Учебные истории

вечером, в дальнем крыле основного корпуса. Бауманка к вечеру пустела и во многих длинных коридорах в целях экономии выключали свет. Высокие потолки, мрачные стены - прямо "Хогвардс".

Однажды, заходя в алма матер, прочитали вывешенный некролог с фотографией Виляевской. Ну да, жалко "бабушку", но всё же возраст. А кто же теперь будет у нас термех преподавать?

Вечером того же дня вся группа ожидала в дальней аудитории нового преподавателя.

Света в примыкающем коридоре не было, а за окном ветер качал огромные деревья, которые отбрасывали корявые тени. Дверь в аудиторию была открыта. Вдруг в коридоре послышались шаркающие старческие шаги. Студенты оживились, побежали шутки о среднем возрасте предподавательского состава кафедры термеха, сравнения с генсеками и даже шутки о привидении Виляевской. Шаги неумолимо приближались и всё более походили на те, что мы привыкли слышать. Воцарилась натянутая тишина.

... из тёмного проёма в открытую дверь аудитории, кутаясь в шаль, вошла ... Виляевская!

Некоторые в предобморочном - большинство в шоке. Ведь некролог с фотографией все читали. Виляевская обвела взглядом нащи растерянные лица:

- Моя сестра-близнец умерла, тоже у нас на кафедре работала.

на северо-востоке Англии — что-то типа родного Новокузнецка).

Моего соседа Олега накрыл приступ ностальгии по Родине. Для снятия оного ввиду дороговизны спиртного в Англии был использован другой антидепрессант — кассета со сборником блатняка-шансона, привезенная с Родины.

Картина «маслом» — играет блатная жалейка — Таганка наполнилась огнями, во Владимире северный ветер, голуби пролетают над не столь отдаленными местами и пр. Олег сидит с одухотворенным лицом, смахивая иногда слезы умиления, душа свернулась и развернулась — куда там этой ностальгии справиться со стихотворным творчеством, повествующем о нелегком жизненном пути благородного мужчины, с честью преодолевающего различные жизненные трудности — предательство непостоянных и охочих до денег женщин, коварство работников правоохранительных органов, норовящих «повесить» преступление на неповинного, а также о любви к маме — только она понимает мятущуюся душу.

В это время бодрая благообразная (с виду) бабушка-хозяйка, у которой мы снимали комнаты, проходя мимо и увидев Олега в «блатной нирване», заинтересовалась происходящим и стала меня расспрашивать — допытывать, чего это такое играет и почему мой друг так расчувствовался - дескать таким она его ни разу не видела, наверное это какая-то особенная песня.

Я не очень понимал, как ей объяснить происходящий «пердимонокль» — скудость моего словарного запаса не могла в полной мере отразить всю «глубину глубин» философии шансона, к тому же у англичан жанр блатной песни не очень распространен — дикие люди, не понимают они ничего в настоящей качественной музыке.

Да и как передать всю палитру переживаний русского человека, заброшенного на чужбину, где ни березок, ни нормальных цен на водку, вместо родных хмурых лиц — натянутые неискренние улыбки, а верх кулинарного искусства — тошнотный пудинг?

Поэтому я был краток и лаконичен:

« This is song about prison. When he listen it, he remember his motherland and feel happy” (дословно «Эта песня про тюрьму. Когда он слушает ее, то вспоминает свою Родину и чувствует себя счастливым»).

Глаза хозяйки округлились, и на какое то мгновение ее лицо вместо обычного фальшиво-радушного приобрело осмысленно- живое и удивленное выражение. Не знаю, какие выводы она сделала, но после этого приготовленная ею еда, и так не блиставшая изысканностью, окончательно стала напоминать тюремную баланду — видимо, чтобы мы не так сильно тосковали по Родине.

;-) Дело в том, что мне нужно было пройти собеседование вместо другого человека, т.е. выступить "подсадной уткой". Зачем мне нужно было ввязываться в эту аферу ? Дело даже не в деньгах. У любого человека есть своя

"мечта идиота", или даже несколько, как у меня :-)) Одна моя такая мечта - вернуться на несколько лет назад и принять участие в школьном экзамене. Можно во вступительном, главное - чтобы у меня был опыт 5 лет универа и практически абсолютная уверенность в своих знаниях. И вдруг - такая возможность...

Короче, я об этом ничуть не жалею, т.к. оттянулся в свой полный рост (195 см ;-) и получил массу удовольствия. Впрочем, судите сами.

Не буду вдаваться в скучные подробности как меня пригласили на эту роль, опишу только сам процесс. Колледж, в который я вступил, по-русски называется техникумом и берут туда технически одаренных детей с 9-го класса. Мне, технически обдаренному 9-ти класснику-аккселерату :-) , предстояло сдать собеседование по математике -

так было сказано вначале. Примерно за 2 часа до экзамена я встретился со своей "тетей", чей племянник постеснялся блестнуть перед комиссией своими знаниями и от стыда уехал в Германию. По дороге к колледжу я усиленно выучивал как меня зовут, где я прописан, где я на самом деле проживаю, в какой школе учился, кто мои родители и все свои контактные телефоны. Вообщем, чувствовал себя секретным агентом %-)

Перед зданием колледжа толпились нервничающие абитуриенты, для большинства из них это был первый настоящий экзамен в жизни...

После того, как всех завели в здание и рассадили в аудитории, я обратил внимание на то, что в комиссии сидят слишком много людей. Зачем? Как оказалось, собеседование было комплексным, и мне предстояло собеседоваться не только по математике, а еще по украинскому языку и литературе (!), а также показывать свое знание мат. части перед мастерами-сварщиками (!!!) :-))) Скромно замечу, что математику я знал наверняка не хуже экзаменаторов (я даже могу формально преподавать сей предмет в ВУЗе, диплом позволяет). По всему остальному я, мягко говоря, не готовился :-))

На узкой бумажке, внешним видом напоминавшей экзаменационный

билет, стояло два вопроса: спряжение глаголов в какой-то там форме единств.

и множ. числа, второй вопрос звучал коротко и емко - И. Котляревский. Пока я вспоминал что значит 1-я и 2-я форма глаголов и какой вклад внес Котляревский в развитие отечественной электросварки, ко мне подошел математик и дал 2 задачи: построить график y=sin(2x) и решить уравнение ctg(3x)=1/2. Без комментариев. Только замечу, что над вторым заданием я думал долго - пришлось вспоминать, чему равен арккотангенс 1/2 :-)))))))

Задачи я сразу сдал математичке и стал думать над более серьезным делом. И что делать? Из украинской литературы на тот момент я мог бы только прочитать наизусть несколько произведений Леся Пиддеревьянского. Не оценили бы ;-) Тут мне в голову приходит простое решение - "абитуриент - НЕ лопух, аппаратура приНем" - достаю мобилу и внаглую звоню своей куме, а она по специальности учитель укр. языка и литературы ;-)))) Детей, видевших это, перло не-по-детски, а экзаменаторы были слишком заняты, чтобы заметить такую наглость. К

сожалению, я не дозвонился - было занято :-( В конце концов меня позвали к себе две тетки - преподши украинского. Как ни странно, в спряжениях глаголов я очепятался только один раз! С Котляревским было туго.

- Ты что, совсем не знаешь, что написал Котляревский?

В словах училки больше слышно было желание помочь, чем завалить

- Ну как, знаю, Энеида...

Я не был уверен точно, но постарался сказать уверенно

- Молодец, что ж ты этого не написал! :-)))

Тетка заметно повеселела.

- Давайте я вам все устно расскажу...

- Нет, устно нельзя, ты должен это зафиксировать на бумаге, это же экзамен.

Пиши (диктует): И. Котляревский, выдающийся украинский писатель....

- .... Основатель современного украинского театра..

Оказывается, я еще что-то помню!

- Ну вот!!! Да ты все знаешь! Пиши, пиши. А какие еще были у него

произведения?

Тут я задумался. Кроме "Энеиды" ничего на ум не шло.

- Наталка...

- .. Полтавка!

- Правильно!

Тетка буквально расцвела :-)))

Внезапно я перенесся на несколько лет назад, ощутил себя в физмате, на уроке укр. литературы, вспомнил наш кабинет, учительницу. Все сидят тихо, слышно, как летают одинокие мухи... На доске мелом выведено - И. Котляревский, возле нее стоит наша училка и ведет урок. "Энеида относится к бурлескно-траверсийному жанру"... Ну врезалась мне это фраза в память, и все тут. :-) Только зачем я это вслух ляпнул? После этого тетка сидела молча, т.к. разговаривать с открытым ртом очень трудно, и я смог в тишине дописать пол-странички еще и о "Наталке Полтавке". Когда экзаменатор пришла в себя,

она только спросила, а в какой школе училось это юное дарование. Я чуть не сказал правильный ответ :-))

- В 106-й

- А где это?

Хорошо, что я это уточнил заранее :-)

- На Артема!

Вот так нашару была разрекламирована киевская 106-я школа :-))

- А... А ты уроки в школе прогуливал?

Ничего лучше она придумать не смогла.

- Конечно, а как же! :-)

- :-? :-))))

Дальнейший разговор уже никак не касался ни укр.языка, ни укр. литературы. Я узнал, что мне тут будет совсем не скучно, у них хорошая материальная база, колледж большой и в нем куча девушек, и они мне все обязательно понравятся. Когда к разговору подлючилась скучающая математичка, я скромно намекнул, что неплохо бы перейти к следующему этапу...

Следующим этапом, как вы наверное догадались, были сварщики ;-)

Сидевшие на другом конце стола усатые мужики оценивающе посмотрели на меня.

- Ну что, Колесник хочет стать сварщиком?

Мастер иронически улыбнулся.

- Да, конечно, - в тон ему ответил я, - очень нужная и важная профессия.

- Ну и чем она важна?

Вопрос дурацкий. Вспомните, что в таких случаях делают студенты при беседе с преподавателем? Правильно, грузят. Задумавшись на пару секунд и переведя себя в состояние "Остапа понесло", в голове я соорудил большую фразу, в которой поведал, что сварка - одно из наиболее важных достижений научно-технического прогресса, что без нее не обходится ни одно серьезное строительство, что существовавшие ранее технологии болтов и заклепок имели ряд серьезных недостатков, что в Киеве есть институт электросварки им. Патона и под руководством академика Патона в свое время был построен первый на Украине цельносваренный мост, ныне носящий его имя, что помимо электросварки существуют точечная, газовая, плазменная сварка. Все это я сказал на одном дыхании и гораздо более складно. Единственное, что я не учел - передо мной сидели не универовские преподы.

Набрав в легкие воздуха для следующего прогруза про физические основы

электросварки (дуга, температура, бла-бла-бла) я понял, что и так смолол лишнего: оба мастера сидели и смотрели на меня неестественным взглядом. Возникла неловкая пауза, и один нашелся, что спросить:

- Ты эта... Откуда все это знаешь?

- В книжке прочитал ;-) - ответил я по-ленински просто.

- А варить когда-нибудь пробовал? - спросил его коллега

- Только на даче... Немного... Да и то, большей частью только наблюдал.

"...Зачем я соврал? А зачем он спросил?" (с) Семен Семенович, "Бриллиантовая рука"

К счастью, дальнейших вопросов не последовало. Из кабинета я вышел шатаясь, меня ПЕРЛО НЕМЕРЯНО, по-другому просто не знаю как сказать.

Прошло пол-часа, пока комиссия совещалась, и всех абитуриентов вместе с предками собрали для оглашения результатов. Надо сказать, мой труд был оценен достойно, особенно по математике ;-) Толкавшая длинный спич директриса особо отметила фундаметальные математические знания абитуриента Колесника.

Краем глаза ловлю на себе восторженные взгляды родителей других абитуриентов. Моя "тетя" посмотрела на меня недобрым взглядом, мол, перестарался, мужик, у тебя же в аттестате одни тройки... А

ей предстояло найти еще одного племяннико-заменителя на следующий день, когда все должны были отработать на уборке здания и территории, но это уже совсем другая история...

// Славик aka Stan

И небывалое везение, когда случайно выученный вопрос, один из сотни, спасает на экзамене, всё-таки трудно сюда отнести. Истинная халява, базирующаяся на священном принципе недеяния, приходит без малейшего напряжения со стороны получателя.

О ней и речь.

Советская власть попрощалась с нами, когда я учился на третьем курсе. Одновременно нам помахал ручкой и союз нерушимый, но это событие мало кем было воспринято как значимое, особенно в нашем поколении. Помню, как на первом после подписания Алма-Атинских соглашений и новогоднего обращения Задорнова к народу на семинаре по немецкому языку преподавательница задала нам наводящий вопрос: «Как называется наша страна? » «Russland», хором ответила наша небольшая группа, включая и обычно молчащего двоечника Ника. Ник был при этом почти отличником по профильным предметам, а вот по-немецки смог выучить только фразу «Ja, das stimmt! » Этой фразой он всегда отвечал на многословные сетования немки по поводу своей неуспеваемости.

Замешавшаяся немка, как оказалось, вознамерилась ознакомить нас с новоявленной конструкцией «Gemeinschaft der Unabh? ngigen Staaten» («Содружество Независимых Государств»), и начала рассуждать про «бОльшую страну». Мы ее выслушали и пожали плечами.

А вот уход советской власти был длительным, многоступенчатым и заметным. Еще на первом курсе покинула нас, казавшаяся доселе незыблемой в вузовских программах «История КПСС». Но свято место не могло быть даже наполовину пустым, и мы оказались слушателями уникального предмета под названием «Социально-политическая история двадцатого века», которую, по созвучию с постоянно бывшей тогда на слуху болезнью, все немедленно окрестили «СПИДвека». Видимо, сокращение не порадовало начальство, и уже следующий курс увидел в своем расписании просто «Историю Отечества». Ну а мы встретили новый предмет с большим энтузиазмом. Еще бы: и преподаватели, и студенты были избавлены от необходимости тупо твердить, что учение Маркса истинно, потому что оно верно. Мы могли свободно обсуждать и анализировать события подходившего к концу века. Студентам, которые уделяли внимание непрофильным, «гуманитарным» предметам, случалось ходить на лекции и даже семинары в другие группы, если там разбирались какие-то интересные аспекты недавней истории, и, в итоге, мы хорошо познакомились с преподавателями истфака, а те, в свою очередь, были в восторге от аудитории (в смысле, студентов) физического факультета.

На следующий год по старой программе нас ожидало марксистско-ленинское обществознание или что-то вроде того. Но, не забудьте, советское настоящее уже уходило в прошлое. На этой волне в учебной программе появилась новомодная социология. Не менее модный плюрализм побудил не то что бы сделать этот предмет совсем факультативным, но дать студентам альтернативу в виде спецкурсов самых популярных историков. Таким образом, расписание ознаменовалось базовым курсом социологии и тремя альтернативными историческими спецкурсами, на один из которых я и записался.

Может быть, выше я создал у кого-то ложное впечатление, что все студенты-физики с удовольствием, добровольно и с песней изучали историю и прочую гуманитарщину? Спешу исправиться: отнюдь нет. Да, немало студентов записалось на альтернативные исторические курсы. Но еще большее количество забило на гуманитарные предметы вообще, надеясь в итоге как-нибудь потом выкрутиться. Поэтому, когда на каждый из предметов явилось и записалось по два десятка студентов, никто из преподавателей не удивился. Историки – потому что, несмотря на все свои восторги, не питали иллюзий по поводу лени студентов вообще и лени студентов-физиков в отношении гуманитарных дисциплин в частности. Социолог – потому что плохо себе представлял масштабы физического факультета.

А масштабы эти были немаленькими. Если не ошибаюсь, физфак тогда был самым населенным факультетом МГУ, предоставляя 450 мест на курсе. Кроме того, именно в это время бесславно завершилась спецоперация, ой, то есть ввод ограниченного контингента советских войск, сменившийся выводом означенного контингента. Государство снизило уровень потребления живой силы возраста 18+ и даже отрыгнуло часть этой силы, вернув призванных со студенческой скамьи срочников обратно на эту скамью, естественно, в начало учебного года. Этот кульбит увеличил численность нашего курса до 600 человек.

Подозревая, что может ожидать их в конце семестра, историки в течение него распределили между ходившими к ним студентами темы рефератов (которые тогда из интернета скачивать было не принято ? ), на предпоследнем занятии оные рефераты собрали, на последнем – рассказали о результатах проверки, обсудили и выставили зачёты. И попрощались с гостеприимным физфаком, предоставив принимать зачет в назначенный для этого день, преподавателю основной дисциплины, то есть социологу.

Теперь пора представить действующих лиц. Это трое моих однокурсников, приятелей, можно, наверное, даже сказать, друзей. Димон – атлетически сложенный парень, абсолютно уверенный в себе в общении с девушками, во время игры в футбол, позже – в общении с клиентами в бизнесе, короче, везде, кроме экзаменов. Причина последнего была непонятна, ибо физику и математику он знал, пожалуй, лучше всех нас. Олег, с которого еще в юности можно было писать портрет мятущегося русского интеллигента, нерешительный, постоянно сомневающийся, но – благодаря то ли выработавшемуся иммунитету к собственной нерешительности, то ли каким-то еврейским корням (а куда же русскому интеллигенту без еврейских корней? ) – всегда находивший выход из тупика в который сам себя перед этим загнал. И Лёха, представлявший из себя ботаника в чистом виде, тормозной, в толстых очках с большими диоптриями, вечно удивленный. Делили они одну комнату в Доме студента, каковое уютное учреждение я не смею обозвать «общагой», ибо случалось мне жить и в настоящих общагах.

Так вот, эти три довольно разных человека проявляли единодушие в одном вопросе. Они считали меня главным специалистом по борьбе с гуманитарными предметами, ходить на которые считали пустой тратой времени, и до описываемого момента всегда успешно использовали в этом вопросе принцип: «Делай, как он». Вот и при приближении зачета по социологии они стали выяснять у меня подробности. И, к своему ужасу, обнаружили, что на этот раз поезд уже ушел, записаться туда, где я был, нет никакой возможности, и даже зачеты там уже выставлены. Мои увещевания, что я-то, как лох, весь семестр ходил на занятия, а они вот сейчас как-нибудь проскочат зачёт, не имели успеха.

Наступило хмурое утро дня «икс». Димон впал в уныние, повторяя мантру: «Это надо же, вылететь из-за социологии». Олег умудрился где-то достать соответствующий конспект лекций, порывался их прочесть, но мало что понимал. Лёха, всю предыдущую ночь готовившийся к досдаче физпрактикума, а днём его, наконец, сдавший, спал. Поднять его друзья не сумели, и поплелись на зачёт вдвоём.

Социолог, тем временем, проникся мощью физфака уже в процессе получения ведомостей, а теперь, пока в огромную лекционную аудиторию набивались пять сотен студентов, прикидывал варианты, как принимать зачёт. Вариант просматривался один, и преподаватель приступил к его реализации.

Когда собравшийся курс притих, лектор начал действовать так. Задавал вопрос, выслушивал ответ первого замеченного в поднятии руки студента и выносил вердикт: «да» или «нет». После семи-восьми вопросов он приглашал ответивших верно пройти с зачетками к столу, выставлял им заветную отметку и возвращался к началу процедуры.

Вопросы, казалось, сыпались без какой-то системы, поэтому раздобытый коспект не сильно помгал. Димон продолжал тихо бормотать свою мантру про «вылететь», а Олег лихорадочно шарил по страницам лекций в поисках системы. И, наконец, система была обнаружена! Социолог шёл по темам лекций с конца, при этом внутри каждой четной лекции перебирал вопросы в нормальном порядке, а в нечетных – опять-таки начинал с конца. Излагать суть своего великого открытия было некогда. Олег быстро отыскал в конспекте текущее положение полета мысли лектора и просто шепнул Димону: «Сейчас он спросит, что такое норма по Дюркгейму. Ты поднимаешь руку и отвечаешь, что это вариант поведения, статистически наиболее часто принимаемый обществом». Затем Олег и сам воспользовался плодами своего открытия, и через пару минут, получив зачеты, друзья медленно и торжественно поднимались к выходу из аудитории.

На выходе из аудитории они столкнулись с Лёхой, проснувшимся уже до уровня способности задать вопрос: «Чё там? » Олег вручил Лёхе конспект, готовясь изложить суть своего открытия, но ушедший в состояние эйфории Димон радостно возвестил: «Да там на халяву зачеты ставят! » Лёха кивнул и зашёл в аудиторию.

Дальше всё было просто. Сонный Лёха услышал «на халяву» и увидел небольшую очередь возле стола лектора, состоявшую как вы можете догадаться, из следующей порции ответивших. На сидевших в аудитории Лёха внимания не обратил, ну сидят и сидят, мало ли. Он подошёл в конец очереди, и лектор, уже изрядно офонаревший от количества студентов, внёс заветные записи в зачетку и в ведомость, попутно поругавшись, что Лёха не соизволил сам вписать название предмета и фамилию преподавателя.

Вот это и была она – самая настоящая, чистая, неразбавленная халява.

улыбкой Гуимплена и получаю практическое задание снять координаты какой-то ЗАРбатр на карте. Обладая топографическим кретинизмом, я по карте вообще ориентироваться не могу, а тут еще и какую-то батарею искать, знать бы еще как ее обозначают. Беру карту расскрываю, все с той же улыбкой и вижу, что лаборант ошибся и принес просто карты без всяких МПП, ОмедБ и иже с ними не к ночи будь помянуты. Не веря своей удачи, я показываю карту преподу и торжественно объявляю:

-Это батарея не обнаружена нашей разведкой, по-этому мы ее искать не будем!-и старательно ее так в сторону отпихиваю.

На минуту препод офигел от такой наглости, сказал что разведка все таки поищет и притащил другую карту :( Я посмотрела на столбики цифр и просто старательно переписала все циферки по оси Х и Y.

На резонный вопрос что это, я не моргнув ответила - шифровка!

Отсмеявшись мне было предложено перечислить виды транспорта имеющиеся на вооружении на этапах медицинской эвакуации. Выдавив из себя названия всяких УАЗов и ЛИАЗов, узнаю что это все уже устарело и нет ли чего по новее?

-Конечно!! Катер на воздушной подушке!

После такой клоунады меня отпустили с 4!....и со словами - иди уже отсюда! Люблю Вас, Олег Владимирович и извиняюсь за негодность к строевой!