Учебные истории

месте ли он. Обычно до универа шла пешком быстрым шагом (~10 минут). Но тут встретила новоиспеченных однокурсниц, которые позвали проехаться на автобусе. Согласилась.

Средний проспект В. О. , 8: 40 утра, народу тьма. Медленно влезаем по лестнице в автобус, стоя на каждой ступеньке секунд по 10. Прикладываю проездной к валидатору и чувствую, тянет кто-то легонько вниз за портфель. Думаю, бабуля какая падает, что ли, ухватилась за мой портфель… Поворачиваюсь: вместо бабули мужик лет 40 стоит на лестнице и смотрит. Ладно, всякое бывает, отвернулась, зашла в салон. Проверяю кармашек с телефоном — карман открыт, телефона нет! И МУЖИКА ТОГО НЕТ! СУКА! Двери почти закрылись, пулей вылетаю из автобуса, расталкивая толпу, бегу вслед за подонком. «МУДИЛА, КАК МНЕ ХИМИЮ СЕЙЧАС ПИСАТЬ?! » — проносится в моей голове. Догоняю мужика, со спины хватаю его рукой за запястье с фразой: «СТОЯТЬ, телефон отдал! » — а вторую руку ладошкой к нему протянула, чтобы отдал. Он выпучил глаза, медленно вытащил из-за пазухи мой телефончик (! ) и просочился сквозь толпу...

До университета все-таки пошла пешком, как и привыкла. Трясясь и задыхаясь от эмоций, которые привалили после всего этого, мыслей, а вдруг моя смелость аукнулась бы совсем другим концом этой истории, страха, радости, гордости, что сумела постоять за себя!

Контрольную сдала с первого раза. Не стоит обижать бедных студентов! Показать ещё

с последующей сдачей экзамена. Наш преподаватель надо отдать ему должное понимал бесперспективность своей задачи и старался давать нам то, что может пригодиться в реальной жизни: типа расчета прочности опор мостов и разного рода конструкций на вопрос их устойчивости (спасибо отдельное ой как пригодилось на горных курортах, только правда наоборот). Но в общем-то к предмету рассказа.

Будучи человеком не просто умным а скорее Мудрым он давал массу различных ассоциаций для облегчения понимания. Запомнилась одна из них на всю жизнь.

Рассказывая о способах посадок, а там два основных - с зазором и с натягом ... Так вот пример был прост и нагляден. Привожу примерно его речь:

- Курсанты ! В жизни вашей все же лучше с посадка с "натягом" , в этом случае вы получаете не только большее удовольствие, но и надежду на то, что место посадки еще не разработано предшествующими и можно строить какие то дальнейшие планы, в то время как посадка с зазором говорит о большом сроке эксплуатации места посадки и должно наводить вас на мысль, что не вами это сделано, не вами!. В механике же эти два способа применяются без подобных мыслей, а только лишь по условиям технических заданий.

Прошло много лет , механика забыта напрочь, но допуски и натяги помню до сих пор...

Спасибо вам, преподаватели кафедры механики, училища, которого уж нет...

признав Деда достойным командировки в дружественную тогда Гвинею-Бисау, где он за два года приобрёл бесценный опыт преподавания африканским студентам и Волгу-универсал ГАЗ-2402, шикарную машину по тем временам. Во-вторых, его авторитет признавали студенты, исправно посещая все его лекции, семинары и лабы, иначе Дед, скрупулёзно отмечая все прогулы, до зачётов и экзаменов не допускал.

Легенды же про Деда ходили во множестве. В основном они касались его взаимоотношения со студентами и, видимо, уже относятся к разряду «баянов».

То он выкидывал в окно зачётку студента, посмевшего явиться на экзамен, не сдав лабораторную работу. Когда ошалевший студент спускался во двор, его зачётка была уже успешно обнюхана и помечена местными бездомными столовскими собаками.

То он пил на стосемнадцатой пересдаче зачёта с несчастным студентом, ведя с ним задушевную беседу, перемежающуюся с кратким циклом лекций по дисциплине «Радиопередающие устройства»». В итоге захмелевший студент уходил от Деда, держа в руках зачётку с заветной подписью.

Но в любом случае Дед оставался хозяином положения. Лишь единственный раз студенты поставили его в тупик, но и из этой ситуации он вышел достойно, лишний раз подтвердив свою кличку.

На очередной лабораторке Сане и Диме досталась тема по исследованию лампы бегущей волны. После краткой вводной части, где были проверены знания теории и данных из методички, ребята были допущены Дедом непосредственно к лабораторному стенду. Конечно, сама лампа в стенде была надёжно упрятана, как для её собственной безопасности, чтоб шаловливые студенты ненароком не повредили её, так и для безопасности самих студентов, чтоб не получили лишнюю дозу СВЧ-излучения или удар током. Студентам полагалось крутить ручки всевозможных реостатов и пялиться в несколько вольметров и амперметров. Итогом всей работы должны были стать практические графики вольт-амперных характеристик, по которым потом вычислялись коэффициент усиления, КПД и прочие параметры.

Начало практической работы было определённо успешным. Полученная пара графиков сильно напоминала теоретические. ЧП началось с того, что уровень выходного сигнала резко подскочил, потом стрелка вольтметра вообще забилась в правый угол, а через некоторое время упала в ноль.

После проклятая лампа бегущей волны больше не реагировала ни на какие внешние раздражители. Саня с Димой побледнели. Лабораторные стенды были гордостью Деда, собраны из радиоэлементов, прошедших военную приёмку, за долгие годы работы вылизаны до совершенства и работали безотказно. Но деваться было некуда и на негнущихся ногах парочка отправилась на заклание к Деду.

Удивлённый Дед подошёл к стенду, порасспросил студентов, что они конкретно делали, посмотрел их черновики, лично пощёлкал тумблёрами и покрутив ручки, пробурчал себе под нос: …видимо, паразитное возбуждение…. схема защиты… и что-то ещё неразборчиво, но выразительно.

Видно было, что Дед впал в ступор, но быстро взял себя в руки:

- Так, лабораторную работу я вам засчитываю, - Саня с Димой удивлённо переглянулись, - Вы ведь не виноваты, что стенд вышел из строя.

Дед встал и направился к своему столу. Обернувшись, он продолжил:

- У вас, молодые люди, явно пропадает талант испытателей. Спалить военную технику, которую даже африканские студенты спалить не смогли – это определённо талант, да ещё подкреплённый хорошим знанием теории. Поэтому, - Дед выдержал паузу, - давайте зачётки, экзамен ставлю автоматом.

знач оно тоже зелёное." Дошла очередь до меня, до разгильдяя, ну я не долго думая выдаю ему:

"Лох это судьба,

Судьба это жизнь,

Жизнь это рэп,

Рэп это Децл

Децл-лох".

Тот мне говорит, что это эпихейрема.

Я переспрашиваю:"....хера, чего? какого хера?"

Он это слово написал на листочке, предложил мне самому найти что оно обозначает. А я возьми дома, да и прочитай, не поленился. После этого ни на одной паре меня небыло, как-то всё не получалось. И вот наступил экзамен, я пришел, ни конспекта нет у мя, нифига. Думаю, а вдруг повезёт. Взяли все билеты - сидим, я чувствую, что наступает полный провал, знания мои по философии стремятся к минус бесконечности. Посидел не много, ну думаю пойду так, а вдруг поставит три.

Подхожу, уверенно несу полную ахинею на первый вопрос...

Препод -Понятно, первый вопрос вы не знаете.

Я -Пожему же не знаю? Ща дойду до самой сути! (И продолжаю нести чЁ попало)

Препод не выдержал, говорит:"Хватит, давайте второй вопрос."

Я -Ааааа... Ммммм... Второй вопрос я вообще не знаю.

П -Плохо.

Я -Ну так вы мне поставьте три, да я пойду, а то задерживаем всех.

П -А вот вы скажите сейчас при всех за что я вам должен поставить три!

Я -Эпихейрема - сложносокращенный силлогизм, в котором посылками служат этимемы. Например:

Лох это судьба,

Судьба это жизнь,

Жизнь это рэп,

Рэп это Децл

Децл-лох.

П -Совсем не много людей в мире, кто знает что такое эпихейрема, давайте зачетку.

Так вот и получил тройку. А пол группы на пересдачу пошли. :)))

по-моему это была четверка).

Но история не про это.

На втором курсе пошел я работать в маленькую, но гордую лабораторию точного литья при институте, в котором я и учился. Занимались мы в основном тем, что лили всевозможные бронзовые статуи, но бывало и для нужд института что-то творили. Соответственно такой предмет, как материаловедение стал для меня родной мамой. В отличии от всех своих сокурсников, я садился на первую парту и мирно беседовал с преподом об особенностях литья и послелитейной обработке металла (для меня это были не просто непонятные слова и формулы, а реальные процессы, влияющие на качество моей работы). Более того, сам препод периодически заходил в нашу сталелитейку, пропустить по рюмочке чая после трудов праведных.

И вот однажды отмечали мы сдачу очередного заказа. Все бы ничего, но на следующий день был экзамен по материаловедению. Время позднее, дорога домой дальняя. За экзамен-то я был спокоен (предмет знал), но на него было бы неплохо прийти. Но каждый раз, когда я порывался выйти из-за стола, препод меня каждый раз сажал на место: "успокойся, все сдашь, ща еще по рюмочке и разойдемся".

На следующее утро, не выспавшийся и не до конца протрезвевший прихожу я с немаленьким опозданием на экзамен. Одногрупники, которые уже познакомились с методами приема экзамена (препод, по ходу, мстил за все все кроссворды и анекдоты, разгаданные и прочитанные на его лекциях), глядя на мою кривую рожу, ехидно улыбаются.

Захожу я в кабинет, а он сидит за своим столом, щеку рукой подпер, такой грустный-грустный:

- О! Живой пришел. Давай сюда зачетку.

Пока не показал зачетку, мне никто не верил, что я сдал экзамен с первого подхода, менее чем за минуту и на 5.

читавший курс ушёл в отпуск и было это хорошо, ведь только он точно знал, что для нас вероятность успешно сдать его предмет, крайне мала.

Ожидавшейся на его место замене это было неведомо и появлялся призрачный шанс создать впечатление, что мы что-то знаем.

Однако все иллюзии на благоприятный исход развеялись как дым, когда стало известно кто будет нашим экзаменатором. Это была беда и засада, оценить наши знания решил сам зав. кафедрой - человек суровый, беспощадный к двоечникам, прогульщикам и тунеядцам. Этакая помесь заумной рыбы с туберкулезным микробом: сердце холодное, а лечение от болезни только в стационаре и вряд ли поможет.

Человеком он был ушлым и имел неприятную привычку расписываться на бумаге, которую надо было использовать для ответов на билет и решения задач, что на 100% исключало возможность использовать "флаги". Место для расправы профессура тоже выбрала со знанием дела. Нас предполагалось поиметь в небольшой лаборатории на десяток столов, исключающей малейшую возможность помочь себе запасённой впрок "шпорой". Народ впал в отчаянье и пребывал в тревоге, а некоторые особенно нервные, стали всерьёз задумываться об академе.

Вариант про выучить, не рассматривался в принципе, как заведомо провальный. Ничего не оставалось, только надеяться на чудо и помощь одногруппников в реальном времени.

План по спасению был придуман наскоро и небезупречен, но всё же внушал некий оптимизм и надежду. Предполагалось первыми запустить на экзамен двух зубрилок и пока они делятся накопленными знаниями с преподом и тянут время, записать на подписанных зав. кафом листочках вопросы остальных и передать их для решения тем, кто ждёт своей очереди вне аудитории. Для связи с внешним миром, было только открытое по случаю жары окно, им мы и надеялись воспользоваться для отправки сообщений и организации "весёлой карусели".

Жребия кому быть почтальоном бросать не пришлось. Я был единственным не на каблуках и другие кандидатуры просто не рассматривались. На моё горькое: "А кто мне "шпору" занесёт? ", ответили однозначно: "Там видно будет" и "Не ссы, всё будет норм".

2. Долго ждать не пришлось, спустя 5 минут после начала экзамена, из заветного оконца вылетел первый "вопль" о помощи. "Вопль" явился в виде белоснежного бумажного самолётика и мне пришлось изрядно побегать для его поимки. Едва не попав под трамвай и помянув недобрым словом братьев Райт, я зажав в кулаке "эпистолу эту", рванул к своим. Время было дорого и мне пришлось быть быстрым и лёгким как ветер.

Бежать было далеко. Институтский комплекс представлял из себя два здания, стоящих перпендикулярно друг к другу и соединённых галереей. От моего поста надо было преодолеть 200 метров до центрального входа, подняться на третий этаж. Пересечь всё здание в длину, добраться до перехода соединявшего корпуса и миновав его подняться на шестой этаж. Весь путь составлял около семиста метров и шести этажей по лестницам.

Лето 1986 выдалось жарким и день экзамена исключением не стал. К началу мероприятия на улице было уже за +30°C и совершая шестую или седьмую ходку, я уже прилично подустал и запыхался. Когда дело дошло примерно до семнадцатой, уже всерьёз думал, что сейчас сд@хну. После двадцатого забега мой мозг наконец-то отключился, настало время второго дыхания и стало полегче.

Спустя "годы", когда я уже на автомате собрался в очередной рейд, меня поймали за воротник и сказали, что уже всё и больше бежать никуда не надо: "Ты Вовка давай соберись и иди сдавай - пришло твоё время, а мы за тебя "помолимся".

Я на "ватных" ногах шагнул за порог, кивнул экзаменатору и взяв билет отправился готовиться, будучи абсолютно уверенным в неминуемой пересдаче и отсутствию стипендии в своём будущем бюджете.

Не знаю как это объяснить, но мозги поскрипев и поднатужившись, очень неожиданно вдруг чего-то вспомнили, а у меня затеплилась надежда, что может в этот раз всё обойдётся и тройку я выгрызу.

Спустя полчаса, когда я уселся напротив преподавателя и собрался отвечать, тот неожиданно взял из моих рук исчерченные эпюрами листки и наскоро пробежав глазами сказал: "Давай зачётку, герой". После ехидно улыбнулся и поведал следующее: "Владимир, за твоими эманациями вся кафедра в окно наблюдала и я был в курсе твоего марафона, уже с десятого круга. Наши преподаватели даже открыли тотализатор и ставки делали, когда выдохнешься и сдашься. Ты сам-то знаешь, что сделал 28 кругов? А это около 40 км. и 168 этажей только вверх. Если студент на такое способен, то сопромат для него просто семечки. Иди уже домой, двоечник".

Когда вышел из аудитории, то девчонки вырвали из рук зачётку и спустя секунду я услышал: "Вот это да! Говорил, что тройке будет рад, а сам пятёрку получил! Вовка с тебя причитается! Везёт же некоторым! ".

P. S. Пролетели летние каникулы, наступила осень и 4й курс. Иногда случайно получается сделать всё по неписанным правилам, пусть ты этого и не планировал. По этой причине, как типичный советский студент: сохраняя верность традиции и поступая по канону, я в ноябре женился.

очень высокий уровень требований к будущей подруге, что при его скромности и неброской внешности делало поиски долгими и до сего момента безрезультатными.

И тут чудо: нашел и ведет знакомиться. Праздник готов: закуплены куриные сосиски, спагетти, кетчуп и пиво в ассортименте, народ в сборе, ждем Павлика.

Появляется сияющий друг и ведет за собой фемину. Рост 180, стройная, стильная, как афганская борзая, в летящем шелковом платице, с макияжем стоимостью как весь наш студенческий гардероб на всю компанию и с длинными красными ногтями. Фея, одним словом. Пашины молитвы явно были услышаны и исполнены с перевыполнением. Все как-то смущаются, оглядываясь на принцессу, та молча на нас посматривает, в общем, вечеринка как-то не клеится.

Я на правах будущей хозяйки дома отправилась заниматься макаронами, фея увязалась со мной на кухню. Сидит изящно на подоконнике. А у меня проблема: полную кастрюлю спагетти надо слить в дуршлаг, вроде неудобно самой, но не Фею же просить помочь. Одной рукой держа дуршлаг, я резко вывалила в него спагетти. Совершенно закономерно рука с дуршлагом дернулась вниз, и большая часть макарон с кипятком оказались на полу. Блин. Я замерла в растерянности: неудобно, да и других макарон нет, как вдруг Фея полетела с подоконника и с криком: "Закрой и посторожи дверь" начала ловко длинными ногтями закидывать спагетти обратно в дуршлаг, приговаривая при этом, мол, ничего, кипяточком промоем.

Спагетти мы спасли, а Фея оказалась милейшей и чудеснейшей девушкой, которая сама, как выяснилось, тряслась от страха в новой для себя компании...

регрессии Кокса. Зачёт случился внезапно, словно первый снег. Пошли первые задержания и допросы. Словно выбитые на дыбе, зазвучали робкие показания: «внутригрупповая дисперсия - это…», «ошибкой репрезентативности является. . », «бессобытийная выживаемость подразумевает…». Атмосферу пыток в Тайном Приказе слегка нарушал Эдмон Цурцумия. Он, как обычно, затаился на последних рядах и мирно посапывал. Сонные веки скрывались за черными очками.

– Цурцумия! – дознаватель вдруг хищно уставился на круглые непроницаемые линзы.

– Я! – молниеносно проснулся Кот Базилио.

– Цурцумия, расскажите нам о регрессии Кокса. Хотя бы кратко. В чем суть регрессии Кокса.

– Очень просто! Регрессия производства и потребления кокса вызвана тем, что спецслужбы США наступили на хвост Пабло Эскобару. .

Получив не только «банан», но и угрозу отчисления, он поклялся преподу, что просто глупо пошутил, а через три дня сдаст предмет на «отл». И не обманул. По слухам, явившись на перезачет, он на смоделированном примере выживаемости тараканов после атомной войны нарисовал такую длинную и высоко задранную кривую дожития, что у тараканов были все шансы наблюдать затухание Солнца и даже гибель Галактики. Но это не точно.