен дарить цветы, водить в театр, вкусно кормить и возить свою даму на такси... Хотя бывает проще показать любимый мультфильм. Хотя нет... Проще, наверное, быстренько вернуть Ценность родителям. Пусть воспитывают и дальше.

роботов, и многое другое.

В городе Нью Йорк есть школа Стайвесон. В школу Стайвесон принимают на основании экзаменов и собеседований. В школе Стайвесон есть специально оборудованный стеклянный корпус, набитый лабораториями и мастерскими, в которых есть всё, то есть, вообще всё. Если вы хотите собрать орбитальную станцию, то именно в школе Стайвесон вы найдёте всё необходимое оборудование. В этих лабораториях есть переманенные из Силиконовой долины учителя, которые посвящают всё своё время для подготовки команды для городской олимпиады. Ученики школы Стайвесон всегда занимают первое место в городской олимпиаде по науке и технике.

Ещё в городе Нью Йорк, на самой его окраине, есть школа с оригинальным названием 153. В этой школе есть подвал, в самом конце которого есть небольшая мастерская ,набитая ржавыми пилами, стёртой наждачной бумагой и прочим хламом. В этом подвале есть я, не совсем двуязычный сын не совсем русских родителей. Ещё там есть Крис -- сын корейских иммигрантов которые дали ему "хорошее английское имя" и Доркас, которой корейские родители тоже хотели дать "хорошее английское имя" но у них это не совсем получилось. Мы и есть олимпийская команда школы 153. Конечно, есть и другие члены команды, тоже дети корейских иммигрантов, но к этому рассказу они имеют только косвенное отношение. Есть и мистер Браун, учитель физики, на которого администрация школы навесила нашу олимпийскую команду. Он зевает, нервно отхлёбывает из фляжки, и ровно в 5 выгоняет нас всех из мастерской, потому что ему домой пора.

К последней олимпиаде мы с Крисом готовили самолёт. Вернее, не самолёт, а планер. Какой мы сконструировали планер! Мы выпилили его из тонкой фанеры, и он должен был продержаться в воздухе дольше всех других планеров и ,главное , дольше планера школы Стайвесон. Главным в этом планере были крылья. Крис вытачивал их на протяжении трёх месяцев. Последние две недели он шлифовал эти крылья тончайшей наждачной бумагой. Они весили одинаково с точностью до миллиграмма. В сечении эти крылья имели форму плавной дуги которая должна была придать подъёмную силу нашему самолёту.

За неделю до соревнований мы стали проводить испытания. Наш планер красиво парил в воздухе, но, в зависимости от угла запуска, мог продержаться в воздухе от 30 секунд до нескольких минут. Поэтому Крис запускал его снова и снова, пытаясь подобрать идеальный угол запуска. За три дня до олимпиады случилась катастрофа. Крис попробовал особо острый угол атаки , и планер, неуклюже нырнув, врезался в пол и распался на куски; крыло дало трещину.

На Криса было страшно смотреть. Впервые в жизни я увидел, как меняется лицо человека, у которого всё рухнуло. Склеить было нельзя- перевес дал бы крен. Заменить? У нас была ещё одна заготовка планера, совсем необработанная и другого размера, а до соревнования оставалось три дня. "Это соревнование вы просрали, " резюмировал мистер Браун, -"не майтесь дурью, помогите лучше ребятам с антигравитационной машиной, " и нервно отхлебнул из фляжки.

Крис ,конечно, помочь никому и ни с чем не мог. Он сидел , сгорбившись , на табуретке и тупо смотрел перед собой. У него тряслись руки. Я поискал глазами Доркас и обнаружил её в самом конце мастерской, склонённой над нашей второй заготовкой. Она упрямо шлифовала крыло. Я не буду описывать, как мы доделывали второй планер за два с половиной дня, как вышел из ступора Крис и присоединился к нам с Доркас, как мы провели мистера Брауна и остались в мастерской на ночь. К субботе у нас был новый планер. С крыльями , примотанными липкой лентой, ему было далеко до нашего предыдущего красавца, и на первое место рассчитывать не приходилось, но он летал.

По дороге на соревнования я понял, что Крис всё-таки надеется войти в верхнюю десятку с нашим планером. Мне это казалось безумием, ведь соревнуются сотни школ, но мечтать не запретишь. На соревновании у нас было три попытки, и результат усредняли. Наш не совсем эстетичный планер парил весьма не плохо. В конце соревнования объявляли результаты, зачитывая имена учеников и названия школ, вошедших в верхнюю десятку , начиная с конца: 10, 9, 8, 7... Когда дошли до пятого места, Крис совсем сник, в верхнюю пятёрку наш планер никак не мог попасть. Когда объявили "второе место: Стайвесон, " Крис уже направлялся к дверям. Когда объявили "первое место: Крис Ли, 153я школа" , Крис взмыл не хуже своего самолёта.

фирме, что выпускала универсальную клеящую мастику «Ремонт». Знаете, наверное, такая в ведёрках по пять килограмм, она ещё много для чего используется при строительстве. И для плитки, и для паркета и для линолеума, короче говоря, для всего. Директором и единоличным владельцем фирмы был здоровенный местный мужик, по имени Григорий, благодетель для всего посёлка, поскольку какой-либо другой работы в здешней округе тупо не было. Фирма арендовала цех на почти заброшенном ремзаводе, где и было размещено всё производство. Технически, в принципе, ничего сложного, было просто некое подобие конвейерной ленты, где в перетёртый камень добавляли клеевую добавку и фасовали в пластиковые ведёрки.

А так как я тогда учился по специальности менеджмент и горел перманентным желанием повсюду применять полученные знания, то, сдав бракованную мастику и выписав новую, я зашел к Григорию в кабинет и начал приставать к нему с различными вопросами. В частности, поинтересовался, растёт ли процент брака, и какая система контроля качества используется при производстве, германская или японская?

- Растёт – озабоченно подтвердил мне Григорий - особенно после праздников… и по понедельникам, когда эти сволочи синюшные - махнул он в сторону цеха - от пьянки отходят… а насчёт системы контроля даже не знаю, в чём разница-то?

Радуясь возможности поумничать, я авторитетно ему растолковал, что у немцев при конвейерном производстве всё построено на взаимном стукачестве друг на друга, японцы же вообще не ищут виноватого, а стараются решить проблему брака все вместе.

Григорий всё это с интересом выслушал, после чего спросил:

- А вы, кстати, как, много брака в этот раз привезли?

- Полный прицеп – ответил я – почти сорок вёдер.

- Сколько, сколько? – Григорий даже вскочил со стула - Сорок?! Ну-ка, пошли! – решительно кивнул он мне – сейчас увидишь контроль качества.

Войдя в цех, Григорий сходу выдернул из кучи с браком ведро с мастикой, и в два шага догнав какого-то случайно проходившего мимо работягу, с размаху заехал ему этим ведром в ухо. Тот камнем рухнул на землю, а Григорий стремительно направился в сторону конвейера, где, словно Илья Муромец палицей, принялся методично раздавать удары ведром направо и налево, щедро сопровождая всё происходившее матом.

Картина, надо сказать, была довольно кошмарная, кому-то из работяг прилетело в голову, кому-то досталось по спине, а некоторым он ещё успевал добавить с ноги. Окучить он так успел человек пять или шесть, после чего я в ужасе повис на нём, умоляя прекратить эту бойню. Благодаря этой задержке все остальные пролетарии успели, словно суслики в пшеницу, забиться в какие-то подходящие укрытия. Григорий слегка успокоился и, пообещав напоследок каждому из присутствующих в случае появления нового брака леденящие воображение эротические кары, швырнул прочь ведро с мастикой и вышел из цеха.

Замечу, что до сентября, пока снова не началась моя учёба в институте, никакого брака в их продукции больше выявлено не было.

© robertyumen

На завтрак и ужин ел бутерброд из куска хлеба, намазанного паштетом из шпрот (консерва этого продукта стоила 33 копейки и делалась из отходов шпротного производства – молотые головы, кишки, хвосты). Я прикинул, что в оставшиеся до отлета дни бутерброды смогу себе позволить, а вот на обед ходить не буду – подумаешь, несколько дней без обеда!

Вместо обеда решил погулять вокруг лаборатории – обычно в столовую мы ходили группой, и мне не хотелось, чтобы другие заметили мои пропуски обеда. Вроде, как просто изменил расписание.

Погулял день. Свежий воздух -хорошо, но замена обеду слабая. На второй день опять погулял. Возвращаюсь в лабораторию, одеваю халат... И - о, чудо! В кармане халата -ПЯТЬ рублей – целое состояние! Как я мог о них забыть? Но думать особо некогда, столовая скоро закроется.

Сытый, возвращаюсь в лабораторию и начинаю усиленно вспоминать, как такое могло случиться, что целая "пятерка" завалялась в кармане халата. И тут вспоминаю ,что ,когда я возвращался к себе, мой Учитель вроде бы вышел из моей комнаты.

Дождался, когда Учитель вызовет меня для обсуждения очередных результатов опыта, и в конце беседы напрямую спросил его, откуда в моем халате "пятерка". Он мне рассказал:

- Когда я был студентом, очень хотел освоить хирургическую технику. Учиться нужно у лучших, а лучшим хирургом был академик Юдин. Через знакомых получил право побыть «третьим помошником седьмого асситента». Денег на билет в Москву не было, и я устроился на третьей, самой верхней полке в купе, где складывались матрасы. Забарикадировался и уснул крепким юношеским сном. Посреди ночи была проверка, меня обнаружили, и начался шум.

В том купе ехал академик, чье имя сегодня в энциклопедиях, и он оплатил штраф за меня и дал мне некоторую сумму с условием: никогда никому не называть имя благодетеля и отдать этот долг следующему поколению любознательных. Продолжаю эстафету.

Выводы за вами.

зевнул - все подхватили. Вот и мы. Нарочито не очень громко (чтоб не спалиться), но достаточно отчётливо, чтобы на 2-3 человека по периметру цепануло. Эффект был супер. На третьем зевке рубанки предложили закрыть рот. Но "скучно" продолжало быть. И мы вспомнили эту шутку. Берём листок, пишем: Посмотри на потолок и передай дальше.

Отдаём вперёд. Шёпотом:

- Читай.

Читает, поднимает голову, поворачивается, и шёпотом:

- Что?

- Просто передай дальше.

А дальше надо было видеть, как кто один, кто двое, кто втроём склонялись над запиской, поднимали голову и чтокали. Смех нарастал, хотя вроде ничего не происходило. Просто это заразно, как зевота. К тому же ржать громко тоже не выходило. Просто все давились. У нас же уже начиналась истерика. Пока... Пока записка не легла в руки отличника, который на автомате сказал передай Преподу. Смех напрягся и начал прятаться. Было уже не скучно, но стало ещё и как-то... грустно.

Препод увидел приближающуюся записку. (Чего там. Третий ряд уже был. ) Он взял её с благодарностью. Ведь он давно не получал записки из зала. Возможно, это вообще была первая. И, продолжая рассказывать материал, начал разворачивать. Смех ещё давился, но и тревожное чувство грусти вызывающе заглядывало нам в глаза.

Он развернул записку (стало тихо), прочитал (тишина зазвенела и натянулась, как канат канатоходца). И убрал в карман (вздох облегчения смазанный нервным всхлипыванием).

И вдруг БАЦ! ОН СТРЕЛЯЕТ ГЛАЗАМИ НА ПОТОЛОК!

ААА! ДИКИЙ ХОХОТ! ИСТЕРИКА! СЛЁЗЫ! И Преподаватель хохочет вместе с нами. Просмеявшись сказал, что знал эту шутку. Но всё равно повёлся. И никого не наказал, хотя славился занудством и дотошностью.

Всем здоровья!