Случаи в транспорте

появляется желтое пятно, которое по мере приближения превращается в огромное желтое предупреждающее объявление: «Водитель, внимание! Впереди участок дороги с экспериментальной разметкой! Будь бдителен! ». Андрей вздрыгивается и мы начинаем фантазировать, какой может быть экспериментальная разметка на федеральной трассе: рельефная, светящаяся, со звуковым сопровождением, в виде бабочек… Через километр в черном коридоре появляется новый стенд, с тем же текстом и уточнением: участок с экспериментальной разметкой – через 1 км. Мы сбрасываем скорость до 60 км/час и пытаемся предугадать будущее: «Разноцветные линии! не-а, самопадающие при наезде фигуры! да ну, сверху на дорогу будут лучи проецироваться! ». Приближается желтое пятно: «Водитель, внимание! Вы въезжаете на участок дороги с экспериментальной разметкой! Будьте внимательны! Ваши отзывы вы можете сообщить по тел. 123-456-789». Мы отрываем глаза от стенда – и синхронно издаем вопль: «…ляяяяяя! ». Впереди – черная пустота, край галактики без ощущения пространства и времени, фотоны из фар умирают сразу перед машиной – не видно НИЧЕ…УЯ! У меня на какое-то время пропадает ощущение положения: где верх?! где низ?! и только вектор движения оставляет слабое понимание того, где перед, а где зад. Андрюха вцепляется в руль мертвой хваткой и двумя ногами прыгает на педаль тормоза. Машина встает колом, скользит юзом, немного вроде подворачивает и останавливается. После десятка секунд ужас отступает, мы смотрим друг на друга бешеными глазами, и я замечаю, что вокруг тишина (мотор заглох) и видно только, как на приборной панели светится несколько лампочек. Открываю дверь, вываливаюсь из машины, чуть не подвернув ногу – земли не видно. Возвращается ужас – лампочки на панели исчезли из виду и вокруг снова – НИХУ…ЕГО! Непередаваемые ощущения – наверное, как в космосе в невесомости, но там нет только гравитации, а тут нет ничего, кроме нее. Держусь за машину, пытаюсь не потерять равновесие. Андрюха стоит с другой стороны и злобно матерится: «Ни хрена себе! Экспериментальная разметка – это когда ее нет?! Как мы поедем-то? Я не то что дорогу – я свой нос не вижу! С твоей стороны асфальт есть? ». Щупаю вокруг ногой, но отходить от машины боюсь – потом не найду ее. «Андрюх, я не чувствую». Неожиданно сбоку появляется комета, которая меееедллеееенннноооо летит в нашу сторону. Я напрягаюсь, Андрюха прячется за дверь. Мучительное ожидание приближения неизвестно чего, комета раздваивается и вдруг превращается в машину, которая как-то ползком приближается к нам. Фары у нее светят хорошо, но не освещают ничего. Она останавливается перед нами, освещая буханку, и часть деревьев за нами, и тут мы понимаем, что стоим почти поперек шоссе. Из машины вываливается мужик с глазами филина и хрипло спрашивает: «Ну чо, как вам эксперимент?! Суки! Не знаете, он скоро закончится? ». Я говорю, что вот прямо за нами, мы только въехали в него. Мужик аж обмяк, расслабляясь. «Этот эксперимент на два километра или около того, я полчаса крался, щупая колесами обочину, вы первые, кого встретил! Удачи! Суки эти экспериментаторы! Я им каждые 15 минут звонить буду и рассказывать, какие они твари! ». Он уполз, но вскоре взревел и улетел, а мы опять потеряли ориентацию в пространстве. Однако примерно представляя, где обочина, развернулись, и я пошел впереди, держась за машину и вглядываясь в край асфальта, а Андрюха на первой передаче, на полусогнутых, крался за мной, все эти два километра. У нас они заняли почти час. Машин больше не было ни одной. Когда появилась обычная старая разметка и примерно обозначилась дорога, мы эти белые старые грязные полосы чуть не расцеловали. В первом же поселке Андрюха влупил две бутылки пива, но они даже не разбавили толком адреналин в его крови.

Когда через двое суток мы ехали обратно, на этом участке красовалась ослепительно белая новехонькая традиционная разметка, слепившая глаза даже днем, а от всего эксперимента остался только один покосившийся желтый стенд, на котором телефон был жирно-прежирно замалеван черной-пречерной краской!

вошли. Один побольше, другой поменьше. Тот, что побольше, уж сильно большой, квадратный какой-то. Хорошо хоть сел напротив. Да так сел, что курсанта к окну придавил, а бабку чуть на пол не сбросил. Бабка-то с курсантом рот одновременно открыли, ну чтобы возмутиться, да не успели.

Здоровый первым слово сказал:

- Слышь, Толян, - устроившись поудобней, произнес он, - завалил я вчера мента.

Сказано это было спокойно, без всякой бравады. Типа: «попили мы вчера с Надькой кофе». Но, от этого спокойствия, вся серьезность этих слов прочувствовалась. И рожа у него была какая-то явно бандитская. А наколка на фаланге пальца впрямую говорила, что здоровый-то ходку к куму сделал. Наверно поэтому бабка с курсантом так с открытыми ртами и остались.

- Да ты че?! – встрепенулся мой сосед, - и как?

- Топором, - все так же спокойно и угрюмо произнес здоровый.

Купе наше напряглось еще больше. В такой момент как никогда понимаешь, что если бы у тебя в одно место был засунут грецкий орех, он был бы расколот не хуже чем прессом. Стараясь не смотреть в глаза маньяка, а то, что это был именно он, сомнений уже не было, я рассматривал его мощный торс и анализировал. Под туго натянутой курткой топор явно не спрячешь, но такой ведь и ручищами пискнуть не даст. Курсант закрыл рот и начал что-то интенсивно искать у себя в карманах. Я не знаю, может пистоль, а может рацию для подмоги. Даму в шляпке видно не было. Бабка истово перекрестилась.

- Как же он тебя не пристрелил? – удивился мой сосед.

- Так а я ему сначала руки поотрубал, - уточнил здоровый.

Курсант после этих слов шариться по карманам перестал, видимо решив, что себе дороже, и отвернулся к окну. Я прикидывал, смогу ли задом перепрыгнуть через спинку сиденья, если что не так. Бабка крестилась неистово.

- А потом уже башку как капустный качан покрошил, - добавил здоровый, - кровищи было…

Курсант тоскливо смотрел в окно, видимо думая о нелегкой ментовской долюшке. Бабка впервые сказал: «свят-свят» и, подхватив кошелку, ломанулась куда-то по вагону. То, что надо действовать, мелькнуло и в моем сознании, но остановила следующая фраза:

- Там оказывается вся фишка в этом, - произнес здоровяк, - ему пока руки не поотрубаешь, завалить невозможно. Он тебя по любому пристрелит. Неделю мучился. Сейчас на третьем уровне.

Вот с@ка, подумал я, урод, б%я! Как же он своими шпалами по клавиатуре перебирает. И программисты уроды, понапишут всякой херни, сиди потом, вот так вот нервничай.

ни влево через рельсы выехать было не возможно. Особенно раздражали проезжающие навстречу авто, и постукивающие на стыках туда-сюда трамваи. Стоящий впереди Гелендваген устаёт и решает искать других путей. Он выкручивает руль влево и под углом 45 градусов осторожно переваливает передними колесами через рельсы. Решив, что это всё, он выкручивает руль ещё и даёт газу. Колеса крутятся на рельсах, скользят и машину не торопясь сажает ровно перпендикулярно рельсам. Из машины вышли двое молодых парней, которым стало не очень обидно, а даже весело. Мы улыбались тоже. Вечер переставал быть томным. Стоят все.

Они куда-то позвонили, и минут через 5-10 по щебёнке осторожно подъехал брат-2. Вышли два парня. Сзади позвякивал подъезжающий трамвай. Второй Гелендваген сказал:

- Так ты нах[рен]а руль-то стал так рано выкручивать? Ладно. Сейчас покажу, как надо и вытяну тебя.

И он вывернув руль аккуратно переехал передней парой через рельсу, затем через вторую. После чего переехав рельсу встречного направления упёрся задним колесом в рельсу... И дал газу. Его плавно развернуло и посадило перпендикулярно рельсам на встречном полотне. Сказать, что они не смеялись, не могу. Они хохотали. Трамваи звонили уже в обе стороны.

Ребят! Спасибо! Я не издеваюсь, я искренне. Вы ж помните, там все в пробке вокруг ржали. Особенно, когда она вдруг поехала. Уверен, вы чуть позже тоже выехали, я уже не видел. Проезжал недавно: асфальт вровень с рельсами. Вас нет. )))

происходить невозможное.

Сначала экипаж заметил огни Святого Эльма: странное голубоватое свечение, будто электрические разряды скользили по стеклу кабины.

Затем вдоль крыльев появились мерцающие искры, словно самолёт оставлял за собой огненный след.

Капитан Эрик Муди и его команда имели огромный опыт. Тысячи часов налёта. Непогода, турбулентность, аварийные ситуации — всё это они уже проходили.

Но ничего подобного не видел никто из них.

И вот раздался сигнал тревоги, которого боится каждый пилот.

Сначала остановился четвёртый двигатель.

Через несколько секунд — второй.

Потом — первый.

И в конце — третий.

Менее чем за полторы минуты все четыре двигателя полностью отказали.

Полная тишина.

На высоте 11 километров.

Потеря одного двигателя — неприятность.

Потеря двух — серьёзная авария.

Потеря трёх — катастрофа.

Но потерять все четыре?

Такого не может быть. Никогда.

Тем не менее капитан Муди оказался за штурвалом гигантского «планёра» весом 300 тонн, без тяги, без энергии и с 263 жизнями на руках — не понимая, что произошло.

747 начал стремительно снижаться. Внизу — чёрная бездна океана и гористая местность Индонезии.

У экипажа были считанные минуты, чтобы выяснить причину и попытаться перезапустить двигатели.

В салоне люди видели странные искры за окнами. Кислородные маски выпали из потолка. Воздух наполнился едким дымом с запахом серы.

Пассажиры начали писать прощальные записки.

И тогда прозвучал самый спокойный голос, который только можно себе представить:

«Дамы и господа, говорит ваш капитан. У нас небольшая проблема. Все четыре двигателя остановились. Мы делаем всё возможное, чтобы запустить их снова. Надеюсь, вы не слишком встревожены».

“Небольшая проблема”.

Все четыре двигателя остановились.

В небе, над океаном.

Это было не просто британское хладнокровие — это было лидерство.

В кабине пилотов царил контролируемый хаос.

Кислородная маска первого офицера Роджера Гривза сломалась — он задыхался в разреженном воздухе. Муди немедленно начал снижение, чтобы опуститься туда, где можно дышать.

Бортинженер Барри Таунли-Фримен лихорадочно перебирал инструкции по перезапуску двигателей, в то время как второй пилот Барри Фремантл связывался с Джакартой.

Они пытались запускать двигатели снова и снова.

Ничего.

Ещё раз.

Ничего.

10 попыток. 12. 15.

Каждая неудача — это потерянная высота, потерянное время, потерянная надежда.

15 000 футов.

14 000 футов.

13 000 футов.

Где-то в темноте под ними поднимались горы Явы.

И вдруг, на высоте 13 500 футов, произошло невероятное:

Двигатель №4 закашлял и ожил.

Затем — двигатель №3.

Потом — №1.

И наконец — №2.

Все четыре.

Мёртвые 13 минут.

После падения на 13 000 футов.

Они снова заработали.

У них снова была тяга.

Снова контроль.

Снова надежда.

Но опасность не исчезла.

То, что вывело из строя двигатели, полностью испортило и лобовое стекло: оно стало почти непрозрачным — словно отшлифованным миллионами микрочастиц.

Муди почти ничего не видел.

Им предстояло посадить повреждённый самолёт почти вслепую.

Они использовали боковые окна, приборы и указания с земли.

И невероятным образом капитан Муди посадил израненный Boeing 747 в Джакарте, в аэропорту Халим Перданакусума.

Никто не погиб.

Все 263 человека вышли живыми.

Лишь после посадки стало ясно, что произошло.

Вулкан Галунггунг на Яве извергался.

Он поднял в небо гигантское облако вулканического пепла высотой восемь миль.

Рейс 9 пролетел прямо через него — в полной темноте.

Вулканический пепел — это не дым. Это тончайшие частицы стекла и камня. Он не виден на радаре. Его невозможно разглядеть ночью.

В горячих реактивных двигателях пепел моментально плавится, превращается в стекловидную массу и «душит» двигатель.

Двигатели снова заработали только потому, что самолёт снизился ниже облака, где холодный воздух позволил застывшему стеклу отколоться.

Это было чудо — но чудо, ставшее возможным благодаря профессионализму экипажа.

Эта история навсегда изменила авиацию.

После 1982 года были введены:

• глобальные системы обнаружения вулканического пепла

• оповещения авиалиний в реальном времени

• немедленные изменения маршрутов

• программа International Airways Volcano Watch

Капитан Муди и его команда спасли не только 263 человека — они спасли тысячи в будущем.

Он продолжал летать до самой пенсии. Его знаменитую фразу цитируют в авиационных школах до сих пор:

«У нас небольшая проблема. Все четыре двигателя остановились».

Это и есть лидерство: спокойствие среди хаоса, решительность среди страха, стойкость перед невозможным.

И главный урок таков:

Невозможное случается. Но нужно быть готовым.

Спокойствие спасает жизни. Паника — наоборот.

Никогда не сдавайся. Экипаж пробовал больше 15 раз.

Остановись они на четырнадцатой попытке — никто бы не выжил.

24 июня 1982 года.

Четыре двигателя остановились на высоте 37 000 футов.

У экипажа было 13 минут, чтобы победить невозможное.

Они не видели причину.

Не видели облака пепла.

Не видели взлётной полосы.

Но они думали.

Пробовали.

Не сдавались.

И 263 человека выжили, потому что четыре мужчины отказались принять невозможное.

Это не просто авиационная история.

Это напоминание: даже когда в жизни “отказывают все четыре двигателя” — ты продолжаешь. Спокойно. Уверенно. Без капитуляции.

Потому что иногда именно пятнадцатая попытка — спасает.

с инвалидностью

Речь о рейсе Сочи - Омск, который при заходе на посадку столкнулся с падением давления в так называемой зеленой гидросистеме, после чего экипаж ушел на запасной аэродром в Новосибирск, но из-за дефицита топлива и полета с выпущенным шасси до Толмачево не дотянул и сел на поле в Убинском районе, эвакуация прошла штатно, тяжелых травм не было, за медпомощью позже обращались несколько человек

В материалах расследования, о которых писали федеральные медиа, есть мнение, что технический отказ запустил цепочку других решений, а критической стала оценка топлива в конфигурации с выпущенным шасси и повышенным расходом. Сама посадка на выбранную площадку и действия экипажа на земле в отчетах описывались как грамотные

Уголовное дело расследуется по статье 263 Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ) - нарушение правил безопасности движения и эксплуатации воздушного транспорта, Белову вменяют причинение крупного ущерба, при этом рассмотрение по существу до сих пор не стартовало: в ноябре 2025 года Центральный районный суд Омска вернул дело прокурору, а 20 января 2026 года Омский областной суд подтвердил это решение

Отдельная тема - деньги: следствие оценило ущерб почти в 118, 9 млн рублей и перечислило конкретные позиции, которые, по экспертизе, получили повреждения, параллельно в конце января 2026 года сама авиакомпания публично заявила, что имущественных требований к Белову не предъявляла и никаких исков к нему не подавала. Страховые выплаты за самолет, по данным материалов дела и комментариев Белова, превышают 1 млрд рублей и в ряде публикаций называются около 1, 3 млрд в пересчете на рубли

Из-за уголовного дела (утверждает сам Белов в интервью), он не может вернуться к полетам, хотя удостоверение командира воздушного судна у него действует, а любой сценарий, при котором сумма в 119 млн будет закреплена как персональная ответственность, для него выглядит безнадежно: даже арест и продажа имущества, по его словам, не приблизит выплату к полной сумме

Важный момент в этой истории - терминология: часть публикаций называет 119 млн иском к пилоту, но официальная позиция Уральских авиалиний сводится к тому, что компания - не истец и финансовых претензий нет. Сумма фигурирует прежде всего как оценка ущерба в уголовном деле, то есть как элемент обвинения и экспертиз, а не как заявленный перевозчиком гражданский спор

Пилот работает курьером

Взяли совсем дешево, а отроду ей было всего два месяца. Повезло. Хозяин от хорошей жизни срочно продавал – собирался пересесть на новый Лексус.

Любая авария обычно учит чему-то и учит всех кто в ней проучаствовал. Не важно – прав ты, или без прав, да еще и в стельку бух.

Но наша веселая "восьмерка" поражала меня разнообразием приключений при полном отсутствии полезного опыта от них.

Первая неделя.

Только успел поставить на учет, езжу-радуюсь.

Нашел местечко на узкой, односторонней улочке в центре, воткнулся вместе со всеми чуть по диагонали и ушел по своим делам. Вернулся, начинаю выезжать задним ходом. Не нагло, с поворотником, просто показывая что и мне бы хотелось пристроиться в ваш уютный рядик. Скорость проезжающих машин не более пяти километров в час, все вяло и буднично.

Дождался приемлемого промежутка и выехал.

Но что это? Дикий скрежет по правому борту и прижатый к стене новенький Мерседес.

Об меня он пострадал не сильно, но со стеной пободался здорово. За рулем сидел молоденький и очень испуганный мажор. Ему гутаперчивому бедняге пришлось потом вылезать на улицу, аж из водительской двери моей машины. Сквозь свое и мое дверное окно.

Прибыли ГАИшники. Нарисовали схемку, поговорили с обоими. Мы ничего не придумывали, рассказали как есть.

В конце-концов смешливый мент мне объявил:

- По житейски, в этой ситуации ты конечно прав, а по правилам – нет, но вот он (показывая на хлопающего ресницами пацанчика) полнейший [ч]удак. Увидел зад выезжающей машины и вместо того, чтобы пропустить – резко ускорился. А кстати, знаешь, почему он попытался втиснуться в метровую щель между тобой и стеной?

- Потому что он Копперфилд???

- Нет, потому, что ему 18 и дата получения прав – вчера…

Не повезло тебе (мент заржал)

Ну, вот чему может научить такая авария? Всех пропустить нельзя (можно конечно, только не в Москве. Хотя, если честно, то можно и в Москве, но ждать придется с обеда и до часу ночи…) Не спрашивать же у проезжающих машин – Извините, а Вы не вчера права получали? Нет, тогда постойте тут, а я выеду во-о-н оттуда…

Забрал суицидницу из ремонта как новую, прошла еще неделя. Плыву в потоке, никого не трогаю, скорость около сорока, на такой скорости можно хоть с заднего сидения управлять машиной и при том – китайскими палочками (но я не таков, во время движения всегда внимателен и еду только на водительском месте).

На соседней полосе, чуть впереди пыхтел старенький Опель. Особенно стареньким у него оказалось колесо. Оно вдруг не выдержало и без предупреждения - взяло и отвалилось. Опель ловко, по-голивудски крутанулся…

О, а вот и я…

Моя безумная восьмерка конечно же не упустила возможности и моментально въехала ему в бочину.

Слава Богу все остались целы, но чему учит эта авария? Вращать глазами со скоростью колес соседних машин, чтобы определить надежность их крепления? Или ездить только по узким дорогам (не шире одной полосы)?

Прошел месяц.

Утром второго января мы с женой в отличном настроении возвращались с дачи.

Перед нами грузовик, перед грузовиком на разделительном бордюре, веселая новогодняя компания, задорно сбрасывала товарища под колеса. Дорога – голый лед, грузовик начал тормозить, я плавно перестраиваюсь вправо. Чувствую – начинает вести. Прибавляю газ, чтобы выйти из легкого заноса, но почему-то занос на ровном месте из легкого превращается в тяжелый и вот уже после нескольких полных оборотов, мы с хрустом запрыгнули на высокий отбойник, беспомощно свесив колесики. Повезло, что на встречку не перевалились и сзади никто не догнал.

Оказалось, что в момент перестроения, моя суицидница решила тупо заглушить мотор. А кто ей запретит? Тут уж газуй – не газуй, а передние колеса только тормозят, все больше и больше увеличивая занос…

И какой же урок я мог извлечь на этот раз? Не проезжай мимо пьяных компаний, или выходи из заноса, только убедившись, что не заглох движок?

Посмотрел мой тесть на все наши мучения и сказал:

- На днях я поеду в Израиль, а ты отремонтируй машину, но за руль не садись, дождись моего возвращения.

Наконец он вернулся отдохнувший, чуть-чуть загорелый и протянул мне маленькую коробочку:

- На, спрячь в машине - это уж точно поможет.

Открываю, внутри золотистая металлическая полоска размером меньше мизинца.

Так я в первые встретился с нашей семейной мезузой.

Забрал суицидницу из ремонта, пристроил мезузу за солнцезащитный козырек и поехал, поехал, поехал…

Ехал года два подряд, суицидница только радовала и больше никогда не оправдывала своей зловещей клички.

С тех пор уже много лет, на всех поколениях моих машин, катается эта маленькая, но главная деталька любого автомобиля и тьфу, тьфу, тьфу…чтоб не сглазить…

Но я слегка отвлекся, вернемся к золотой "восьмерке". Через пару лет безупречной службы под покровительством мезузы, вдруг неожиданно позвонил первых хозяин машины. Долго мялся, на ходу придумывал какой-то глупый повод, а потом и говорит:

- Если честно, то я просто хотел узнать – как поживает у Вас наша машина? Не продали еще, ездите?

- Да, все нормально, езжу, а что?

- В аварии не попадали?

- Нет (зачем-то соврал я) а что?

- Ну и хорошо, значит само как-то прошло. Должен признаться, что я Вам ее продал не от хорошей жизни…

На третий день после покупки она раздавила нашу спящую под колесом собаку, а через неделю я почему-то не смог вовремя затормозить на сухом асфальте и толкнул бабку на пешеходном переходе. Последняя точка была в лесу на шашлыках – машина вдруг сама собой снялась с ручника, покатилась по траве и наехала на нашу годовалую дочку. Перелом руки и ребер. Тут уж, мы хоть и не верим в разную чертовщину, но решили немедленно избавиться от этой машины-убийцы. Но раз, она у Вас прижилась, то я очень рад. Надеюсь, Вы не будете держать на меня зла. Всего хорошего.

Естественно, что сразу после этого звонка, я побежал давать объявление о срочной продаже автомобиля "ВАЗ 2108 - дорогая музыка, полный фарш, состояние отличное".

В первый же день нашлись покупатели, им и продал по генеральной доверенности. Взял деньги, попрощался на заправке со своей золотой суицидницей, внутрь уютно упаковалась новая семья. Ну все, поехали (Всегда странно и немного грустно наблюдать как ваша проданная машина уезжает без вас…) я стоял и сентиментально махал ей ручкой, немного злясь на свою языческую дремучесть.

Вдруг вспомнил и что есть силы засвистел как соловей разбойник. Они услышали остановились, напряглись. Подбегаю:

- Извините, я забыл под козырьком свою мезузу.

- Что забыли?

- Вот эту штучку, спасибо. Счастливо вам.

Без мезузы новые владельцы проехали ровно шесть метров.

Огромный черный Мерседес решил лихо, через заправку срезать пробку и прилетел против шерсти под кирпич. Ну не должно его там быть…

Я перестал махать ручкой, спрятал в карман мезузу, тяжело вздохнул, потрогал шипящую разбитую морду своей машины и сказал – Ну… дальше сами…