Учебные истории

недели - наша группа в основном успешно отстрелялась и празднует это дело в общаге у знакомых, всем весело и круто,один Димон сидит грустный в сторонке - завалил зачет у Сергея Ивановича - надо или денежку нести, или бухать с ним, а то к сессии допуска не получить.

Отдельно о Димоне - самбист, качок 2Х2, ну, и вообще отличный мужик.Ну, бывает, обломы посещают и таких людей.

Итак, в это время:

Препод успешно просеял поток, получил на карман и студентика из общаги в компанию побухать, жизнь удалась. Ну вот, бухают они, препод напивается в усмерть, ну, и принимает студентик эпохальное решение - отвести препа в общагу на предмет проспаться (ну, не тащить же его на другой конец города к нему домой!). Как он уж его довел до общаги, история умалчивает, но в общагу их не пускают - после 23: 00 вход для всех закрыт. Студент не теряется и пользуется старой проверенной лазейкой - с 3го этажа спускается пожарный рукав (1й и 2й зарешечены), к концу привязывается тело, зовется какой-нить качок, и тело поднимается наверх в раскрытое окошко. Но в этот раз система дала сбой - тело препа, благополучно поднявшись до 3го этажа, вдруг падает на асфальт под окна и ломает обе ноги. Жесть! Что там дальше было - история умалчивает, ну, отвезли - вправили - загипсовали, ну, это потом... . а тогда:

Бухаем мы. Веселимся. Тут приходит сосед, просит помочь людям. Как самого трезвого и мощного, туда отправляем Димона... Уходит. Через некоторое время -крики, шум. Влетает, белее мела : "Я препода убил!"

Ну, и разбор полетов с его слов:

Сижу, грущу, все бухают, а у меня пересдача - денег платить нет и вообще, как сдавать, не знаю. Тут подходят - просят помочь. Не вопрос. Подхожу к окну, в руки суют конец рукава. - Тяни. Ну, тяну помаленьку, весь в себе, в предвкушении предстоящей пересдачи, чой-то там застряло еще, подергал маленько. И тут над подоконником появляется лицо горячелюбимого препа... Руки сами собой разжались...

Вот так вот. Уважайте студентов, друзья. А зачет Димон пересдал на следующий день другому преподу с первого захода на отл. А мы еще пару лет подкалывали Сергея Ивановича, мол: "Как же вас угораздило то так? ", а он нам отвечал: "Да подскользнулся я, ребятки. . " Ага, ага, мы то все-е-е знаем !!!

вечером, в дальнем крыле основного корпуса. Бауманка к вечеру пустела и во многих длинных коридорах в целях экономии выключали свет. Высокие потолки, мрачные стены - прямо "Хогвардс".

Однажды, заходя в алма матер, прочитали вывешенный некролог с фотографией Виляевской. Ну да, жалко "бабушку", но всё же возраст. А кто же теперь будет у нас термех преподавать?

Вечером того же дня вся группа ожидала в дальней аудитории нового преподавателя.

Света в примыкающем коридоре не было, а за окном ветер качал огромные деревья, которые отбрасывали корявые тени. Дверь в аудиторию была открыта. Вдруг в коридоре послышались шаркающие старческие шаги. Студенты оживились, побежали шутки о среднем возрасте предподавательского состава кафедры термеха, сравнения с генсеками и даже шутки о привидении Виляевской. Шаги неумолимо приближались и всё более походили на те, что мы привыкли слышать. Воцарилась натянутая тишина.

... из тёмного проёма в открытую дверь аудитории, кутаясь в шаль, вошла ... Виляевская!

Некоторые в предобморочном - большинство в шоке. Ведь некролог с фотографией все читали. Виляевская обвела взглядом нащи растерянные лица:

- Моя сестра-близнец умерла, тоже у нас на кафедре работала.

Азии – Ин-т Физиологии во время войны был эвакуирован в Узбекистан и поэтому держал спонсорство над ростом научных кадров оттуда. Было несколько особо дружных компаний, но меня почему-то включили в узбекскую.

Наша микрокомпания не большая, человек шесть-семь. Обычно питались сообща экономя копейки. Обычный завтрак – бутырброд с шпротным паштетом. Очень выгодно: буханки хлеба хватало на всех. Смажешь шмат хлеба этим паштетом и вкусно, вроде как настоящий завтрак с чаем. Банка консервированного паштета, который делался из отходов шпрот, стоила 33 копейки и ее хватало на всех, если мазать тонким слоем.

Я торопился защититься поэтому работал в лаборатории до поздна, а мои узбекские друзья не торопились, многие из них проводили в общежитии 5-7 лет пока защитятся. Я справился за два с половиной года потому как спешил к своей молодой семье, но узбеки не торопились – съездят разок на родину, через десять месяцев мы празднуем рождение очередного сына/дочки, а жить они предпочитали в Питере.

И это было очень удобно мне: они возвращались из лабораторий в 4-5 часов дня и занимались приготовлением обеда, а я возвращался в общежитие после девяти и тут же был приглашен к столу.

И был там один парень из Владивостока, кажется Вовой звали. Он жил сам по себе мигрируя от одной компании к другой. Надо сказать что он был очень прижимистый и никогда не вкладывал денежку в общак, зато было очень удобно его послать.

Я имею ввиду в магазин. Скажем, решили скинуться на пару бутылок сухого вина. Все вносят свою долю, а Вовочка говорит, что вместо своей доли готов сбегать. Впрочем с ленинградской погодой это был, по-видимому, реальный вклад в общее дело.

А вспомнил я его из-за одного случая. В очередной пловный день готовил обед Рашид, с которым у меня почему-то сложились особо дружеские отношения. Заглядывает на кухню Вовочка с целью чем-то поживиться. Смотрит Рашид разложил на столе игредиенты будущего плова (замечу кстати, что пловов очень много видов - в Узбекистане чуть ли ни в каждом ауле свой вариант и каждый лучше других - кулик свое болото хвалит, по мне они все замечательные, особенно если так голоден как был я, возвращаясь вечером из лаборатории). Среди прочего там какие-то пряности, похожие на изюм, но только внешне.

Вовочка пытается завязать беседу и начинает распрашивать «а что это? А что то? » Рашид имел хорошее чувство юмора. Он берет пару зерен специи аля-изюм и как бы кладет в рот и изображает блаженство вроде бы оазжевывая их. На самом деле пару таких зерен кладется на большой казан плова для придания остроты и Рашид ловко прячет их в ладоне.

- Можно попробовать?

- Да конечно бери, только не много – они очень дорогие.

Естественно Вовочка берет жменю аля-изюма и запихивает в рот, мгновенно жуя их, чтобы не забрали. Раздается дикий крик. Ожог рта на грани клинического. Но это еще не все.

Через час общежитие содрогается еще от одного вопля Вовочки – будучи простым парнем Вовочка не помыл руки и когда пошел в туалет пописять взялся рукой за член, а член не любит когда его посыпают столь острой приправой.

И это еще не все. Следующим утром все общежитие было поднято по тревоге. Вовочка пошел в туалет по большому, а поскольку был он жаден, он не выплюнул аля-изюм, а проглотил его. Ну а на входе из организма пряность возбудила девственный анус.

Не знаю почему мне вспомнился этот эпизод юности.

не буду, но скажу, что зачеты и нормы сдавал своевременно. Так вот, перед самой сессией пришлось мне сдавать очередную норму. В тот день в соседней группе заболел препод и наши группы объединили. Наша преподавательница Людмила Владимировна (Л.В.) дабы сэкономить время, решила у своих принять норму, а остальных попросила не мешать. В такие дни норму можно сдать на халяву, чем я решил сразу же воспользоваться. Под конец пары, когда до звонка оставалось минут 15 я решил проскочить на шару. Да, при сдаче можно было пользоваться словарем, где у меня всегда были переводы первого и последнего абзацев, а остальное я придумывал по смыслу. Вышел, достал учебник. Я: курсант … для сдачи нормы прибыл. Текст №1 …

Л.В.: переведите первый абзац. Я перевел, она хорошо следующий текст и так до конца. Дело дошло до 12 тыс. печатных знаков по газете Moskow news. А тут засада. Газету я забыл в казарме, приходить второй раз в назначенное время ой как не хотелось, тогда уже на халяву не проскочишь. Я говорю Л.В., что газету забыл, давайте мол я расскажу Вам о чем текст и разбежимся. Л.В. видит, что на нас смотрят остальные и говорит, что бы я сходил в лабораторию кафедры и взял подшивку Mn и показал ей. Я сходил, нашел газету, где на второй обложке был портрет профессора Петрова, который давал какое - то интервью. Принес толстую подшивку, показал текст Л.В., а она – переводите. В это время к ней заходит подруга и они начинают болтать. Я перевожу первый абзац и жду, когда мне скажут - хорошо Вы свободны, но не тут то было, В.Л. увлеклась разговором. Дальше перевода я не знаю и поэтому читаю первый абзац снова. У В.Л. реакция ноль. Я опять читаю первый абзац, реакция та же. И так продолжается раз пять. Аудитория затихла и потихоньку начинает давиться от смеха. На седьмой раз - я сам начинаю улыбаться, дабы не попасться я резко замолкаю. Л.В. вспомнив обо мне, говорит подруге, что в перерыве они договорят и обращается ко мне, что мол не понятно. Я тыкаю пальцем в первое попавшее слово последнего абзаца и говорю, что забыл это слово. Л.В. смотрит на слово, молчит , думает, смотрит на меня. Затяжная пауза. Я в душе радуюсь, что Сама слово не знаешь?!!! А Л.В. так спокойно меня спрашивает, Вы на каком языке норму сдаете? Я с таким сарказмом отвечаю, что на английском, а она – почему же тогда газета французская…Меня спас звонок.

у меня, как я уже рассказывала - английский язык. Языки, как вы, наверное, знаете, делятся на группы. Так вот. Английский язык относится к германской группе языков. Кроме него туда же входят немецкий, голландский, шведский и т. д. , нам это сейчас не очень важно. Такая вот развесёлая компания.

Специалисты, изучающие английский язык, относятся к "германистам". То есть, кроме всего прочего, должны изучить общие черты германских языков. То ещё развлечение, я вам скажу. Но - раз надо, значит надо. А у языков есть история, а ещё у них, как и у людей, бывают предки.

Один из предков современных германских языков - Готский язык. Те учёные люди, которые составляли наши учебные программы, решили, что все германисты обязаны с ним ознакомиться. Так и назывался этот предмет - "Готский язык".

Язык этот для совpеменного человека звучит совершенно кошмарно и ни на что не похож. Текстов сохранилось не очень много, главный памятник - перевод Библии. Насколько я помню, перевод этот тоже сохранился не весь, только фрагменты. Но этого вполне достаточно для того, чтобы можно было изучать этот язык и мучить им студентов.

Это было вступление. А казус со мной приключился вот какой.

На последней контрольной по этому самому готскому языку нужно было перевести маленький отрывок - практически одно длинное предложение. И вот - заклинило. Не складывался у меня перевод.

Для начала я, как положено, расписала весь текстик по карточкам. (Поясняю: каждое слово пишется на отдельной карточке, и туда добавляется вся доступная информация о нём - грамматическая и синтаксическая. Род, число, падеж, склонение, лицо, время, степень сравнения, отношение этого слова к другим словам во фразе - ладно, не буду, не буду... )

Попробовала сложить что-то вразумительное. Не-а. Не выходит. Полная бессмыслица. Какие то лисы, чей-то сын... Бред! Раскладываю я эти карточки так и сяк, как пасьянс, туда-сюда - нет, всё равно не ясно, о чём речь.

А рядом сидит однокурсница Альма. Серая-пресерая троечница - сроду никто от неё дельного слова не слышал. И довольно бойко строчит. Заглядывает мельком в мой текст. И начинает мне диктовать:

- "У лисиц есть норы, и у птиц небесных гнёзда, а Сыну Человеческому негде главу приклонить... " - cмотрит на меня. - Пиши, что ты на меня уставилась? Ты же мне всегда помогаешь? Ну вот, а сегодня я тебе помогу. Это из Евангелия от Матфея. Очень знаменитый кусочек.

Тут надо напомнить современному читателю, что в те глубоко советские времена Библии почти никто не только в руках не держал, но даже в глаза не видел.

- Альма, - спрашиваю я, - ты откуда это знаешь?

- Как это откуда? - удивляется Альма. - Я к священнику ходила с другими детьми вместе. Когда маленькая была - готовилась к первому причастию. Потом, когда уже постарше была - к конфирмации... Мы это учили. Да тут все фразы так подобраны, у всех - самые известные. Не видишь?

Нет, не вижу. Я никогда Евангелия в руках не держала. А тут вон что, оказывается...

Так что я только спросила:

- У тебя было первое причастие? И конфирмация?

- А то! Нешто я нехристь какая? - проворчала комсомолка Альма и уткнулась обратно в тетрадку.

А мне осталось только это обдумывать да удивляться.