за шишкой и становятся ее помощниками. То есть портфель носят. Вот так из помощников в помощники Мишаня и оказался на должности начальника аппарата руководителя одного федерального агентства (не сразу, конечно, это вам не Питер 90-х).
В агентстве Мишаня имел серьезный аппаратный вес, положенные по статусу «плюшки» и в целом был счастлив за исключением семьи. Там [ман]дострадали все: Мишаня, его жена, пятилетняя дочь и даже собака четко придерживалась заведенных правил. В моменты особых обострений жена выгоняла Мишаню из дома, предварительно почистив его счета. Мишаня жил месяц-другой у очередной бабы, а затем возвращался домой.
Находясь в одном из таких периодов, Мишаня и встретил Олю. Мы все с ней познакомились на каком-то конкурсе молодых дизайнеров, партнером которого выступало Мишанино агентство. Оле было 25, изумрудные глаза, волосы цвета корицы и голос, от которого все члены в мужском организме начинали вибрировать. Она приехала из Петрозаводска, имела мужа с домашней кличкой Кусочек, квартиру в Пушкино в ипотеке и пыталась пробиться из фриланса и маленьких контор в нормальную структуру.
Мишаня сразу же взял Олю в оборот. Приглашал ее в рестораны, присылал конфеты и букеты, доставал самые лучшие места в театрах. Оля на эти ухаживания реагировала сдержанно. На одной из совместных пьянок в Маяке я несколько раз заметил на себе ее долгий взгляд и сразу все понял. В этот момент у меня созрел план. Пару дней спустя, когда все пункты и участники оформились в моей голове, я вытащил Олю попить кофе (чему она очень обрадовалась) и вывалил на нее свои мысли. Несколько минут Оля молчала.
- Трахаться точно надо? - наконец спросила она.
- Смотри по обстоятельствам. Полагаю, что один раз все же придется.
С этого момента Мишанины ухаживания получили позитивный отклик. Две недели мы слушали и читали в «аське» дифирамбы Оле, а также поучения, что любую женщину можно взять настойчивостью. Наконец, клиент достаточно созрел, и Оля пригласила его на свидание в ресторан гостиницы Космос и забронировала в ней же номер. В день «икс» я заехал к Оле на работу, чтобы еще раз проговорить все детали предстоящей операции, а, увидев ее, не смог связать и двух слов. Оля была хороша, как узор в прямоугольной бумаге, вечнозеленый цветок и порошок в зеркалах. Собранные в пучок волосы слегка округлили лицо, туфли на трёхдюймовом каблуке сделали ее стройнее, но без анорексии. Центральным элементом образа было платье, длиной почти до пола, изумрудного цвета в белый горошек. Передо мной стоял мираж, Казалось, стоит пошевелиться, и он растает.
- Какое платье, - смог выдавить из себя я.
- Так забирай его вместе с хозяйкой. Я позвоню, скажу, что плохо себя чувствую.
- Нет. Потом ты скажешь мне спасибо, - ответил я и сделал огромное усилие, чтобы отвести от нее взгляд.
Конечно, Мишаня, как и я, пал жертвой Олиного платья. Неловкая пауза затянулась, и чтобы превратить соляной столб обратно в человека, Оля заказала коньяк. Выпили молча. А потом еще раз. И еще раз. После первых 250 граммов к Мишане вернулся дар речи, и он заказал второй графин. Снова выпили. Третий графин Мишаня выпил сам, успев поведать Оле, какая с@ка у него жена, что дочь, несмотря на свой возраст, уже вся в мать и даже собака норовит нассать ему в туфли. Потом Мишаня отключился. С помощью портье Оля дотащила Мишаню до номера и уложила в кровать. Алкоголь ее не брал. Из кровати вместо горячих вздохов и стонов доносился храп. Оля вздохнула, заказала завтрак в номер, вызвала себе такси и уехала домой.
На следующее утро Мишаня написал мне смс: «Какой же я [ч]удак! ». Я нашел его на Цветном бульваре, где Мишаня опохмелялся водкой и ухой.
- Я ничего не помню! Совсем. Меня разбудил портье, который привез завтрак. Такая девушка! Заказала номер, заказала завтрак, про утреннее лекарство не забыла, а я такой [ч]удак. Какой же я [ч]удак! Как теперь ей звонить? Что я ей скажу?! Слушай, а, может, выложить шарами под ее окнами: «Прости меня»? Или лучше какую-нибудь ювелирку купить?
- Мишаня, - авторитетно и специально медленно произнес я. - Ты [ч]удак, и тут я даже не стану тебя разуверять. А знаешь, почему ты [ч]удак?
Мишаня взглянул на меня с надеждой на прозрение.
- А [ч]удак ты, Мишаня, потому что девочка последний х[рен] без соли доедает в своем ООО «Рога и Копыта», а ты ей цветочки шлешь и килограммы «Рафаэло». Она сводит концы с концами, выплачивая ипотеку, но, тем не менее, пыталась все устроить красиво. А ты все про[втык]ал и сейчас собираешься откупиться брюликами. Серьезнее надо быть, старик!
Мишаня воссиял:
- Как же я сам до этого не додумался. Я обязательно все устрою.
Через две недели, в оперативном порядке пройдя все согласовательные процедуры, Оля вышла на работу в качестве начальника отдела рекламно-выставочной деятельности курируемого федеральным агентством банка. По счастливой случайности банк как раз собирался провести ребрендинг, конкурс на который затем выиграло ничем не примечательное маленькое агентство. Это агентство никак не было связано ни со мной, ни с Олей. Через три месяца после конкурса Оля развелась с Кусочком, купила собственную квартиру и начала в ней ремонт.
- А ведь ты был прав, Повар, - сказала однажды Оля, задумчиво глядя в потолок. - Я должна сказать тебе спасибо. А знаешь, что самое забавное? Мы с тобой сейчас лежим в том самом номере, который я тогда сняла для встречи с Мишей. Я специально забронировала именно его.
