Женские истории #дом

как она не могла сделать вовремя обед, когда он уже помирал с голоду; как она тратила деньги на ерунду, хотя сама зарабатывала копейки; как она растолстела, и это его бесило: женщина должна быть стройной!

Он произносил даже такие слова, что я попросил друга быть немного сдержанней.

«Легко тебе поучать, джентльмен хренов! - воскликнул друг, - Ты бы пожил с ней хотя бы неделю. А я прожил семь лет. Хорошо, что детей не завели. Несчастные были бы дети».

«Ну, ладно, - сказал я, - Успокойся!»

Но друг не успокаивался: «А знаешь, как она меня доставала звонками! Поеду к друзьям - трезвонит каждые пять минут: „Ты скоро домой?“ - Блин, прямо, стыдно было».

«Да, согласился я, ужасно. Но зато теперь ты свободен...»

Этот разговор я вспомнил спустя года три, когда приехал в гости к другому приятелю. Он сказал: «А давай - в парк, погуляем с коляской!»

Его дочке было полгода, и он любил с ней гулять.

Мы бродили, дочка спала, а приятель негромко рассказывал мне, как он счастлив. Вообще, сейчас почти не услышишь таких простых и хороших слов, так что я слушал внимательно. Тем более, что была и одна интрига, которая меня занимала.

Он рассказывал о жене... Вместе они больше двух лет, а познакомились на большой тусовке, куда мой приятель идти не хотел.

«А теперь с ужасом думаю, - он усмехнулся, - Ведь если бы не пошёл, то не встретил бы Ленку...»

Ленка была идеальной женщиной, если верить приятелю. Она превосходно готовила, она устроила такой быт, что приятель радовался любой чашечке; при этом тратила деньги очень разумно, приятель сделал для неё дубликат банковской карты и даже не смотрел на приходящие счета.

Они почти не расставались. «Знаешь, - сказал он, - Если я вдруг где-то без неё, то уже спустя час начинаю скучать. Быстро раскланиваюсь и еду домой. Мы поссорились всего один раз из-за дочкиного имени. Она хотела назвать Тоней, а я - Ритой. Ну, и назвали мы Тоней, как ты знаешь. Да, я побурчал немного, а потом подумал: и зачем? Хорошее имя. Ленка права».

А потом добавил: «И фигура у неё - классная. Хоть Ленка постоянно бубнит, что ей надо худеть».

— То есть, ты прямо влюблён, хотя вы уже вместе долго? - уточнил я.

«Конечно! И с каждым днём люблю её всё больше!..»

Такие разные жёны двух моих приятелей... Но интрига в том, что это — одна и та же женщина. Лена была женой одного, который её возненавидел, и.. стала женой другого, который её боготворит. ..

Теперь я бьюсь над этой загадкой: как такое возможно?

блондин – был его лучший друг Андрей - моя первая неземная любовь.

Когда он впервые меня целовал, мне пришлось немножко согнуть ноги в коленях, чтобы стать ниже и не подставить ему невзначай свой подбородок. Мы могли часами болтать обо всём на свете, делили наушники плэйера, слушая стенания Тани Булановой, катались на найденном на свалке мопеде… Он читал мне стихи собственного сочинения – я их ненавидела, я вообще ненавижу стихи.

Но он этого не знал, потому что я была умной и МУДРОЙ ЖЕНЩИНОЙ! Поздними вечерами, провожая меня до двери родительского дома, мы зачастую ещё долго не могли расстаться друг с другом. А ночами я мечтала, как мы поженимся и он заработает деньги мне на операцию по укорачиванию ног. Часто снились и кошмары, в которых наши дочки, а их было почему-то всегда семь, были огромными дылдами, на две головы выше их отца…

Но как говорится, любовь слепа и я почти была счастлива. Идеальный образ моего Андрея омрачали панический страх воды и неумение плавать, что для меня стало полной неожиданностью, когда он мне об этом поведал и даже ввергло в отчаяние.

Дело в том, что сама я морж, пингвин, сазан и г…но в проруби вместе взятые. Я могу ЖИТЬ в любом водоёме выше щиколоток и не вылезать сутками из воды. Но я буду не я, если не научу Любовь всей жизни плавать! И мы приступили к занятиям.

За лесополосой разлилось небольшое озерцо. Пологий берег, тёплая зеленоватого цвета вода и хоть на двадцать метров отплывай, глубина «по шейку». В общем условия были отменные, к тому же и людей там практически не бывало, стесняться некого.

Первый блин, как известно, комом: Когда мы зашли по пояс в озеро, подул лёгкий ветерок и мой ненаглядный помчал «по девятишквальной волне» так, что Иисус бы очень удивился, шагая он в это время по озеру.

Мой отец – в прошлом моряк – всегда говорил мне: «Никогда не считай себя сильнее моря, но и не показывай ему свой страх. Вода обволакивает, она никогда не обидит, если ты будешь доверять ей и сохранять спокойствие. « Наверное тогда Андрей впервые усомнился в выборе любимой, когда именно эти слова я ему и говорила. В его глазах отчётливо читалось: «ЧЁ? » Но я росла в полноценной семье и у меня был не только отец, но и мама, которая в свою очередь учила меня никогда не опускать руки и не сдаваться. И я придумала. Нам нужны были ЛАСТЫ!

Вдуг кто-то не знает, я поясню: Даже если на кирпич надеть ласты, он поплывёт! Вот и я на следующий день нарядила своего суженого и в буквальном смысле ряженого в ласты. Могу с уверенностью сказать, что солидней выглядеть Андрей не стал. Ко всему прочему он ещё и разучился ходить. Хотя давайте по честному, вы сами пробовали когда-нибудь шлёпать в ластах?

С горем пополам мы достигли подходящей глубины. Солнце тепло грело, вода сверкала и ничего не предвещало беды. Теорию мой будущий муж освоил на суше «на Пять». Практически же пошло всё не так гладко, но уже в скором времени мы действительно ПОПЛЫЛИ. Дельфин в ластах и русалка.

Мой Ихтиандр был счастлив, меня распирало от гордости… за саму себя. Так как я находилась в воде постоянно на расстоянии вытянутой руки, Андрей становился всё уверенней и уверенней. И тут произошло непоправимое – с его ноги соскользнул ласт… и он пошёл ко дну как Титаник. Ага, если бы!

Мой Леонардо со всей дури вцепился мне в голову и начал топить. Охваченный настоящей паникой, он схватился за плавающий на поверхности ласт и огрел меня им по уху. В ушах зазвенело, в глазах засверкало, воздуха не хватало и я не могла поверить, что через пару секунд уйду на веки вечные на дно. Пытаясь высвободиться и вынырнуть, я собрала всю волю в кулак и из последних сил врезала ему в глаз.

Ихтиандр обмяк и тоже решил составить мне компанию «на дне морском». Сумев наконец принять вертикальное положение и встать на ноги, я поволокла горе-жениха на сушу. Ещё «по дороге» он восстал из мёртвых, но вёл себя тихо и мешком … висел на моей руке.

На берегу мы молчали. Молча добрались до посёлка. Молча разошлись. К вечеру у меня опухли щека и ухо и мама пыталась уговорить меня, рассказать ей всю правду: «Кто и за что меня ИЗБИЛ?! »

Наверняка вы догадались, что на этом моя неземная любовь расстаяла, рассосалась и испарилась. В тот же вечер мне позвонил Андрей и сообщил: «У меня фингал, дура! » и бросил трубку. А я с тех пор, знакомясь с парнями, задавала главный вопрос: «ТЫ ПЛАВАТЬ УМЕЕШЬ? »

более, что учат там не просто на врача или учителя, а на благородную девицу.

Пышные юбки, высокие причёски, кружевная мантилья и игра на лютне – так мне это виделось.

Я понятия не имела, на чём носят мантилью, слабо представляла, как выглядит лютня, но уж больно слова красивые.

Спросила, а кого туда, в благородные девицы, могут взять.

Ну, чтоб знать критерии и ориентиры.

Оказалось – Зоиньку.

К бабушке захаживала на чашку кофе её приятельница, величественная усатая старуха Козина со своей внучкой, отмытой до скрипа и блеска противной девчонкой моего возраста, которую мне постоянно ставили в пример.

У Зоиньки никогда не выплеталась лента из косы.

Зоинька никогда ничего не опрокидывала, не разбивала и не разливала.

Платьица у Зоиньки были грязеотталкивающие.

Зоинька пила чай, не издавая неприличные, но интересные присёрбывательные звуки.

Зоинька всегда слушалась бабушку и ничего без бабушкиного разрешения не делала.

Господь наш вседержитель специально создаёт таких девочек, чтоб все остальные глянули на этот кладезь добродетелей, осознали невозможность достижения заоблачных морально-поведенческих высот, махнули рукой и жили бы дальше в своё удовольствие, не заморачиваясь.

Но в детстве я этого не знала.

– Ангел, невинный ангел! – говорила старуха Козина о Зоиньке и смотрела на меня с жалостью.

– Зоинька, ты как будешь в школе учиться? – спрашивала Козина внучку.

– На пятерочки, – отвечала скромная Зоинька, сильно пинала меня под столом ногой и тоненько вскрикивала: – Бабушечка, скажите ей, чтоб не пихалась!

– А с твоей, Дуня, что будет, и не скажу. – Сочувствовала старуха Козина моей бабушке и резюмировала : – Не всем же образованными быть.

При этом я читала лет с четырёх, а Зоинька в полные шесть не все буквы знала.

Зоиньку я терпеть не могла, но в благородные девицы хотелось.

Во время одного из козинских визитов нас услали в сад.

– А ты знаешь слово на букву «ж»? – спросила меня Зоинька.

Видно, эту букву она таки выучила.

– Знаю, – честно сказала я.

Ещё бы мне не знать: в доме жили старшие двоюродные сестры и брат.

– А вот и не знаешь! Скажи, если знаешь!

Я и сказала.

И эта поганка заорала в открытое окно:

– А ваша Наташа плохое слово на букву «ж» сказала!

От возмущения я плюнула ей на платье.

И Зоинька перешла на визг:

– И плювается!

Меня спросили, правда ли это, я ответила, что да, и была отправлена в угол.

И объяснений моих никто слушать не захотел, потому как Зоинька, ангел невинный, была в авторитете.

Я стояла, уткнувшись носом в стену, вынашивала страшные планы ужасной мести всему козинскому семейству и мечтала.

Вот выезжаю я в золочёной карете из замка, вся такая взрослая, в кружевной мантилье, с лютней наперевес, а навстречу мне ковыляет зачуханная Зоинька.

Или сижу я на террасе всё того же замка, наигрываю на лютне, а внизу, у подъёмного моста, нечёсаная и сопливая Зоинька просится в замок, куда её, конечно же, никто и никогда не пустит.

А потом до меня дошло, что нет абсолютно никакой разницы, быть в замке или снаружи.

Главное, чтоб Зоинька была по другую сторону крепостной стены.

Вот чёрт, так и не появилось у меня ни лютни, ни мантильи.

Досадно.

Хоть ты в сердцах произнеси слово на букву «ж».

тете, которая снабжала меня ими, но в остальном, как в поговорке про латыша, у которого -х#й да душа.

Шахтеры в то время были зажиточными людьми, практически в каждом доме мотоциклы и не по одному, машины, цветные телевизоры и модная электроника, благо ,зарплаты позволяли им это иметь.

Плюс постоянные поездки в санатории и на моря.

Первый раз я почувствовал, что мои шансы кардинально уменьшаются, когда паренек на год младше меня, который перешел в нашу школу весной, приехал утром на стадион на новеньком ИЖаке с коляской.

Затем после тренировки он отвез их с Натахой домой.

Вот козел этот Сережа (имя изменено), интересно, на кого он положил глаз?

Потом я его заметил болтающим на перемене с Аллочкой.

Через неделю он опять приехал, но уже с маленьким новеньким японским кассетником Сони, естественно, все внимание было приковано к магнитофону.

В школе я поинтересовался, что за [ч]удак этот Сережа?

- Ты че, Шлем, это сын нового заместителя директора шахты, у него дома и Шарп двухкассетник есть, и даже телевизор плоский ,который на стену вешается.

Это было круто или даже мегакруто по тем временам.

Целый день я был в раздумьях.

Хотя Аллочка пока и не велась на него, потому что по внешности он мне проигрывал вчистую.

Он был толстоват, ни разу не мог подтянуться и бегал ,как Винни Пух, но во всем остальном он меня опережал на световой год по тем временам.

Но это пока, я понимал ,что вода камень точит , и бабло может победить.

Тренировки продолжались, но мысль, что надо стремиться и заработать денег, чтобы повысить свой социальный статус в глазах Аллочки, засела крепко.

В начале учебного года в десятом классе, в дополнение к урокам труда, у нас ввели предмет Профессиональное ориентирование, где рассказывали о разных профессиях.

Представители разных профессий рассказывали нам о своей работе, и как-то раз к нам в гости пришел директор шахты со своим замом.

В этот год как раз отмечали юбилей, сорок лет с момента открытия шахты.

Нас всех ,десятиклассников, собрали в актовом зале, и директор двинул пламенную речь.

- Дорогие выпускники, вы знаете, что труд шахтера почетен и уважаем, поэтому мы предлагаем вам присоединиться к нашей дружной семье.

- Уголь, как и нефть, это -кровь экономики, а наш самый лучший в мире Антрацит ,который мы здесь добываем, практически весь идет на экспорт, и мы приносим стране валюту!

- Что такое шахтерский труд? Это достойная оплата и социальные гарантии, бесплатные санатории, возможность улучшить свое материальное положение, приобрести мотоцикл, машину по льготной очереди и ,если вы отучитесь от шахты и прийдете к нам и отработаете десять лет, получите подземный стаж и потом станете получать достойную пенсию.

Меня эта часть его спича заинтересовала, и я не удержался и задал вопрос.

- Ну, если после бурсы прийти работать к вам, через сколько можно скопить на Чезет например?

- Ну, я думаю, за года полтора, это точно, на ИЖа можно заработать и раньше.

- Да что там на ИЖа, за пять-семь лет можно накопить на Москвича или Жигули!

Он еще долго рассказывал про шахту, сыпал непонятными для меня терминами: проходчики, гросы, маркшейдеры, лава, штрек, но я его не слушал , а калькулировал в голове.

Человек десять, в том числе и я ,изъявили желание поближе узнать, что такое труд шахтера.

А напоследок он рассказал анекдот, который я запомнил.

Идет подвыпивший моряк ,видит шахтера с двумя барышнями, решил докопаться.

Толкнул, предложил пройти за угол, где он пообещал показать ему, как бушует Тихий океан.

Шахтер хмыкнул и говорит дамам, чтобы подождали минутку.

Заходят за угол, грохот, через минуту выходит шахтер, отряхивает руки и говорит - Он решил мне показать, как бушует Тихий океан, я ему показал ,как рушится лава. )

На следующий день, когда мы шли на экскурсию на шахту, я размышлял: может быть , и правда пойти подзаработать денег на шахте?

Купить мотоцикл и японский магнитофон и тогда Аллочка точно никуда не денется.

Почему-то я был уверен, что Аллочка будет ждать, когда я заработаю. )

Пришли на комбинат, где нам предложили переодеться.

На вопрос : нафига, ответили, что ,возможно, нам разрешат спуститься в шахту посмотреть ,так сказать, изнутри.

Разделись до трусов, нам выдали со склада новую робу, каску, фонарь, самоспасатель с респиратором и новые резиновые сапоги с перчатками.

Старый инженер по т/б внимательно наблюдал ,чтобы мы не подходили к своим вещам, и как потом он пояснил, чтобы никто не пронес с собой зажигалку или спички. Двадцать минут инструктажа свелись к одной мысли, что нам, малолетним долбое[ж]ам ,нужно только слушать его и ни в коем случае ничего не трогать руками. На вопрос, можно ли нам спускаться в шахту, ответил, что, так как нам уже по семнадцать лет есть, то спуститься и посмотреть можно.

- Мы спустимся и постоим на нижнем горизонте у выхода из клети и посмотрим, так сказать, на шахту изнутри, тем более, руководство в курсе и согласовало.

По пути из комбината к месту спуска, я уже начал понемногу сомневаться в своих чувствах и желании заработать хорошие деньги в шахте.

Моя уверенность таяла с каждым ответом сопровождающего нас инженера.

- А взрывы в шахте бывают?

- Бывают, но наша шахта безметановая.

- А ЧП бывают?

- Бывают, как же без них, и обвалы бывают, но у нас отличный горноспасательный отряд, да и выходов из штольни много

- А клеть не оборвется?

- Да не должна, )

Я все чаще стал оглядываться на небо и солнышко, понимая ,как это прекрасно - дышать свежим воздухом ,а не угольной пылью через респиратор.

В голове крутилась песня.

... . Гудки тревожно загудели, народ к стволу валит толпой, а молодого коногона несут с пробитой головой!

Многие пацаны тоже хорохорились ,но я понял, что не я один, но и некоторые тоже не горят желанием спускаться под землю.

Но гуртом и батьку бить легче, сваливать первым никто пока не решился.

- А глубина шахты большая?

- Нижний горизонт километр в глубину и штреки тянутся на десять километров в стороны!

- А долго опускаться?

- Да ,минут двадцать примерно.

Етить колотить!

Я понял ,что гипотетический ceкс с Аллочкой не стоит такого риска и мучений, так что, пора поворачивать назад, но все таки, хотелось, чтобы первым повернул кто-то другой

Пока ждали клеть, инженер рассказывал, что он помнит, как осенью сорок третьего шахтеры вручную добывали уголек -тонну за тонной, на лошадях тащили вагонетки , и он пятнадцатилетним пареньком пришел на шахту работать коногоном и дорос до инженера.

- А сейчас здесь сказка, уголь рубит комбайн, под землей снуют поезда и всюду -автоматика.

В голове сменился репертуар и почему-то заиграла песня про колокольчики-бубенчики ду-ду, где я сегодня на работу не пойду. )

Наконец ,пришла клеть, открылись ворота, и оттуда вышли настоящие черти из преисподней, но только злые и за[дол]баные, отработавшие трудную восьмичасовую смену.

Видны были только их глаза, как у [мав]ров и след от респиратора вокруг рта и носа.

Посмотрев на нас пустым усталым взглядом, они ,громко матерясь, пошли в здание комбината.

Когда я их увидел ,то впервые понял, что человека ,ежедневно спускающегося в ад и постоянно рискующего жизнью, испугать уже ничем невозможно.

Наверное, поэтому шахтеры такие бесстрашные и безбашенные люди?

Чезет за полтора года?

Да хоть Ява с Жигулями, но так [фиг]ачить изо дня в день я не смогу и не хочу, да и Аллочек будет еще очень много.

Скажут ,что я зассал? Да пох[рен]!

Развернувшись через левое плечо и сказав спасибо, я и еще двое одноклассников рванули за ними в комбинат.

Переодевшись и выйдя на улицу я с наслаждением закурил Нашу Марку.

Я любовался голубым небом, ярким солнышком с радостью смотрел на резвящихся в луже воробьев. Жизнь прекрасна!

Хотя я и понял что проиграл эту битву как Эллочка Людоедка Вандербильдихе, но проигравшим себя не чувствовал.

Постепенно понемногу я прекратил бег по утрам, засел за учебники решив плотно готовиться к поступлению в военное училище.

В глубине души я понимал что там и в моем сердце места Аллочке уже нет.

Человек пять из класса все таки пошли работать в шахту где и оставили свое здоровье.

А что Аллочка? А она через два года после школы таки вышла за этого мажора замуж и живет счастливо. Хрен с ним что не красавец, зато богатый!

Так что не делается, все к лучшему!

заняла 1-е место в гонках в своей категории, 2-е — в соревновании по прицельной посадке и 3-е — в соревновании по точности полёта.

Была влюблена в своего учителя по художественному пилотированию Ганс-Юргена Узе, но, тем не менее, отклонила все его предложения о браке. Она «ни за что в жизни не хочет прекратить летать ради какого-либо мужчины». Так как Ганс-Юрген полностью поддерживал её в этом, то она, в конце-концов, уступила ему, но при этом возникло новое препятствие — на брак не соглашается её отец. Целый год он не давал своего благословения, но в итоге уступил, и свадьба была назначена на 10 октября 1939 года. Из-за начала войны сделать это оказалось невозможным. 28 сентября Ганс-Юрген должен был ехать на фронт. Они поженились за 4 часа до его отъезда по процедуре военного венчания.

В 1943 году у неё родился сын Клаус. Так как она работала на военно-значимой должности, она получила разрешение нанять служанку по уходу за ребёнком и продолжать работать. В 1945 году её муж погиб в результате несчастного случая, оставив 26-летнюю Беате вдовой с годовалым ребёнком. После смерти мужа Беате, теперь в чине гауптмана, перегоняла самолёты на фронт, при этом часто попадая под огонь и временами едва спасаясь от смерти.

В апреле 1945 года Берлин окружают советские войска. Ее группа перелетает из Штаакена (Staaken) на запад. Однако, Беата Узе, в этот момент выполняет перегон самолета в Лейпциг и обратно, и не хочет бежать на запад без своего сына и его 19-летней няни. Через разрушенный город она пробирается к своему дому в деревне на окраине Берлина и спасает обоих. С большим трудом ей удается добраться до Гатова (Gatow), единственного еще доступного аэродрома. Другие экипажи ее подразделения уже отсутствуют. В готовый к вылету Ю-52, грузятся раненые, и пилоты готовы взять Беату и ее сына, но не няню. Она остается на земле(! ) и находит пятиместный "Siebel Fh 104", на котором, однако, висит табличка "неподготовлен". Беата уговаривает коменданта аэропорта забрать с собой двоих раненых и тот выдает ей 120 литров бензина. Пока бортмеханик самолета заправляет самолет, она изучает руководство по его управлению - ей еще не доводилось летать на данном типе самолета. 22 апреля в 5 ч. 55 минут она взлетает с аэродрома и берет курс на запад. На борту самолета - ее сын, няня, бортмеханик и двое раненых. Ее самолет - один из последних, которым удается покинуть Гатов. По пути ее самолет обстреливают, но после повторной промежуточной посадки в Травемюнде она вновь взлетает в воздух. Несмотря на нехватку топлива, на подлете к конечному пункту она вынуждена изменить маршрут и отклониться в сторону, чтобы не столкнуться с истребителями союзников, занимающихся охотой за немецкими самолетами. Только после их убытия, Беате удается совершить посадку на небольшой аэродром Лек рядом со Фленсбургом. Здесь ее арестовывают вступающие в город британские войска, и она вместе с маленьким ребенком попадает в лагерь для военнопленных. После окончания войны ее отпускают и она направляется во Фленсбург.

После войны карьера пилота для нее закрыта-бывшим лётчикам люфтваффе запрещено летать.

Беате сделала огромное состояние открыв первый в мире ceкс-шоп.

В 75 лет она сдаёт экзамен на водолаза.

В 1996 г. она осуществляет свою многолетнюю мечту и открывает в Берлине музей эротики Беаты Узе.

В 1999 году её фирма выпускает акции и выходит на биржу, что вызывает в финансовом мире огромный интерес. Цена акции возрастает в 64 раза.

КАК СКУЧНО Я ЖИВУ!

Участок ,размером с Бельгию, степь, тайга, озера, реки, несколько деревень в 5 000 душ, и ты один, до районного отдела -полсотни километров. Было весело, но эта история грустная. Как-то в марте поутру постучался ко мне в кабинет мужичок и поведал, что соседка его, бабка Шулепиха, второй день не показывается, на стук в дверь не отзывается, и печь у нее не топится. Последний аргумент был более ,чем серьезен, и мы, не мешкая, отправились к дому старушки. Старенькая дверь, запертая изнутри, подалась под нашим нажимом, и в выстывшей квартире на кухне мы увидели Шулепину Анну Никаноровну 1926 года рождения, висящую под потолочной балкой в петле из бельевой веревки. Полагающийся осмотр места происшествия показал полное отсутствие признаков насильственной смерти, и ,несмотря на то, что не было обычной в таких случаях предсмертной записки, все указывало на самоубийство. А на причину самоубийства указывало то, что в доме из съедобного было только полстакана соли. Ни крошки хлеба, ни единой картофелины. Казалось бы, как такое возможно в деревне? Возможно. В тот год весь август и сентябрь шли затяжные дожди, и огород старушки ,размером в сотку, превратился в сплошную лужу, сгнило все, что и вырасти не успело. Анна Никаноровна среди соседей слыла опрятной и беззлобной, никогда ни о чем не жалилась, жила одна, единственный сын много лет уж, как сгинул где-то без вести, и на похоронах не объявился. А свою небольшую пенсию, которой худо-бедно хватило бы на какую-то еду на момент события, она не получала 9-й месяц по причине отсутствия средств в Пенсионном фонде. Обычная по тем временам история. Все соседи сокрушались: "Да как же так! Да разве же мы б не помогли, если б знали! " Конечно, помогли бы. Да вот, не знали.

А далее мне положено на основании собранного материала вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по причине отсутствия состава преступления и направить материал в архив. Только что-то в тот раз взыграло внутри, и вместо этого я вынес постановление о возбуждении уголовного дела в отношении председателя районного пенсионного фонда по статье "доведение до самоубийства". А поскольку статья по подследственности относилась к прокуратуре, я туда материал и направил. А подписал мне его один из заместителей начальника райотдела, который по разгильдяйству своему никогда не читал документы, которые подписывал.

Гром грянул через несколько дней. Прокурор района позвонил начальнику райотдела, тот вызвал меня, и я узнал о себе много интересного. Уволиться не предложили. Просто начальник понимал, что я не хотел обвинить лично председателя районного Пенсионного фонда, понимал, что я что-то пытался сделать, как мог. Когда эмоции улеглись, он уже спокойно сказал: "Ты думаешь, я не вижу? Ты еще не знаешь всего. Вся страна в ... Иди, работай. "

Как бы не хотелось вернуться в такое время. Посмотрите вокруг. Нет ли рядом такой Анны Никаноровны, которая не признается, что ей хлеба не на что купить.

улицы Герцена. Мы контролировали территорию от улицы Герцена до проспекта Маркса, а наши соперники – от улицы Герцена до улицы Горького. Нитобург жила на улице Горького.

В принципе, мы поддерживали нейтралитет, т. е. само по себе появление на чужой территории не считалось нарушением, влекущим за собой применение мер физического воздействия, но тут вмешался дополнительный фактор – Юлька.

О случившемся Потап доложил представителям восьмых-десятых классов, собравшимся в туалете для мальчиков на четвёртом этаже школьного здания. Представители курили, плевали в окно и громко матерились. По результатам обсуждения пришли к единогласному мнению, что раз Потапа били пятеро, то ответить должна вся школа.

На следующий день мы (человек пять) отправились обедать в чебуречную. Погода установилась солнечная, курток уже не надевали. Зверь бежал прямо на нас - один из оголодавших потаповских обидчиков с ходу влетел в наши объятия, обречённо остановился и сник. Ситуация повторилась с точностью до наоборот. Но его ожидания не оправдались, немедленного возмездия не последовало. Ему указали место и время, куда он и его товарищи в любом количестве и без оружия должны явиться на раздачу. Парламентёр поневоле разом повеселел, за что тут же получил увесистый пендаль. Никто с ним шутить не собирался.

В ближайшую субботу после уроков (в то время в школах была шестидневка) ученики старших классов не расходились. Мелюзгу отсеивали. Оставили трёх или четырёх семиклассников.

Подтягивались жители Кисловских и других переулков нашей зоны влияния, в том числе те, кто уже закончил школу или учился в ней ранее, а также их товарищи. Кто-то из них принёс несколько штакетин, а один балбес – армейский штык-нож.

По конвенции мы должны были быть безоружными, поэтому в тот раз ему предложили или оставить штык, или проваливать. Он свалил (ножны были намертво приторочены к изнанке его пиджака). Штакетины тоже не взяли - оставили за пристройкой.

К месту встречи – узкому переулку возле редакции газеты «Гудок» - мы подошли в количестве 50-60 человек. Основные бойцы находились впереди нашего войска, а менее ценные члены экипажа – сзади. Такая же картина наблюдалась и в стане противника.

Тесный переулок был выбран неслучайно (и фланги прикрыты, и отступать некуда – задние ряды напирают). Дойдя до его середины, два центуриона в молчании остановились на расстоянии пяти-шести метров друг от друга.

До сих пор, когда я слышу или читаю о «стоянии на Оке» у меня перед глазами весна, узкий московский переулок, две наши толпы, втиснувшиеся в него с противоположных сторон, и абсолютная тишина, невесть откуда возникшая тогда в центре большого города.

Боя Пересвета с Челубеем протокол не предусматривал, поэтому мы замерли, ожидая сигнала к атаке. Кто-то из наших должен был заорать: - Бей гадов! - или что-нибудь в этом роде.

Крики раздались одновременно с двух сторон. С нашей стороны в сторону вероятного противника полетело: - Колька, с@ка, где ты был, почему на игру не пришёл?! Булыга, [м]ля, когда рупь отдашь?! Со стороны вероятного противника до нас донеслось: - Самсон, х@ли ты там стоишь, иди сюда! Проня, закурить есть?!

Многие добровольцы из обоих воинств находились между собой в хороших отношениях. Началось братание, над переулком повисло облако сигаретного дыма, о Потапе никто не вспоминал. Первоначальное напряжение спало, однако заряженность на конфликт никуда не далась. Более того, она получила дополнительный импульс – присутствующие осознали, что наша ударная мощь увеличилась в два раза. Сильное, надо признать, ощущение.

В общем галдеже родилась простая, моментально поддержанная большинством мысль – дать [ман]ды школе, что на Суворовском бульваре. В рейд пошли человек сто. В эпоху футбольных фанатов такой толпой никого не удивишь, а в 1971 г. это было в диковинку. Прохожие с опаской косились на густые, нестройные ряды участников дальнего похода.

Подворотня вытянула нас в колонну, поэтому на Суворовский бульвар мы выходили группами по 4-5 человек. Не обращая внимание на машины, эти группы пересекали проезжую часть, перелезали сначала через одну чугунную ограду, потом через другую, снова пересекали проезжую часть и скрывались в подворотне напротив. На некоторое время движение транспорта по этому участку Бульварного кольца прекратилось. Водители нас пропускали.

Когда первая группа вошла во двор рядом с Домом полярников я оглянулся и увидел, что хвост растянувшейся колонны ещё находится в проходняке на чётной стороне бульвара, где жил Тэккер.

Вражеская школа встретила нас закрытой дверью. Во дворе тоже никого не было. Суббота однако. Хотя спортивная площадка нас и вместила, но яблоку упасть было негде. Вечерело.

Эх, - сказал один из наших союзников, расстегнул штаны и выплеснул всё своё разочарование на невысокий борт, опоясавший площадку со всех сторон. Через пару минут этот подвиг повторили почти все находившиеся на льдине полярники. Искра конфликта угасла. Так что, единственным результатом коллективных усилий в тот день стало искусственное болотце, созданное нами в тылу врага, в том числе, благодаря паршивой дренажной системе спортивного сооружения, находившегося на балансе у наших соперников.

Ощущение неправильности произошедшего живёт во мне до сих пор, но за рассказ я взялся вовсе не из желания облегчить свою совесть. Я вспомнил, как на втором курсе вернувшийся из Москвы Лёха сказал, что его приятель из МГИМО, с которым я был шапочно знаком, получил по морде.

- За что? – вяло поинтересовался я.

- Провожал домой какую-то Юлю Нитобург, - ответил Лёха.