Случаи в транспорте

частная клиника. Но официальных путей не было, или цена была неподходящая. Поэтому возили так.

В пути много всего случалось, могу долго рассказывать: и ДАИшники за биту в багажнике пытались в отделение отвезти, и откупался служебными баксами (сотенными, а мне сдачу пытались дать) за превышение скорости и травился свежей клубникой, купленной на обочине. А как таможню в

Нехотеевке проходил с ампулами под обшивкой! Но расскажу о собаке.

Представь, выезжаю с деньгами из Москвы с Каширки, пилю до Белгорода, точнее, до небольшого поселка возле города, сажаю в машину охранника - квадратного деревенского парня - зато проверенного и без московских запросов. Пилим до таможенного терминала в Нехотеевке, а сезон отпусков, машины на КПП в несколько рядов, на километр очередь, не меньше. Свой таможенник на нашей стороне получает "заказанную" книжку со сканвордами, проезжаем вне очереди - все дешевле, чем на солнцепеке в машине париться часа 2-3.

Дальше - накатанным маршрутом. Пролетает за окном Харьков,

Днепропетровск, Запорожье... Чуден Днепр при хорошей погоде по мосту тоже преодалевается со свистом. По пути у обочины - вареные раки, гарны дивчины и просто бабищи торгуют клубникой за копейки. Романтика.

В Херсоне в полпервого ночи. Еще не спал и в глазах уже песочек. На хвост от въезда в город какая то машина села, с погашенным светом идет.

Охранник напрягается, тащит из багажника биту поближе к себе. Уф, пронесло, видимо, местные гопы, связываться не стали, хоть и номера у нас московские, о п а с н ы е.

Получаем груз, рассчитываемся - и в обратный путь. Времени мало.

Сумка-холодильник пассивная, надолго не хватит. В этот раз еще на развязке заблудился и чуть в Джанкой не уехал, пришлось возвращаться почти 12 км, искать правильную дорогу. И вот, скоро Днепропетровск.

Еду, кругом чернота, перед глазами серое полотно дороги. В свете фар выбоины и канавки на лужи с темной водой похожи, нервы уже не напрягаются, устали. От монотонности начинаю задремывать и вдруг откуда ни возьмись на дороге появляется собака - дворняжка такая, с пятнами - и бежит впереди машины. Я добавляю газа почему-то, скорость за под сотню, а она впереди бежит, на расстоянии. Мистика, даже сейчас холодок по спине побежал, как вспомнил. Охранник спит, спросить, видит ли он ее, не у кого.

И тут дошло, что глюк. Или предупреждение. Что еще немного и от усталости улечу в кювет на одном из поворотов. А тут корчма как раз впереди замаячила. Поспал часа 3. А собаку запомнил на всю жизнь. Может и жизнь спасла тогда нам.

(это я уже позже разглядел). Кожаное пальто с меховым воротником, пыжиковая шапка. Очень солидно выглядит. Штормит его конкретно - как он, вообще, на ногах держится? И кто его такого пьянющего в метро пустил?

Проходит вперёд и вверх метров на двадцать - роняет портфель - портфель катится на меня, ощутимо больно бьёт по ноге. Детинушка пытается повернуться, чтобы посмотреть, куда девалась ноша — и этого пируэта его вестибулярный аппарат не выдерживает...

Кто-нибудь видел, как валят дубы? Столетние такие? Они ме-е-едленно падают.

Вот и этот бугай ме-е-едленно поворачивается, у него подламываются колени, и мужик начинает кувырком, с грохотом, но вдумчиво- катиться вниз по ступеням эскалатора. Постепенно ускоряясь. Выглядит, как бревно. Или мешок с мукой. Страшновато, когда такая дура здоровенная на тебя валится.

[м]ляяяя.

Сзади истошный крик. Оказывается, я не один наблюдал за этим индивидом. Уменя за спиной, группой женщины стоят и понимают, что сейчас может произойти.

На размышления — секунды две. Я встаю на одно колено на ступеньку, опершись свободной ногой ниже, обеими руками судорожно цепляюсь за поручни эскалаторов - нагибаю голову, чтобы принять удар на плечо - женщины ниже и сзади продолжают кричать. Если не поймаю, сейчас все вниз покатимся.

Бух. Нет, Б У Х!

Блин, мне удалось устоять, и удержать этого бычару. Визгливые истерические крики за спиной стихают.

Богатырь, сидя смотрит на меня пустым мутным глазом, мычит что-то (надеюсь, благодарственное), поднимает свой портфель, встаёт покачиваясь, и продолжает путь наверх пешком.

А вот что ему просто так не стоялось? Эскалатор-то сам поднимет? Ну, похоже, провинциал по виду. Может у него рефлекс сработал - видишь ступеньки, надо пешком подниматься?

Вот такая городская зарисовка...

до бульвара ХХХ доеду?

Получив утвердительный ответ (ехать туда было остановок 7-8), тетка вонзилась в маршрутку и немедленно началось:

- Водитель, я по льготному!

- Молодой человек, откройте люк, очень жарко в автобусе!

- Женщина, не надо мне на ноги ставить свою сумку!

- Мужчина, закройте окно, очень дует!

- Мамаша, заберите ребенка на руки, я сяду! Ну и что, что вы за него заплатили?!

- Девушка, хватит уже по телефону разговаривать! Почему я должна слушать, с кем вы там переспали?! (к слову, разговор шел о каких-то зачетах и конспектах)

- Водитель, далеко еще до бульвара ехать?

К тому моменту из 7-8 остановок маршрутка успела проехать полторы, но водила нашелся быстро:

- Нет, уже приехали. Сейчас будет ваш бульвар.

Тем более, маршрутка действительно подъезжала к бульвару (правда, совсем не тому).

- А что вы, раньше мне не могли сказать? Я же просила!

И это чудовище стало протискиваться к выходу. Уничтожив на прощание всех, особенно забывчивого водителя, взглядом, тетка сошла в полной тишине. Тишина эта, впрочем, продолжалась недолго – секунды три. Когда водила закрыл дверь, он сорвал такую овацию, словно только что успешно посадил самолет в Хургаде.

Интересно, сколько пересадок ей еще потребовалось? . .

решил добираться поездом.

ДОРОГА К ПОЕЗДУ

Доставить меня до ближайшей железнодорожной станции руководство обещало: к этому поезду от нашей партии шла машина. Провизию в дорогу (всё-таки трое суток ехать! ) взялся обеспечить наш завхоз, с которым за время работы у меня сложились добрые отношения. В подтверждение своих обещаний Василий Лукич, потряхивая большим вещмешком, приговаривал: «Голодным не останешься, жирку поднаберёшь! ». Поэтому о еде я не думал – кто лучше завхоза снабдит пропитанием!

На экспедиционном УАЗике доехал я до вокзала, который располагался в каком-то маленьком посёлке (как мне тогда показалось - весь посёлок из этого вокзала и состоял). Спросил у дежурного, где мой поезд, и мне показали на сиротливо стоящий на путях пустой вагон.

И только забирая свои манатки из машины, я обратил внимание, что большого вещмешка с едой от Василия Лукича нет. Как потом выяснилось – он посчитал, что мешок положил в машину, а через полчаса после моего отъезда обнаружил его на складе. Перспектива трое суток питаться одним сухариком, обнаруженным в кармане куртки, грела мало, да что делать…

ДОРОГА ДОМОЙ

Влез я в вагон, который оказался купейным, и занял среднее купе, так как в билете не было указано конкретное место. Сижу час, сижу два, уже стало темнеть. Наконец подъезжает паровоз с трубой, из которой валит черный дым, цепляет мой несчастный вагон и куда-то волочёт. Прицепил по дороге еще два вагона и поехал дальше. Ехал долго, я даже немного вздремнул. Проснувшись и выглянув в окно, я увидел, что мои три вагона уже прицепили к настоящему поезду.

Порадовавшись этому факту, вылез на перрон прогуляться и подышать свежим воздухом, так как дым от паровоза нет-нет да и залетал в мой вагон. Вижу, к моему вагону несется бабка, вся увешенная сумками и мешками, а вдобавок тащит за руку мальчишку. Я помог ей затащить вещи в вагон, и она поселилась в моем купе. Мальчишка оказался ее внуком. Бабка ехала через Москву не то к своей дочке, не то к сыну, теперь уже не помню.

А в мешках у нее оказалось полно еды: и сало, и свинина, и гусятина, и курятина, и домашний пахучий хлеб, и куча зелени. Большая часть мяса была в стеклянных банках, как консервы, и поэтому в дороге мясо не портилось. Бабуля постоянно причитала: «Да ешьте вы, ироды, пропадёт ведь! »

Поскольку внук в основном не ел, а только и делал, что капризничал – нести основную нагрузку поглощения провианта приходилось мне. Я за эту поездку поправился на пару кило точно, как Василий Лукич и обещал. Дорога оказалась мне на пользу. Так мы и ехали трое суток втроем в одном купе в пустом вагоне до самой Москвы, как какие-то важные особы.

На вокзале из всех вагонов нашего поезда народ сыпал как зерно из дырявого мешка, а из нашего вагона торжественно вышли только я, да внук с бабулей, которая величаво смотрела, как я тащу ее изрядно опустевшие мешки.

пяти. К нему ринулись несколько водителей. От таксистов он отмахнулся сразу и решительно. Этим он отбил интерес и частников – слишком подозрительно. Стал мужчина прохаживаться и обращаться к водилам. Подходит ко мне. Ему нужно срочно в Туапсе. Платит семьдесят рублей. Щедро! У всех это вызывало ещё большее опасение, а у меня - абсолютно никакого чувства беспокойства, тем более, страха. При моих инженерских ста тридцати в месяц, это - и вторая детская кроватка, и возможность отдохнуть от извоза и пожить по-человечески. Короче, согласен.

Водители меня отзывают и дают советы, типа получить деньги вперёд, мимо постов ГАИ ехать медленно, обращая на себя внимание, заезжать на заправки и больше беседовать с людьми…

Помчались. Дорога пустая. Машины ночью на трассе, в те годы, были редким явлением.

Нигде не останавливались. Нормальный человек. Поболтали о Жигулях – Москвичах. Оба пожаловались, что зарплаты не всегда хватает.

Въезжаем в Туапсе. Обычно пассажиров везут на автостанцию. Но мне он так шикарно заплатил, что предлагаю подвезти по нужному адресу.

Отказывается. Только подъехали к пустынной автостанции, как пассажир напрягся и говорит:

- Назад в Краснодар.

И поясняет – опоздали.

Разворачиваюсь. Через несколько кварталов, мой пассажир достаёт бумажник, протягивает стольник:

- Бегом в Сочи, на Морвокзал.

Деньги очень большие, но уже не только в них дело. Человек уж очень расстроен.

Разворачиваюсь и пулей летим в Сочи.

В Сочи и ночью жизнь не прекращается. Люди гуляют по набережной.

Потихоньку подъезжаю к Морпорту. Полно машин. Притормаживаю. Неожиданно нас обгоняет белая Волга и резко меня подрезает. Я и обматерить никого не успел, как из Волги вылетели трое мужчин. Один подбежал ко мне, а двое к пассажирской двери. Не могу понять, что происходит, и куда это я вляпался.

Распахнули нам двери. Мой пассажир спокойно повернулся и вытянул руки навстречу браслетам. Ему помогли выпрямиться из салона.

Минутку – говорит мой клиент – я должен заплатить водителю. Вы же знаете, что он ни при чём.

Показал глазами на левый карман.

Один достал его бумажник – Сколько?

Пассажир глянул на меня – Пятьсот!

- Не многовато? – спрашивает один из группы захвата.

- В самый раз. Нам–то с вами какая разница?

Мужчина «отстегнул» мне деньги и говорит:

- Не всегда так хорошо кончается, докатаешься.

пяти, и со словами "Разворовали Россию! ", мелким трусом смело направляется прямо к спящему. Скорее всего, к разграблению отечественной казны молодой человек имеет такое же отношение, как Каштанка к ракетным двигателям Глушко, но гнев мудрого старца направлен почему-то именно на него.

- Спишь! А место никому не уступаешь!

Спящий красавец не реагирует...

- Разворовали Родину, и этот никому место не уступает! Вон старушки стоят!

"Старушки" - две тётки лет шестидесяти, ещё не успевшие распушить свои хвостовые части по сиденьям, поджали губы от несправедливости - не согласные с определением возрастной категории, но согласные с тем, что им все и во всём должны уступать, и плюхнулись на свободные места.

Старец продолжает взывать к совести спящего: "Молодёжь совсем обнаглела, места никому не уступает! Кому Россию оставляем? "

Парень спит...

Воробьёвы горы - Спортивная

Входят молоденькая девушка и мальчишка - лет десяти. Старец профундово нагнетает: "Вот и женщине с ребёнком место не уступил! Такие дети раньше пионерами были и старшим место уступали! " Девушка удивлённо оглядела вагон, ища глазами женщину и старших, которым надо уступить, и, не найдя, села рядом с братом, уткнувшимся носом в планшетку и уже отключённым от окружающего мира.

Спортивная - Фрунзенская

Народу значительно прибавилось, но свободные места ещё остаются. Старец возопил, почти ликуя: "Не уступает! Россия! Спит! "

Мне и ещё одной даме, сидящей напротив, надоел этот бенефис, и мы попытались укротить деда, который в это время уже тряс молодого человека за плечо.

Не отнимая руки от спящего, старец мгновенно перенёс всю свою нерастраченную нежность к Родине на нас: "Из-за таких как вы! . . " Но окончательно растратить не успел: парень проснулся, извлёк из ушей наушники, и, по-кошачьи извернувшись, вдруг … цепко прихватил зубами теребившую его руку! Подержал пару секунд, отпустил и, вскочив с места, противно заорал деду в ухо: "Ааааэээээууууууыыыыы! "

"Мудрый" старец, обалдело глядя на покусанную конечность, враз заткнулся, а уже не спящий красавец, прекратив крик, неожиданно спокойно продолжил: "Вы бы заснули в такой обстановке?! Нет?! Ну вот и я всю ночь не спал - у сына зубки резались! А мне ещё работать. "

Вагон взорвался аплодисментами.

А укушенный на "Фрунзенской" вышел.

Весь.

(c) Наталия Орехова

пригождаться. Положила я его сверху в тележку с продуктами и покатила к машине. Смотрю, а на парковке мужик так плотно к моей свою машину поставил, что мне двери широко не открыть и сумки туда не пропихнуть, а с другой стороны от машины -бордюр, и открывать двери неудобно. И сам мужик стоит рядом и сумки свои в багажник грузит.

И тут я такая подъезжаю. На тележке. С топором. Посмотрела я на него и на его машину. И он на нас посмотрел. С топором. И вдруг заулыбался мне, как родной, и говорит:

“Давайте, я помогу вам сумки в багажник ваш погрузить, а то я близко машину поставил, а с другой стороны–бордюр и неудобно…”

“Давайте, – согласились мы с топором, – спасибо вам большое”. Бывают же такие чудесные люди!

Ну, погрузил он мои сумки и уехал. Я топор положила на пол переднего пассажирского сидения, села и порулила спокойно домой. Ну, как “спокойно”. Пятница, народу полно, еще все за город стремятся, торопятся. И один на светофоре как меня обгонит, как подрежет, да как затормозит резко, прямо передо мной, на красный. Так я чуть ему в зад и не въехала. Сантиметр остался.

Он такой выходит и начинает орать: “Как водишь, да вообще, да права купила, да надо поговорить”. “А чего не поговорить”, – говорю. И топор так, не спеша, поднимаю с пола. Он от резкого торможения съехал и ручкой мне в педали почти уперся. Мешает. Я выхожу и его вынимаю. И в руках держу. “Чего же не поговорить, – говорю, – мы всегда готовы, – говорю, – к конструктивному диалогу”. С топором. Тот, который с едва целым задом, вдруг сразу как-то подобрел.

Настроение у него, видимо, улучшилось, и он радостно так говорит: “Да я и сам виноват. Торопился. Резко перестроился, резко тормознул. Пятница! Нервы! Извините! ” Быстренько сел в машину свою и газанул под зеленый.

Ну и мы с топором сели и, не спеша, домой поехали. Подъехала к дому, смотрю – мое место стояночное у подъезда заняли. Опять. Стоит кто-то, не из нашего дома. Своих-то я всех знаю. А они – меня… Ну, ладно. Я рядом на аварийке встала, думаю, сейчас сумки тяжелые занесу в квартиру, а потом поезжу по дворам – место себе поищу.

Сумки занесла, топор остался. Дай, думаю, его тоже домой заберу, в машине что ему лежать. Ручка яркая, приметная, вдруг кто позарится. А мы с ним родные уже почти. Взяла его и машину закрываю. И тут, смотрю – водитель, что мое место занял, выходит. “Ой, – говорит, – а я место ваше занял? Да я уже уезжаю, вставайте, пожалуйста! ” И улыбается так по-доброму. “Хороших выходных”, – говорит. И поехал.

Я на свое место встала, и мы с топором домой пошли. И ветер теплый в листьях шелестел. И два выходных впереди было. И солнце светило. Нам. С топором.

но очень привередливый - если двигатель не сиял чистотой, как одно место у кота, то мастер за него не брался. Неделю, говорит, двигатель мог стоять в углу, а он к нему так и не подойдёт. Я говорю: «Так, с этого места, пожалуйста, поподробнее. Как это «стоять в углу»? А кто его туда ставил? ». Оказывается, все работы по демонтажу и транспортировке двигателя в то время выполнял сам водитель. Вы представляет фронт этих работ? Нужно отсоединить двигатель от всех систем механизмов, открутить его от рамы, поднять талями, погрузить на другую машину, привезти в цех и выгрузить. И между этим хорошо помыть. А после ремонта - всё то же самое, только в обратном порядке. То есть, мастер занимался только ремонтом двигателя, все остальные ремонтные работы на автомобиле (вообще все! ) – ремонт ходовой, сцепления, раздатки, коробки передач(! ) и т. д - выполнял сам водитель! В особо сложных случаях с электрооборудованием помогал электрик. А так всё сам. Если чего-то не знаешь или не можешь - помогут товарищи. Ни у кого даже вопросов никаких не возникало, типа "я должен только баранку крутить, а всё остальное - не моя работа". И по такому принципу работали практически все автопарки СССР (за исключением, пожалуй, такси и автобусов).

В такой организации работ много плюсов. Ты всё делал сам, соответственно, знал автомобиль как свои пять пальцев, был уверен в нём и в случае поломки мог отремонтировать его даже в дороге. Ты мог всегда всё починить (даже в быту) и найти выход из любого положения. Водители были самыми дружными и коммуникабельными, всегда помогали друг другу - иначе не выжить. Воспитывался огромный пласт настоящих мужиков!