Учебные истории

Одна из фундаментальных традиций Бауманки заключается в том, что после защиты диплома необходимо съехать на тазике с верхнего этажа своего общежития вниз, на улицу. Я мечтал об этом с первого курса, когда впервые увидел как съезжают дипломники.

Итак, возвращаешься с защиты, берешь металлический тазик. А дальше

1. Произносишь тост, славишь Бауманку и друзей. Рюмку водки хлобысь.

2. Затем садишься в тазик, разгоняющий бобслея берет тебя за ноги и аки северный олень несется вниз. На лестничной площадке остановка и снова пункт номер 1.

Из-за того, что на каждой лестничной площадке надо толкать тост и пить огненную воду, далеко не все доезжают до первого этажа (кое-кто с устатку и не евши отключался уже к четвертому этажу). Кругом безумная атмосфера праздника. Твои друзья горстями швыряют монеты, конфетти, спиртное рекой. К процессии спуска с каждым этажом присоединяются все новые и новые люди. Все поздравляют! Ура! На первом этаже тебя поднимают и в тазике выносят над турникетами на улицу. Ритуал требует, чтобы ты, встав на перевернутый тазик, сказал свою прощальную речь на крыльце общаги. Кто-то клянется в любви, кто-то смеется от дикой радости, кто-то плачет от прощания. Помню, я просто поблагодарил каждого из присутствующих и расцеловал. Я понимал, что самое лучшее и беззаботное время в моей жизни закончилось и мы расстаемся.

А дальше начинается произвольная программа. Цепляем тазик тросом к машине и понеслась душа в рай. Со скрежетом несешься по Парковым и Первомайским улицам. Снопы искр выше крыши. Особенно эффектно в сумерках или в темноте. Прохожие дамочки визжат на тротуарах от ужаса. Ты вопишь в тазике, потому что тебе тоже страшно. Особенно когда видишь, что несешься на выступающий люк и сейчас пойдешь на взлет на своем скакуне. Тазик горит. У меня вначале сгорел таз, потом подушка под задницей, потом джинсы, потом сама задница, да-с. В наше время мы гоняли по Измайлово, пока тазик не сгорал к чертям... ... ... Сейчас менты перекрывают все выезды из студгородка и дипломники гоняют на тазиках лишь на маленьком прямом участке Измайловского проспекта перед общагами.

Дальше начинается совсем уж произвольная программа.

Когда на следующий день в общаге и на улице тебе улыбаются и приветствуют незнакомые люди, значит праздник удался на славу. Хорошо, что улыбаются и говорят теплые слова : )

Если вам кто-то говорит, что закончил Бауманку, жил в общаге, но на тазике не катался, то знайте. Перед вами не бауманец, а выпускник академии Натальи Нестеровой или института Елены Дашковой. Трусливый зад редко пукнет весело.

никогда бы не увидел столько замечательных памятников архитектуры и истории, если бы не эти ежедневные марш-броски по 15-20 км (наверное, они-то и помогли моему учителю дожить до 89 после десятка инфарктов).

К его горькому сожалению, весь бульвар Алексея Толстого, где он поселился, был новостройкой с абсолютно одинаковыми башнями-близнецами.

И особенно мучительным для него было наличие «профессорской помойки» (как он её называл) прямо под его окнами. С утра до ночи люди из окружающих башен выколачивали там вонючие вёдра, подымая в воздух тучи мух из контейнеров – это было постоянным аккомпаниментом его серьёзной работы с учениками над Бахом, Шопеном, Моцартом...

«Люди же не смотрят на стены в своей комнате, они всегда смотрят в окно» - жаловался он. «А я в окно могу видеть только помойку. Вот и выходит, что меня поселили на помойке, и я на ней живу!»

Однажды я собирался прямо после урока улететь к родственникам в Казань и пришёл к своему учителю с огромным рюкзаком (от него до Пулковского аэропорта было совсем близко). Как раз к концу урока вернулась из магазина его домработница с замечательными апельсинами в сетке (тогда - диковинная невидаль для Казани). Сказала, что очереди за ними пока ещё почти нет – только что привезли, и я немедленно помчался в этот магазин вместо запланированной с учителем часовой прогулки по паркам в оставшееся перед отлётом время.

Очередь «уже была», и я купил заморские фрукты с определённым риском опоздать на мой рейс. Прибегаю, запыхавшись, чтобы схватить мой рюкзак, звоню, стучу, а мне учитель дверь не открывает. Я понимаю, что расстроил его своим отказом участвовать в прогулке, но неужели же он способен отомстить мне за это таким подлым образом? Ведь я же всерьёз могу опоздать на самолёт, даже если такси сразу поймаю. Стучу кулаками и ногами – никакой реакции, как будто вымерли все в квартире. А, может быть так оно и есть? Ведь после нескольких инфарктов в любой момент может произойти последний!

Колочу громче, выходит сосед. Объясняю ситуацию, и он соглашается, что дело выглядит плохо. Даёт мне большой нож с плоским ломиком, чтобы я попытался открыть английский (с защёлкой) замок, отдавив дверь от притолоки. А сам идёт вызывать тем временем милицию и скорую помощь. Мне удаётся и отдавить, и открыть, но внутри дверь заперта ещё и на цепочку и, главное, в нос мне ударяет через щель сильный запах табака и водочного перегара. Мой учитель никогда не пил водку и не курил, и, конечно же, не мог внезапно закурить и запить из-за какого-то там отказа студента пойти с ним на прогулку.

Совершенно ошарашенный отхожу от двери к подоконнику и вижу... . Нет, наоборот - Я НЕ ВИЖУ ПОМОЙКУ. Тут до меня доходит, что я второпях забежал в точно такую же, но «неправильную башню». Выскакиваю из подъезда на улицу и вижу номер дома «20» вместо «16».

Через несколько секунд я уже сижу в такси, которое вызвал для меня мой учитель к подъезду его дома номер 16 и даже заплатил водителю за простой и погрузку моего рюкзака в багажник. «Что с тобою случилось, мы уже тут давно все волнуемся? » - спросил он меня. «Со мною - ничего! » - ответил я цитатой из Ленского (опера «Евгений Онегин»). А ведь могло, и ещё как могло...

читавший курс ушёл в отпуск и было это хорошо, ведь только он точно знал, что для нас вероятность успешно сдать его предмет, крайне мала.

Ожидавшейся на его место замене это было неведомо и появлялся призрачный шанс создать впечатление, что мы что-то знаем.

Однако все иллюзии на благоприятный исход развеялись как дым, когда стало известно кто будет нашим экзаменатором. Это была беда и засада, оценить наши знания решил сам зав. кафедрой - человек суровый, беспощадный к двоечникам, прогульщикам и тунеядцам. Этакая помесь заумной рыбы с туберкулезным микробом: сердце холодное, а лечение от болезни только в стационаре и вряд ли поможет.

Человеком он был ушлым и имел неприятную привычку расписываться на бумаге, которую надо было использовать для ответов на билет и решения задач, что на 100% исключало возможность использовать "флаги". Место для расправы профессура тоже выбрала со знанием дела. Нас предполагалось поиметь в небольшой лаборатории на десяток столов, исключающей малейшую возможность помочь себе запасённой впрок "шпорой". Народ впал в отчаянье и пребывал в тревоге, а некоторые особенно нервные, стали всерьёз задумываться об академе.

Вариант про выучить, не рассматривался в принципе, как заведомо провальный. Ничего не оставалось, только надеяться на чудо и помощь одногруппников в реальном времени.

План по спасению был придуман наскоро и небезупречен, но всё же внушал некий оптимизм и надежду. Предполагалось первыми запустить на экзамен двух зубрилок и пока они делятся накопленными знаниями с преподом и тянут время, записать на подписанных зав. кафом листочках вопросы остальных и передать их для решения тем, кто ждёт своей очереди вне аудитории. Для связи с внешним миром, было только открытое по случаю жары окно, им мы и надеялись воспользоваться для отправки сообщений и организации "весёлой карусели".

Жребия кому быть почтальоном бросать не пришлось. Я был единственным не на каблуках и другие кандидатуры просто не рассматривались. На моё горькое: "А кто мне "шпору" занесёт? ", ответили однозначно: "Там видно будет" и "Не ссы, всё будет норм".

2. Долго ждать не пришлось, спустя 5 минут после начала экзамена, из заветного оконца вылетел первый "вопль" о помощи. "Вопль" явился в виде белоснежного бумажного самолётика и мне пришлось изрядно побегать для его поимки. Едва не попав под трамвай и помянув недобрым словом братьев Райт, я зажав в кулаке "эпистолу эту", рванул к своим. Время было дорого и мне пришлось быть быстрым и лёгким как ветер.

Бежать было далеко. Институтский комплекс представлял из себя два здания, стоящих перпендикулярно друг к другу и соединённых галереей. От моего поста надо было преодолеть 200 метров до центрального входа, подняться на третий этаж. Пересечь всё здание в длину, добраться до перехода соединявшего корпуса и миновав его подняться на шестой этаж. Весь путь составлял около семиста метров и шести этажей по лестницам.

Лето 1986 выдалось жарким и день экзамена исключением не стал. К началу мероприятия на улице было уже за +30°C и совершая шестую или седьмую ходку, я уже прилично подустал и запыхался. Когда дело дошло примерно до семнадцатой, уже всерьёз думал, что сейчас сд@хну. После двадцатого забега мой мозг наконец-то отключился, настало время второго дыхания и стало полегче.

Спустя "годы", когда я уже на автомате собрался в очередной рейд, меня поймали за воротник и сказали, что уже всё и больше бежать никуда не надо: "Ты Вовка давай соберись и иди сдавай - пришло твоё время, а мы за тебя "помолимся".

Я на "ватных" ногах шагнул за порог, кивнул экзаменатору и взяв билет отправился готовиться, будучи абсолютно уверенным в неминуемой пересдаче и отсутствию стипендии в своём будущем бюджете.

Не знаю как это объяснить, но мозги поскрипев и поднатужившись, очень неожиданно вдруг чего-то вспомнили, а у меня затеплилась надежда, что может в этот раз всё обойдётся и тройку я выгрызу.

Спустя полчаса, когда я уселся напротив преподавателя и собрался отвечать, тот неожиданно взял из моих рук исчерченные эпюрами листки и наскоро пробежав глазами сказал: "Давай зачётку, герой". После ехидно улыбнулся и поведал следующее: "Владимир, за твоими эманациями вся кафедра в окно наблюдала и я был в курсе твоего марафона, уже с десятого круга. Наши преподаватели даже открыли тотализатор и ставки делали, когда выдохнешься и сдашься. Ты сам-то знаешь, что сделал 28 кругов? А это около 40 км. и 168 этажей только вверх. Если студент на такое способен, то сопромат для него просто семечки. Иди уже домой, двоечник".

Когда вышел из аудитории, то девчонки вырвали из рук зачётку и спустя секунду я услышал: "Вот это да! Говорил, что тройке будет рад, а сам пятёрку получил! Вовка с тебя причитается! Везёт же некоторым! ".

P. S. Пролетели летние каникулы, наступила осень и 4й курс. Иногда случайно получается сделать всё по неписанным правилам, пусть ты этого и не планировал. По этой причине, как типичный советский студент: сохраняя верность традиции и поступая по канону, я в ноябре женился.