В нашей группе учился студент Бабаджанян. На практических занятиях по химии преподавательница его спрашивает:
- Вы, случайно, не родственник композитора Бабаджаняна?
- Да, канэчно, родственник!
- Тогда вы должны очень хорошо учиться, чтобы не опозорить такую фамилию. Учтите, я с Вас буду строже, чем с других, спрашивать, чтобы Вы не расслаблялись!
- Э-э-э, ваабще-то, я - далний родственник...
Другой студент, Казарян, сдавал курсовой проект. А в те годы требовалось, чтобы первая глава курсача была "Введение", где нужно было писать всякую чепуху, короче "лить воду". Как правило, вся эта глава, почти слово в слово, переписывалась из такой же главы учебника по соответствующему предмету. Казарян так и сделал. И вот, на защите курсового, преподаватель вдруг спрашивает:
- Казарян, а кто Вам помогал делать проект?
- Ва! Никто не помогал, килянуз мамой, сам дэлал!
- Тогда почему у Вас в первой главе написано "Группа авторов выражает благодарность. .." Дальнейшие слова потонули в дружном хохоте аудитории...
Дальнейшие слова потонули в дружном хохоте аудитории...
На экзамене у Аркадия Викторовича — человека-легенды — случилось такое, что до сих пор пересказывают.
Он не просто спрашивал — он испытывал. Предмет философия религии, и студенты сидели, будто на минном поле: каждый боялся услышать слова «апофатическое» и «катафатическое».
Сам Аркадий Викторович бледен, держится за виски.
И вдруг поднимается Аня. Та самая, что на лекциях любила конспектировать не сухие схемы соборов, а описания религиозного опыта и практические приёмы, которые можно попробовать.
— Аркадий Викторович, — сказала она тихо, но уверенно. — Если я помогу, и голова пройдёт, вы засчитаете экзамен всей группе?
Аудитория замерла. У каждого на лице читалось одно и то же: если не получится — Аня пролетит, а заодно и всех утянет.
— Всё, теперь всей группе пересдавать, — выдохнул кто-то в третьем ряду.
— Хотела как лучше, — прошипел другой, — а выйдет, что он нас завалит до лета.
Сидели, как на бочке с порохом, которую она сама решила поджечь.
Преподаватель поднял глаза, в уголках мелькнула усталая усмешка.
— Двадцать лет я мучаюсь мигренью. И вы хотите экзамен в обмен на чудо? Ирония впечатляющая. Ладно. Но условие такое: если не выйдет — спрошу с вас по полной. Остальные ни при чём.
Аудитория шумно выдохнула: хоть не всех утопит. Но взгляды тут же впились в Аню: «Ну и зачем? Сама напросилась. Вот дура…»
— Тогда, пожалуйста, оцените уровень боли, — спокойно сказала Аня и протянула листок. — Это нужно, чтобы понять, изменилось ли что-то.
— Девять, — буркнул он.
Аня устроилась поудобнее, прикрыла глаза. Внешне — тишина. Но чувствовалось, что внутри идёт работа: дыхание стало ровным, лицо собранным, словно она держит невидимый ритм, известный только ей.
Минуты тянулись. Студенты писали билеты, но всё равно украдкой поглядывали.
— Она ведь даже не готовится, — шепнул один.
— Пока мы теорию зубрили, она практику осваивала, — вздохнул другой.
А кто-то на задней парте пробормотал почти шёпотом:
— Я читал про такие штуки… пробовал, у меня не получилось.
Полчаса. Когда Аня открыла глаза, выглядела так, словно пробежала марафон.
— Запишите ещё раз уровень боли, — попросила она.
Аркадий Викторович осторожно повёл головой, прислушался к себе — и впервые за годы выдохнул без боли.
— Три. Даже меньше. Будто тяжёлый камень сняли.
Аудитория выдохнула вместе с ним. Кто-то зааплодировал, кто-то перекрестился, а с задней парты прозвучало серьёзное:
— Значит, экзамен у нас сегодня практический.
Преподаватель раскрыл ведомость:
— Слово дано — слово держу.
И дальше спрашивал не про глубины Августина, а простое: сколько таинств в католицизме, как зовут священную книгу зороастрийцев. Те, кто хоть немного готовился, сдавали легко. Пара человек всё равно пролетела — но почти вся группа ушла с экзаменом.
Позже Аня не скрывала, что он спросил её после:
— Скажите… что это было?
— Просто практика, — устало улыбнулась она. — Я делала так, что слышат.
А дальше слухи пошли уже по всему универу. Будто в деканате удивлялись:
— Аркадий Викторович, у вас почти вся группа сдала с первого раза. Как так? А он только развёл руками и спокойно ответил: — По милости Божьей.
А он только развёл руками и спокойно ответил:
— По милости Божьей.
Однaжды, пpофессор нa одной из лекций пpедставил нaм новенькyю. В этoт момент я пoчувствовала легкoе пpикосновение к свoему плечу. Оглянувшиcь, я увидeла маленькyю сухонькyю старушкy, yлыбающуюся мне так откpыто, что невольно улыбка озарила и мое лицо.
— Привет, красавица, меня зовут Роуз, и мне 87 лет, — сказала она. — Могу я
Я заулыбалась и подвинулась, чтобы уступить ей место.
— Конечно, присаживайтесь. Могу я узнать, что привело вас в университет в столь невинном возрасте? — мне вдруг захотелось шутить.
— Я здесь, чтобы встретить богатого мужа и нарожать ему кучу детей, — подмигнув мне, улыбнулась старушка.
— А если серьезно? — Роуз нравилась мне все больше и больше.
— А если серьезно... Я всегда хотела получить высшее образование, и вот я здесь, — ответила Роуз.
После лекций мы отправились в студенческую столовую и вместе пообедали. С этого дня мы на протяжении трех месяцев обедали вместе. Роуз стала душой компании почти всех студенческих тусовок. Все студенты охотно общались с ней, ни разу не высказав своей неприязни.
В конце семестра мы пригласили ее произнести речь на выпускном вечере. Когда она шла к трибуне, листочки с речью выпали из ее рук. Смутившись, Роуз пыталась подобрать их, но собрала далеко не все.
— Прошу прощения, я стала такой рассеянной. Ради мужа я бросила пить пиво, поэтому от виски я пьянею значительно быстрее, — пошутила она. — Я уже не соберу свои шпаргалки, поэтому позвольте просто сказать мне, что я думаю.
Пока затихал смех, она прокашлялась и начала свою речь:
— Мы перестаем играть, потому что мы взрослеем. Мы взрослеем, потому что перестаем играть. Есть всего четыре секрета молодости, счастья и успеха. Вы должны улыбаться и каждый день находить что-то смешное в жизни. Вам необходима мечта. Когда вы перестаете мечтать — вы умираете. Вокруг нас столько людей, которые уже мертвы, но они даже не догадываются об этом! Есть огромная разница между старением и взрослением. Если вам 19 лет и вы целый год валяетесь на диване и ничего не делаете — вам станет 20. Если я проваляюсь на диване целый год и ничего не буду делать — мне исполнится 88. Нет ничего сложного в том, чтобы стать старше. Нам не нужен талант или дар, для того чтобы постареть. Дар в том, чтобы открыть новые возможности для себя в переменах. Не жалейте ни о чем! Старые люди обычно не сожалеют о сделанном, они скорбят о том, чего они не успели сделать. А боятся смерти только те, в ком слишком много сожаления.
Закончив свою речь фразой «С уважением, Роуз», старушка вернулась на свое место. Мы все молчали, переваривая услышанное.
Через год Роуз получила высшее образование, о котором она так долго мечтала. А еще через неделю она тихо умерла во сне. Более двух тысяч студентов пришли на ее похороны в память о том, что эта маленькая светлая женщина на своем примере показала, что никогда не поздно стать тем, кем вы хотите быть.
Нет ничего сложного в том, чтобы стать старше. Cтаpение неизбежно. Взpосление выбоpочно.
Cтаpение неизбежно. Взpосление выбоpочно.
Омский гос. университет. На курсе есть девушка модельной внешности, с необычным именем - Васелина. Знакомые называют попросту - Вася. ну вася и вася.
Картина: Длинный коридор, по сторонам двери в аудитории. Коридор заканчивается тупиком, в котором окно. Возле окна стоит парень и разговаривает по сотовому. Открывается дверь аудитории, выходит препод, идет по своим делам и краем уха слышит разговор, парень кричит в трубку:
"Да ты что, Вася, я же люблю тебя, вспомни наши отношения и тд.". Препод в возрасте, не сбавляет шаг, идет по делам и шепотом выдает: - Вот блин, пе%ерасты.... кругом
Сдавал я экзамен в ВУЗе по какой-то из математических дисциплин. У нас их было много, так что я не помню по какой именно, но это и неважно.
Как-то неуверенно я начал отвечать, расстроился (шел на повышенную стипендию - нужна была "пятерка", а точнее - "отл"), но потом взял себя в руки, и закончил ответ прилично. Дал экзаменатор - доцент мне доп. задачу. Я ее решил правильно. Доцент говорит: ну что же - "четыре" (в смысле - "хор"). Я ему прояснил ситуацию, что надо "пять". Он слегка задумался, а потом говорит: попробуйте решить только что решенную задачу с другими начальными условиями и сказал с какими. Если хотите "пять", то - подумайте. Думал я думал, но не решается.
И говорю доценту: ставьте "пять" - я подумал. Он удивился: "Ты же не решил! " Я ему в ответ: "Вы же сами сказали - хочешь пять, подумай, а про то чтобы я довел решение до конца разговора не было! ". Он на несколько секунд задумался, усмехнулся, а потом говорит: "Убедил! ". Берет зачетку и ставит "отлично", а потом добавил, что математик должен точнее формулировать условия.
В догонку про тупых студентов...
1988 год, второй курс военного училища. Изучаем высшую математику.
Препод рисует на доске острый угол. Вызывает к доске ЕГО и говорит, сколько градусов имеет этот угол?
ОН реально тупит, вертит в руках транспортир (который дал ему препод) и не знает как и куда его приложить.
Препод показывает. Понял? Типа да...
Препод рисует круг и говорит ЕМУ, сколько градусов в круге?
ОН - это же круг, он не имеет углов, значит в нём нет никаких градусов.
Препод в а[ут]е... Рисует в круге два перпендикулярных диаметра. Показывает ЕМУ как надо мерить и говорит - вот прямой угол, значит 90 градусов, вот ещё 90, ещё 90 и ещё 90, всего 360. Понял? Да.
Рядом рисует круг поменьше и говорит, а в этом кругу сколько градусов?
ОН берёт линейку, измеряет диаметр первого круга, потом второго. Получается, что второй круг меньше первого в 2 раза. И выдаёт предоду - В этом круге 180 градусов, потому что он меньше первого в 2 раза. .. Препода (профессор, доктор и т. д. ) чуть кондратий не хватил...
Препода (профессор, доктор и т. д. ) чуть кондратий не хватил...
сидит в памяти.
Я аспирант великого Уголева. Живу в проголодь, считаю копейки. Основная животная (от слова живот) радость обед в столовой. Стоил он тогда 83-87 копеек в зависимости от ассортимента. Живу в общежитии и чтобы повидать семью нужно съэкономить на перелет. До вылета еще 4 дня, а деньги закончились совсем - остались копейки точно расчитанные на поездку автобусом в аэропорт. Решил что ничего страшного, пару дней поголодаю. День не пошел в столовую (а больше питаться негде). Столовая в Колтушах одна, открывается в полдень и работает до трех. Занимаюсь опытами, стараюсь не думать о еде. Вместо обеда вышел прогуляться на полчаса. Возвращаюсь, одеваю халат. И о чудо - в кармане целых пять рублей! Как я мог о них забыть?! Но думать особо некогда - столовая вот-вот закроется. Бегом в столовую. Наелся (впрочем столовская еда такая, что через пару часов нужно напрячься чтобы вспомнить не пропустил ли сегодня поход в нее).
Но все же - откуда в моем кармашке мог оказаться клад? ... И тут вспоминаю, что когда возвращался с прогулки видел шефа, выходящего из моего кабинета. Я к нему. Спрашиваю. Отнекивается, но по глазам вижу, что хитрит. Видно заметил, что я пропустил походы в столовую и догадался. Говорю, что верну деньги после поездки домой. - Ладно, отдадите следующему поколению учеников.
Был у нас в Училище, в те времена далекие, теперь почти былинные (с), был самый жуткий предмет - СОПРОМАТ! Эта штука была страшнее, чем термех и начеталка вместе взятые. До диплома у нас доходило процентов шестьдесят от поступивших. (МВТУ им. Баумана). И значительная часть отсеянных проваливались именно на СОПРОМАТЕ. Что такое "Правило Верещагина" из СОПРОМАТА, кто не знает, такое есть - одно из основополагающих.
На этом экзамене, самом жутком предмете, профессор славившийся своей жуткой лютостью, задает вопрос бедолаге: Скажите мне правило Верещагина.
Студен, не разу не подумав, выдает: "Верещагин уходи с баркаса! " Профессор, не говоря дух слов, поставил ему пять! Вот так!
Профессор, не говоря дух слов, поставил ему пять!
Вот так!
Аудитория анатомии находилось на территории городской больницы Ростова. Подъезжая к этой остановке, кондуктор общественного транспорта торжественно объявляла: "Больница, следующая остановка - кладбище". Вот такоя перспектива прибывшим на лечение, всё рядышком.
Однажды перед ненавистной четырёхчасовой лекцией по анатомии в аудиторию заходит староста и охрипшим от простуды голосом объявляет: "Кто хочет соскочить с анатомии, поднимите руки" Лес рук. Он разъясняет, что в одном помещении идёт ремонт и необходимо помочь строителям вынести трубы. Бросили жребий. Я оказался в числе счастливчиков. Староста, парень совестливый, не воспользовался своим положением и был обречён на нудную и долгую лекцию, вместо того, чтобы с товарищами радостно перетаскивать ... труПы. Одним помещением оказался морг, а слово "трупы" он произнёс невнятно, то ли из за простуды, то ли...
Дело было так…
Ранняя весна… Год – 82-ой прошлого столетия… Город и пр. значения большого не имеют. Живём в общаге «фабзайки» - заводского училища по-простому. Общага на 2-ом этаже деревянного барака послевоенных лет. Наша тесненькая комната на 7 кроватей, на которых периодически ночуют больше или меньше человек. Так вот после «стипёхи» (нехилой,
Врач (В): - Здравствуйте! Где больной? (Показываем на Ваню на кровати.) Что у вас болит?
Иван (И): - Бу-бу-бу-бу…, живот…, вот здеся…
В: начинает допрос, осмотр и ощупывание. Заполняет карту – листочек. - Та-ак, понятно. Какой стул?
И: - Какой стул?
В: - Ну-у, стул…
И: - Нет у меня стула… (врач начинает понимать, что у парня запор), у меня табуретка.
В: ошарашенно: – Какая табуретка?!
И: - Ну, такая, деревянная. (Мы начинаем тихо давиться от смеха).
В: - Какая деревянная?
И: удивляясь непониманию врача: – На четырёх ножках. (Мы тихо сползаем, кто-где сидел).
Врач начинает что-то соображать, но тут вклинивается нетерпеливый и несмешливый Санёк: « Ваня, тебя спрашивают, как ты в туалет ходишь?»
И: отвечая на вопрос: – Чем-чем… Ногами. (Мы рушимся).
Врач, поняв, что пациент (да и зрители тоже) недалеко ушли из детства, быстро перестраивается: - Какаешь чем?
И: продолжая удивляться бестолковости врача: - Г@вн#м... (Мы уже лежим, содрогаясь в беззвучном смехе)
В: радуясь, что ещё не всё безнадежно, продолжает: - Как оно оформлено: кучкой, жидко или по-другому…
И: вдруг застеснявшись, тихо так: - Понос у меня…
В: - Как давно понос? Какой стол? Но, спохватившись, переспрашивает: Что ел?
И: – Бу-бу-бу: - Мясо в банке…
В: - Консервы, что ли?
И: - Нет.
Выясняется, что после обильного запива Иван перед сном навернул домашнего фарша, привезённого из деревни накануне, а так как ехал в тёплом автобусе, а в комнате нет холодильника, а банка с крышкой в сетке за окном, а за окном иногда уже плюс… Вот и дисбактериоз… (Мы уже успокаиваемся и врач тоже)
В: - Вот направление, сдашь анализы. Вот рецепты, попьёшь таблеток. Вот больничный – придёшь через два дня. Больше так не ешь. До свидания, мальчики!
Мальчики, дружно вскочив: До свидания!
Через пару минут, Санёк, так сочувственно, Ивану: - Ваня, тебе помочь не надо? Ну, там мебель (стул на анализы) в поликлинику отнести… Мы легли снова…
История, рассказанная коллегой по работе.
Дело было в советские времена в Мурманске. В одном из институтов Мурманска преподаватель учил студентов предмету Электромеханика. Препод был честный, отличников поощрял автоматами, а неучей не любил. Но была у него особенность, ну, не ставил он двойки, щадил неучей, не хотел им жизнь портить но и за будущее советское имущество рачел. В общем, брал он с них за трояк расписку о том, что никогда в своей жизни они не то, чтоб к электродвигателю не подходили, но и розеток шарахались, с именной подписью, с фамилией. Расписки аккуратно держал в папочке.
Прошли годы, многие завелись семьями, статные уважаемые дяди. Собрались они в институте, приезжали на машинах с женами, молодость вспомнить. Пришёл и тот препод, подходил к каждой из женщин, спрашивал фамилию и под дружный хохот отдавал каждой расписку мужа, читая вслух пожизненные обязательства.
В первую загран. практику мы попали втроем Вава, Сундук и я.
Пассажирский теплоход Хабаровск стоял на линии Находка – Иокогама. Мы небыли не ленивыми, ни зловредными, но тупили, конечно. Ну а как не тупить, сами посудите. Нахватавшись теории устройства судна, двигателей внутреннего сгорания, паровых котлов, кондиционирования, автоматизации
Для того чтобы представить машинное отделение теплохода, представьте себя маленьким человечком оказавшимся в подкапотном пространстве автомобиля. К тому, что вы там обнаружите, добавьте вспомогательный паровой котел с его системами, четыре-шесть штук дизель-генераторов, пару сепараторов для подготовки тяжелого топлива главного двигателя, системы водоснабжения, канализации и тд. и тп. А потом все это заведите, включите и разожгите. И не забудьте, что вы все еще под капотом, и шум такой, что не слышно собственного голоса.
Вот и второй механик, редкой гандонистости индивид, с которым я нес вахту, не слышал. Я стоя за ним в полутора метрах кричал ему в затылок что было сил: - пи[тух]! – И моментально делал отстраненную физиономию. Он резко оборачивался, различая в адском шуме едва уловимые изменения, и пристально таращил на меня свои зенки. Моей же задачей было насладиться моментом, и не заржать. В непосредственном подчинении второму механику находилась вся машинная команда, и его перманентный гундеж, выбешивал всех до одного.
Кроме всего прочего, все четыре рейса которые мы сделали на Иоку, он без конца нам твердил про ужасные характеристики, которые нам напишет по окончании практики.
А придумал я вот какую фишку.
В Иокогаме я приобрел шариковую авторучку «pilot» - лоцман по английски, которая писала неотличимо от обычных черных шариковых авторучек, но состав чернил в ней, нанесенный на бумагу, был похож на резину.
Не оставляя следов на бумаге, он легко снимался обычным ластиком.
По окончании практики, мы аккуратно заполнили приготовленные бланки характеристик личными данными, а в разлинованной ее части, предназначенной как-раз для сути характеристики, на всю страницу поставили по огромной букве «Z», оставив место для даты и подписи второго механика.
В ответ на его немой вопрос, мы пояснили что никого в мореходке его характеристика не волнует, а подпись нужна якобы только для того, чтобы подтвердить сам факт прохождения практики.
А потом, когда мы стерли нарисованные Z-тки, и стали писать свои характеристики, наши буйные фантазии с трудом притормаживались чувством меры и здравым смыслом.
Можете представить какими мы оказались ценными для флота специалистами.
Заканчивались все характеристики сухо и однообразно: В быту и на работе опрятен, трезв.
Помню, 1989г. Маленький толстенький полковник Соболев, с засаленным воротником и розовым пропитым хрюкальником, однажды достал из секретного чемодана прошитый конспект и начал лекцию по Научному Коммунизму.
Его нам начали читать лишь на четвертом курсе. После политэкономии и истории КПСС. Давали нам его эти долбоежики как таинство для непосторонних ушей.
Была какая-то тема, типа, "Нерешенные вопросы НК": все вопросы классики уже порешали, а эти - ну никак.
И вот, рисует Пятачок такую линию длиной метр на доске. Ставит точку - начало отрезка - Социализм. И посередине вторую точку - Коммунизм. И далее - третью точку X.
И говорит с придыханием:
- Вы же понимаете, по Гегелю все имеет начало и конец. Значит, Социализм закончится и начнется Коммунизм. А потом и он закончится... И начнется что-то еще. Если бы он знал, как уже скоро мы переместимся в точку Х.
Если бы он знал, как уже скоро мы переместимся в точку Х.
Учится у нас один парень - Антошка - умный начитаный парень, очень много знает, поэтому если на семинарах ему предоставляют слово, приходиться слушать минут по 20, что быстро надоедает. Даже если просто о чем нибудь не дай бог у него спросишь - пожалуйста, бесплатная лекция на любую тему. Так вот, сегодня у него день рождения, группа думает что дарить.
И так: лекция, кто чем занимаеться, подсаживается этот парень (П) к Антошке, далее следует диалог:
П - Антон, какие лучше всего палки для лыж, ну мож они там по фирмам различаютья или как?
А - Во, а ты чо? Решил на лыжах кататься???
П - Ну да..
А - Когда?
П - 4 ноября (ну так, чтоб отстал, хотя снег только в декабре, и то если повезет)
А - ????
П - Ну эт, ладно короче, рассказывай
И тут Антошка начинает рассказывать что есть какие то супер пупер палки, и что если рост у тебя 176 см то тебе нужны палки высатой 160-165 см, потом Антошка начинает объяснять как надо отталкиваться когда едешь на лыжах, при этом он встает и показывает это незамысловатое телодвижение, учитывая что идет лекция и препод этого не может не заметить делает замечание. Далее Антон берет листок бумаги и начинает рисовать схему креплений на лыжах, указывая что должны они быть полуавтоматическими.... и т.д. и т.п.
Сидели они на последнем ряду, но у в переди сидящих не вызывало сомнения то, какое выражение лица того парнишки, который скорее всего проклял все за это время. И тут Антошка доходит до того, что начинает рассказ о том как он ходит в бассейн, и плавает там по два часа. Парень уже чисто на автомате с ним разговаривает:
П - А чо Антон? Ты в бассейне на водных лыжах катаешься?
А - ????? нет... 8()
П - А чо так? Палкпи, б%я до дна не достают????
Пока стандартный процессор Антона перерабатовал эту нестандартную информацию, парень встал и ушел.... с какой то грустью в глазах. .. P.S. А Антону подарили 2 книги Гумилева...
P.S. А Антону подарили 2 книги Гумилева...
Сижу на кафедре, слышу в коридоре хихикают студенты. Выхожу, читаю вместе с ними объявление, напечатанное секретаршей: "Кто - Иванов, кого - Петрову, когда - понедельник 12:10, где - аудитория 312".
Вверху листочка пишу заголовок, забытый секретаршей - "График взаимопосещения преподавателей". Показываю им кулак, все равно смеются.
Показываю им кулак, все равно смеются.
